сингулярность

«Два». В панической суете наркотическая улыбка сверкает безумием. Танос хватает Намгю за руку и стремительно тянет его к ближайшей двери. Отталкивает мужчину, который оказался к ней на шаг ближе, борется с ним полсекунды, поскальзывается на крови, но удерживается на ногах и запихивает Намгю в комнату, только после этого врываясь сам. Танос прижимается к двери всем телом, пока Намгю, плохо осознавая происходящее, смеется в припадке, параллельно пытаясь отдышаться. Смотрит на фиолетовую шевелюру, когда Танос наблюдает через щель в двери за участью тех, кому повезло меньше. Выстрелы, выстрелы, ещё выстрелы. Они так часто слышали их за последние дни, что вкупе с нетрезвостью сознания убийства уже не воспринимались ими как что-то сверхъестественное. Каждый из них мог умереть в любую секунду, но ни Танос, ни Намгю об этом не задумывались, продолжая выбирать «кружок» снова и снова. Вернее сказать, Намгю задумывался. Ночью в трезвости сознания его порой одолевали мысли. Спать в этом месте было практически нереально, и всё, что ему оставалось — думать. Снова и снова размышлять о том, что всё могло сложиться совсем по-другому. В первой игре Танос был так близко к той девчонке, имени которой Намгю не помнил (да и не знал), которая умерла первой. Именно её смерть стала отправной точкой осознания и следовавшей за ним паники. Но Танос ей не поддался. Лишь принял таблетку, чтобы притупить крупицы тревоги, и, казалось, больше не просыхал. Намгю мог не встретить Таноса в своём клубе, мог вообще не знать о его существовании, и тогда бы он не подошёл, не заговорил, не заметил крест с причинами его приподнятого настроения во время мясорубки. Не попросил поделиться, паника накрыла бы окончательно, оступился и умер бы вместе со всей своей недокомандой. Но всё случилось как случилось. Танос стал для него лучшим другом и самым близким человеком на время кровавых игр на выживание благодаря совместной угашенности. Они договорились держаться друг за друга, насколько вообще можно верить обещаниям наркомана и психопата. Себя Намгю не считал ни тем, не другим. А Таноса за это не осуждал. В настоящей игре раундом ранее Танос заставил Сэми и Минсу решать, кого из них они берут «третьим» в комнату. То, что Намгю идёт с ним, даже не обсуждалось. А сейчас, в нынешнем раунде, после сообщения о количестве людей на комнату, не раздумывая, схватил его за руку, бросив бедного Минсу на произвол судьбы. Намгю прекрасно понимал, что Таносу на самом деле плевать, выжил тот или нет. Но, когда их выпустили из комнат, и на горизонте замаячил Минсу, Танос раскривлялся и бросился к нему с объятиями и оправданиями, как будто правда переживал. Намгю невероятно это веселило, и он смеялся так, будто принял целую дюжину таблеток, а не одну. Остальные игроки выглядели максимально подавленно. Все ждали шестого раунда, но приятный голос объявил в динамик: «Игра закончена. Поздравляю». Намгю готов поклясться, что почувствовал волну облегчения, воздух вокруг будто до этого был под напряжением и разрядился за секунду. Несмотря на это, никто не радовался победе. Никто, кроме Таноса. Он отпустил руки Минсу, припрыгнул и победно воскликнул. Намгю, который и до этого был навеселе, передалось его наркотическое ликование и он протянул к Таносу руки, чтобы дотронуться. 124-ый был уверен, что Танос его обнимет, навалится и отпустит в безудержном восторге, и они, пританцовывая, побредут со всеми к выходу из игровой зоны. Но Танос сделал даже больше. 