resonance

Вечером Чжису встречала гостей у себя в квартире. Везде было шумно, хаотично, но каким-то образом уютно. В одной комнате кто-то уже устроил мини-джем-сейшн с гитарой, на кухне кто-то пытался приготовить коктейли, а в углу зала Сонву стоял с загадочной улыбкой, явно задумав что-то коварное. Когда Сынмин и Чан вошли, внимание переключилось на них. — О, главные звёзды вечера! — радостно воскликнул Сонву, поднимая стакан. — О господи, — тихо пробормотал Ким. — Расслабься, — Чан похлопал его по спине. — Добро пожаловать, музыканты! — радостно объявил Сонву, раскинув руки. — Сегодня мы отмечаем наш невероятный прогресс, безудержное веселье и просто то, что мы чертовски хороши! — Кто-нибудь, заткните его, — проворчал кто-то с кухни. — Да ладно вам! — Сонву усмехнулся. — У нас есть новичек на сегодняшнем вечере — Ким Сынмин. — И что, теперь мне надо что-то сказать? — осторожно спросил Сынмин. — Нет, но тебе нужно пройти посвящение! — Что? — Да-да, у нас тут свои традиции. Чан скрестил руки на груди. — Сонву, не начинай. — Ой, не будь таким скучным! — Сонву театрально махнул рукой. — Ладно, у меня есть три испытания. Ким, если ты их пройдёшь, я официально признаю тебя частью нашей музыкальной банды. — Это же не секта, да? — с подозрением уточнил Сынмин. — Нет, просто адская компания, — раздалось со стороны дивана. — Всё, начнём! Первое задание оказалось относительно безобидным. Сонву протянул Сынмину пару наушников. — Ты должен угадать композицию всего по одной ноте! — Это невозможно. — Не ной, пробуй. Мин надел наушники. Первая нота прозвучала, и он тут же сказал:: — Лист, «Мефисто-вальс». Толпа загудела. — Ого, ты реально монстр. — О, подожди, а это что? Раздалась ещё одна нота. Мин прислушался. — Дебюсси, «Лунный свет». — Да ты издеваешься?! — Это же просто. — Просто, говорит он! — Сонву схватился за голову. — Ну, может, у меня хороший слух, — невинно пожал плечами Сынмин. Чан улыбнулся, наблюдая за ним. — Ладно, ладно! — Сонву махнул рукой. — Первое испытание ты прошёл. Второе.. Второе испытание заключалось в том, чтобы сыграть что-то на любом инструменте задом наперёд. — Это бред, — сказал Сынмин, глядя на поставленный перед ним синтезатор. — Нет, это искусство! Чан вздохнул, подошёл и, скрестив руки, склонил голову на бок. — Попробуй. Он посмотрел на него с явным подозрением. — Вы заодно с этим безумцем? — Нет, но мне любопытно. Сынмин устало вздохнул, сел за синтезатор, вытянул руки за спину, развернув кисти в неестественном положении, и, сосредоточившись, нажал несколько клавиш. Все замерли. Это было неожиданно музыкально. — Как, чёрт возьми, ты это сделал?! Сынмин скромно пожал плечами. — Просто мысленно перевернул клавиатуру. — Ладно, он явно не человек, — пробормотал Сонву, хватаясь за голову. — Чан-сонбэ, скажите что-нибудь, у меня мозг сломался. Чан просто рассмеялся. — Ладно, Сынмин, ты прошёл. — И последнее испытание.. Третье задание оказалось самым странным. — Сыграй что-то и заставь кого-то заплакать. — Что за садизм? — нахмурился Мин. — Это же про эмоции! Музыка — это чувства! Сынмин медленно повернулся к роялю. Его пальцы коснулись клавиш, и он задумался. Что может пробить людей насквозь? Он начал с мягких нот, плавно переходящих в глубокую, чуть тоскливую мелодию. Это было что-то между Шопеном и его собственными мыслями. Звук заполнил комнату. Люди замерли, кто-то прикрыл глаза, кто-то нахмурился, чувствуя, как в груди поднимается странная грусть. Когда музыка стихла, в воздухе повисла тишина. — Ладно-ладно, хватит! — Сонву вскинул руки. — Я сейчас реально заплачу. Чжису уже вытирала уголки глаз. — Это было прекрасно. Ким смущённо отвёл взгляд. — Это просто импровизация. — Это просто удар в сердце, — пробормотал кто-то из угла. Чан молчал, но в его глазах читалось что-то одобрительное. — Ты принят, Ким Сынмин, — наконец сказал Сонву. — Теперь ты один из нас. Толпа разразилась одобрительными криками. Сынмин покраснел, но улыбнулся. А Чан в этот момент подумал, что это был первый раз, когда видел его по-настоящему счастливым среди людей.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

