Девочка-куколка

... Топ-топ. Идёт маленькая девочка. Детские блестящие каблучки цокают по полу. Девочка держит маму за ручку, а сама смотрит на лабиринты стеллажей с игрушками. Разные-разные игрушки, но все старенькие, как будто играл уже ими кто-то. Хотя магазин новенький. Вон, пару недель назад появился, на месте популярного среди подростков ларька, где убили какого-то школьника. После этого дороги улицы, по которым ходили ради конфет, стали пустовать.   А девочка всё смотрит да смотрит, бежит к дальним полкам. Совсем уж страшненькие там игрушки: вот мишка, почему-то фиолетовый. Глазик у него пуговкой, а второго нет и вовсе. А на месте сердца пришита заплатка в виде цветочка, яркого такого, красного. Вот кошечка чистого белого окраса. Но тело у неё почему-то от чёрной собачки, которая сидела рядом. У собачки было тело кошечки, у обоих жёлтые глазки. А вот сидит куклока: красивое золотое платишко с пышной юбкой. Такое же платье, какое девочка выпрашивала у мамы пару дней назад, валяясь по полу магазина одежды. Ручки у куклы варежками, на ногах жёлтые сандалики. Волосы у неё кудрявые, рыжие, заплетённые в 2 хвоста резинками с бабочкой. У неё 2 зелёных пуговки, одна из них упала, покатилась прямо к ногам девочки и остановилась. •••   Сидит девочка, любуется куклой. Глазик мама пришила криво, но куколка хуже не стала. Эти яркие рыжие волосы, как им завидовала девочка! Платье она бы с куклы сорвала себе, но кукла слишком маленькая, а она слишком большая. Вот бы на парочку минут стать меньше, примерить это платье, а потом вернуть куколке обратно. Лишь глаза у них похожи: большие, зелёные, как изумруд. "Была бы на твоём месте, - говорит ей девочка - кружилась бы у зеркала каждый день. У меня только туфли лучше твоих. Золотые. А у тебя простые жёлтые сандали, они тебе не идут." Долго девочка с куклой разговаривала, хотя на самом деле долго с ней не пообщаешься: не ответит. Да и спать пора, мама на кухню пить молоко зовёт. Девочка посадила куклу напротив кровати, облокотив её плюшевой спинкой к круглому зеркалу на тумбе, и побежала к маме. ••• Тик-так. Тик-так. Не спиться девочке. Уже давно-давно ночь, а кровать слишком жёсткая. А ещё одеяло слишком лёгкое. А ещё подушка слишком плоская. Лежи себе, да смотри на часы на стене, считай, сколько раз за минуту тикает. Да не поймёшь, когда эта минута пройдёт – собьёшься. Девочка смотрит на куколку. Сидит, поваливается себе на правый бок. Рыжие кудри в темноте теперь кажутся чёрными, да и кукла тоже теперь вся в тени, не разглядишь цвета. А зеркало напротив кроватки, за куколкой, зовёт к себе в пустоту, аж мороз по спине пробегает. Говорила мама девочке, что спать напротив зеркала - плохая примета, но девочка не слушала. Передвинула его сама. Так будет проще любоваться собой перед прогулкой, даже с кровати вставать не придётся. "Да, это очевидно всё из-за зеркала." - решила девочка. Придётся встать и подвинуть его назад, хотя бы перевернуть от себя. А вставать-то страшно, ногу опускаешь - мёртвым холодом к ней ползёт чья-то корявая рука из-под кровати, даже две. Сложно выбрать, что хуже: не спать всю ночь, считая секунды по стрелкам на часах, или быть съеденной тварью, которая с самого её рождения ждёт, пока она даст ей свою ногу или руку на обед.   Тик-так. Тик-так. Тик-так... Нет, это невозможно! Так можно сойти с ума раньше, чем наступит утро. Тик-так. Тик-так. Надо встать. Встать и побежать, поскорее подвинуть зеркало, взять куколку и прыгнуть в кровать, не поднося ноги к краю. А если сначала включить свет, то если потом выключить, сзади уже будет стоять оно, медленно протягивая руки к девочке, беспомощно зажатой между ним и пустой стеной. А если к маме побежать, мама наругает и прогонит из комнаты. Нет-нет-нет, в коридоре их ещё больше, они расправятся с девочкой раньше, чем она успеет закричать. Придётся надеется на то, что обитатель под её кроватью и вправду жить может