Ещё один день

Катер мягко рассекает воду, оставляя за собой длинный след морской пены, которая быстро растворяется в темной, едва тронутой солнцем глади. Утро все еще робкое, словно не уверенное, стоит ли окончательно вступать в свои права. Воздух свежий, с терпким привкусом соли, ветер проникает под одежду, пробираясь липким холодком к коже, но никто даже не пытается спрятаться от него. Эндрю сидит ближе к борту, откинувшись назад, словно ему все равно, где он и что происходит вокруг. Он прикрывает глаза, подставляя лицо солнцу, и выглядит до неприличия довольным — как кот, нашедший идеальное место для сна. Нил, развалившись напротив, выглядит расслабленным. Его взгляд лениво скользит по горизонту… ну, делает вид, что скользит. На самом деле, его глаза то и дело возвращаются к Эндрю, задерживаясь на нем чуть дольше, чем нужно. Он внимательно рассматривает его профиль, изучая, словно видит впервые. Аарон, поймав этот взгляд, громко вздыхает и закатывает глаза, будто пытается сдержать раздражение. — Сколько можно на него пялиться? Это странно, — говорит он, не скрывая своего недовольства. Нил даже не поворачивает головы, лишь хмыкает в ответ, легкомысленно пожимая плечами. — Ты меня недооцениваешь. Я могу пялиться гораздо дольше. — Просто перестань, — с нажимом повторяет Аарон. — Как скажешь, — протягивает Нил, но буквально через несколько секунд снова смотрит на Эндрю. Эндрю, не открывая глаз, все же слышит их разговор и губы его дергаются в легкой ухмылке. Нил замечает это и с наигранной драматичностью вздыхает, как будто и впрямь расстроен. — Что я могу поделать? Твой брат чертовски красив. Кевин, стоящий неподалеку, тихо смеется, явно находя происходящее забавным. Аарон с гримасой отвращения поворачивается к Нилу и с видимым усилием сглатывает раздражение. — Это еще хуже. Мы, на случай если ты не заметил, близнецы. — И? — Нил вопросительно приподнимает бровь, смотря на него с выражением искреннего недоумения. Аарон тычет пальцем в свое лицо, ожидая, что это ответит разом на все вопросы. — Мы. Выглядим. Буквально. Одинаково. Нил нарочито медленно обводит его взглядом, словно действительно оценивает, затем цокает языком и без тени смущения выдает. — Не знаю. По-моему, Эндрю намного красивее. — Какого… Аарон делает резкий вдох, собираясь высказать все, что думает о Ниле, но тот не собирается останавливаться. Он снова поворачивается к Эндрю и чуть наклоняется вперед, глядя на него с нарочитым восхищением. — У него такие шикарные волосы. Золотистые, сияют на солнце, как чистый мед. Эндрю беззвучно смеется, но не перебивает и даже не открывает глаз. — И взгляд, — продолжает Нил, вдохновенно. — Пронзительный, глубокий. Можно утонуть в этих глазах, если смотреть слишком долго. Аарон закатывает глаза так, что удивительно, как они не остаются там же. — О боже… — А кожа, — Нил делает вид, что не слышит его. — Идеальная. Ровная, гладкая… Аарон закрывает лицо рукой. — Пожалуйста, остановись. — А твои руки… Нил мечтательно смотрит на Эндрю, будто всерьез собирается их потрогать. Аарон выслушивает поток комплиментов Нила ровно до того момента, когда тот доходит до рук Эндрю. Тогда он громко стонет и картинно хватается за живот, будто его вот-вот стошнит. — Я не выдержу этого, — стонет Аарон. — Если ты начнешь говорить про его руки, я реально прыгну за борт. — И в это же время рядом сидит человек, который мог бы выглядеть так же, но не судьба. Как печально. Аарон зло прищуривается. — Нил. — Что? Я просто говорю, как есть. — Ты просто… — Аарон замолкает, выдыхает, закрывает глаза и трясет головой. — Ты невыносим. Нил пожимает плечами и, ухмыльнувшись, снова смотрит на Эндрю. Аарон тоже переводит взгляд на брата, на его лице уже видна открытая усмешка, искривляющая губы, и Аарон пинает его сидение в отместку. — А ты не слишком доволен для человека, который чуть не умер? — бросает Аарон с сарказмом в голосе. Эндрю не спешит отвечать. Он медленно открывает глаза, чуть поворачивает голову к Аарону, смотрит сначала на него, потом снова на Нила и ухмыляется. — Я выжил. Это стоит улыбки, не думаешь? Аарон мрачно фыркает, что-то бормочет себе под нос и поспешно ретируется, направляясь к Кевину. Нил смеётся, запрокидывая голову, а потом лениво машет ему в след. — Пошел жаловаться. Эндрю провожает брата задумчивым