мой художник на крыше

ㅤintro . крыша. она никогда не говорила за себя. это место, куда люди забирались сами, чтобы найти свой ответ.     солнце медленно уходило за горизонт. парень в одежде тёмных тонов склонился над блокнотом, рисуя город в первые лучи заката. лёгкий весенний бриз поднимался на вершине здания, ласково касаясь его лица. через мгновение на крышу взобрался другой парень, тяжело дыша после бега. его футболка слегка прилипла к телу, а в руках он ловко перебрасывал мяч, прежде чем небрежно оставить его на полу.     крыша — место, где сливаются все стороны мира, где небо встречается с землёй.     они молча встали у края крыши, опираясь локтями, глядя вдаль. в какой-то момент один из них закрыл глаза, улыбнулся и, повернувшись, неожиданно ущипнул другого за щёку. тот начал отбиваться и остановившись, резко посмотрел ему в глаза. тот лишь улыбался.     миры могли быть разными, но здесь, на крыше, они дополняли друг друга так, словно были созданы, чтобы сосуществовать.

***

по дороге домой су а неожиданно поймал себя на мысли: как и когда накормить джи уна? идея казалась странной, но почему-то застряла в голове, словно что-то неизбежное. весенний ветер мягко касался его лица, прохладные потоки воздуха пробирались под воротник, а фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. дома он первым делом переоделся, затем прошёл в ванную и подставил ладони под прохладную воду. ощущение свежести немного отрезвило его после долгого дня. вернувшись в комнату, су а молча сел за стол, раскрыл учебник и взял ручку. конспект по истории ждал, но мысли всё ещё не спешили переключаться. дом был непривычно пустым и тихим. ни отца, ни его привычного шума от тренировок за стеной. ни голосов, ни движения — только ровное дыхание и звуки движения ручки. никаких мыслей. ничего, что могло бы заполнить эту пустоту. только мелодичная музыка в наушниках — единственное, что он сейчас ощущал, не только на ушах, но и где-то внутри себя. утром су а медленно поднялся с кровати, ощущая остатки сна в тяжёлых веках. он медленно сел на кровать и направился в ванную, где холодная вода немного привела его в чувство. он не стал завтракать — просто накинул привычную толстовку поверх школьной рубашки, взял рюкзак и вышел из дома. утренний воздух был свежим, чувствовался ощущаемый холодок, а небо ещё оставалось бледным, улицы наполнены сонной тишиной. он шёл медленно, в привычном ритме, не спеша и не оглядываясь. ему не хотелось встречаться ни с единой живой душой в школе. ни с теми, кто громко переговаривается в коридорах, ни с учителями, ни даже с теми, кто знал его имя. су а хотел просто пройти мимо всех, раствориться в шуме города и остаться незамеченным. он не хотел ничего — ни разговоров, ни лишнего внимания. только читать, учиться, двигаться по привычному маршруту от урока к уроку. так, по крайней мере, считало его окружение. для них он был тем, кто живёт только учебниками и формулами, тем, кому ничего больше не нужно. и, может, в этом была доля правды. ведь всё равно делать было нечего. или, может, так его воспитали с детства. мать су а — мён мин чжи — одарённая женщина, директор крупной компании собственного бизнеса, бывший учитель математики. всю жизнь занятая, вечно погружённая в работу, она всегда ставила амбиции выше эмоций. су а с детства привык, что тишина в доме — это нормально, что похвала приходит только за достижения, а разговоры сводятся к кратким вопросам о его успеваемости. и, наверное, поэтому он никогда и не пытался хотеть чего-то другого. разведённая с тренером — ён бек хёном, отцом су а. бывший боксёр, ныне тренер, он взял опекунство над сыном, оставив мён мин чжи возможность встречаться с ним, когда сам су а этого захочет. бек хён не был строгим отцом, но и не баловал его. мать же всегда была чем-то занята, потому их встречи были редкими. су а никогда не жаловался — просто привык, что так устроен его мир. отношения с отцом у су а были не такими, как у других. его отец не был строгим, не накладывал жесткие правила, не заставлял быть лучшим во всем. он просто любил его и старался быть рядом, но су а, возможно, не искал близости. он не умел или не хотел наладить контакт с ним. иногда он закрывался, поглощённый своими мыслями и учебой, иногда он просто не мог найти слов, чтобы поделиться тем, что его беспокоит. в какой-то момент ему казалось, что его отец не сможет понять его, и он перестал пытаться. — ты же сам хотел этого! ты сам меня просил об этом!, – — ну а может я не был готов тогда?! я не знал, что он будет таким вечно болеющим! не знал, что будет так трудно! су а тихо стоял у двери, слыша, как за ней разгорается ссора между его родителями. голоса