Шепот Ледяного Озера

Тишина ночи окутывала комнату плотным покрывалом, нарушаемая лишь редким потрескиванием старых деревянных половиц, они трещали сами по себе, словно от ветра за окном. Лунный свет струился сквозь тонкие занавески, размытыми полосами ложась на стены и потолок. За окном неспешно кружились снежинки, будто кто-то невидимый рассыпал их из ладоней. Казалось, что даже время в такую ночь двигалось медленнее, позволяя каждому мгновению растянуться до бесконечности. Джеймс, мой американский чиж, устроился на своей любимой подушке у окна. Он сидел неподвижно, как маленькая статуэтка, и пристально смотрел на танец снега за стеклом. У него была необычная привычка: подолгу следить за движением снежинок, как будто он видел в них нечто большее, чем просто ледяные кристаллы, словно искал в них своих друзей. Джеймс давно уже не жил в клетке, его послушность позволяла оставлять его свободным всегда. Иногда казалось, что он больше, чем просто птица, а почти компаньон, понимающий без слов. Эта ночь не отличалась от других, но что-то явно было не так. Густая тишина не приносила успокоения. В голове крутились мысли о Фукасе. Его образ не покидал меня: огненно-красные волосы, такие же глаза, куча шрамов, смущенный взгляд, который он всегда старался спрятать, и то, как он нервно теребил ткань рукава, если разговор заходил о чем-то важном. Я не мог не думать о нем и его грустном, взволнованном взгляде… Неделя прошла с тех пор, как пропала его мать. С каждым днем он становился все более замкнутым, хотя и пытался держаться ради своей сестры и человека, что приютил их на время. Мне казалось, что я знаю его достаточно хорошо, чтобы почувствовать — он страдает больше, чем показывает… хоть он и жил здесь, в нашей деревушке, всего три месяца — мы с ним хорошо сошлись… Легкий писк вернул меня к реальности. Джеймс беспокойно прыгал на подоконнике, что было для него совсем нехарактерно. Я поднялся с кровати, одернув одеяло, и подошел к нему. Он смотрел за окно с таким видом, будто видел что-то важное, что-то пугающее… — Что такое, милый? — спросил я, погладив малыша по головушке и посмотрев в окно. — Не шуми, разбудишь всех… Вгляделся в ночную мглу. Вначале в темной улице не было ничего необычного — лишь снег и тени редких деревьев, которые едва угадывались в полумраке. Но потом я заметил следы ног, а, проследив за ними, я наконец увидел красные волосы, будто отблески пламени, выделялись на фоне ночного пейзажа. Они были слишком узнаваемыми, чтобы я мог ошибиться. Это был Фукасе. Но что-то было не так. Он стоял на улице в легком, почти прозрачном платье, это была пижама. Его силуэт казался нереальным, едва различимым сквозь морозный воздух. Фукасе любил носить платья, но именно сейчас, посреди зимней ночи, это казалось неуместным, почти жутким. Улица была темной и пустой, ничего не могло его согреть, а он был босым, в тонком платье, что на ветру трепеталось как листва осинки, никаких варежек, шапки… он словно был и вовсе обнаженным — именно так он выглядел на этой снежной улице. Сердце сжалось, и странное чувство тревоги пронзило все тело. Что с ним? Он выглядел апатичным в последнее время, неужели решил что-либо сделать с собой? Ох, нет, я не мог этого допустить! Я не был уверен в его намерениях, но что, если он отправился искать маму? Неделя прошла, зима, никто не мог найти ее, так на что бы он надеялся! В любом случае — я не мог его оставить одного, ему сейчас сложно, мне стоило быть рядом, пусть и не хотелось покидать теплый дом… Фукасе много значил для меня, он был мне очень близок, я был, можно сказать, влюблен в этого парня. Внезапно Фукасе, словно ощутив мой взгляд, посмотрел вверх, прямо на мое окно… наши взгляды встретились, я ощутил какую-то боль в животе от его красных, сияющих глаз, я пожелал спрятаться, но парень вскоре отвернулся и пошел своей дорогой, прямо в сторону леса. Ну уж нет, я точно не позволю ему пойти туда одному! Мой Джеймс — очень умная птичка, он сразу понял, чего я хочу, и быстро сел мне на плечо, не желая отпускать меня в путешествие в одиночестве… Я похлопал его по головушке легонько, а затем схватил со стола керосиновую лампу и вышел из своей комнаты тихо. Мама с папой всегда спали крепко, как и сестрица Руби, но вот Хио, мой брат, легко просыпался, жаловался на кошмары часто, иногда от стресса и во сне ходить мог начать, так что с ним стоило быть осторожным — он не отпустит меня на улицу в эту холодную ночь, он очень меня оберегал, наверное потому, что в детстве из-за него, как он считал, я потерял свой левый глаз… хотя в этом его никто не винил даже, он просто недоглядел за мной — глупым, ничего не осознающим ребенком, он и не должен был следить за мной все время, он и сам был юн тогда, когда я решил отправиться в лес в 4 года, в котором на меня и напала волчица, защищающая своих детей, оставившая на левой части моего тела огромные шрамы