взглядом, следя, как тот что-то шепчет Кевину, чуть склоняясь к нему ближе, чем это было необходимо. — Что не так? — лениво спрашивает Нил, вытягивая ноги вперед и закладывая руки за голову. Эндрю прищуривается, не отрывая взгляда от Аарона. — Еще не знаю. Путь до района, в котором живут Эндрю и Кевин, занимает у них ещё полдня. Хорошо, что оба всегда берут с собой достаточно налички на случай таких вот неожиданных поездок. Кевин забрал деньги Эндрю себе ещё той ночью, когда он и Аарон поменялись местами. Пары сотен долларов должно вполне хватить, чтобы добраться без приключений. На этот раз за рулём арендованной машины сидит Эндрю. Нил устроился рядом на пассажирском сидении, закинув одну ногу на другую и развалившись так, будто это его личный автомобиль. Он лениво наблюдает за дорогой, но периодически украдкой смотрит на профиль Эндрю. На заднем сиденье, сидя рядом с Аароном, Кевин спит, привалившись лбом к окну. Его голова покачивается в такт движению машины, периодически ударяясь о стекло. — Мы его потом не разбудим. Вздыхает Эндрю, но всё же сбрасывает скорость, стараясь, чтобы машину меньше трясло, и Кевину меньше доставалось. Нил замечает это и бросает на него насмешливый взгляд. — Заткнись, — предупреждает Эндрю, не отвлекаясь от дороги. Нил ухмыляется. — А я ничего и не говорю. Проходит ещё пара часов. Солнце уже стоит в зените, дорожное покрытие дрожит от жары, и Эндрю чувствует, как начинают уставать его руки. Он напряжён и сосредоточен, но главное — ему хочется курить. Желание тянущее, раздражающее и въедливое, как зуд, который нельзя почесать. Когда на пути попадается придорожная заправка, он тут же сворачивает. — Наконец-то, — выдыхает он, заглушая двигатель, и буквально выскакивает из машины. Эндрю не говорит больше ни слова, просто направляется в магазин при заправке, сжимая в руках смятую стодолларовую купюру. Его пальцы подрагивают, и шаг немного резче, чем обычно. Нил криво ухмыляется. — Идеальный самоконтроль, конечно. Эндрю его не слышит. Он не останавливается, просто заходит внутрь, направляясь прямо к кассе. Нил и Аарон выходят следом, оставляя Кевина одного в машине. Тот даже не шелохнулся — всё так же мирно похрапывает, прижавшись к стеклу. Аарон бросает на Кевина обеспокоенный взгляд. — Мы что, оставим его вот так? Нил лениво пожимает плечами и вытягивается, разминая затёкшие мышцы. — Думаешь, его украдут? Аарон делает большие глаза и возмущённо разворачивается к нему. — Или он испугается, когда проснётся один? Нил ухмыляется, закатывает глаза и делает шаг в сторону магазина. — Можешь оставить рядом с ним записку: «Спокойно, Кевин, мы скоро вернёмся». Аарон фыркает, но всё же идёт за Нилом, бросив последний взгляд на спящего Кевина. Внутри маленького придорожного магазина пахнет так, будто здесь можно купить еду, в которой масла больше, чем чего-либо ещё. Запах хот-догов, жирных и явно пересоленных, висит в воздухе вместе с ароматом свежего, но дешевого кофе. Нил медленно проходит вдоль стеллажей, лениво скользя взглядом по ценникам, и качает головой. — Это незаконно, — без тени сомнения заявляет он, указывая на хот-доги, которые стоят как билет в один конец на Луну. Аарон закатывает глаза, но ничего не отвечает. Он просто берёт с полки бутылку воды и пачку крабовых чипсов, вскрывая упаковку ещё до того, как подойдёт к кассе. Нил замечает его выбор и морщится, будто от одной мысли о еде его сейчас стошнит. Позади них появляется Эндрю. Он идёт уверенно и целеустремлённо. Эндрю, не задумываясь, хватает с полки сразу несколько пачек желейных конфет и шоколадных батончиков. Несколько секунд он колеблется, а потом, словно решаясь, берёт ещё и протеиновый батончик. Нил приподнимает бровь, а Эндрю, не глядя на него, коротко поясняет. — Кевину. Затем он добавляет в руки ещё три бутылки воды и, кивая себе за спину на хот-доги, лениво спрашивает. — Кто-то хочет? Нил кривится, но качает головой. — Не голоден. Вообще-то это неправда. Точнее, не совсем так. Последние несколько дней он ел больше, чем за последний год на улице, и его тело явно к этому не привыкло. Оно насытилось, заполнилось так, что сейчас желудок даже не просит еды. Тем более, после того удара топором его рёбра всё ещё болят, и в целом мысль о еде сейчас вызывает в нём скорее отвращение, чем аппетит. — Тебе нужно есть, — замечает