230-ый обнял его, затем отстранился, сверкая таким безумным оскалом, что даже Намгю, регулярно контактировавший за жизнь с законченными наркоманами, подивился этому выражению. Танос обхватил его лицо руками и поцеловал в губы. Кратко, быстро, ничегонезначаще. Так же быстро вылез из его рук, крутанулся на 180 градусов и обхватил за плечи уже уходящего Минсу, приговаривая что-то на английском. Намгю будто ногами к полу прирос. Он таращился в зелёную спину удаляющегося Таноса, на его ярко-фиолетовые волосы и вообще ни-хе-ра не понимал. Он огляделся по сторонам. Из более ста человек в игровой комнате, включая игроков и охранников, на него не смотрел никто. Никто вообще не обратил внимания на двух наркоманов, которые обрадовались победе в игре, победителей в которой нет — есть только выжившие. Намгю стоял на месте, кажется, целую вечность, когда уже давно приказали идти в общую комнату, и людей потихоньку всё убавлялось и убавлялось. Он пытался осмыслить, понять, пытался подумать хоть о чём-то, но в голове у него было совершенно пусто. Намгю отлип от пола только когда к нему подошёл треугольник и ткнул ему в спину пулемётом, приказывая идти за остальными. Вернувшись в комнату, Намгю не говорил ни с Таносом, ни с кем-либо ещё. Охранник-квадрат объявил, что голосование о продолжении или окончании игр будет завтра, так как всем надо отдохнуть и принять решение с холодной головой. Игрокам раздали своеобразный ужин в виде ролла и молока, но у Намгю аппетита не было, поэтому он просто оставил его на одной из нижних кроватей, пока Танос о чём-то разговаривал с Минсу, и взобрался к себе на кровать. Он ни разу не поднял взгляда ни на кого. Только оставшись в одиночестве, Намгю наконец-то зашевелил извилинами, чтобы попытаться понять, что вообще произошло. Почему странный, но вроде бы простой жест со стороны его сотоварища по аптеке вдруг оказал такое влияние на Намгю? Пытаясь собрать мысли в кучу, он убеждал себя, что в этом не было ничего сверхъестественного. Ну, чмокнул он его, ну да, в губы, подумаешь. Кто-то так с друзьями прощается, а кто-то даже с матерью родной. А у Таноса эмоции от победы в смертоносной игре, да ещё и наркотик в крови. Нет, совершенно точно, очевидно, он ничего не имел в виду. Да и почему Намгю вообще позволил себе подумать, что он что-то мог иметь в виду? Это глупо и неуважительно по отношению к Таносу, который придурок, наркоман, ёбнутый и безэмпатичный, но уж точно не «поцелую его, чтобы смутить, вот прикол-то будет». Но даже если и так, даже если у Таноса и был какой-то злой умысел, почему Намгю позволяет себе злиться и вообще слишком много думать об этом? На фоне всех этих размышлений Намгю совершенно не заметил, как часто и неровно дышит. Не заметил, что его пульс то подскакивает, то замедляется, а одежда с каждой секундой становится такой душной и некомфортной, что хочется сбросить её с себя. Намгю приложил руку ко лбу. Горячий. Температура? Вот ещё не хватало. Его сознание настолько было не в себе, что он каким-то боком дошёл до мысли, что это Танос его заразил чем-то через поцелуй. Почему так плохо? Чем больше Намгю об этом думал, тем хуже ему становилось. Он сел на кровати. Живот скрутило. Он сдержал рвоту, прохрипел и кашлянул в ожидании, пока спазм пройдёт. — Да что за херня?! — проговорил Намгю. Он посмотрел по сторонам. Пытался сосредоточиться на деталях. Перечислял в уме всё, что видит. Не знал, поможет ли это, но делал. Надо было отвлечься. Заметил, что людей вокруг него вообще не осталось — все передохли. Остальные «кружки» спали за десять и более кроватей от него. На их многоэтажке остались только они… с Таносом. «Точно, Танос, блять…» — пронеслось в мыслях. — «Ломка» — сделал вывод о своём прискорбном состоянии Намгю. Вот только спускаться к нему и разговаривать совсем не хотелось. Головой Намгю понимал, что ничего не изменилось, что этот дурацкий поступок вообще ничего не значил, и спуститься попросить дозу было так же легко, как прикасаться, как сжимать его плечи, как держать его за руку и бежать к свободной комнате. Как вместе принимать и вместе ловить приходы, как отвергать кого-либо вокруг, выбирая друг друга. Головой понимал, но тело… тело