и лишив меня глаза. Хио и спас меня тогда, отпугнула волчицу факелом, но себя он не простил. Его правда никто не винил, родители больше винили себя в этом, но Хио всегда страдал от проблем с уверенностью в себе, так что сложно было переубедить его в том, что он не виноват. Главное, чтобы сейчас со мной ничего не случилось сейчас, а то точно будет винить себя в том, что “не проснулся”. Но я был уверен, что все будет хорошо, мне просто нужно было составить моему лучшему другу компанию, поэтому я не стал мешкать и, быстро спустившись вниз, начал одеваться: теплое темно-коричневое пальто и мягкие сапожки. Этого мне хватало, я не сильно боялся холода! Я открыл щеколду двери и тихо отворил ее… сразу холод ударил в лицо, дышать носом стало больно. Мама всегда говорила, что носом дышать нужно в холод, потому что если ртом дышать — простудишься, но я никогда не слушал и дышал ртом. Оглянувшись, я все же вышел из нашего теплого дома и, спрятав Джеймса под пальто, закрыл дверь за собой и начал двигаться в сторону, куда ушел Фукасе… Ветер на улице был не сильным, снег почти не шел, хотя улицы все, от крыш домой и до земли, уже были в нем. Шаги мерно отбивались скрипом снега в моих ушах, пока я шел по следам, которые оставил Фукасе в свежем снегу. Лампа в моей руке отбрасывала теплые пятна света на землю и стены зданий, но вокруг все равно царила тьма. Мягкое мерцание освещало только ближайшие несколько шагов, заставляя остальной мир казаться еще более пугающим. Улицы деревни остались позади, и чем дальше я уходил, тем сильнее становился ветер. Он пробирался под пальто, обжигая лицо и руки, но я не мог позволить себе остановиться. Фукасе уже не было видно, только его четкие следы тянулись вперед, как тонкая нить, связывающая нас. Они вели меня к краю деревни. Здесь снег лежал ровным белым ковром, пока не начались силуэты деревьев. Сердце екнуло, когда я понял, куда направляется мой друг. Этот лес... Отец всегда рассказывал о том, как местная ведьма прокляла его, прежде чем ее утопили много лет назад. Говорили, что она отомстила всем жителем нашей деревни, стоит им только войти туда в одиночестве. У нас даже было правило: собирать ягоды и грибы мы ходили в другой лес, менее мрачный и более безопасный. А из этого леса добывали только древесину, аккуратно продвигаясь все дальше, будто пытались оттолкнуть лес от деревни постепенной его вырубкой. Этот лес уже раз забрал у меня что-то важное. Левый глаз и множество шрамов — напоминание о том дне, когда я оказался здесь в детстве... Может даже именно та ведьма наслала на меня того волка. Древесные тени, завывание ветра и ощущение чего-то чужого, скрывающегося между деревьями, преследовали меня в каждом воспоминании о том моменте. И все же, несмотря на страх, я продолжил идти. Фукасе был важнее. Деревья сомкнулись вокруг, едва я пересек границу леса. Ветер стих, но воздух здесь казался тяжелее, как будто сам лес пытался удержать меня. Свет лампы плясал по стволам деревьев, вырисовывая узоры, похожие на корявые руки, протягивающиеся из темноты. Но следы все еще были видны на снегу, так что я мог идти… я должен был идти. Через какое-то время деревья начали редеть. Я вышел на небольшую поляну. Серебряный свет луны заливал ее, делая каждый предмет почти призрачным. В центре поляны располагалось маленькое озеро. Его вода не была скована льдом, что казалось странным для этой морозной ночи. Вокруг озера поднимались покрытые тяжелым снегом хрупкие травы, замерзшие и искрящиеся, как миниатюрные ледяные статуэтки. И там, в самой воде, стоял Фукасе. Он был по колено в озере. Его тонкая пижама внизу уже промокла, от чего липла к ногам, но он будто этого не замечал. Спокойный, даже отрешенный, он смотрел в воду, как если бы там была тайна, которую мог видеть только он. — Фукасе! — голос вырвался прежде, чем я успел подумать. Он не сразу отреагировал. Лишь через несколько мгновений, когда Джеймс подлетел к парню и клюнул его в макушку, голова его медленно повернулась в мою сторону. Его лицо подсвечивалось лунным светом, а глаза... красные, сияющие, они показались мне совсем не такими, какими я привык их видеть. Что-то было в них не так… когда я подошел ближе — свет отразился на лице парня и я заметил его ресницы… пара из волосков были необычного цвета, они было не такими, как раньше, были не красными, а нежно голубыми, словно замерзли… — Фукасе… — повторился я, подходя еще ближе, а Джеймс сел мне на плечо в это время. — Ч-что ты здесь делаешь? Фукасе молчал. Он продолжал стоять в воде, будто я не нарушил его уединение своим присутствием. Его взгляд все еще был устремлен на озеро, словно он разглядывал что-то глубоко под его поверхностью. Для него это было привычно — долго думать перед тем, как что-то сказать. Он просто всегда был молчалив, слегка застенчив, я всегда находил это милым, может, это и влюбило меня в него, хотя я и знал, что эти