Аарон, бросая на него косой взгляд. Нил дёргает плечом, отводя взгляд, и выдаёт первое, что приходит в голову. — Я в туалет. Он уходит прежде, чем Аарон успевает возразить, и захлопывает за собой дверь с хлипким замком. Когда Нил закрывается в туалете, он ещё держится. Дыхание сбивается, но он убеждает себя, что просто устал. Что его тело наконец решило взбунтоваться после всех потрясений последних дней. Он опускает руки на раковину, сжимая холодный фарфор, и смотрит на своё отражение. Высохшая футболка липнет к коже, там, где её пропитала кровь, уже успевшая подсохнуть и потемнеть. Грудь ноет глухой, глубокой болью. Пока он двигался, пока внутри бушевал адреналин, Нил почти не чувствовал этого. Но теперь даже дыхание причиняет ему дискомфорт. Нил скрипит зубами и, взявшись за подол футболки, медленно приподнимает её. Рана идёт чуть наискосок, от ключицы вниз, через рёбра. Достаточно глубокая, чтобы кровоточить всю дорогу, но недостаточно, чтобы задеть что-то жизненно важное. Если бы удар пришёлся чуть правее он, наверное, не стоял бы здесь, не смотрел бы на своё отражение, пытаясь придумать, что делать дальше. Когда Нил справляет нужду, то задерживается ненадолго у раковины, включая холодную воду. Вода прохладными струями стекает по ладоням, и Нил черпает немного, плеская себе в лицо. Дышится чуть легче и он выходит, и, конечно, его уже ждут. Эндрю стоит, прислонившись к стене, пахнущий табаком так, что Нилу хочется подойти ближе. Захотелось бы ещё сильнее, если бы не выражение лица Эндрю — сосредоточенное, немного прищуренное, как будто он оценивает, в каком состоянии находится Нил. Он молча заходит внутрь и захлопывает дверь за собой. Нил фыркает, но звучит это неубедительно. Эндрю поворачивается к раковине, открывает аптечку, которую, вероятно, только что купил, и вытаскивает из неё спиртовые салфетки, бинты и пластырь. — Садись. — Я в порядке. Эндрю медленно поворачивает голову, и в его взгляде столько недоверия, что Нил даже не пытается спорить дальше. Он не в порядке. Это очевидно. Он чувствует, как его начинает немного потряхивать, как тело слабеет, отзываясь на потерю крови и резкий спад адреналина. Нил садится на закрытый унитаз, а Эндрю встаёт перед ним, разрывая упаковку со спиртовыми салфетками. — Это будет больно, — предупреждает он бесстрастно. И это правда. Когда салфетка касается его кожи, Нил резко сжимает кулаки, чтобы не дёрнуться в сторону. Боль жгучая, острая, но Эндрю работает быстро. Он тщательно обрабатывает рану, промакивает её бинтом, чтобы убрать излишки крови, а затем ловко и без лишних движений закрепляет повязку. Когда Эндрю заканчивает, он откидывается назад, бросая быстрый оценивающий взгляд на свою работу. Всё сделано аккуратно и надёжно. Нил наблюдает за ним из-под опущенных ресниц, потом медленно поднимает руку и указывает пальцем на его висок. — А ты? Эндрю слегка приподнимает бровь, будто не сразу понимает, о чём идёт речь. Нил закатывает глаза, тянется к аптечке и вытаскивает новую спиртовую салфетку. Он бережно прижимает её к тонкой царапине, оставленной пулей. Эндрю дёргается на секунду — спирт неприятно жжёт кожу, но молчит, позволяя Нилу сделать своё дело. — Не такая уж большая проблема, — наконец говорит он, когда Нил отклеивает упаковку с пластырем. — Зато теперь у нас парные раны, — лениво замечает Нил, аккуратно наклеивая полоску. Эндрю скептически смотрит на него, чуть прищурившись. Нил ухмыляется, выкидывая использованные салфетки. Эндрю закатывает глаза и протягивает ему две таблетки и бутылку воды. — Обезболивающее, — коротко поясняет он. Нил молча кивает и принимает таблетки, запивая их большими глотками воды. Они возвращаются в машину. Эндрю пристально наблюдает за ним, и Нил, вздохнув, наконец-то пристёгивается, хотя обычно не утруждает себя этим. Аарон с заднего сиденья молча кидает ему на колени питьевой йогурт. — Нельзя принимать таблетки на голодный желудок, — говорит он тоном, который не терпит возражений. Нил смотрит на цветную бутылку в руках, потом на Аарона, потом снова на бутылку и наконец делает пару глотков густой клубничной смеси. Вкус сладкий, немного приторный, но не отвратительный. Он облизывает губы, чувствуя, как напряжение, которое сковало его мышцы, медленно отступает. Голод, который он успешно игнорировал, исчезает.