отторгало саму мысль о Таносе, но в этом болезненном отторжении Намгю невероятно хотел, чтобы что-то изменилось. Намгю пересилил себя. Надо попросить таблетку. Без неё его сожрёт и сознание, и собственное тело, что уходит в отрицание от каждой мысли. Он спускается медленно и поздно понимает, что надо было сначала проверить, на месте ли Танос вообще. Но как только Намгю открывается достаточный обзор, он видит фиолетовую шевелюру и спину 230-го. Он лежит на боку и равномерно дышит. Спит? Стоит ли тревожить его? Намгю опускается на его кровать, которая продавливается под его весом, из-за чего Танос спешно оборачивается и таращится на неожиданного гостя. Ещё бы, в такой обстановке спится чутко, если спится вообще. — Привет..? — тупо проговорил Намгю, тут же жалея об этом. — Hey. — Отвечает Танос и смотрит непонимающе. Чёрт, да зачем он вообще пришёл? Намгю сделал усилие, чтобы посмотреть ему в глаза. В эти голубые глаза с бездонными ямами зрачков посередине. Он забыл, как дышать, забыл все слова, что хотел или не хотел ему сказать. Сейчас Намгю отчётливо помнил только одно. И это пиздец как раздражало и делало ещё хуже. Желудок опять свело. Намгю схватился за него и откашлялся. Краем глаза увидел, что Танос зашевелился, садясь напротив, а после почувствовал руку на плече и услышал крайне, до невозможности приторный, но такой необходимый сейчас голос: — What's happened, my boy? Намгю стало хуже от этого обращения. Он не смог прохрипеть просьбу, поэтому ткнул пальцем в крест на шее Таноса. — Не думаю, что это то, что тебе нужно. — Плохо думаешь. — Слишком агрессивно. Но боль не унималась. Намгю готов был все органы выблевать, лишь бы они не болели. — Я лучше знаю, что мне нужно. — Сомневаюсь. — Выдохнул Танос как-то измученно. Намгю поднял на него глаза. Он хмурился неприлично грустно для Таноса, но к кресту всё же потянулся. Открыл его щелчком, протянул таблетку, хотел сразу вложить в рот Намгю, но тот перехватил его руку и, секунду злобно поглядев прямо тому в глаза, забрал наркотик. Хватит двусмысленных действий на сегодня, лимит исчерпан. — Это не ломка, honey. Двух часов с последней не прошло, лучше сходи в туалет, приди в себя. Танос прилёг обратно, но на этот раз не повернулся на бок. Намгю раздражало каждое его слово. Он перекатывал таблетку во рту в ожидании. К счастью, подействовало быстро. Боль отпустила. И кто говорил, что не ломка? Симптомы действительно не схожи, но другого объяснения тупо не было. — Спасибо, — буркнул Намгю и уже собирался уходить. Видеть Таноса по-прежнему не хотелось, он спустился лишь из необходимости. Но только он развернулся, тот схватил его за предплечье. — Погоди, are you okay? Что за тупые вопросы? Он не в порядке, он наркоман, его поцеловал его друг, который тут же называет его приторными словечками, и какого-то хуя его это очень волнует. Он точно не в порядке. — Да. — Сомневаюсь. — Ты заебал со своими сомнениями. — Намгю. Намгю не смотрел на него. Он видеть его не хотел. Это состояние, которое он принял за ломку, отпустило его лишь на секунду, когда тот принял таблетку. Но это оказался лишь эффект плацебо. Вот она, настоящая причина его жара и сбитого дыхания. Сидит перед ним, впервые правильно называет его имя, держит за предплечье и интересуется, всё ли в порядке. У Намгю ком встал поперёк горла. — Намгю... — повторил Танос менее твёрдо. — Зачем ты меня поцеловал? — резко и безрассудно, но выплюнуть этот пожиравший его изнутри вопрос было просто необходимо. Глаза заслезились, и Намгю вмиг почувствовал себя слабаком. Знал ведь, что наркота усугубляет подавленное состояние, а вовсе не вытягивает из него. Танос чуть отпрянул на этот вопрос. Разжал руку, отодвигаясь. Молчание продолжалось слишком долго, но Намгю не мог смотреть на него. Он не хотел видеть эту палитру эмоций, не хотел делать выводов по