становились всё громче, их слова пронзали тишину, но для него это был всего лишь ещё один день. словно в защиту, он сжал кулаки, отталкивая все эмоции, что начинали подниматься в груди. он знал, что не был готов быть частью этих разговоров. в семье все было не так, как должно быть, и это становилось его реальностью. он тихо отступил от двери, когда его заметил отец, как будто мог спрятаться от этого всего, и шагнул в свою комнату, где было тихо и спокойно. здесь, в окружении учебников и пустых стен, он ощущал себя в безопасности. су а сел за стол и взял в руки учебник. он начал решать примеры, словно это единственное, что действительно имеет значение в этом мире. внутренний шум и ссоры родителей не пробивались сквозь его защитный экран. весь его мир был сужен до простых задач, где не было места боли, сожалениям и неопределенности. тишина в комнате была пронзительной, но су а уже давно научился находить в ней утешение. стук и крики за дверью не заставили его поднять голову, он продолжал писать, словно стараясь забыться, как будто на самом деле ничего важного не происходит. но, на этот раз су а не замечал никого, кроме собственных мыслей и линий на странице. пак джи ун, который обычно был рядом, не появился в классе. су а даже не сразу понял, что его одноклассника не было. обычно его присутствие было заметным — его шумные выходки, разговоры, смех — но сегодня всё было иначе. класс как будто стал тише, спокойнее, а су а снова погрузился в свою работу, не отвлекаясь на пустое пространство. пока су а сидел в классе, поглощённый своими эскизами, где-то в других районах сеула, пак джи ун мчался на своём мотоцикле, пронзая улицы дневной столицы. его цель была проста — доставить горячую курочку своей бабушке для всех заказщиков. он прокачивал мотор и чувствовал, как воздух бил в лицо, оставляя за собой след из дыма и ревущего мотора. мотоцикл был его настоящим другом, а бабушка — его единственным постоянным источником тепла в этом хаосе. работал курьером, доставляя заказы различным клиентам по всему городу. останавливаясь у каждого адреса, он передавал пакеты с едой или товаром, быстро уезжая к следующему пункту назначения. работать было не очень интересно, но жить на что-то надо. бабушка, которая всегда заботилась о нём, тоже требовала внимания, да и помочь ей нужно было. джи ун не мог себе позволить расслабиться. он знал, что работа не приносит ему удовлетворения, но она давала возможность заботиться о семье. а это было важнее всего. так что, несмотря на свою усталость, он продолжал работать, двигаться вперёд, и думать, как бы улучшить свою жизнь. его бабушка, пак ён иль, была единственной семьей, которая у него осталась. она заменяла ему и мать, и отца. когда его родители ушли, оставив его на попечение бабушки, она стала для него всем. именно она научила его ценить простые вещи, заботиться о близких и не сдаваться перед трудностями. джи ун часто думал о ней, когда был на мотоцикле, доставляя заказы. бабушка была старой, но полна жизни и мудрости, и, несмотря на свою возрастную слабость, оставалась для него главным ориентиром в жизни. пак ён иль владела маленькой кафешкой, расположенной в одном из далеких уголков сеула. кафе было известным местом среди местных, и все знали, что если ты хочешь попробовать курицу в районе, то только у неё. её курочка была чем-то особенным — хрустящей снаружи и сочной внутри, с секретным соусом, который притягивал даже самых требовательных клиентов. несмотря на свой возраст, бабушка по-прежнему умела находить радость в своем деле и гордилась тем, как выросла её маленькая кафешка. джи ун помогал ей, доставляя заказы, поддерживая атмосферу в кафе и делая все, чтобы бабушка не чувствовала себя одинокой. иногда она сидела за барной стойкой, рассказывала свои истории, а он, слушая её, думал, как важно для него иметь кого-то, кто заботится и поддерживает. бабушка была его якорем в этом мире, и даже если работа была не самой захватывающей, он знал, что все, что он делает, имеет смысл. обычно джи ун работал в кафе официантом, выполняя самые разные задачи. он разносил заказы, убирал столы, помогал бабушке с уборкой и обслуживанием. на выходных, когда кафе было особенно многолюдным, он дополнительно брал на себя роль доставщика. доставить заказы — это было одно из его немногих развлечений в свободное время. к тому же бабушка всегда говорила ему, что он хорошо справляется с этим, и что он всегда может заработать пару дополнительных вон, помогая ей. он ездил по улицам сеула, делая маленькие паузы, чтобы передохнуть, поглощая атмосферу города, который никогда не спал. работать на доставках было не так уж и сложно, но джи ун любил, как на его пути