***

Квартира Эндрю встречает их тишиной и полумраком. В воздухе ощущается лёгкий запах сигаретного дыма, смешанный с чем-то прохладным и чистым — то ли стиранной одеждой, то ли освежителем воздуха, который Эндрю, судя по всему, использует. Нил оглядывается, бегло изучая минималистичную обстановку. Он пытается понять, что это место говорит о своём хозяине, но квартира не спешит выдавать свои секреты. Здесь не слишком чисто, но в то же время почти безжизненно. Всё функционально, но нет ничего личного: ни фотографий, ни личных вещей, кроме пары грязных чашек ни намёка на то, что здесь кто-то действительно живёт. Усталость наваливается внезапно и с удвоенной силой, и Нил просто валится на диван, вытягивая ноги и закидывая голову на спинку. Мягкость под ним обманчива — мышцы тут же начинают ныть сильнее, а боль в груди отдаётся неприятным пульсированием. Эндрю, не обращая на остальных ни малейшего внимания, молча проходит внутрь и сразу направляется в сторону душа. Аарон, стоящий рядом, неловко дёргает себя за рукав, словно не уверен, что ему делать. Тем временем Кевин явно чувствует себя как дома. Он уверенно распахивает один кухонный шкаф, потом другой, заглядывает в холодильник, издавая всё более недовольные звуки. Шкафы почти пустые, в холодильнике, помимо воды и мороженого, нет ничего съедобного, если не считать пары забытых йогуртов с подозрительно истекающим сроком годности. — Как всегда, — раздражённо замечает он, хлопая дверцами. — Ничего нормального. Пожав плечами и окончательно смирившись со своей судьбой, он вытаскивает из верхнего шкафа пачку овсяного печенья и, лениво прислонившись бедром к столу, разглядывает их с безразличием, прежде чем всё-таки вскрыть упаковку. В ванной включается вода, и приглушённый шум разливается по квартире. Нил прикрывает глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться, но не успевает как следует погрузиться в это ощущение — Аарон толкает его в плечо. — Не спи. — Я устал, — глухо отзывается Нил, даже не открывая глаз. — Тебе ещё нужно принять душ. Нил стонет, недовольно морщась, но не двигается с места. Аарон закатывает глаза, найдя пульт в недрах диванных подушек, он начинает бесцельно переключать каналы, не задерживаясь ни на одном. Кевин, жующий печенье, лениво наблюдает за этим, словно оценивая уровень его раздражения. Когда Эндрю возвращается в гостиную, его волосы всё ещё влажные, а с кончиков прядей капает вода, оставляя тёмные пятна на чёрной футболке. Он оглядывает их всех и коротко кивает в сторону ванной. — Примите душ и переоденьтесь. У нас не так много времени. Кевин, не споря, кивает Аарону. — Иди первый. Аарон прищуривается. — Уверен? Эндрю закатывает глаза, не удостоив это комментария. — Чистые полотенца в шкафу. Бери любую одежду. Аарон нехотя поднимается и направляется в ванную, но прежде чем скрыться за дверью, бросает на Нила многозначительный взгляд. — Твоя очередь после меня. Нил лишь бурчит что-то невнятное, у него просто нет сил спорить. Он лежит на диване с полуприкрытыми глазами и выражением усталого равнодушия. Ещё немного — и он провалится в сон. — Не дай ему уснуть. Эндрю медленно переводит на Аарона взгляд, приподнимая бровь. — Думаешь, он умрёт во сне? Аарон раздражённо цокает языком. — Думаю, что он не выспится за час, но зато потом встанет с ощущением, будто его переехал грузовик. Эндрю смотрит на Нила, оценивая его состояние. Усталость буквально отпечаталась у него на лице — тёмные круги под глазами, напряжённые мышцы, полурасслабленный, но всё же настороженный вид. — Я разберусь, — коротко отвечает он. Аарон бросает на них последний взгляд и уходит, закрывая за собой дверь. Эндрю проходит на кухню, с лёгкой небрежностью открывая пустой холодильник. — Это просто смешно, — ворчит Кевин за его спиной. — Как ты вообще здесь живёшь? У тебя вечно нет нормальной еды! — Меня всё устраивает. Эндрю без долгих раздумий берёт ведро мятного мороженого с шоколадной крошкой и захлопывает дверцу. — Ты так скоро заработаешь себе гастрит. Эндрю равнодушно смотрит на Кевина, а потом поднимает брови. — Если тебе что-то не нравится, хватит есть моё печенье. Кевин фыркает, но, вместо ответа, просто откусывает ещё один кусок, демонстративно глядя на него. Эндрю уже собирается уйти, но взгляд цепляется за аптечку, стоящую на полке. Он вытаскивает оттуда упаковку обезболивающих и, не глядя, бросает таблетки Кевину. Тот ловит их на лету с лёгким раздражением. — Я сам могу о себе позаботиться, — бурчит он, раздражённо разглядывая их в ладони. Эндрю медленно открывает мороженое и небрежно зачерпывает его ложкой. — И поэтому ты морщишься и терпишь, хотя у тебя ноет рука? — лениво интересуется он, не удостаивая Кевина взглядом. Кевин стискивает зубы, но, не желая продолжать