После вечеринки Сынмин не мог избавиться от чувства, что его жизнь как будто поменялась. Теперь, когда он шёл по коридорам института, люди узнавали его, приветствовали, а кто-то даже останавливался, чтобы обсудить с ним музыку. Это было.. странно. — Ты выглядишь так, будто хочешь исчезнуть, — хмыкнул Чан, когда на перемене они оказались вдвоём в пустом классе. Сынмин устало сел за рояль и пробежался пальцами по клавишам. — Немного, — честно признался он. Чан присел рядом на край стола. — Ты всегда так реагируешь, когда люди проявляют к тебе интерес? — Я просто не привык. Чан усмехнулся и качнул головой. — Ну, привыкай. Теперь ты часть нашей компании, хочешь ты этого или нет. — Это угроза? — Это дружеское предупреждение. Сынмин тихо засмеялся и задумчиво посмотрел на Чана. — Вы всегда так шумите? — Почти. — Ты не похож на человека, который любит хаос. Чан усмехнулся. — Ты прав. Но иногда хаос помогает понять гармонию. — О, философия? — Скорее теория музыки. Диссонанс и консонанс. Иногда нужно столкнуться с чем-то хаотичным, чтобы почувствовать, где твой настоящий ритм. Сынмин задумался. — А ты уже нашёл свой ритм? Чан посмотрел на него внимательно. — Возможно, я всё ещё его ищу. И почему-то именно в этот момент Сынмин почувствовал, как его сердце сбивается с обычного темпа.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

: : non-random coincidences : :

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Чан не был уверен, когда именно он начал замечать Сынмина чаще, чем стоило бы. То, как он задумывается, слегка нахмурив брови. Как закусывает губу, когда играет что-то сложное. Как неожиданно остро шутит, когда никто этого не ждёт. И как порой смотрит на него — внимательно, будто пытаясь разгадать. Это начинало сбивать с толку. Но ещё больше сбивали с толку моменты, когда Мин вдруг оказывался рядом. Например, когда в столовой неожиданно оказывалось, что свободное место есть только за одним столом — и этим столом всегда оказывался стол Чана. — Совпадение? — как-то раз усмехнулся он. — Или хитрый план, — парировал Сынмин. И Чан вдруг понял, что ему нравится этот ответ. Или когда в библиотеке им нужны были одни и те же книги, и они оба тянулись за одной и той же страницей. — Ты просто следишь за мной, — в шутку сказал Чан. — Может, это ты следишь за мной? — Ну, я же должен следить за успехами учеников. — Тогда ты должен следить за всеми. — А может, ты просто чаще попадаешься мне на глаза? И в этот момент Ким замер. А Чан поймал себя на мысли, что его сердце снова сбилось с привычного ритма. Они начали проводить вместе больше времени. Но никто из них об этом не говорил. Однако однажды всё пошло не по плану. Это был обычный вечер. Они остались в аудитории с роялем. Сынмин что-то наигрывал, Чан просто сидел рядом, слушая. — Попробуй сыграть в другом темпе, — внезапно сказал преподаватель. — В каком? — Ну.. — Чан задумался, а потом быстро потянулся к клавишам. Его ладонь случайно накрыла руку Сынмина. Мин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чан его опередил, переставляя руки на крышку инструмента:: — Эм.. прости. — Ничего, всё в порядке.. — Просто рояль, клавиши.. эм. — Да, да, клавиши. Они оба замолчали. Сынмин убрал руку, а Чан неожиданно ощутил, что его уши начали краснеть. — Кажется, кто-то смутился, — пробормотал Ким. — Это не я. — Конечно. Сынмин чуть склонил голову, глядя на него. — А что если бы я взял тебя за руку намеренно? Чан резко посмотрел на него. — Ты? Мин вдруг усмехнулся. — Расслабься, я шучу. Чан прищурился. — Ты играешь в опасную игру, Ким Сынмин. — Возможно, мне нравится риск. Чан понял, что он окончательно попал. После той неловкой сцены у рояля Чан решил, что самое умное — просто не думать об этом. То есть вообще. Стереть из памяти. Игнорировать. Но оказалось, что игнорировать Сынмина