только там, а от монстра в шкафу спасёт старый стул, который подпирает ручку дверцы. Тик-так. Ну всё, пора! Девочка прыгает с кровати, побегает к тумбе с зеркалом и двигает её подальше от кровати. Не было бы на ней колёсиков, мама бы ругалась, что шум посреди ночи разводит. Пришлось бы всю ночь считать секунды по часам. Ищет девочка рукой куколку, нигде её нет. Упала по пути? Нет-нет, тогда жилец под кроватью уже утащил её себе, а она только-только купленная. Смотрит девочка в зеркало: запутанные волосы, обычная пижама. Смотрит вниз - а там кукла. Только за зеркалом. Сидит в отражении и смотрит на неё. Как это так? Там она есть, а здесь - нет! Только сегодня она у неё дома, только сегодня они с ней разговорились. Неужели девочка плохой собеседник? Тянется в зеркало за куклой, а сама слышит сзади: шорохи, скрип кровати. Чувствует холод, который мёртвым туманом стелится по полу. Ну точно, всё-таки может монстр вылезать из-под кровати, пропала она! Рука тянется к кукле. Ещё секунда – схватила куклу. А ноги так и сводит от холода, корявая рука уже близко-близко, ещё чуть-чуть – и хвать её за лодыжку! Тогда мама на утро не увидит ни девочки, ни куколки. Девочка сотрит в зеркало, а там пол не отражается. Не стоит зеркало на полу, стоит достаточно высоко. Значит там, по ту сторону зеркала, нет монстра, он же только на полу живёт! Полезла девочка в зеркало, вслед за куклой. Раз рука прошла, то и девочка сможет! ••• Тик-так. Стоит кукла, размером с девочку. Или это девочка, размером с куклу? Тут нет кровати, нет монстра и нет холода, так сводившего ноги. Да-да, девочка помнит это место: фиолетовый мишка, кошко-собачка и собако-кошечка. Пустое место на полке. Лабиринт стелажей. Куколка стоит, пуговица на глазу покосилась: вот-вот и снова отвалится! Сандалики, платишко и резинки с бабочками на кудрявых волосах. А вот девочка: не заметила бы, да золотые каблучки всегда звонко цокают. Вроде бы, это всё тот же день, но пока не ночь, а тот вечер. Только почему-то свет какой-то чёрный, и кукла какая-то большая. Или всё-таки девочка такая маленькая? Ведь стоят они на полке, напротив той, где сидела раньше кукла. Значит это девочка такая маленькая? Что она говорила этой куколке? Это она дает ей примерить своё платье, или это ловушка? Вдруг и в зеркале кто-то живёт? Зря она его напротив кровати поставила, наверное мама была права. А платье блестело, особенно пышная юбка. Как оно будет сочетаться с её каблуками! Девочка снимает с куклы платье. Она ей пообещала, что отдаст своё, а сама наденет её платье. У неё как раз резинки подходят. Платье сверху фиолетовое, юбка жёлтая. А на юбке вышиты бабочки. Но девочке бабочки не нравились, она их боялась. Они же точно могут высосать всю кровь, как делают это с цветками своим хоботком! ••• Тик-так.   Тут тоже есть надоедливые часы. Девочка их заметила, пока пыталась застегнуть золотое платье куколки на спине. Как же бесит эта маленькая пуговица на каждом платье! Она, наверное, специально пришита там, где легко случайно выдернуть себе волос, пока застёгиваешь платье. Или застегнуть его вместе с волосом. Поэтому девочкино платье на кукле она застёгивать не стала. Кружится-кружится по полке, любуется платьем. Как жаль, что мама ей его купить не смогла! Все девочки в группе обзавидовались бы. Бам! Упал глаз у куклы, лёг рядом с девочкой. Подняла она пуговицу, смотрит: а вместо ровной ткани у нее под глазом чёрная-чёрная дыра какая-то. Как будто один только зрачок, а самого глаза нет. ••• Тик-так. Тик-так. Повеяло холодом. Девочка помнит его: такой же морозил её у зеркала, такой же противно просачивается из дверцы шкафа, а мама всё не верит.   