спор, кидает одну таблетку в рот и запивает водой прямо из бутылки. Эндрю возвращается в гостиную и садится рядом с Нилом, продолжая есть мороженое. У Нила болезненно напряжённое выражение лица, а веки дрожат от попыток не провалиться в сон. Эндрю пихает его ногой в бедро. — Не спи. — Отъебись, — хрипло выдавливает Нил, даже не открывая глаз. Эндрю закатывает глаза, но не отводит взгляда. Он видит, что Нилу плохо. Тот держится, но напряжение выдаёт его — каждый вздох даётся с усилием, тело словно протестует против всего, что ему пришлось пережить. Но их путь ещё не окончен. Им предстоит долгий, очень долгий путь. Эндрю снова зачерпывает мороженое, облизывает ложку и вдруг, будто невзначай, говорит. — Помнишь, я говорил, что работал на играх, потому что мне скучно? Нил приоткрывает один глаз и бросает на него быстрый, усталый взгляд. — Ага. Ты социопат, я помню. Эндрю усмехается. — Так вот, мне очень хорошо за это платили. Нил лениво приподнимает бровь. — Неужели? И что, ты теперь миллиардер? — Нет, но у меня дохрена денег, — самодовольно отвечает Эндрю, отправляя в рот ещё ложку мороженого. Кевин, садящийся рядом, потирает ноющее плечо и с любопытством наблюдает за их разговором. — Я думал, ты всё спустил, — бросает он, сдвигая брови к переносице. Эндрю пожимает плечами. — Я умею удивлять. Нил, который уже окончательно открыл глаза, чуть приподнимается, бросая на него внимательный взгляд. — Дохрена — это сколько? Эндрю задумчиво вертит ложку между пальцев, словно подсчитывает. — Ну, скажем так, хватит, чтобы никогда больше не думать о том, где взять деньги на жизнь. В комнате ненадолго воцаряется тишина. Эндрю разворачивается к Кевину, лениво ковыряя ложкой в ведёрке с мороженым. — У тебя же остались деньги? Кевин скользит по нему внимательным взглядом, явно что-то оценивая, прежде чем коротко кивает. — Конечно. Я откладывал. Эндрю едва заметно приподнимает брови, но на лице не отражается ни удивление, ни интерес. Он просто пожимает плечами, будто это не имеет особого значения. — Тогда нам точно хватит. Нил в недоумении переводит взгляд с одного на другого. — Хватит на что? Эндрю замирает на секунду, обдумывая ответ, а затем смотрит прямо на Нила. В его голосе нет пафоса, и именно из-за этого его слова звучат серьёзно и весомо. — На новую жизнь. Нил моргает, обдумывая сказанное, но не отвечает сразу. Он переводит взгляд на Кевина, но тот не выглядит удивлённым — скорее, сосредоточенным. Они явно уже думали об этом раньше. — И что, — Нил наконец-то садится ровнее, его взгляд цепляется за Эндрю. — Ты всерьёз хочешь просто взять и уехать? Эндрю не отводит глаз. — Да. — И куда? — Без разницы, — отвечает Эндрю, в его голосе появляется что-то ещё — скрытый смысл, который Нил улавливает не сразу. Нил продолжает смотреть на Эндрю, пытаясь прочитать хоть что-то в его лице. Он не привык к этой уверенности, к этим категоричным заявлениям, которые звучат так, будто Эндрю уже всё решил за них. Нил собирается сказать что-то ещё, но Эндрю перехватывает его взгляд и добавляет. — Там, куда мы поедем, ни твоему отцу, ни организаторам игр нас не найти. Тело Нила мгновенно напрягается. Он стискивает зубы, и в тусклом освещении комнаты его глаза вспыхивают надеждой. — Ты серьёзно? Эндрю медленно кивает. — Это единственный вариант. В комнате воцаряется тишина. Нил сжимает пальцы в кулаки, но не отводит взгляда. — Ты предлагаешь исчезнуть? Исчезнуть так, будто нас никогда и не существовало? — Именно. Когда Эндрю говорит, что у них хватит денег на новую жизнь, Нил какое-то время молчит, прокручивая это в голове. Само по себе звучит красиво — взять и уехать. Стереть своё прошлое и начать заново. Но так ли это просто? — Разве они не будут нас искать? Наконец, спрашивает Нил, переводя взгляд с Эндрю на Кевина. — Если мы уедем, то нас легко отследят по документам или кредиткам. Эндрю даже не задумывается над ответом. — Я храню деньги только наличкой. Кевин согласно кивает. — А я сниму всё. Нил качает головой, всё ещё сомневаясь. — Мы вынули маячки, но они всё равно могут нас найти. Эндрю на мгновение замирает, обдумывая его слова, а затем пожимает плечами. — Вопрос в другом — нужно ли им это? Мы уедем и не будем высовываться. Он говорит это так просто, будто речь идёт о поездке на выходные, а не о побеге, после которого дороги назад уже не будет. Нил вспоминает важную деталь и, нахмурившись, поворачивается к Эндрю. — У нас с Аароном нет паспортов. Кевин резко поднимает голову и тоже смотрит на друга, будто только сейчас об этом задумался. — И что? — спокойно спрашивает Эндрю. — Как мы улетим без документов? — Нил подаётся вперёд, его голос звучит с ноткой раздражения. Эндрю даже не моргает. — Мы не полетим. Мы сядем на корабль. Кевин скептически приподнимает