реакции. Но сделал по измученно долгому молчанию. Он опять готов был уйти, подняться к себе, зарыться с головой в одеяло, а завтра, когда уже всё вокруг будет казаться неважным и несущественным, нажать на крест вопреки обещаниями и свалить подальше от этого места с миллионами в кармане. Был готов, но Танос неожиданно ответил. — Да захотел просто... — Намгю никогда не видел его таким странным. Озадаченным, беспокоящимся, даже каким-то грустным. Захотел? Что он несёт? — Прикольно же было. — То есть это прикол? Танос отпрянул, будто его ударили. Намгю почувствовал, что перебарщивает. Да что его так завело-то? Любой на его месте уже забыл бы об этом недоразумении. Но агрессия так и лилась из него, перемешиваясь с отчаянием и непониманием. Намгю опять зашевелился, чтобы уйти окончательно и с Таносом больше не заговорить. — Да стой ты, don't leave. — На этот раз Танос схватил его сильнее, потому что Намгю начал вырываться, намереваясь уйти и не возвращаться к этому никогда. Вернее, не возвращаться в диалоге, очевидно, думать бы об этом он не переставал ещё долго, особенно под действием таблетки, что усиливала вообще все его ощущения. Намгю сопротивлялся какое-то время, но быстро понял, что это бесполезно — Танос сейчас в лучшей физической форме, и просто так уйти ему не даст. Намгю обмяк в его руках, и 230-й сжимал его какое-то время в объятиях, затем отпустил, садясь так, чтобы видеть его лицо. Но Намгю не смотрел на него. Поэтому Танос выдохнул, взял его за подбородок двумя пальцами и повернул голову к себе. У Намгю кольнуло в сердце. Ему стало так стыдно перед ним, как будто он котёнок, что нагадил мимо лотка, но хозяин не стал тыкать его мордой в свои же отходы, а наоборот приласкал, одними действиями говоря о том, что всё в порядке, и конец света не наступил. Намгю не заслуживал такого отношения. А если бы Танос сказал, что всё это "stupid joke", и рассмеялся ему в лицо на этот нелепый вопрос? Если бы не держал, а наоборот выгнал со своего места, бросив что-то вроде "не мешай мне, go to sleep"? Было бы неприятно и неловко, но точно не так смущающе и непонятно, как сейчас. Танос внимательно изучал его взглядом. У Намгю дыхание перехватило от этого полного понимания выражения на его лице. Правда вот сам он вообще мало чего понимал. — Тебя это беспокоит, sweetie? — Так тихо и завораживающе, опять со слащавым обращением и поглаживанием подбородка. Намгю оттолкнул его руку и отвернулся, чтобы не умереть на месте. — Не смейся надо мной. — Похоже, что я смеюсь? — Ты не ответил на вопрос. — Ask again. Намгю нашёл, как отвернуться от его прожигающего взгляда ещё сильнее. Он даже затылком его чувствовал, краснея всё больше с каждой секундой. Опять стало невыносимо душно, Танос зашевелился рядом с ним, пододвигаясь, а Намгю не мог выполнить его просьбу. Слишком неловко. Танос прикоснулся к его плечу, стал поглаживать и сжимать, как иногда это делал Намгю с ним. Кажется, именно это место стало гореть сильнее остального тела. — Honey. Прекрати, прекрати, прекрати. Не называй так, не трогай, не смотри, вообще исчезни. Намгю уже в тысячный раз жалеет, что спустился к нему, лучше бы помирал от этого состояния в одиночестве. Но сейчас просто встать и уйти уже не получится. — Зачем ты... — начал Намгю, но запнулся, приложил руку к лицу в желании закрыться от всего мира, хотя Танос и так не видел его лицо. И хорошо, иначе бы стало невыносимо неуютно от всего этого спектра эмоций на лице. Он вдохнул глубже, переступая через себя, чтобы закончить. В первый раз задать этот вопрос было намного легче, чем сейчас. — ...