чувства неправильны. — Фукасе… — я позвал его еще раз, чуть тише, чтобы не спугнуть эту странную тишину вокруг. — Оливер… — словно перебив меня, начал Фукасе. Его голос был хрипловатым, чуть приглушенным, но я сразу уловил нотку тепла. Ах, этот прекрасный голосок. — Что ты тут делаешь? — Я-то? — я поднял лампу чуть выше, чтобы разглядеть его лицо получше. — Я видел, как ты ушел из деревни. Ты же знаешь, что нельзя просто так бродить ночью! Особенно здесь! Тем более детям! Он чуть заметно улыбнулся, и это мгновение почти развеяло мою тревогу. — Просто пошел погулять… — сказал он спокойно. — А ты зачем за мной? — Зачем? — я хмыкнул, недовольно качая головой. — Ты же сам видел меня в окне, мы взглядами встретились! Или это я себе придумал? Ты думал, я тебя не замечу? Или думал, что я приму это за галлюцинацию? Фукасе снова отвернулся к воде, словно мои слова были для него не важны. Но я знал, что он слушал. — Ты все равно не должен быть здесь… — я сделал шаг ближе к озеру, чтобы сильнее подчеркнуть свою мысль, но дальше уже шагнуть не мог, я бы намочил штаны и ботинки. — Это место опасно. Ну, выйди из воды. Ты что, не понимаешь? — Это мое укрепление… — вдруг сказал он, не оборачиваясь. Его голос звучал как-то странно, почти отрешенно. — Что? — я замер, не понимая. — Укрепление чего? — Душевное… — пояснил он, делая паузу перед каждым словом, словно пробовал их на вкус. — Вода дает мне силу леса… я хочу, чтобы этот тихий лес подарил мне спокойствие и умиротворение… Я застыл. Его спокойствие было одновременно и успокаивающим, и тревожным. Да, он был тем еще чудаком, увлекался непонятными вещами, например картами таро, верил в судьбу, да и платья носил, но не до такой же степени, чтобы голым в воду ледяную лезть! — Ты знаешь, что это место... здесь ведьму утопили… — я сказал осторожно, сжимая лампу чуть крепче. — Я серьезно, Фукасе, здесь не стоит оставаться. Астериан знает, что ты здесь? А Флауэр? Они тебя прибьют, пойдем домой! — Ведьма? — он наконец посмотрел на меня через плечо, и его губы растянулись в легкой, чуть ироничной улыбке. — Ты же не веришь в эти сказки? Его слова показались мне неожиданными, и я рассмеялся, не сдержавшись. — Я? А кто из нас носит в кармане колоду Таро и читает по звездам? Ты ведь сам в это веришь! — Это другое… — сказал он с улыбкой. Он явно верил в ведьм, но сейчас признавать этого почему-то не хотел. — Ну конечно, другое! — я вздохнул, после чего, уставший, сел на землю, прямо у воды. — Фукасе, пожалуйста. Ты весь мокрый, замерзнешь. Выйди из воды. Фукасе не ответил. Он снова отвел взгляд, погружая себя в ту же непонятную тишину, что и прежде. Его тонкая фигура дрожала на ветру, но он словно не замечал этого. Вскоре он и вовсе сделал шаг вперед, погружая свое тело в воду до пупка. Мое тело от этого вида покрылось мурашками! — Фукасе! — воскликнул я, схватив его за руку, останавливая… он был ледяным! Это правда было опасно, но я не смог бы переубедить его, он может быть очень упорным, если дело касается каких-то его глупых гаданий и прочих штучек, что ему интересны. — Оливер, все хорошо, здесь не так уж и плохо! Присоединяйся! — сказал Фукасе, вытащив свою руку из моей. Я фыркнул и отвернулся, недовольный его предложением. Утопить меня решил, что ли? Учитывая то, что он увлекается ведьминскими штучками — я должен был его утопить, как ведьму, никак не он меня! Увидим мое отсутствие энтузиазма в том, чтобы присоединится, Фукасе отвернулся, а затем опустился ниже и внезапно нырнул под воду, скрывшись от моих глаз. — Фукасе, эй, ты больной, что ли?! — воскликнул я, встав с земли, готовый пойти за парнем и вытащить его, но тот резко вынырнул, встряхнул головой, убирая лишнюю воду, а затем кинулся ко мне, на сушу, после чего сел на землю. Его тонкая ночнушка, промокшая до нитки, стала облегать его худое тело, казалось, что от холода воздуха эта одежа прямо сейчас замерзнет до состояния деревяшки, но Фука совсем не переживал от этого, словно он был готов вновь спрятаться от мороза в воде, которая, на самом деле, не выглядела более теплой… Она и вовсе должна была уже покрыться льдом, но по какой-то причине этого не происходило. Ну, лес то проклят, тут что угодно может случиться! — Тебе совсем не холодно? — спросил я, обратив внимание на то, что Фукасе даже не дрожит. — Да нет… я уже делал так раньше, не переживай… — ответил паренек, положив голову на мое плечо. Его мокрые волосы коснулись моей шеи, от чего я тут же ощутил волну мурашек, что пронеслась по моей коже, но я не стал отталкивать Фукасе… мне было приятно прикасаться к нему. Обычно я стеснялся касаться его, боялся, что он узнает о моих чувствах и отвергнет меня, но раз уж он сам шел на контакт — грехом было бы отстранятся! — Прости, что напугал… не подумал, что и вправду выгляжу странно и даже жутко… — Все хорошо… — прошептал я, смягчившись от прикосновений парня ко мне. — Но я правда