сложнее, чем казалось. — Что-то ты часто зависаешь, — заметил Чанбин, когда они втроём с Хёнджином сидели в студенческом кафе. — Я? Нет, — Чан быстро сделал глоток кофе. — Просто думаю о работе. — Ага, — протянул Хёнджин, многозначительно поглядывая в сторону, где у окна сидел Мин, уткнувшись в учебник. — Может, о ком-то, а не о работе? — хитро подметил Чанбин. Чан подавился кофе. — Вы двое — идиоты, — пробормотал он. — А ты плохо врёшь, — рассмеялся Хёнджин. Чан бросил на него недовольный взгляд, но спорить не стал. Потому что, если быть честным, он сам не знал, что с этим делать. И почему, чёрт возьми, он каждый раз замечает, как Сынмин поправляет волосы, когда читает.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

— Спорим, ты не сможешь назвать хотя бы три причины, почему я тебе не нравлюсь? — вдруг бросил Сынмин, когда они задержались в пустом классе. Чан похлопал глазами. — Что? — Топ три причины. Давай, — он сложил руки на груди, усмехаясь. — Это какая-то новая игра? — Возможно. Но мне просто любопытно. Чан хмыкнул, опираясь на рояль. — Хорошо. — Давай. — Ты заносчивый. — Правда? — Иногда. — Ладно, засчитаю. Дальше? Чан задумался. — Ты слишком хорош в спорах. — Это комплимент. — Нет, это факт. Сынмин улыбнулся. — Третье? Чан открыл рот.. и понял, что ничего не может сказать. Вообще. Всё, что он хотел бы перечислить, наоборот, нравилось ему в Сынмине. Мин прищурился. — Что, проблемы? Чан не сдавался. — Ты.. прекрасен? Иногда бесишь меня. — Это звучит как «ты мне нравишься». — Нет. — Да. Бан замолчал. Потому что понял, что, может быть, это правда.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Всё начало рушиться на одной из вечерних репетиций. Сынмин сидел за роялем, а Чан подошёл ближе, чтобы что-то показать. — Вот здесь попробуй смягчить переход.. — Чан потянулся к клавишам, но снова случайно задел Сынмина за руку. Но Мин не убрал её, а только сильнее схватился за ладонь. Воздух между ними вдруг стал густым. — Чан.. — тихо сказал Ким. Бан напрягся. — Что? Сынмин прикусил губы в линию. Чан смотрел на него. — Играешь со мной? Ты специально это делаешь?  — Может быть. — Это опасно. — Возможно, мне нравится риск, — повторил Сынмин, глядя на Чана с вызовом. Бан сглотнул. — Ты ведёшь опасную игру, — пробормотал он, но руку так и не убрал. Мин склонил голову, наблюдая за ним с едва заметной ухмылкой. — Значит, ты боишься проиграть? — Нет, — выдохнул Чан. — Тогда почему стоишь как вкопанный? — Потому что если я двинусь, я.. — Чан осёкся. Мин склонил голову, заглядывая в глаза Бана. И вот это уже было слишком. Чан почувствовал, как внутри него всё сжимается, а в голове мелькает единственная мысль:: этот парень делает это специально. — Чан, — голос Сынмина стал чуть тише, но в нём звучала насмешка. Это сбивало Чана с толку. Потому что он не привык, чтобы кто-то так играл с его самообладанием. — Я сейчас уйду, — твёрдо сказал Чан. — Тогда иди, — пожал плечами Ким. Но он не шевельнулся. — Ты же не уйдёшь, — добавил он через пару секунд. Чан выдохнул. — Ты когда-нибудь будешь серьёзен? — А ты когда-нибудь признаешь, что я тебе нравлюсь? И вот теперь это действительно была катастрофа. Чан смотрел на него, пытаясь найти выход. Но Сынмин просто молча ждал. И это был самый опасный момент. Потому что если бы он что-то сказал, если бы пошутил, Чан бы нашёл способ увернуться, перевести разговор. Но нет. Сынмин просто ждал. Бан сжал челюсть. А потом.. ..он развернулся и ушёл. И только когда дверь за ним закрылась, он понял, что Ким снова победил.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

: : confessions and unpleasant conversations : :