возникали самые разные люди — от случайных прохожих до постоянных клиентов. и хотя он часто попадал в разные забавные или странные ситуации, ему это нравилось. и так прошла неделя. джи ун не появился в учебном здании, и никто не знал, что с ним. его отсутствие оставило пустое место в классе, которое как будто бы никому не было важно, но все равно ощущалось. для некоторых — это было просто еще одно исчезновение, для других — это было пустое место, которое нужно было заполнить. он не был свободен, но и не был занят. жизнь его шла по каким-то своим неизведанным тропам, где он не знал, что делать, но продолжал двигаться. ему нужно было помочь бабушке, нужно было работать, а школа… школа стала чем-то второстепенным, хотя и важным в каком-то смысле. он думал, что можно просто исчезнуть, как исчезает дождь, но все же что-то останавливало. не мог объяснить, почему не вернулся. спустя неделю отсутствия джи уна, они будто успели забыть друг о друге. каждый жил в своей реальности, занятой своими делами. су а продолжал учиться, писать конспекты, рисовать в скетчбуке. дни проходили монотонно, и отсутствие джи уна почти не казалось чем-то значительным. а сам джи ун работал, ездил по улицам сеула, развозя заказы. жизнь не стояла на месте, но и не шла вперёд. всё было привычно, будто ничего и не менялось. и всё же, стоило ли так просто забыть друг друга? нет, судьба не собиралась оставлять их в покое. 10 часов вечера. сеул утопал в сумерках, освещённых только фонарями и редкими вспышками неоновых вывесок. воздух был прохладным, но приятным, наполняя улицы лёгкой весенней свежестью. сделав последний заказ, джи ун устало потянулся и решил зайти на свою привычную крышу. место, где он мог быть один, где не было суеты и чужих разговоров. вставив наушники, он включил музыку и, двигаясь в такт ритму, начал тренировать удары в воздухе. кулак — шаг — разворот. его тело помнило каждое движение, даже если сам он был вымотан. ветер лениво трепал его волосы, но джи ун не обращал внимания. в конце концов, иногда единственный способ не думать — это продолжать двигаться. после часа непрерывных тренировок джи ун резко остановился, чувствуя, как мышцы налились тяжестью. он сделал ещё один глубокий вдох, но вдруг грудь сжалось от напряжения, и он осел на холодный бетон крыши. тяжело дыша, он попытался восстановить дыхание, но вместо этого закашлялся, прикрывая рот ладонью. ветер всё так же лениво гулял по крыше, будто насмехаясь над его усталостью. джи ун провёл рукой по лицу, откидывая мокрые от пота волосы назад, и прикрыл глаза. ему нужно было всего пару минут. всего чуть-чуть передохнуть, и он снова встанет. он перевернулся на бок и медленно, нехотя, заполз в палатку, которую оставил здесь неделю назад — как раз для таких ночей. внутри было тихо, только ветер едва слышно шелестел за тонкой тканью. джи ун улёгся поудобнее, закинул руки за голову и уставился в потолок палатки. он не думал ни о чём конкретном. просто слушал своё дыхание, ощущал, как тепло его тела постепенно согревает пространство вокруг. мысли плавно перескакивали с одного на другое, пока веки не начали тяжелеть. и прежде чем он успел осознать, как быстро пролетело время, он уже уснул. но через время, ён су а вышел на крышу, не привлекая к себе внимания. его шаги были осторожными, словно он боялся потревожить ночную тишину. но тот, кто уже находился здесь, даже этого не услышал - под палаткой, укрытый от ветра, спал джи ун. его дыхание было ровным, лишь иногда прерываясь тихим кашлем. он даже не шелохнулся, когда су а прошёл мимо. су а нашёл место, где было удобно разложить холст. достал карандаш и, вдохнув ночной воздух, принялся рисовать. перед ним раскинулся ночной сеул — город, который никогда не спал, но в эти минуты казался необычайно тихим. были слышны только гудки машин, длинные остановки поездов, приглушённые разговоры людей где-то внизу и слабый весенний ветер, шевелящий ткань палатки. ён су а рисовал молча, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. карандаш скользил по бумаге, повторяя очертания ночного города. всё казалось таким же, как всегда, но почему-то в этот раз картина получалась другой. может, дело было в новой точке обзора. а может, в тишине, прерываемой лишь дыханием спящего неподалёку человека. но тогда су а услышал шорох... резкий, быстрый, словно кто-то пробежал по крыше. он замер, не поднимая головы, а только прислушиваясь к звукам вокруг. через несколько секунд он оглянулся, но никого не увидел. где-то внизу продолжали звучать гудки машин, дальний смех и голоса, но на крыше было по-прежнему тихо. джи ун протер глаза, слегка потянулся и встал внутри палатки, когда внизу раздались