брови. — Ты хочешь сказать, что мы просто придём и купим билеты без документов? Эндрю, наконец, удостаивает его взглядом, и в его глазах читается знакомая самоуверенность. Нил какое-то время смотрит на него, будто пытаясь понять, серьёзно он говорит или просто блефует. Но потом понимает — это Эндрю. Он всегда знает, что делает. — Это же не законно. Говорит Нил. — А тебя когда-нибудь интересовала законность? — саркастически уточняет Эндрю, повернувшись к нему. Нил закатывает глаза, но не спорит. Он привык к бегству. Он жил в нём всю свою жизнь. Но одно дело убегать, зная, что когда-нибудь, может быть, он сможет остановиться. И совсем другое — стереть себя с лица земли. — И ты думаешь, это сработает? Эндрю пожимает плечами. — Думаю, да. У нас есть деньги, у нас есть время и у нас есть шанс. Это лучше, чем ждать, пока твой отец тебя найдёт, не думаешь? Нил не отвечает. Он просто смотрит на него, пока в его голове в бешеном темпе прокручиваются возможные варианты. После разговора тишина в квартире кажется ещё более давящей. Никто не говорит об этом вслух, но каждый из них понимает — у них не так много времени. Они быстро переодеваются в удобную одежду, пригодную для дороги, собирая вещи, словно это обычная поездка, а не побег. Нил чувствует тяжесть на своих плечах, но ничего не говорит, просто встаёт с дивана и проходит к ванной, как только Аарон выходит. Его тело ноет от усталости, а рана на груди саднит, но нужно идти дальше. Эндрю без слов направляется к шкафу, вытаскивает спортивную сумку и начинает складывать вещи. Движения его точные, резкие, он не задерживается ни на чём дольше секунды. Эндрю берёт с полки несколько футболок, кладёт их в сумку, добавляет аптечку, а затем без лишних слов вытягивает из ящика комода несколько пачек, полных денег, оборачивает их резинкой и прячет между одеждой. — Остальное купим, — бросает он через плечо, равнодушно запихивая в сумку ещё пару пачек. — Сколько у тебя там? — лениво спрашивает Кевин, кивая на сумку. — Достаточно, — отзывается Эндрю, не глядя на него. Кевин, заметив это, фыркает. — Ты что, всё это время просто хранил у себя под подушкой пачки денег? — Может быть, — лениво поправляет Эндрю, закидывая сумку на плечо. Кевин закатывает глаза, но ничего не говорит. Он даже не думает заходить в свою квартиру. Кевин молча открывает один из шкафов, где давно хранятся его вещи, оставленные у Эндрю, и быстро достаёт несколько футболок, штаны и пару боксеров. Он даже не проверяет, взял ли всё, что ему нужно — просто берёт то, что есть. Нил, выйдя из ванной в одежде Эндрю, прислоняется к дверному косяку, наблюдая за ними. Всё это происходит слишком быстро, почти нереально. — И это всё? Он чуть приподнимает бровь, глядя, как Эндрю бросает в сумку ещё одну упаковку обезболивающих. — Нам не нужен лишний груз, — отзывается тот, даже не оборачиваясь. Через десять минут всё готово. Они заказывают такси, и, пока ждут, в квартире висит напряжённая тишина. Эндрю садится на диван, закидывает ногу на ногу и смотрит на дверь, словно собираясь с мыслями. Потом его взгляд опускается на сумку, затем снова поднимается, и вдруг он резко встаёт, проходит к окну и заглядывает вниз. — Такси скоро будет, — бросает Кевин, проверяя телефон. Эндрю не отвечает. Его пальцы чуть сжимаются, а потом он оборачивается и бросает ключи на стол. Нил присматривается. — Ты оставляешь свою машину? Эндрю пожимает плечами, но что-то в его лице становится жёстче. — Да. Фыркает Эндрю, но взгляд его задерживается на ключах дольше, чем нужно. Но Нил видит, как чуть напрягаются его пальцы, как он на секунду задерживает дыхание, прежде чем развернуться и забрать сумку. Когда они выходят из подъезда, такси уже ждёт их у тротуара. На улице уже темно, воздух прохладный и влажный, как перед дождем. Нил первым закидывает свою сумку в багажник, затем следует Кевин, но Эндрю замедляет шаг, бросая последний взгляд на свою машину, оставленную у обочины. Он смотрит на неё чуть дольше, чем следовало бы, с выражением, которое, возможно, кто-то назвал бы сожалением. Кевин замечает это и не упускает возможности поддеть друга. — Это же просто машина. Эндрю резко переводит на него взгляд — тяжёлый, предупреждающий и почти убийственный. — Хочешь, чтобы тебя тоже здесь оставили? Кевин ухмыляется, но, оценив выражение лица Эндрю, решает не испытывать судьбу. — Ладно-ладно, я понял, всё серьёзно, — с усмешкой поднимает он руки, сдаваясь. Кевин тут же отворачивается и идёт к Аарону, который не особо скрывает своего веселья. — Ты бы видел его лицо, — громко шепчет Кевин ему на ухо, когда они садятся в машину. Аарон хмыкает, а Эндрю, игнорируя их, просто захлопывает дверь и пристёгивается, без лишних слов указывая водителю дорогу и оставляя за собой свою прошлую жизнь.