не доверяю этому пруду… тут же ведьму убили, нельзя быть таким безрассудным! — Ты все про ведьму, про ведьму… я даже не знаю этой истории, ты ведь мне так и не рассказал ее, а Астериан тем более не рассказывал, он не верит в такое, хотя в Бога верит вроде… — заворчал Фукасе, цокнув языком, словно недовольный тем, что я так переживаю из-за этого. — Как там эту ведьму звали? Люми? — Ага! Красные глаза, снежные волосы, кожа бледнейшего оттенка сияния полной луны… она была не злой, она помогала многим, но ее считали странной из-за ее слишком открытой натуры, с мужчинами говорила на равных, даже заигрывала в шутку иногда! Она дружила с одной из женщин деревни, и, когда та забеременела, давала ей разные настойки из лесных трав, говоря, что это придаст ей силы. Но ребенок родился слабым, а муж женщины, не желая, чтобы та винила себя в том, что не смогла выносить здорового ребенка, начал обвинять ведьму. В итоге ее утопили прямо здесь… после этого животные стали нападать на приходивших, вот и решили, что та прокляла лес… это еще до моего рождения было! — рассказал я, снимая с себя пальто и укрывая им и меня и Фукасе. — Так виновата то была ведьма? — спросил Фука, посмотрев на луну над нашими головами, словно обдумывая историю. — Ох, этого я не знаю, но говорят, что это она виновата, ведь больше у той женщины не рождалось слабых детей. Но я не знаю даже, выжил ли тот младенец в итоге… — честно сказал я. — Говорили, что ведьма это из зависти сделала, ведь сама то ли не могла иметь детей, то ли никто с ней семью создавать не хотел. — Вот оно как… — безразлично проговорил Фукасе. — Бред это все… — Ну и зачем спрашивал? — раздраженно спросил я, надув щеки. — А твоя мама тоже не слушала, и что теперь?! Фукасе замолчал, посмотрев на меня с каким-то осуждение и непониманием, и только тогда я понял, что сказанное мной слишком жестоко… — Ох… прости, я как-то не подумал… — извинился я, отведя взгляд и опустив голову в сожалении. — Да ладно… не горюю особо… — покачал головой Касе, осторожно обняв меня за талию и прижавшись сильней, от чего я начал ощущать холод. Не горюет? Странно слышать это от него, на нем ведь лица все время не было. — Отец в пожаре на моих глазах сгорал, чего уж тут, ха-ха! — Ну с отцом у тебя и отношения были хуже, по твоим же словам… — подметил я, взглянув на ту сторону лица Фукасе, на которой было множество шрамов от ожогов. Семья Фукасе ведь переехала сюда, в нашу деревеньку, чтобы забыть обо всем произошедшем… — Да и с матерью холодные… — ответил парень. — Просто жалко Астериана, у которого мы поселились из-за ее пропажи. Человек такой добрый, угораздило же… — Ой, да ему не сложно, я точно знаю, мы с ним те еще дружбаны! Тем более, он всегда себе детей хотел, просто влюбится никак не может! — А еще он черный… — засмеялся парень, заставив меня вздрогнуть от такого неуместного злобного комментария. — Фукасе! — воскликнул я, ударив его в плечо осторожно. — Ну а что? Ну правда, один такой в нашей деревне, мало кто хочет себе такого мужа… межрасовые браки не в почете! — Браки с уродцами тоже не в почете, что теперь будешь делать? — ухмыльнулся я, схватив парня за щеку, что вся была в шрамах. — Ох, как злобно! — хиро улыбнулся парень, взглянув на меня хитрыми глазками, а затем приблизив свое лицо к моему, отчего я ощутил его теплое дыхание и тут же покраснел. Такой холодный, но и такой теплый. — А краснеешь ты чего? Или все таки готов в брак с уродцем вступить? — Эй! Что ты несешь?! — воскликнул я, шокированный его вопросом, а Джеймс тут же сел ему на голову и начал клевать его, веля “не говорить таких глупостей”, хотя это была и не совсем глупость. Он иногда вел себя так странно, словно заигрывал со мной, и сейчас снова, это было так странно, но может я чего-то не понимаю? Может все городские так делают…? Фукасе усмехнулся и отстранился от меня, а затем встал на ноги, отпугнув этим Джеймса, и мне сперва показалось, что он все же решил пойти домой, но вместо этого он вновь сделал шаг в холодную воду, прямо до груди. — Это так прям расслабляет? — спросил я с волнением, замерзая только от одного холода воздуха. — Нет, это не расслабляет, но это заставляет меня начать чувствовать себя устойчивее. — ответил Фукасе, опускаясь в воду до шеи. — Попробовать не хочешь? А потом домой пойдем… — Да не буду я в воду лезть, там же холодно! — недовольно воскликну я, поднося лампу ближе к себе, желая согреться ее теплом. — Пф… ну, как хочешь… — словно обиженный моим ответом, ответил Касе, вновь нырнув под воду, от чего я рефлекторно хотел подняться, было страшно, что он может потерять сознание от холода и утонуть, но он явно был в порядке, поэтому я просто продолжал сидеть, согреваясь от огонька лампы. Фукасе все не выходил из воды, ты ныряя, то выныривая, то задерживаясь под водой подольше, то и вовсе ложась на воду, отдыхая, смотря на луну, звезды, темные облака и