поцеловал меня? Танос придвинулся ещё ближе, хотя ближе уже некуда. Переместил руку с плеча на талию Намгю, обвиваясь вокруг, прижимая к себе, и выдыхая куда-то в затылок. У Намгю прошла свора мурашек по позвоночнику, а живот опять скрутило. Нет, в этот раз это что-то другое, менее... болезненное. Более приятное. — Because... — начал Танос, прикасаясь к животу через футболку, от чего Намгю рефлекторно втянул его и сильно вдохнул, потому что не дышал достаточно долго, чтобы у него помутнело в глазах. — I... — он потёрся носом чуть выше лопатки, поднимаясь выше, и с каждым движением Таноса Намгю дрожал сильнее, а его сердце хотело вырваться наружу настолько, что Намгю молился, чтобы он не перемещал руку выше, чтобы не чувствовал его бешенный пульс. — ...like... — он мазнул губами по затылку, приближая лицо к самому уху Намгю. — ...you. Танос поцеловал его за ухом, и Намгю забыл, как дышать. Теперь он прижался достаточно, чтобы Намгю чувствовал спиной его сердце, которое тоже билось далеко не спокойно. Танос обнял его второй рукой, но губами больше не прикасался в ожидании ответа. А что отвечать? Намгю забыл ещё и как двигаться. Ему признались в симпатии. Впервые за всю жизнь, да ещё и парень, да ещё и его без двух недель друг. Друг-сотаблетник, который не факт вообще, что был сейчас с чистым разумом и свежим взглядом. А важно ли это? Важно ли сейчас хоть что-то, кроме осознания Намгю собственных чувств? Появились ли они на фоне кровавой бани, наркотиков или близости миллионов, которые они получат, если не умрут — неважно тоже. Конечно, Намгю отторгал эту ситуацию только из-за того, что не хотел осознавать, что Танос просто прикололся. Конечно, он ненавидел все его англицистические обращения, потому что отторгал саму мысль об их искренности. Конечно, он нравился ему тоже, с этими невероятными фиолетовыми волосами, голубыми глазами и разноцветными ногтями, и вся эта палитра образа так подходила безрассудности его характера и восхищала Намгю до кончиков пальцев. Намгю поворачивается к Таносу, сначала желая спросить, не шутит ли он. Не было ли это всё одной большой шуткой, и если да, он просто уйдёт и никогда с ним больше не заговорит. Ведь если да, это последний шанс сказать. Дальше уже это ранит его слишком сильно. Но вопрос отпадает сам собой, когда Намгю заглядывает в его глаза. Голубые и кристально-искренние настолько, что Намгю замирает в немом вопросе, кое-как выдавив единственное: — Танос... — Намгю прикасается к его щеке и тот ластится как котёнок, прижимаясь к ладони и опустив собственные руки Намгю на бёдра. — Я Субон. Зови меня так. Намгю не знает, что на него нашло после этой фразы. Его душа будто взлетела куда-то, и он прикоснулся к его лицу второй рукой, как Субон сделал тогда, после игры, и кинул взгляд на его губы, через секунду возвращаясь к глазам. — Твоя очередь, honey. — Сказал Субон, понизив голос и подаваясь вперёд, чуть ли не прошептав в его губы. — Kiss me. Намгю сглотнул и прикоснулся к его губам осторожно, почти сразу отстраняясь, но Субон не дал ему это сделать, за шею притягивая обратно. Намгю прикрыл глаза, подаваясь ощущениям. Мокрым, но таким сладким, переворачивающим всё внутри и вызывающим такую бурю эмоций, что Намгю за всю жизнь не испытывал даже сотой части. Он зарылся рукой в невероятно мягкие фиолетовые волосы, облизывая губы Субона и прикусывая нижнюю. Он даже не знал, что способен так целоваться. Даже под наркотиками у него никогда не было такой феерии чувств от такого обычного, казалось бы, действия. Окончательно Намгю снесло крышу, когда Субон пробился языком внутрь, переплетаясь с его собственным. Казалось, не могло стать ещё жарче, но Намгю скинул расстёгнутую кофту, не разрывая поцелуй, и потянулся к замку на кофте Субона. Он всего лишь хотел помочь ему освободиться от лишней одежды, без особого контекста, потому что его самого она душила, а значит и Субону тоже было жарко, но до Намгю поздно дошло, как это может восприняться. Субон схватил его за запястье, открывая глаза и чуть отстраняясь. Оба воспользовались моментом, чтобы отдышаться, но