случайные грохоты — возможно, это были обычные жильцы здания, или же просто ветер толкнул что-то. но в любом случае, сон был уже перебит. он встал, сел на корточки и надел наушник, оставив второй на месте. звук музыки, еле слышный через наушник, стал для него напоминанием, что ночь всё ещё не закончена. оба парня, каждый поглощённый своими мыслями, не могли представить, что в таком уединённом уголке города кто-то мог оказаться. их присутствие на этой крыше, казалось бы, было случайным, но сейчас, в этой тишине, между ними начинала возникать невидимая связь — неосознанно, но ощутимо. джи ун стоял позади строения, ведущего к выходу с крыши, пока су а шел в его сторону. оба услышали шаги друг друга, но продолжали двигаться, будто не замечая. когда стена закончилась, джи ун краем глаза заметил су а. их взгляды встретились в одно мгновение, и оба парня буквально замерли от неожиданности. как будто мир вокруг них на секунду замер, и всё, что они знали о своей реальности, исчезло. дикое изумление, смешанное с легким испугом, накрыло их обоих. су а, с его холодной внешностью, обычно не проявлял эмоций, но в этот момент он стоял, замерший, не зная, что сказать. джи ун же инстинктивно шагнул назад, встав в боевую стойку, резко закричал, его крик резанул тишину ночи, эхом отразившись от стен и скрывая в себе всю его растерянность и страх. тихо, почти беззвучно, они обменялись взглядами, осознавая, что этот момент мог бы быть просто случайностью, но его напряженность была слишком осязаемой, чтобы игнорировать её. су а же стоял, неподвижный, и лишь немного проморгал, а потом замер, не издав ни звука. его выражение лица оставалось по-прежнему холодным, но внутри, возможно, что-то шевельнулось. — ты что делаешь, художник?! совсем спятил?! я же испугался до усрачки! ты что тут делаешь?! — закричал джи ун, его голос дрожал от напряжения, а руки бессознательно метались в воздухе, пытаясь выразить его шок. его лицо было красным, глаза широко раскрыты, и он явно был не готов к такому повороту событий. его слова выходили с таким количеством эмоций, что даже ветер на крыше казался тихим в сравнении с его криком. джи ун не мог понять, что происходит, и его реакция была почти инстинктивной — он просто выплескивал все свои эмоции наружу. су а, не привыкший к таким резким выпадам, замер на мгновение. его взгляд был по-прежнему холодным и невозмутимым, но внутри него как будто что-то дернулось. джи ун продолжал размахивать руками, а су а просто стоял, не зная, что ответить на столь эмоциональный выпад. — чего ты так испугался? — спросил су а, его голос был ровным и холодным, будто это был всего лишь очередной обычный вопрос. он не понимал, что могло так сильно напугать джи уна, и в глазах его не было ни удивления, ни осуждения — только спокойная настороженность, как всегда. джи ун почувствовал, как взгляд су а пронизывает его насквозь, будто пытаясь заглянуть в самую душу. он начал нервно моргать глазами, стараясь найти слова, чтобы как-то оправдаться, но в голове было пусто. тело не слушалось, а сам он чувствовал, как становится неловко. взгляд су а был холодным, но сосредоточенным, и это заставило джи уна почувствовать себя уязвимым. джи ун немного вздохнул, его нервозность не уходила. су а не выглядел удивленным, скорее, как будто он привык к таким реакциям. — ну, ты просто не ожидал меня здесь увидеть, — попытался оправдаться джи ун, смущенно отводя взгляд в сторону. — это... это неожиданно, понимаешь? и... ну, я не привык, что люди вот так без предупреждения появляются, – начал колебаться из стороны в сторону, поставив руки в карманы своих штанов. су а продолжал молчать, его взгляд не менялся, но из его глаз можно было прочитать некое любопытство, которое джи ун не мог понять. су а медленно складывал табуретку, аккуратно прижимая её к себе, и смотрел на джи уна, словно оценивая его реакцию. в его глазах не было никакой торопливости, только легкое безразличие, как всегда. — ты же не собираешься просто уйти, да? — спросил джи ун, немного раздраженно. — эй, куда ты? я тут один, а ты… ты что, меня игноришь? это что, какая-то игра? су а не сразу ответил, ещё немного попытавшись привести все в порядок. он не спешил, и его спокойствие только подогревало нервы джи уна. — просто собираюсь уйти, — тихо произнес су а, не оборачиваясь. — ты не ждал, наверное, что я задержусь. поэтому, будет разумно просто уйти. су а медленно повернулся, его взгляд был спокойным, как всегда. он не стал сразу отвечать на вопрос, лишь коротко посмотрев на джи уна. тишина повисла в воздухе, не давая чёткого ответа, но не заставляя его ещё больше сомневаться. джи ун, чувствуя, как пространство вокруг становится