снежинки, падающие с неба. Он выглядел так элегантно и привлекательно… мне и вправду захотелось присоединиться к нему. Не то, чтобы я тоже хотел бы выглядеть элегантно, это, все же, не вяжется с моим деревенским сердцем, но мне просто хотелось как-то слиться с этим элегантным городским парнем, и мне казалось, что вода словно должна помочь мне с этим слиянием, но воды я боялся: холодно в ней, да и плавать я не умею, мало ли что… — Фукасе… Ты очень красивый… — краснея от своих же слов, сказал я, пока Касе лежал на воде, все смотря в небо. Его уши находились в воде в этот момент, от чего тот не расслышал моих слов, но он явно заметил, что я сказал что-то. Фукасе дернулся и опустился под воду с головой, но в тот же момент вынырнул, смотря на меня с интересом, словно желая, чтобы я повторил то, что тот не расслышал. Но я уже как-то успел струсить, от чего повторять сказанное мне уже не хотелось… — Что ты говорил, я не услышал? — спросил парень, подплывая ко мне поближе и ложась грудью на дно пруда прямо около берега. Я отвернул свое раскрасневшееся лицо в сторону от Фукасе и от лампы, не желая, чтобы он заметил, но этот мальчишка явно успел заинтересоваться и так просто он уже не отступит меня. Он осторожно выполз из воды, а затем положил свой подбородок, мокрый и холодный, на мое колено, начав рассматривать меня с интересом, словно прося все же повторить сказанное. — Ты… — начал я, ощущая, как, несмотря на холод, начинаю согреваться от стыда. — Я думаю, что ты очень красивый… Фукасе посмотрел на меня с каким-то непониманием, словно осмысливая сказанное мной, а затем ухмыльнулся и, приподнявшись, подполз ко мне ближе, внезапно наткнувшись своей мокрой макушкой мне в живот. Я тут же сжался от этого холода, живот это очень чувствительная к холоду часть тела, а он своей мокрой башкой ко мне прижимается, но отталкивать Фуку я не стал… мне было приятно обниматься с ним… тут, наедине с ним. Мне было стыдно обниматься с ним, когда кто-то был рядом, Рин и Лен, мои друзья, постоянно подшучивали надо мной, говоря, что я обнимаюсь слишком “по-женски”, слишком “романтично”… это было грубо с их стороны и задевало меня… я любил Фукасе, может, в моих объятьях и вправду была какая-то платоническая романтика, но точно не “женская”, я парень вообще-то! То, что я люблю другого парня, о чем никто и не знает правда, не делает меня девочкой… это несправедливо… почему, чтобы любить кого-то, я должен был и сам “быть кем-то другим”? Если моя любовь была бы не против настоящего меня, в чем смысл мне быть другим? — Наговорил, дурак… — засмеялся Фукасе, поднимая на меня голову. — Обгоревшего мальчика красивым назвал, ну ты даешь… — Н-но… но я правда так считаю! — воскликнул я, недовольный тем, что Фукасе вновь недооценивает свою красоту. — Ожоги тебя вообще не портят! Ты очень красивый! Я люблю твою светлую кожу, ты словно фарфоровая кукла, я видел таких однажды на витринах магазинов большого города! Глаза у тебя красивые, реснички у тебя длинные, взгляд такой хитрый, как у лисицы. И волосы такие огненные, красивые, яркие такие, совсем не то, что у твоей сестрицы! — я потрепал парня по мокрым волосам, рассматривая их, и вдруг заметил, что некоторые из прядей словно… побледнели. Это напугало меня, раньше я такого не замечал! Седеет что-ли? Или уже замерз здесь так, что аж сам снежинкой начал становится? — Ч-что с твоими волосами…? Фукасе посмотрел на меня с непониманием, в это же время Джеймс подлетел к нему, сел на его голову, схватил клювом пару волосинок и выдрал их из головы парня, отчего тот легонько дрогнул. Джеймс сел мне на колено и продемонстрировал Фуке седые, белоснежные волоски, на что тот отреагировал как-то неоднозначно, то ли с тревогой и страхом, то ли со спокойствием… может, он пытался скрыть свой испуг? — Ах, это… — произнеся это, Фукасе привстал и отодвинулся от меня, словно сторонясь того, что если он будет слишком близко — я смогу понять его истинные эмоции. — Это я скрывал просто… я поседел немного после того пожара, то ли это из-за восстановления организма сложного, то ли от стресса. Я их прятал, потому что они такие… грустные… я же не старик какой-то! Не переживай этом… После объяснения настала тишина… кажется, ему стало неловко, что он не рассказал мне об этом раньше, хотя я был его лучшим другом в этой деревне, а мне стало неловко от того, что я спросил его об этой седене, которая явно ему не нравилась. Я не понимал, должен ли извиниться или это было бы глупо, но, спустя некоторое время, Фукасе заговорил сам: — Прости меня, Оливер… — тихо прошептал парень, почесывая свою шею, которая, похоже, начала зудеть от волнения. — Что? О чем ты…? — спросил я, не понимая, за что он извиняется. — Да ладно, я понимаю, почему ты скрывал! Ты такой красивый молодой городской парень, так неловко говорить о вещах, что говорят о твоей “старости”, ха-ха! — Я не об этом… — тихо, почти шепотом