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Чан не знал, что ему делать. Он шёл по коридору института, чувствуя, как внутри него всё клокочет, как будто что-то давит на грудь. Он не хотел этого признавать, но Сынмин что-то в нём изменил. И теперь Бан не мог от этого избавиться. После того вечера, когда он ушёл, оставив Мина в классе, у него возникло лишь одно желание — поговорить с ним. Но это был такой разговор, которого Чан боялся как огня. Он не был готов открывать себя так, как в тот момент. Но был вынужден. Время и обстоятельства подталкивали его, но не давали возможности для лёгких решений. — Ты серьёзно? — спросил Чанбин, когда Чан пришёл в кафе и принялся валить все свои чувства на друга. — Я не знаю, что делать, — ответил Чан, усаживаясь за стол. — Он всё меняет, и я не понимаю, почему это так меня тревожит. Чанбин отложил свой телефон, наблюдая за ним с настороженным выражением лица. — Ты уже сказал себе, что влюблён, да? — он поддел Чана за подбородок, заставляя его взглянуть на него. Чан зыркнул на него, и тот усмехнулся. — Ты, конечно, хитёр, но да, ты прав. Но что мне с этим делать? Я не хочу, чтобы всё испортилось. Это всё такое странное.. новое, но так сильно. Чанбин помолчал, будто решая, как ответить. — Так иди и поговори с ним, ты же понимаешь, что иначе ты будешь мучиться. — Я знаю, но если он.. если он не ответит, то я просто утону в этом. — Ты уже утонул, брат. С твоим лицом все уже знают, что ты влюблён. Чан прищурился. Он не был уверен, что хочет услышать такие слова от своего друга. Но на его сердце стало легче. Немного.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

На следующее утро Чан снова увидел Мина. Он стоял у окна в коридоре, как всегда погружённый в свои мысли, в какой-то момент вытягивая руку, чтобы поправить свои наушники. Но как только их взгляды встретились, Сынмин быстро отвёл глаза и снова уставился в пол. Это заставило Бана почувствовать себя неловко. — Ты.. не хочешь поговорить? — тихо сказал Чан, не зная, с чего начать. Сынмин кивнул, но так, как будто не знал, что ответить. В его глазах промелькнуло что-то, словно он хотел что-то сказать, но не решался. — Я.. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я объяснил, но.. — Мне нужно кое-что понять, — перебил его Чан. — Мне нужно знать, как ты это видишь. Как это между нами. Мин на секунду закрыл глаза, но потом в его взгляде появилась какая-то странная решимость. — Мы оба понимаем, что это не просто. — Он сделал шаг вперёд, при этом продолжая смотреть Чану в глаза. — Но ты должен понять, что мне тоже не легко. Мы оба играем в эту игру, и я не знаю, кто первый выйдет из неё, но.. это определённо меняет нас. Чан задумался. Всё стало слишком сложно, но, с другой стороны, Сынмин открыл перед ним двери в новый мир. Этот мир был тревожным, но невероятно захватывающим. — Мы оба боимся, — сказал Чан, но его голос был мягким. — Но если мы не попробуем.. что тогда? Ким усмехнулся и наклонил голову в сторону. — Тогда мы будем продолжать пытаться разобраться в своих чувствах, и, возможно, это будет даже сложнее. Мы будем жить, как все, но по-своему. В этот момент кто-то резко открыл дверь. Это были друзья Сынмина — Мёнсу и Чжиён. Они стояли, смотря на них, с выражением, которое Чан не сразу понял. Мёнсу, как всегда, выглядел удивлённым, а Чжиён пыталась сдержать смех. — О, ребята, вы тут? — сказала Чжиён, подходя к ним с привычной яркой улыбкой. — Ну что, уже разобрались? Сынмин покраснел. — Чжиён, прекрати. — Он попытался отвернуться, но она успела заметить, как Ким выглядел не так спокойно, как обычно. — Мы тут решаем вопросы, — скромно сказал Чан, на мгновение забыв про неловкость. — Здорово! Мы будем поддерживать, — поддержала Чжиён. — Но вообще-то, ребят, вы оба — такие же мученики, как и все в этой школе. Никогда не сможете спокойно поговорить, правда? Сынмин выдохнул и посмотрел на Чана. Его губы сжались в тонкую линию, но в глазах было что-то мягкое, вроде лёгкой грусти. — Я думаю, это не будет так страшно, — сказал он тихо, глядя на Чана, — если ты будешь рядом. Чан стоял, чувствуя, как его сердце пропускает один удар, потом второй. В этом простом признании было что-то невероятно важное. И теперь он точно знал — эта игра, этот риск, стоили того, чтобы продолжать идти вперёд.