напряжённым, сделал шаг вперёд. он открыл дверь, позволяя су а выйти, но в его голосе скользила неуверенность. — а где ты живешь, су а? — спросил он, не скрывая своего интереса. су а не сразу ответил, его спокойствие как будто вынуждало джи уна чувствовать себя растерянным. он ожидал чего-то, что бы разрядило ситуацию, но вместо этого получал молчание, в котором скрывалось больше, чем слов. су а немного вздохнул и параллельно говорил джи уну, пока шел вниз по лестнице в сторону своей двери. — зачем тебе это знать? джи ун закатил глаза, но продолжил следовать за ним, пока вдруг не понял. остановился на полушаге, моргнул, вглядываясь в дверь, к которой подошёл су а. — о? так это твоя квартира? су а не ответил сразу. он достал ключи, привычным движением открыл дверь и, замерев на пороге, бросил через плечо: — да. до завтра. но джи ун не собирался так просто уходить. прежде чем дверь успела закрыться, он всунул в проём ногу, чуть наклонился вперёд и, задержав дыхание на секунду, сказал: — подожди. я ещё не закончил. медленно переступив порог, джи ун сделал шаг внутрь, будто бы случайно, но на самом деле вполне осознанно. его голос звучал почти невинно, но в уголках губ скользила едва заметная улыбка. — так мы соседи, получается, да? я живу на этаж сверху, — он приподнял бровь, оглядываясь. — может, дашь немного воды соседу? очень хочется пить под ночь. су а, стоя у двери, наблюдал за ним с лёгким прищуром. его взгляд был спокойным, но джи ун чувствовал, что за этим спокойствием скрывается что-то большее. тишина между ними повисла на несколько долгих секунд. су а ощутимо вздохнул, будто сдаваясь, но не сказал ни слова. он прошёл внутрь, оставляя джи уна на пороге, открыл холодильник и бесшумно достал бутылку воды. холодная пластмасса чуть поскрипела в его пальцах, когда он передал её джи уну, скользнув по нему коротким, оценивающим взглядом. джи ун принял бутылку, но не торопился уходить. он смотрел на су а чуть дольше, чем следовало бы, будто пытался понять, что тот думает. су а сам не заметил, как его взгляд задержался на чётко очерченных скулах джи уна, на том, как под кожей плавно двигался кадык с каждым глотком воды. капли стекали по горлу, исчезая под тканью рубашки, и в этом движении было что-то необъяснимо завораживающее. джи ун, всё ещё пьющий воду и не перестающий смотреть на парня, уловил этот короткий момент. едва заметная усмешка скользнула по его губам. он медленно опустил бутылку, провёл языком по пересохшим губам и, через несколько секунд зрительного контакта между парнями, негромко спросил: — что случилось, а? его голос был слегка хрипловатым после воды, а в тоне звучала нескрываемая насмешка. су а, не показывая никаких эмоций, несколько раз быстро моргнул, будто стряхивая с себя ненужные мысли. затем, мало заметно с волнением, отвёл взгляд в сторону. он отвернулся, словно ничего не произошло, и молча снял с плеч рюкзак, оставляя его на стуле. движение было привычным, почти механическим, но джи ун уловил едва заметную заминку — едва уловимый момент, который только сильнее распалил его ухмылку. она становилась шире, наглее, будто подтверждая его собственные догадки. он не отводил взгляда, с явным удовольствием наблюдая за тем, как су а старается не выдать себя. су а зашёл в спальню, не спеша и аккуратно закрыл за собой дверь. в комнате было тихо, только приглушённые звуки ночного города доносились сквозь окно. он медленно переоделся в домашнюю одежду, двигаясь без суеты. когда он снова вышел, то остановился напротив джи уна, глядя на него без лишних эмоций, но с оттенком скрытого вопроса в глазах. — тебе не надо домой? — его голос был ровным, почти бесцветным, но в воздухе повисло едва уловимое напряжение. джи ун, всё ещё держа пустую бутылку в руке, усмехнулся, скользя взглядом по сменившейся одежде су а. джи ун лениво оперся плечом о стену, чуть склонив голову набок. в его взгляде мелькнуло что-то игривое, насмешливое, но вместе с тем откровенно провокационное. — а что, не хочешь, чтобы оставлял тебя одного? — голос его стал ниже, мягче, но в нём слышалась открытая насмешка, почти похотливая. он провёл языком по губе, будто размышляя, и не спеша выпрямился, наблюдая за су а. ему нравилось это — вызывать реакцию, заставлять другого задумываться, провоцировать. но су а оставался всё таким же невозмутимым, как будто слова джи уна не задели его вовсе. или же он просто хорошо скрывал это... су а приблизился, двигаясь медленно, но уверенно. между ними почти не осталось расстояния, и джи ун почувствовал, как напряжение в воздухе стало ещё гуще. он спокойно посмотрел джи уну в глаза — прямой, холодный взгляд, в котором не было ни смущения, ни