проговорил парень, прижимая голову к плечам, словно желая сжаться до исчезновения. — Прости меня за то, что я не могу с тобой быть честным… Я… я бы так хотел, я ведь так лю-люблю тебя. Я бы хотел, чтобы ты был в безопасности, чтобы ты был в порядке… Но я не могу, п-потому что когда я пытаюсь говорить об этом… я чувствую… чувствую, как язык опухает. Я… Мне так жаль, Оливер… я не могу говорить… Фукасе внезапно закрыл свои глаза руками и начал тихо плакать, он пытался сдерживать плач и от этого издавал лишь более громкие звуки. Это напугало меня, я точно не ожидал такого! Касе никогда не плакал при мне, а тут это произошло так внезапно, без каких-либо предпосылок…! Да и понять, о чем говорил он мне было тяжело… — Эй… Эй, Фука, ты чего? Эй, все хорошо! Успокойся, чего ты плакать вдруг начал? — запаниковал, начал успокаивать парня я, подойдя ближе и обняв его, обвив свои руки вокруг его груди, но он продолжал плакать, пряча свое лицо за руками, словно боясь, что я увижу его. — Фукасе… все хорошо, ты ни в чем не виноват. Успокойся… все хорошо… Что за глупости ты несешь, мозг замерз что-ли, ха-ха? Я попытался разбавить эту грусть шуткой, но от этого Касе лишь провопил что-то, а затем развернулся и прижался ко мне, грудью к груди, положив свою голову мне на плечо, уткнувшись лицом. Я положил руки ему на спину и прижал к себе крепче, Фукасе также обнял меня за спину и лишь продолжил горько плакать, прося о прощении, а вот за что — я продолжал не понимать. Мне оставалась лишь гладить его, успокаивать самыми простыми фразами, ведь что-то конкретное было сложно сказать — я не понимал Фукасе… Постепенно рыдания Фукасе начали стихать, он глубоко дышал, стараясь унять свои эмоции. Я все еще держал его, чувствуя, как он прижимается ко мне чуть крепче, словно боялся, что я исчезну. Через какое-то время он слегка отстранился, но не стал смотреть мне в глаза. — Прости меня… — его голос звучал тихо, чуть ли ни шепот. — Прости за все это. — Не за что тебя прощать, Фука. — Я осторожно провел рукой по его мокрым волосам, стараясь утешить. — Ты же знаешь, я всегда буду рядом. Он поднял взгляд, его красные глаза все еще блестели от слез. — Ты всегда рядом… — повторил он, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Спасибо тебе за это, Оливер. Правда, спасибо. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как мое сердце наполнилось теплом. — Ну конечно. Разве не должен я быть рядом с теми, кого люблю? — сказал я, не задумываясь над значением этих слов. Фукасе замер. Его взгляд снова упал вниз, словно он боролся с чем-то внутри себя. Я нахмурился, заметив, как он сжал свои руки, а потом вдруг взял меня за ладонь. Его тонкие пальцы обхватили мои, чуть дрожащие от холода. — Оливер… Ты… ты сказал, что готов быть рядом с теми, кого любишь. Но что, если… — он запнулся, словно не мог подобрать слова. Я почувствовал, как он сжал мою руку крепче. — Что если это неправильно? — наконец выдохнул он. Его голос дрогнул, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом. — О чем ты? — я попытался улыбнуться, но тревога все сильнее пробиралась в мое сердце. Фукасе снова отвел взгляд, его лицо покрылось румянцем, хотя это мог быть и холод. Он сжал мою руку еще сильнее, и его слова прозвучали почти шепотом: — Я… люблю тебя, Оливер. — мое сердце замерло от его слов, но не успел я переспросить, как Фука вновь заговорил, становясь все тише и тише с каждым словом. — Но не как друга… Не как брата или что-то типа того… Не так, как, наверное, нужно… Я не сразу понял, что он имел в виду. Его признание застало меня врасплох. Я почувствовал, как мое лицо начало гореть, а мысли разбежались в стороны. — Ты… ты любишь меня? — переспросил я, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. Фукасе стыдливо кивнул, опуская голову. — Прости меня… — сказал он, его голос снова задрожал. — Это неправильно. Это… Это не то, что можно. Но я не мог не сказать… потому что я не уверен, смогу ли сделать это потом… Он выглядел таким уязвимым в этот момент. Его мокрые волосы прилипли к лицу, пальцы дрожали, но он не отпускал мою руку. Его слова проникли в самую глубину моего сердца, заставляя меня чувствовать смесь удивления, смущения и… счастья. Я не знал, что сказать. Поэтому я просто сделал то, что чувствовал. Я резко притянул его к себе, обняв так крепко, что он мог бы задохнуться не задохнулся, если бы я прижал его к себе еще хоть на каплю сильнее. Джеймс, сидевший на моем плече, взмахнул крыльями и взлетел, недовольно пискнув от нашего резкого движения. Я почти слышал его удивление. Но сейчас все это казалось неважным. — Фукасе… — прошептал я, чувствуя, как он сжался от неожиданности. — Ты даже не представляешь, насколько я счастлив это слышать… Фукасе сначала не двигался, словно не верил, что я не оттолкнул его. Но потом я почувствовал, как его руки осторожно обвились вокруг меня. — Ты… правда не