***

В порту на удивление людно. Воздух здесь пахнет морем, машинным маслом и слабым привкусом рыбы, которая, вероятно, только что сошла с одного из грузовых судов. Повсюду снуют люди с громоздкими чемоданами, тяжёлыми сумками, перекинутыми через плечо, и билетами, сжатыми в руках. Кто-то спешит к трапу, кто-то торопливо прощается с провожающими, а кто-то, наоборот, стоит в нерешительности, словно ещё не до конца осознавая, что им предстоит долгий путь. — Держимся вместе. Голос Эндрю отвлекает Нила от наблюдений. Тот поворачивает голову и чувствует, как пальцы Эндрю сжимают его запястье. — Я больше не убегу, — тихо хмыкает Нил, опуская взгляд на их сцепленные руки. — Не собираюсь рисковать. Эндрю говорит это так, будто сам не до конца осознаёт, как много смысла вложено в эти слова. Они продвигаются в очереди, и Аарон мимоходом поправляет рукава своей кофты, скрывая шрамы от игл. Его взгляд скользит по табло с рейсами, но он даже не пытается угадать, куда они направляются — он знает, что всё равно узнает только тогда, когда Эндрю сам решит сказать. — Так куда же мы едем? — наконец спрашивает он. Эндрю хмыкает, указывая на рейс на табло. — Ты должно быть шутишь, — ошарашенно произносит Нил, вчитываясь в надпись. — Что тебе не нравится? — пожимает плечами Эндрю. — Карибы достаточно близко к США, чтобы нам не пришлось плыть туда несколько месяцев, но при этом вне юрисдикции, что усложняет наши поиски. Он загибает пальцы, перечисляя плюсы под удивлённые взгляды Нила и Аарона. Кевин, в отличие от них, удивлённым не выглядит — скорее, удовлетворённым, словно сам пришёл бы к такому же решению. — На Карибах сотни островов, — продолжает Эндрю. — Можно затеряться среди местных или просто переехать, если потребуется. Плюс, на многих островах нет строгого пограничного контроля, что упрощает перемещение. Кевин присоединяется к разговору, с ленцой опираясь на поручень. — И во многих странах Карибского региона спокойно принимают наличные, а это важно, если мы не хотим светить наши банковские карты и счета. Корабль качается на волнах, даже стоя у причала. По металлическому трапу стучат шаги, пассажиры медленно поднимаются на борт, сжимая в руках билеты. Кевин светит широкой улыбкой и каким-то чудом договаривается о покупке ещё двух билетов без паспортов. — Разве так можно? — спрашивает Аарон. — С деньгами можно всё, — лениво отвечает Эндрю, отрывая посадочный талон от билета. Они проходят внутрь и садятся на палубе, чуть в стороне от остальных. Нил поёживается, его руки холодные, а пальцы чуть дрожат то-ли от тревоги, то-ли от вечернего ветра. Эндрю замечает это и перехватывает его руки, обхватывая ладони Нила своими тёплыми пальцами. — Руки холодные, — замечает он. Нил ухмыляется, хитро прищурившись. — У меня ещё и губы замёрзли, — дразнит он. Эндрю прищуривается, затем хлопает его свободной ладонью по губам. — Так лучше? Нил закатывает глаза и тихо мямлит. — Да. Нил вскоре засыпает, устроившись на его коленях, и Эндрю машинально убирает прядь волос с его лба. Движение выходит мягким, почти неосознанным — он не привык к таким жестам, но сейчас они кажутся естественными. Его пальцы ненадолго задерживаются в волосах Нила, прежде чем он опускает руку и устремляет взгляд в сторону. Его внимание привлекает Кевин, который сидит чуть поодаль, рядом с Аароном. В тусклом свете луны он замечает, как пальцы Кевина нежно, почти невесомо, поглаживают запястье его брата. Эндрю морщится, когда в голове всё наконец складывается в единую картину. Он замечает, как Кевин чуть подаётся ближе, а Аарон неосознанно сжимает его руку крепче, будто боится, что если отпустит, всё исчезнет. Эндрю хочет сказать что-то едкое и саркастичное. Он даже подумывает встать и буквально раздвинуть их руками, но на его коленях лежит Нил, уткнувшись лбом в его футболку, и Эндрю не хочет его будить. Поэтому он просто прищуривается и бросает в их сторону ленивый, но исполненный угрозы взгляд. — Когда Нил проснётся, я вас убью. Кевин ухмыляется, но руки не убирает. Аарон, хоть и выглядит немного смущённым, лишь сильнее сжимает пальцы Кевина, будто пытаясь найти в этом жесте поддержку. — Это отвратительно, — комментирует Эндрю, морщась. — У него же моё лицо. Кевин закатывает глаза, а Аарон тихо хмыкает, но видно, что он взволнован. — Ну, если верить Нилу, то нет, — насмешливо говорит Аарон. Эндрю прищуривается, переводя взгляд с одного на другого. Он сам не понимает, кого ревнует больше — только что найденного брата или лучшего друга. Он не знает, чью честь ему сейчас хочется защищать. Эндрю рассматривает их внимательнее: Кевин явно старается выглядеть расслабленным, но пальцы его предательски подрагивают, а сам он нервно прикусывает губу. Аарон, напротив, опускает взгляд, словно школьник, которого поймали за чем-то запретным. Они выглядят такими невинными. Слишком невинными, учитывая обстоятельства. Эндрю не может упустить возможность поиздеваться над ними. — У вас ещё ничего