Намгю было мало. Мало Субона, он хотел прижаться сильнее, слиться с ним воедино, целовать его ещё примерно вечность. — Хочешь зайти дальше? — Неправильно понял Субон, после оставил короткий поцелуй в уголке губ. Его дыхание обжигало. — Right now? — Просто хотел снять с тебя кофту, — рвано произнёс Намгю, обнимая его за плечи. — Ты просто... — он хотел сказать ему какой-то комплимент, но смутился, — не знаю... — Охуенный? — улыбнулся Субон и заправил выпавшую прядь волос Намгю за ухо. Намгю кивнул. Затем помялся на месте, пытаясь сесть удобнее. Надо быть ближе к Субону, но не мешать ему ногами. И чтобы самому сидеть было комфортно. — Намгю, — позвал Субон, отодвигаясь к подушке. Вид просто шикарный. Потрёпанный и раскрасневшийся Субон всё-таки расстегнул кофту и опёрся о стенку. Намгю сглотнул, засматриваясь, а тот похлопал себя по бёдрам, — sit on me. Казалось, ситуация уже не может стать более смущающей, но Субон её переиграл. У Намгю сердце подпрыгнуло, а в унисон ему дёрнулся член. Они и правда зайдут так далеко? — Это не слишком? — спросил Намгю, но всё равно подполз к нему. — У нас даже свидания первого не было. — Когда выйдем отсюда, свожу тебя. — Его улыбка в полумраке сияла так ярко, что Намгю впервые за несколько часов усмехнулся. Придурок. Намгю устроился на нём сверху, обхватывая за плечи и утягивая в долгий поцелуй. Как же хорошо, что их не видно, хотя вполне возможно, что слышно. Но это тоже сейчас было совсем неважно. Важен был только Субон, гладящий его спину и ягодицы, изучающий его рот, прикусывая язык и губы. Намгю оттягивал его волосы, сминал плечи и настолько поплыл в моменте, что двинул тазом и чуть потёрся об него. Субон кратко и тихо простонал в поцелуй. Но этого оказалось достаточно. Они открыли глаза и будто с цепи сорвались. Субон прижал его сильнее к паху и поцелуями перешёл на шею, оставляя мокрые следы в разных местах. Спустился к кадыку, пока Намгю двигался на нём, создавая такое трение в паху, что у Субона сносило крышу. Он так сосредоточился на ощущениях, что забылся в поцелуе и оставил бордовый след на шее Намгю, но тут же поцеловал это место более нежно, спускаясь ниже, к ключицам. Намгю старался не издавать звуков, но сдерживаться было сложно. Он был рад, что они негласно наплевали на всех вокруг, хоть и ближайший человек находился метрах в пятнадцати от них (не только вбок, но и вниз), тем не менее, не каждый будет готов к такому экспириенсу. В штанах давно стало тесно, и Намгю пересел (а точнее — навис над Субоном) так, чтобы оба их члена ощущали трение от петтинга. Теперь Намгю выцеловывал шею Субона, пока тот залез ему под футболку и вовсю оглаживал тело. — Я сейчас в штаны кончу, — прошептал Субон, целуя Намгю в лоб и раздвигая под ним ноги, чтобы тот лёг между них. — Так сними их, — ответил Намгю серьёзно, перемещая руку с шеи на его член, и погладил сквозь ткань. — Уже не смущаешься. — Не спросил Субон, наклоняясь и целуя в губы. Смущается ещё как, но желание, страсть, наркота в крови сильнее какого-то там смущения. — Cutie. Намгю опять прикоснулся к его шее, оставил засос сбоку. Прикусил кожу, на что Субон чуть сжал его волосы и выгнулся под ним. Намгю поднял его футболку до груди и спустился к ней, целуя снова и снова, пока Субон тяжело дышал и сжимал его бёдрами. Дойдя поцелуями до живота, Намгю на секунду заколебался, стоит ли оно того. Но быстро отбросил сомнения и стянул с Субона штаны вместе с нижним бельём. Намгю выпрямился, дотрагиваясь до влажного члена и размазывая эякулят по всей длине. Субон промычал и запрокинул голову, прикрывая глаза. Намгю воспользовался моментом и набрал в рот слюны. Сейчас или никогда. Он нагнулся и провёл языком от основания до головки, на что Субон напрягся всем телом и даже сел от неожиданности. — Oх, Намгю... не стоит... ах! Намгю взял в рот