против? — его голос звучал едва слышно. — Против? — я улыбнулся, уткнувшись носом в его мокрые волосы. — Как я могу быть против, если я тоже… — я запнулся, но все же решил сказать то, что хранил в тайне. — Люблю тебя… На несколько мгновений мир вокруг исчез. Остались только мы двое, сидящие на берегу этого странного, таинственного озера. Все, что было важно в этот момент, — это то, что я наконец сказал ему то, что держал в себе так долго. Фукасе чуть сильнее прижался ко мне, и я почувствовал, как его губы дрогнули, касаясь моего плеча. — Спасибо… — прошептал он. И в этот момент, несмотря на холод вокруг, мне казалось, что я нахожусь в самом теплом месте на земле. Я положил одну из своих рук на его волосы и начал нежно гладить их… мокрые, но все еще мягкие, кудрявые. — Эй, городской парень? — заговорил я, усмехаясь и отпуская его из своих объятий. — Могу я проявить инициативу? Он поднял голову, посмотрев на меня с непониманием, и на это я приблизился к нему медленно и, слегка подтянувшись, нежно поцеловал его в его холодные тонкие и потрескавшиеся губы. Я никогда никого не целовал в губы, я читал, как это делают лишь в книгах о рыцарях, но, несмотря на мою неуверенность и неопытность — этот нежный и невинный поцелуй был волшебным, хотя и довольно коротким… я не смог бы позволить себе целовать Фукасе дольше, я бы потерял сознание от стыда и смущения… Я хотел взглянуть на Фукасе, но тот тут же прижался лицом к моей груди, словно прячась от моих глаз… Он внезапно задрожал и сжал мои плечи крепко-крепко, словно нервничая от чего-то, а я же вновь принялся его поглаживать, успокаивая. Ну что за нестабильное у него состояние, все же хорошо… — Ну все, Фукасе, пойдем домой уже… ты от этого холода уже совсем с ума сходишь! Пойдем! — сказал я, взяв парня за щеки и подняв его голову, заставляя смотреть мне в глаза. — У меня дома все еще должен гореть камин, зайдем, погреемся и пойдешь потом домой! Ну, или у меня останешься, если захочешь! Все, вставай, пойдем! Я тоже уже замерзаю! Заканчивая свои водные процедуры! — Эхх… — вздохнул Фукасе, вставая на ноги и хватая меня за руку, помогая и мне подняться. — Может, все же тоже попробуешь? — Нет, не хочу! Пойдем домой! — Не хочу… — отстраненно ответил Фукасе, отвернувшись и снова двинувшись к озеру. Он медленно зашел в пруд и вновь края его платья погрузились в воду. Ну что за упрямец! С другой стороны — чего тут такого? Будто бы я не мылся в ледяной воде никогда! Если ему так хочется вместе со мной “усилить свой дух” — пусть! Ведь если ты любишь — нет ничего страшного в том, чтобы выйти из зоны комфорта на минуту, я так считаю! — Ла-а-адно! — обреченно протянул я, быстро подходя и хватая парня за руку. Фукасе взглянул на меня с каким-то удивлением и даже страхом, но он все же сжал мою руку крепко, словно боясь, что я решил сбежать. Сняв свои ботинки и пальто, понимая, что просушить их до утра вряд ли выйдет, я все же шагнул в пруд и тут же ощутил то, как ледяная вода окутала мои ноги… Вода и вправду была ледяной, волна мурашек окатила меня от этого холода, меня все еще удивляло, что вода не замерзала! Джеймс явно был недоволен тем, что я “подвергаю себя опасности”: он схватил мою рубашку своим клювом и начал тащить меня прочь от пруда, но он был слабой маленькой птичкой, мне не было сложно ему сопротивляться, хотя его забота была приятной. Птичка села мне на голову и начала громко пищать, а затем внезапно взлетела и улетела в сторону деревни, словно желая что-то принести оттуда. Это было странно… — Блин, сейчас пойдет и разбудит кого-нибудь… Хио например, у него же сон слабый, Джеймс постучит ему в окно и он проснется… — обеспокоенно проговорил я, но Фукасе продолжил заводить меня в воду, словно не слушая даже. Мне было до жути холодно, но остановился я только когда, когда вода дошла мне до бедер… живот — особенно чувствительное место для холода, я бы не осмелился. — Не хочу идти дальше… Фукасе взглянул на меня с грустью, а затем подошел ближе и обнял, обвив руки вокруг моей шеи. Его мокрые волосы щекотали лицо, от чего я заулыбался, но Фукасе лишь обреченно вздохнул, от чего улыбка спала с моего лица… — Прости меня, Оливер… — прошептал он мне на ухо, крепко сжимая мою руку в своей правой руке, а левой почесывая свою шею. — Мне очень-очень плохо… Я люблю тебя, но я больше так не могу… прости меня… Я почувствовал, как его руки сжимаются крепче, но не успел ответить, как он резко толкнул меня назад. Мое тело с шумом упало в ледяную воду. Ледяная вода обожгла кожу, и я едва успел вдохнуть перед тем, как оказался полностью под водой. Попытался подняться, но Фукасе тут же схватил меня за шею и толкнул вниз с силой, которую я не мог бы ожидать от его худощавого тела. Я начал судорожно дергаться, хватаясь за его руки, но он держал меня крепко… Через воду я почти ничего не мог разглядеть, не мог взглянуть даже ему в глаза… Легкие