не было, да? — лениво спрашивает он, выгибая бровь. Кевин удивлённо вскидывает голову, а Аарон тут же издаёт возмущённый вздох. — Что? Ты… мы… Я… Он захлёбывается словами, а затем подозрительно прищуривается, наставляя палец на Эндрю. — Только не говори, что ты и Нил… Эндрю ухмыляется, и Кевин тут же начинает смеяться, прикрывая лицо рукой. Аарон широко распахивает глаза, будто не верит, что Эндрю его не разыгрывает. — Всего пять дней прошло. Вы… — он закатывает глаза и качает головой. — Боже, Эндрю, это отвратительно! — Вовсе нет, — безразлично хмыкает Эндрю, облокачиваясь на спинку сиденья. Кевин притягивает Аарона за плечи к себе, но не отводит глаз от Эндрю. — Я потом тебе покажу, — ухмыляется Кевин, словно бросая вызов. Эндрю перестаёт улыбаться и презрительно фыркает. — Руки убери от моего брата. Аарон хмурится, но не отстраняется. Наоборот, он сильнее цепляется за Кевина, будто намеренно провоцируя Эндрю. — Мы сделаем это, когда будем готовы, — спокойно говорит он. — Мы же не кролики, чтобы трахаться по углам туалетов. Эндрю пожимает плечами, словно ему всё равно, и отводит взгляд. Волны мягко бьются о корпус корабля, а ветер наполняет паруса, унося их всё дальше от берега. Его взгляд снова падает на Нила. — Если ты знаешь, то ты знаешь. Шум волн, гул моторов корабля, приглушённые голоса пассажиров — всё отступает на второй план. Он замечает, как на бледной коже Нила уже начали проступать светлые веснушки. Они почти незаметны, но Эндрю всё равно их видит. Видит так же отчётливо, как лёгкое подрагивание его ресниц во сне или чуть приоткрытые губы, над которыми дрожит неслышный вдох. Нил лежит на его коленях, раскинувшись беспечно, будто забыв обо всём. Его лицо расслаблено, и это редкость — Эндрю не так уж часто видел его таким, без напряжения в челюсти, без вечного прищура в глазах. Эндрю опускает руку и лениво проводит пальцами по его волосам. Они немного жёсткие и чуть спутанные, но всё равно легко скользят между пальцев. Он повторяет это движение снова и снова, пропуская рыжие пряди сквозь пальцы, словно неосознанно запоминая эти ощущение. Нил не просыпается. Только чуть глубже вздыхает во сне, тянется к нему ближе и зарывается лбом в его футболку, словно это самое естественное, что можно сделать сейчас. Эндрю не двигается. Он просто сидит там, чувствуя тепло его дыхания на своей коже, ощущая его вес у себя на коленях. И почему-то в этот момент он понимает, что, несмотря на всё случившееся, впервые за долгое время чувствует себя спокойно.

***

Пожилая женщина сидела на краю больничной койки, сжимая крестик в дрожащих пальцах. Её губы еле заметно шевелились, произнося знакомую молитву. Слёзы подступали к глазам, но она не вытирала их. Пусть текут. Она устала. Так устала. Её жизнь подходила к концу, и она прекрасно это знала, но всё же ещё цеплялась за этот мир, не ради себя, нет, а ради той, кто каждый день приносил ей еду, кто ночами сидел у изголовья её больничной кровати, кто улыбался сквозь тревогу, стараясь быть сильной ради неё. Ради своей дочери она хотела продержаться ещё немного. Пусть и знала: операция, а за ней и реабилитация стоили денег, которых у них никогда не было. Она не питала иллюзий. Всё, чего она теперь хотела, чтобы после её смерти дочь не винила себя и не думала, что сделала мало. Она сделала всё, что могла. Всё. Раздался стук. Дверь приоткрылась, и внутрь быстро шагнула молодая медсестра. Заметив женщину с руками, сложенными в молитвенном жесте, девушка было хотела извиниться, но та её остановила лёгким движением. — Я уже закончила, — шепнула она слабо. Медсестра кивнула, прошла внутрь, бегло взглянув на мониторы. В руках у неё был конверт. — Для вас письмо, — сказала она, протягивая его. — Письмо? — переспросила женщина, нахмурившись. Она потянулась к тумбочке, нащупывая очки. Бумага была слегка помятая, в нескольких местах мокрая, будто на неё попала вода или слёзы? Медсестра оставила письмо и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Женщина развернула листок, гадая, кто же мог ей написать. Первые строчки словно были очень плохой шуткой над больной женщиной: "Мне очень жаль сообщать вам эту новость, но ваша дочь умерла." Письмо почти выпало из её рук, но она вцепилась в него, удерживая дрожащими пальцами. "Она была потрясающим человеком. С добрым сердцем. Вы должны знать — в свои последние минуты она была не одна." Слёзы застилали ей глаза, и буквы плыли, превращаясь в смазанное пятно. Она зажала рот рукой, не давая стону вырваться наружу. "Внутри конверта лежит кредитная карта и пароль к ней. Там деньги на ваше лечение. Воспользуйтесь ими и пусть её смерть не будет напрасной. С искренним сожалением, Друг Рене." Она не сразу заметила, что всё это время в конверте лежала не только карта, но и маленький серебряный крестик без цепочки. Тот самый, что когда-то висел у её дочери на шее. Женщина прижала его к груди, горько рыдая. — Моя девочка... моя чудесная, сильная девочка...