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

Чан просыпался утром с тяжёлым чувством в груди. Всё, что происходило между ним и Сынмином, как будто сразу становилось частью его жизни, его работы. Он преподавал, а Ким был его учеником. И в этом было нечто почти.. неправильное. Чан уже чувствовал, как за каждым взглядом, каждым словом, он словно переступает черту, которую не должен пересекать. Становиться чем-то большим, чем просто учителем. Он провёл весь день, отрабатывая у студентов новые композиции, проверяя технику, исправляя ошибки. Всё это было привычно, но каждый раз, когда он ловил взгляд Сынмина, который сидел в последнем ряду, его мысли прерывались. Мин — настолько закрытый, настолько сложный, что Чан иногда думал, не хватает ли ему навыков для того, чтобы понять его до конца. В какой-то момент он поймал себя на том, что ждёт каждый урок, чтобы увидеть его. Слышать его, чувствовать его присутствие. Когда урок закончился, и ученики начали расходиться, Бан задержался в классе, решив немного подумать. Он всё ещё терзался, не зная, как поступить с этим новым чувством. Мин, казалось, тоже чувствовал, что что-то менялось, но его молчание продолжалось. — Ты опять тут? — раздался голос. Чан вздрогнул, оглянувшись. Сынмин стоял у двери, не смея войти. — Ты уходишь? — спросил Чан, пытаясь сохранить спокойствие, хотя его сердце колотилось. — Я хотел поговорить. — Сынмин наконец решился сделать шаг вперёд. Его лицо было серьёзным, но в глазах скрывалась какая-то мягкость. Чан кивнул, приглашая его присесть. — Ты понимаешь, как это сложно? — спросил он, не глядя на Чана. Бан наклонился вперёд, его голос стал тише. — Это действительно сложно. И я не знаю, что делать с этим. — Ты преподаватель. Ты должен держать дистанцию. Ты не можешь.. — Сынмин остановился. Слова, казалось, не могли выбраться. Он был искренне растерян. Чан вздохнул, разрываясь между обязанностью и собственными чувствами. Он не знал, что будет, если они пойдут дальше, но, стоило только представить, как это может повлиять на его работу, как он сразу же чувствовал груз ответственности. — Ты прав, я преподаватель, — произнёс он, — и это сложно. Но ты тоже не можешь игнорировать свои чувства. И если тебе нужно время, я готов подождать. Сынмин молчал несколько секунд, казалось, его голова была полна мыслей. Он открыл рот, но снова ничего не сказал. Тишина была тягостной, но её нарушил внезапный шум, когда в класс вбежал Чанбин. — Эй, ребята, что тут происходит? — его голос был немного громче, чем обычно, и с выражением, что-то похожее на озорство. — Не стоит терять время на сложные разговоры, когда можно пить кофе! — Мы просто говорим о музыке, — ответил Чан, пытаясь вернуть ситуацию в шутливое русло. — Да, музыка, конечно. — Чанбин прищурился, явно чувствуя, что что-то не так. — Ладно, не буду вас беспокоить. Но если что, я тут. Как только он ушёл, Сынмин выглядел ещё более нервным. — Он всегда так? — спросил Ким, наконец осмелившись взглянуть на Чана. Чан усмехнулся. — Да, но он — мой лучший друг. В таких ситуациях он всегда старается сделать всё проще. Сынмин кивнул, но всё равно не выглядел успокоившимся. — Я просто не знаю, как продолжить, — сказал он, немного сжимая руки на коленях. — Ты.. ты для меня важен. Это не просто учитель-ученик. Это не должно быть просто так. Чан почувствовал, как его сердце отозвалось на эти слова, но он понимал, что должен ещё больше контролировать себя. — Мы все идём по своему пути, — произнёс он мягко. — И, возможно, нам нужно просто немного времени, чтобы понять, чего мы хотим. Но я готов поговорить и решить, что будет дальше. Сынмин не ответил, но в его глазах появилось что-то новое — осознание, что они оба не готовы