раздражения, только чёткое понимание своих границ. — выйди. мне пора спать, — его голос был ровным, бесстрастным, но в глубине скользнуло нечто, что заставило джи уна замереть на мгновение. су а не отводил взгляда, будто проверяя, насколько далеко готов зайти джи ун. джи ун молча посмотрел на него сверху вниз, осознавая разницу в росте и пользуясь этим преимуществом. в его взгляде не было ни капли смущения, лишь нескрываемое удовольствие от происходящего. — ладно… порой надо отпустить человека, не так ли? — протянул он с легкой насмешкой, будто разыгрывая драматичный момент. он шутливо отвернулся, направляясь к двери, но, прежде чем выйти, остановился на пороге. оглянувшись через плечо, джи ун ухмыльнулся и, прищурив глаза, сказал: — увидимся завтра, красавица. слова прозвучали слишком легко, слишком дерзко, но в этом и была вся суть джи уна. он не ждал ответа, просто оставил их висеть в воздухе, прежде чем бесшумно исчезнуть за дверью. су а тихо закрыл за джи уном дверь и, повернул все замки, проверяя их на автомате. щелчки замков раздались глухо, но он не задержался в прихожей на долго. он прошёл в свою комнату, без лишних движений достал из рюкзака книги и тетради, положил их на стол. наушники легко скользнули в уши, и приглушенная музыка заполнила пространство вокруг, создавая свой, отдельный мир. сев за письменный стол, он открыл нужную страницу, и начал писать конспект по истории. су а не придавал словам джи уна особого смысла. они просто были — лёгкие, насмешливые, оставляющие после себя ощущение чего-то мимолётного, почти воздушного. он знал, что джи ун и сам не воспринимал их всерьёз. да и вряд ли когда-то будет. он сосредоточенно выводил строчки в тетради, не отвлекаясь, не позволяя себе зацепиться за то, что не стоило внимания. музыка глушила все лишние звуки, а привычный ритм письма возвращал его в обычное, ровное состояние. утро. 6:55. су а уже шагал по переулкам сеула, наблюдая, как город медленно просыпается. люди всё чаще попадались ему на пути, кто-то спешил на работу, кто-то просто прогуливался, а где-то вдалеке раздавался лай собак, перемежающийся с утренним щебетом птиц. солнце мягко касалось его щёк, а руки уютно спрятались в карманы толстовки, согреваясь от собственного тепла. через время он уже был в школе. пустые коридоры встречали его тихим эхом шагов, а в классе, как и всегда, на двух соединённых партах лежал пак джи ун. су а не стал включать свет. естественного утреннего света, льющегося из окна, было достаточно. он скользнул взглядом по джи уну, но не сказал ничего, просто прошёл к своему месту, стараясь не нарушать тишину. су а сел на свое место, открыл скетчбук и, не задумываясь, начал чертить. линия за линией, образ мужского спортивного тела постепенно вырисовывался на странице. он не думал о том, что рисует, просто следовал привычным движениям, пока музыка в наушниках поглощала его мысли. картинка набирала форму: крепкие мышцы, голый торс, который должен был стать ещё более накачанным. но вот, спустя мгновение, его взгляд задержался. линии начали превращаться в знакомый силуэт. джи ун. су а нахмурил брови, удивленно выпучив глаза. не мог понять, как это произошло, и, не выдержав, сжал лист в руках, чувствуя, как бумага скручивается от напряжения. он резко сунул её в рюкзак, будто пытаясь избавиться от этого неожиданного образа, который внезапно вторгся в его мысли. су а нелепо оглянулся по сторонам, словно искал утешение в пустых стенах класса. всё это было так абсурдно, так чуждо ему. он решил просто выбросить этот фрагмент из памяти, как ненужный эскиз. с раздражением закрыл скетчбук и аккуратно сложил его в рюкзак, пряча всё, что было связано с этим моментом. несколько глубоких вдохов, и он вернулся к реальности. пора было готовиться к химии. су а достал учебник, перевернул страницу и сосредоточился на задачах, будто они могли бы помочь ему забыть о том, что только что произошло. звонок пронзительно разорвал тишину, и ребята начали двигаться по привычке. джи ун, с трудом открыв глаза, застонал, тянулся, пытаясь избавиться от остаточной сонной пелены. он встал и, не спеша, пошел в туалет, чтобы умыться и хоть немного проснуться. вода быстро освежила его, но он всё ещё чувствовал, как сон не отпускает. вернувшись в кабинет, джи ун заметил су а, который уже был в своей привычной позе, сосредоточенный и спокойный. с легким удивлением, но с притворной бодростью, он подошел и громко сказал: — хей... су а, как дела? су а кивнул, в ответ коротко сказал приветствие, и оба, как обычно, обменялись несколькими словами. джи ун не раздумывая подошёл к сидящему парню спереди су а и с улыбкой сказал: — эй, тебе будет неудобно сидеть