головку, смазывая её слюной, и рукой надавил на живот Субона, чтобы тот лёг обратно. Намгю не поднимал на него глаза, но был уверен, что тот смотрит только на него. Субон зарылся в его волосы рукой, направляя движения, но Намгю то и дело вытаскивал член изо рта, чтобы размазать слюну рукой. Он не делал минет до этого, но старался изо всех сил, чтобы доставить максимальное удовольствие Субону. Почему-то этого невероятно хотелось. Он не брал глубже головки, по длине работал рукой, чтобы привыкнуть. Только вот внезапно Субон толкнулся бёдрами и Намгю чуть не вырвало. Он отодвинулся и закашлялся. — God, прости, я случайно, — он погладил его по щеке, смотря мутным и влюблённым взглядом. — Продолжай. Намгю опустился обратно, в этот раз взял наполовину. С каждым движением старался опускаться ниже и работать интенсивнее. Субон сдерживал стоны, но дышал слишком рвано и часто, а сердце его колотилось слишком громко. Иногда он шёпотом произносил его имя, оттягивал волосы, а второй рукой сжимал простынь рядом с собой. Когда Намгю стал двигаться быстрее, Субон запрокинул голову и закусил губу, чтобы оставаться тихим. Он хотел было отстранить Намгю от дела, но тот не подчинился. — Намгю, my babe... — выдохнул он в его сторону. — Я на пределе. Остановись... Но Намгю не остановился. Он сжимал его бёдра, оставлял на них следы от ногтей. Он не остановился, даже когда начал заглатывать полностью и рвотный рефлекс так и норовил сработать, но Намгю держался. Раз уж начал, надо закончить. Субон под ним не сдержал стон и изогнулся, изливаясь прямо в рот. Намгю сглотнул, в последний раз проведя языком по головке, слизывая остатки. Просто пиздец, он сам от себя такого не ожидал. — Come here. Намгю вытер рот тыльной стороной ладони и лёг рядом с Субоном, обнимая его. Тот повернулся на бок и потянулся за поцелуем, но Намгю отпрянул. — Ты чего, я же... — I don't care, — ответил он и за затылок притянул Намгю к себе, сминая его губы в очередном длительном поцелуе. Субон спустился рукой к члену Намгю, который непозволительно долго оставался без внимания. Отстранился от его лица, прошептав: — Моя очередь. — Нет! — возразил Намгю резко даже для самого себя. Субон поднял брови в непонимании. — Honey, не переживай. Я уже делал это. — А я нет. — Зачем-то выпалил Намгю и тут же пожалел об этом, отворачиваясь в смущении. Субон улыбнулся и поцеловал его в щеку: — Это было невероятно. Давай я тебе помогу. Намгю мялся, пока Субон целовал его лицо. Пальцами взял его за подбородок, поворачивая к себе, чмокнул в губы и отстранился в ожидании ответа. — Сделай это... — начал Намгю и отвернулся бы опять, если бы Субон его не держал. — ...рукой. Пожалуйста. — Whatever you say. Субон забрался рукой в его штаны и начал дрочить, вновь припадая к губам. Намгю гладил его щёку и затылок и подавался навстречу движениям руки. В штанах стало слишком тесно, поэтому Субон оттянул резинку и вытащил член из оков ткани. Минет ему делать не разрешили, однако он сделал кое-что другое. Отстранился от искусанных губ Намгю и, смотря тому в глаза, поднял ладонь к лицу и обильно облизнул. Намгю пялился на это замыленным взглядом и чуть приподнял брови, а когда Субон вернул руку на место, сам притянул его за затылок в поцелуй. Субон наращивал темп, вжимал большой палец в отверстие, искал ту самую степень применения силы, чтобы доставить наибольшее удовольствие. В момент у Намгю не осталось сил целоваться, и он отстранился, ловил ртом воздух, приложившись лбом к его подбородку. Субон целовал его лоб, чуть ускоряясь, но недостаточно, чтобы Намгю приблизился к концу. — Субон... — позвал он, пытаясь отдышаться. — Быстрее. Он ускорился. Рука начинала ныть, но Субон не обращал на это внимание. Положил подбородок на макушку Намгю, гладя его по волосам второй рукой. Через несколько секунд он выгнулся под ним и глухо