отступить. Чан не знал, что будет завтра, но он почувствовал, что его путь с Мином только начинается. И что бы ни случилось, они не могут просто вернуть всё обратно. С этим мыслью Бан снова взглянул на ученика, который сейчас был гораздо больше, чем просто студент. На следующем уроке атмосфера в классе была иной. Чан чувствовал, что что-то изменилось, хотя ни слова больше не было сказано между ним и Мином. Но напряжение висело в воздухе. Оно было невыразимо, как звучание нераскрытой гармонии. Каждый взгляд, каждый жест, который раньше казался нормальным, теперь стал наполняться дополнительным смыслом. Сынмин не прерывал его уроки, но было видно, как он отвлекается, как будто его мысли где-то далеко. Чан не знал, что делать с этим. Но он чувствовал, как тянет его к Мину, как бы он ни пытался держать дистанцию. — Мысль не в музыке, — пробормотал Чан себе под нос, когда, на секунду, их взгляды встретились. Мин на мгновение замер, а потом быстро отвернулся, продолжив играть. Чан наблюдал за ним, пытаясь уловить тонкие изменения в его игре. Все его движения были точными, но в них было что-то иное. Это была не просто техника — это была борьба. Он пытался выразить чувства, которые, возможно, сам ещё не понимал. После урока Бан снова остался в классе, ожидая, что кто-то подойдёт. Сынмин — в своём привычном молчании — пришёл первым. — Я хотел бы поговорить, — сказал он, глядя на преподавателя с такой решимостью, что Чан едва сдержал удивление. — Я тоже, — ответил Чан. Он знал, что этот разговор может изменить всё. Сынмин сел напротив него, всё ещё немного смущённый. Они оба молчали несколько секунд, прежде чем Ким заговорил. — Я думаю, что нам нужно прояснить, что происходит. Это не просто музыка. Это.. что-то большее. Чан почувствовал, как его сердце сжалось. Это было именно то, о чём он думал, но не знал, как сказать. — Мы оба понимаем это. Но что мы с этим будем делать? Вопрос в том, готовы ли мы признать это. Сынмин замер, но потом кивнул. — Я не могу просто играть перед тобой, как учитель. Ты знаешь, что музыка для меня — это не просто звуки. Это способ быть собой. И если я буду играть, как если бы ничего не изменилось, я буду лгать самому себе. Чан внимательно смотрел на него, не в силах скрыть того, что на самом деле тоже чувствовал. Время словно остановилось. Он не знал, что будет дальше, но он знал, что нужно быть честным с собой и с ним. — Мы оба ошиблись, — сказал Чан, его голос был мягким, но полным решимости. — Мы оба хотели скрыться от этого, но невозможно скрыть то, что уже стало частью нас. Сынмин поднял голову и, казалось, понял, что ему нужно решиться на шаг. — Я не могу. Я не могу быть просто учеником. Но и не могу быть чем-то другим для тебя. — И я не могу быть просто преподавателем, — Бан не мог больше скрывать свои чувства. Они оба были в этой ситуации, и нельзя было отвернуться. В ту минуту дверь открылась, и в класс вошли друзья Мина. Они дружно поздоровались с преподавателем и быстро устроились на местах. Чан и Сынмин обменялись быстрыми взглядами, но оба знали: разговор не закончится здесь. Он только начинался. Когда урок закончился, Чан подошёл к Киму. Его друзья, заметив напряжение, пошли в сторону, давая им пространство. — Ты точно хочешь это обсудить сейчас? — спросил Бан, несмотря на внутреннюю тревогу. Сынмин кивнул. — Я понял, что больше не могу скрывать, что чувствую. Ты мне важен, и не как учитель, и не как просто знакомый. Но если ты готов это принять, я.. готов быть рядом. Чан не мог не улыбнуться. — Я всегда был готов, Мин. Просто боялся, что не справлюсь. Но вместе — мы справимся. С этим они оба тихо вышли из класса, не зная, что будет дальше, но чувствуя, что этот момент стал захватывающим.