Подходит девочка к кукле, глаз вернуть. Смотрит в эту бездонную дыру, а там её комната! Вон кровать стоит, вон окно с тёмной занавеской, из-за которой всегда выглядывает злой волшебник. Ждёт, пока она крепко-крепко спать будет, чтобы похитить к себе в тёмный замок. А вон часы. Так это от куклы эти тикания исходили! Девочка точно не станет вешать часы к себе в спальню, когда вырастет. ••• Тик-так. Тик-так... Страшной какой-то стала эта кукла. Да и глаз ей что-то возвращать уже не хочется. Сидит, косится вправо, пронизывает девочку взглядом, как ледяной глыбой. Тик-так.   Сзади полки больше нет - высокий обрыв. Девочка всё билже в обрыву, а кукла почему-то дальше не становится.. Тик-так. Тик-так.   Холодно. Холодно. Холодно. Платье уже не так радует, хочется к маме. Хочется её платье с бабочками, хочется слышать её голос, зовущий пить молоко перед сном, даже если оно всегда с пенкой. А к кукле страшно подходить, она топает к ней на своих сандаликах, голова у неё почти отвалилась, а пустой глаз всё больше и больше. Да и на куклу это нечто больше не похоже. Тик-так. Тик-так. Тик-так.   Раз шаг, два шаг. Дальше пропасть. Куколка мягко топает своими ножками, почти неслышно. Кудри её уже не такие яркие, как казалось, а платье девочки ей совсем не шло. Только глаз-пуговка всё такой же яркий. Тик-так. Кукле ещё пару шагов, и она уронит девочку. Девочка полетит с полки, и никто её больше не увидит. А кукла сядет на место, положит рядом свою вторую пуговку и будет ждать, пока новый маленький хозяин не даст ей вновь своей плоти. Тик-так.   Кукла всё идёт. Девочка уже стоит на краю. Ноги дрожат то ли от страха, то ли от холода. Тело не слушается, а перед глазами только мамины руки, накрывающие её тёплым одеялом. Тик...   В гробовой тишине магазина раздаётся звук чего-то упавшего. Кукла лежит на полу, второй глаз отвалился, упал рядом с куклой. Девочка смотрит вниз, боится упасть. В руках всё та же яркая зелёная пуговка, на ногах золотые туфельки, а на теле золотое платье с пышной юбкой.   Но нет больше тикания часов, нет мёртвого холода. Между девочкой и куклой огромное расстояние. Да и дыры той чёрной больше нет. Вместо неё у куклы порванное лицо, лишь ткань и вываливающаяся вата.    Девочка хочет протереть ледяной пот со лба. Смотрит на руки - вместо пальцев плюшевые варежки. Пугается девочка, смотрит на себя: туфельки на месте, платье тоже, волосы всё те же, только спутанные. Трогает лицо. А где глаза? Где рот? Что случилось??   Нет-нет-нет, как же так! Где лицо? Там же просто ровная ткань! Не может так быть! Это, наверное, всё сон. Ну конечно, сон! Не бывает такого, чтобы девочки становились куклами. Девочки - они живые, а куклы - мёртвые. Красивые, но все таки мёртвые. ••• Идёт на шум продавец магазинчика. — Ай-ай. Как так! Такую куклу уже не починишь, новая голова ей явно не подойдёт. Придётся выкинуть.   Он подбирает старую куклу с пола, хватает лежащую рядом с ней пуговицу. Смотрит выше. — Ого! А это что за куколка такая? Лица почему-то нет. О! А вот и вторая пуговица! - вскрикивает он, смотря на второй глаз старой куклы, который лежал возле рук упавшей новой куколки. - Раз обе пуговицы на месте, значит пойдут на доброе дело! Остаётся только пришить их туда, где они должны быть, и можно посадить её на полку. ••• Топ-топ, идёт мальчик. Боиться он всех этих игрушек. Глаза у них на настоящие похожи, но неживые. Как будто высосут из тебя всю жизнь, пока на них смотришь.   Идёт-идёт, смотрит на пол - пуговица. Выкатилась из угла, упала рядом с ним. Идёт мальчик посмотреть, откуда упала пуговица. Видит: дальняя полка со старыми игрушками: вот мишка, почему-то фиолетовый. Глазик у него пуговкой, а второго нет и вовсе. А на месте сердца пришита заплатка в виде цветочка, яркого такого, красного. Вот кошечка чистого белого окраса. Но тело у неё почему-то от чёрной собачки, которая сидела рядом. У собачки было тело кошечки, у обоих жёлтые глазки. А вот сидит куклока: красивое золотое платишко с пышной юбкой. Ручки у неё варежками, на ногах блестящие золотые туфельки. Волосы у неё заплетены в 2 хвоста резинками с бабочкой. У куколки 1 зелёная пуговка. Вторая была у мальчика в руках.