простонал, кончая на неприкрытый живот Субона. Они лежали в тишине какое-то время, слушая дыхание друг друга, которое постепенно приходило в норму. Намгю вдыхал запах его шеи, обнимая. Хотелось лежать так вечность, забыть об игре, о деньгах, о смертях, вообще обо всём на свете. Он хотел быть с Субоном, и совершенно точно не из-за наркотиков. Субон поднялся, доставая простынь из под них, обтёрся ей же и натянул обратно нижнюю одежду. Собрался уйти с кровати, на что Намгю схватил его за предплечье, отметив зеркальность ситуации. — Ты куда? Субон улыбнулся, наклоняясь и целуя в щёку. Ничего не ответил, просто сполз к нижней кровати, оставив Намгю в недоумении. Благо, вернулся он всего через десять секунд с той же простынью в руке. — Спиздил её. — Пояснил Субон. — Всё равно тому уже не понадобится. Сказал равнодушно невероятно печальные слова. Ведь все кровати вокруг них были пустые. Большинство людей на их стороне погибло, и завтра это может настигнуть и их. — Эй, ты чего загнался? — с улыбкой произнёс Субон, расстилая чистую простынь. — Зато мы живы. Надолго ли это? — Я пойду, — сказал Намгю, собираясь взобраться к себе. Вроде его должно радовать произошедшее между ними, но почему-то сейчас он крайне расстроен. — Э-эй, stay here, babe. — Сказал Субон, вновь пропадая из поля зрения. Через секунду в Намгю прилетела подушка. — Никуда ты не пойдёшь. Субон устроил две подушки рядом, улёгся на левую и протянул руки к Намгю. Тот отогнал печальные мысли. Да о чём он вообще думает? Он с Субоном, их чувства взаимны и души связаны. Но именно теперь Намгю стало страшно за завтрашний день. Он не боится умереть. Он боится потерять его. Намгю ложится в чужие объятия, устраивается на плече Субона и поглаживает его живот. Прислушивается к его дыханию в ожидании, когда тот уснёт. Но невыносимое чувство отрезвило его, будто ударило о стенку. Всплеск гормонов и удовольствия сменился смятением и беспокойством. — Субон. — Позвал Намгю, но побоялся сразу задать вопрос. Вдруг он откажется? Вдруг резко отреагирует? Нет, он уже достаточно сомневался сегодня. И все его страхи оказались напрасными. Он готов сейчас сделать всё для Субона, и если Субон чувствует к нему то же самое, он прислушается. — Да? Намгю собрался с духом и произнёс: — Пожалуйста, не пойми меня неправильно... ты очень мне нравишься, и я... очень не хочу тебя терять... Субон напрягся под ним. Поняв, что дело серьёзное, он отодвинулся, чтобы видеть лицо Намгю, которое переливалось, казалось, всеми негативными чувствами, которые только может испытать человек. Намгю молчал в сомнениях слишком долго, поэтому Субон решил поддержать: — Я тоже не хочу тебя терять. Взгляд Намгю оживился, а сам он будто просиял. Он смотрел ему в глаза пристально и читал в них что-то своё, а после сказал: — Ты откажешься. — Я сделаю для тебя что угодно. — Точно? Субон даже не представлял, о чём он его собирается попросить, но действительно готов был выполнить любую его просьбу. Даже безумную и нелепую, ведь об этом просит Намгю. Его Намгю. Намгю взял его за руку и переплёл их пальцы. — Завтра. Давай нажмём на крест. У Субона челюсть отпала. Он ждал чего угодно, но этого — в последнюю очередь. Намгю видел достаточно смертей, чтобы понять, что одну единственную он допустить не может. Чувствовал ли Субон то же самое? — Не шутишь? — А похоже? Субон долго молчал, разглядывая его лицо. Затем поднял их руки к своему и поцеловал ладонь Намгю. Что угодно, да? — Everything, — сказал он и прижался щекой к его руке. — Let's do it. Намгю просиял и чуть не заплакал. Обнял его за шею и прижался к губам своими. Он не был уверен, что даже с ними двумя "крестики" окажутся в преимуществе, но надежда яркой звездой засияла в его сердце. Они выйдут отсюда, оплатят большую часть долгов и не умрут завтра. Они выйдут отсюда вместе, выбрав друг друга.