тут, пересаживайся, — сказал он, кидая взгляд на стул. парень задумался на мгновение, но, пожалуй, не возражал. он слегка повернулся, с легкостью собрав свои вещи и пересел на новое место, как и просил джи ун. разговор между су а и джи ун шёл спокойно, как обычно, о каких-то будничных вещах, но в классе явно царила непривычная атмосфера. несколько пар глаз, приковавшихся к ним, не скрывали удивления, и в воздухе будто повисло недоумение. ребята тихо переглядывались и покачивали головами, явно замечая что-то странное в их общении. в углу кабинета буллеры класса, заметив это, начали перешёптываться. один из них, с нахмуренным взглядом, повернулся к другому: — эй. откуда это су а знаком с джи уном? что за бред? они продолжали шептаться, обсуждая происходящее, а джи ун и су а даже не обратили на них внимания, продолжая вести свой разговор, как будто ничего не изменилось. ким гён иль и шим ха рам переглянулись, затем снова перевели взгляды на джи уна и су а. в их головах крутилось что-то неопределённое, словно кусочек головоломки, который не находил своего места. гён иль, привычно скрестив руки на груди, прищурился. — тебе тоже кажется это странным? — негромко спросил он, не отрывая взгляда. — очень, — тихо ответила ха рам, подперев подбородок рукой. её брови были едва заметно нахмурены, а в глазах читалось любопытство, смешанное с настороженностью. они никогда не видели су а в дружеском общении с кем-либо, да и джи ун обычно не проявлял к нему интереса. а теперь вдруг они сидят рядом и разговаривают так, будто это в порядке вещей. что-то здесь было не так. гён иль задумчиво качнул головой. — может, это просто случайность? ха рам усмехнулась, скользнув взглядом по классу, где ещё несколько человек тоже с удивлением наблюдали за этой сценой. — слишком подозрительная случайность. ким гён иль и шим ха рам были из тех, кому в этой школе можно было всё. их родители — влиятельные люди, а деньги, которыми они с лёгкостью разбрасывались, делали их неприкасаемыми. красивые лица, безупречный стиль, но за этим — полное отсутствие усилий. оценки? покупались. поведение? игнорировалось. а если кто-то пытался возразить — его просто заставляли замолчать. они некогда травили су а. не из-за какой-то особой причины — просто потому что могли. он всегда был одиночкой, тихим, отстранённым, и этого им было достаточно. его спокойствие раздражало, его молчание вызывало злость. они подкидывали ему подножки, шептались за спиной, распускали слухи. не то чтобы су а хоть раз дал слабину или ответил, но, возможно, именно это бесило их больше всего. а теперь он сидел и разговаривал с джи уном. с тем самым джи уном, которого, казалось, вообще не заботили школьные интриги. гён иль чуть сильнее сжал руки, а ха рам покрутила в пальцах ручку, раздумывая, что с этим делать. гён иль всегда смотрел на джи уна с каким-то неестественным упорством. он не просто ненавидел его — он хотел быть им. джи ун жил так, как гён иль мечтал: беспечный, независимый, с какой-то врождённой харизмой, которая притягивала людей без лишних усилий. гён иль завидовал его лёгкости, тому, как он смеялся, как говорил, как двигался. он пытался повторять за ним — в одежде, в манере речи, даже в поведении, но это выглядело жалкой копией. ха рам же, напротив, не хотела быть джи ун. она хотела быть с ним. её тянуло к его безразличию, к тому, что он никогда не смотрел на неё так, как смотрели другие парни. она привыкла к вниманию, привыкла быть в центре, но джи ун не видел в ней ничего особенного. и это сводило её с ума. а теперь этот джи ун сидел рядом с су а. с тем, кого они привыкли считать никем. гён иль чувствовал, как внутри закипает злость, а ха рам нервно постукивала ногтем по столу, прикусывая губу. всё это им явно не нравилось. раздевалка наполнилась шумом – парни переговаривались, перекидывались шутками, кто-то хлопал друга по плечу, кто-то возился со сменкой. джи ун, как обычно, переоделся быстрее всех и первым вышел из комнаты, оставив остальных за спиной. су а не торопился. он спокойно застёгивал молнию куртки, когда почувствовал, как вокруг него постепенно сужается пространство. сначала это было едва заметно – чьи-то спины, случайные взгляды. но потом стало очевидно: его окружали. гён иль шагнул ближе, встав прямо перед ним. его губы изогнулись в знакомой, неприятной усмешке, а глаза поблёскивали каким-то холодным любопытством. — хей. ён су а, что за дела? — его голос звучал лениво, но в нём чувствовалось напряжение. — что ты забыл рядом с пак джи уном? возомнил себя главным героем? за спиной гён иля послышались смешки его прихвостней. кто-то фыркнул, кто-то ухмыльнулся. су а молча смотрел на него, не подавая виду, что слова как-то задевают его. но пальцы, которыми он держал воротник куртки, медленно сжались. су а тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди накапливается раздражение. он стоял молча, не позволяя себе ответить сразу, как будто надеялся, что весь этот цирк вскоре прекратится. гён иль продолжал заговаривать с ним, но его слова словно проходили мимо. каждый новый вопрос был пустым эхом, которое сливалось с шумом в раздевалке. он терпел, зная, что любой его шаг или ответ только подольёт масла в огонь. всё это было так знакомо — ещё из прошлых лет. гён иль всегда искал повод для ссоры, выискивал малейший шанс, чтобы поставить его на место. но су а научился не реагировать, даже если его выводили из себя. он знал: если не ответит, всё быстро утихнет. сжав пальцы на ремне куртки, су а наконец поднял взгляд, но не прямо на гён иля. его глаза встретились с окружающими, и он увидел, как некоторые ребята с любопытством смотрят на происходящее, другие же, видимо, ждали, что он всё-таки ответит. су а знал, что они бы предпочли увидеть его реакцию, но он молчал. ещё один вздох — и, может, всё это действительно скоро закончится. в момент, когда гён иль пытался схватить су а, дверь раздевалки резко открылась, и в помещение вошел джи ун, не сразу замечая, что су а всё ещё там. он зашел с каким-то спокойным выражением лица, словно пришел просто по делу. однако, заметив вокруг себя толпу ребят, он сразу понял, что здесь не всё так спокойно. взгляд его быстро переместился к гён илю, который стоял в центре этой сцены, с наигранной уверенность на лице. в тот момент, не раздумывая, парень снял обувь и, с лёгким движением руки, кинул её прямо в гён иля. поставив руки в карманы толстовки, начал ожидать, пока кто-то не принесет обувь назад. тот, поначалу ошарашенный, не успел среагировать, и обувь ударила его прямо в плечо. всё замерло на секунду. гён иль, ощущая на себе взгляд, только повернулся назад и его глаза, полные раздражения, встретились с тем, кто только что вмешался. — принеси ее джи уну, — буркнул гён иль какому-то парню рядом, не повышая голоса, но его слова были полны сарказма и враждебности. очевидно, он не был готов к такому вмешательству. подопечный гён иля, не задавая вопросов, быстро подбежал и вернул обувь джи уну, отдавая её с неохотой, как будто извиняясь за действия своего друга. он молча отошел, пытаясь избежать лишнего внимания. гён иль всё равно сохранял уверенность и не спешил реагировать. джи ун, с небрежным жестом надевая свою обувь обратно, встал прямо перед ними. его взгляд был всё так же спокойным. — иди сюда... пока гён иль продолжал молчать, джи ун схватил за кисть су а и потянул его к себе. су а, слегка удивленный, не успев отреагировать, оказался буквально прижмённым к торсу джи уна. он неуклюже плюхнулся, и всё это время джи ун продолжал смотреть прямо в глаза гён илю, не отводя взгляда. напряжение в воздухе нарастало, и весь класс, казалось, замер, ожидая, как развёрнется ситуация. парни молча смотрели друг на друга, обмениваясь взглядом, который, казалось, длился целую вечность. в этом молчании не было ни угрозы, ни страха — просто неясное напряжение, которое висело в воздухе. но вот, джи ун первым отвернулся, не сказав ни слова. он быстро схватил су а за кисть и, не давая времени на дальнейшие размышления, повел его из раздевалки. шаги джи уна были уверенные, но его взгляд время от времени останавливался, он оглядывался, проверяя, не следует ли за ними гён иль. в его глазах не было сомнений, только решимость и спокойствие. су а, послушно и немного растерянно следуя за ним, почувствовал, как его сердце бьется быстрее от этого молчаливого, но решительного шага. они шли по коридору к заднему двору, где обычно проводились занятия физкультурой. джи ун заметил молчание су а и, не выдержав паузы, начал говорить, стараясь развеять его мысли. — не переживай, — сказал он с легкой улыбкой, смотря на су а. — ты не бери в голову их слова, они же чёрти ходячие. су а молчал, поглощённый своими мыслями. всё это было новым для него, его голова была полна вопросов, особенно о том, почему джи ун решил притянуть его к себе. как-то всё происходило слишком быстро. он не успел понять, что именно его привлекло в этой ситуации, и почему он не мог избавиться от ощущения, что что-то изменилось. — да я говорю, не переживай, заебаал... — сказал джи ун, а затем, с шутливым рыком, схватил су а за шею и начал трепать его волосы, как будто он был маленьким, небрежно бросившимся в его сторону. су а не знал, что делать с этим жестом. он мог бы возразить или отстраниться, но вместо этого просто стоял, чувствуя, как неловкость тает на фоне легкости и уверенности джи уна.