горели, воздух заканчивался. Я раз за разом бил его по рукам, царапал, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Его пальцы были словно стальные оковы. Почему это происходило? Мои движения стали замедляться, ноги и руки немели, а из груди вырвался первый поток воздуха, пузырьки которого поднимались к поверхности, куда я больше не мог добраться. В голове звучал только один вопрос: почему? И в этот момент я заметил что-то… Сквозь воду передо мной возник бело-синий силуэт. Светящийся призрак мерцал прямо рядом с нами, его длинные волосы плавали вокруг, а глаза сияли холодным красным светом. Силуэт был слишком близко, и внезапно я почувствовал, как его руки коснулись моей груди. В этот миг боль и отчаяние растворились, а по всему телу разлилось странное тепло. Фукасе вдруг дернулся, его хватка ослабла. Я воспользовался моментом, ударив его из последних сил, и вырвался на поверхность. Хрипя и задыхаясь, я втянул морозный воздух и тут же потянул Фукасе за собой. Вытащив его на берег, я упал рядом, тяжело дыша и дрожа от холода. Он лежал неподвижно, его лицо было бледным, множество прядей его волос стали белыми, а губы синими. — Фукасе… очнись… — я склонился над ним, тряся его за плечи, но он не реагировал. И тут я почувствовал что-то очень странное… болезненное… это был жуткий голод. Словно мое тело внезапно осознало, что оно опустошенно. Боль пронзила живот, я держался за него, пытаясь справиться с этим чувством, но становилось только хуже. Моя голова закружилась, а взгляд снова упал на Фукасе. Его лицо казалось нечеловечески притягательным, словно это был ответ на мою боль. — Фукасе… — прошептал я, охваченный паникой… мне было так больно, словно я не ел много лет. Я сглотнул, чувствуя, как ужас и тошнота, вызываемая голодом и аппетитом, накатывают волнами, но отвести взгляд не мог. Боль становилась все сильнее, а я все ближе склонялся к его неподвижному телу. — Ч-что ты сделал? Очнись, Фукасе! Очнись… мне больно, мне так больно… Что т-ты сделал со мной, Касе? Почему…? Почему, Фукасе…? Прости… прости меня… Я люблю тебя… Я не мог больше это терпеть… было больно до ужаса. Казалось, что если я не поем — умру, а это меня пугало, я боялся смерти, поэтому я должен был поесть, но единственное, что съедобное было рядом — тело Фукасе, холодное, бледное и бездыханное… Боль становилась все более невыносимой, я уже не мог соображать толком, я просто ощущал голод… все, что мне нужно было — еда… все, на что я был способен — вгрызться в тело Фукасе, как волк в тушку зайца… Я не хотел ничего другого, я больше не думал ни о чем другом. Голод был так силен, что душа уступила ему место, после его я вцепился зубами в шею моего любимого… Мое сознание вернулось в тело лишь через какое-то время, я не знал, сколько прошло, я даже не совсем понимал, где нахожусь, все, что я видел перед собой и что я не мог отрицать, хотя и очень хотел — тело Фукасе. Голова его лежала на моих коленях, а шея была вся в крови и в ужасных человеческих укусах. У меня во рту отставало железным привкусом, а руки были в крови… — Фукасе… — все еще ничего не понимая, заговорил я, заливаясь горькими слезами. — Что же ты сделал со мной…? Прости меня… прости меня… я лю-люблю тебя… что же я сделал, что я наделал? — Ох, не вини себя, милый ребенок… — раздался нежный женский голос где-то рядом, недалеко от меня. Он был каким-то расплывчатым, словно призрачным… Я поднял свои заплаканные глаза на озеро, в котором сейчас лежали мои ноги и ноги Фукасе… невысоко, прямо над озером, даже не открываясь от воды, парил белые, мерцающий нежно синим светом огонек. Огонек был небольшим, по размеру как мое туловище, я видел в нем человеческие черты, длинные волосы, руки, ребра на груди, призрак выглядел изголодавшимся, ребра торчали, это было видно даже несмотря на то, что она держала руки перед собой, словно пытаясь согреть их друг об друга. Она выглядела болезненно, глаза ее были печальными, но красное свечение глаз создавало ощущение ярости и опасности. Я, испугавшись, толкнулся назад, столкнув с себя тело Фукасе, а то тут же упала в озеро и легло на дне, окрашивая воду легким красным оттенком, но я не думал об этом, я забыл обо всем, ведь передо мной был призрак. Я был так напуган, что чуть ли не забыл, что я только что сделал, но вкус крови во рту напоминал… — К-кто… кто Вы? — вырвалось из меня, голос был неуверенным и нечетким, то слишком тихим, то пищащим, я не мог говорить одним тоном, я был напуган до смерти. — Ну как же…? Ты ведь меня знаешь, вы же с Фукасе обсуждали меня. Имя друга пронеслось звоном в моей голове, слезы вновь хлынули из глаз. — Вы… В-вы ведьма? — спросил я, дрожа, но только от страха, холода, на удивление, я не чувствовал. — Да, мой милый Оливер… — прошептала девушка, подлетая чуть ближе ко мне. — Меня зовут Люми. Мы с твоей мамой очень дружили… но, знаешь, она может и кажется солнышком, но сам видишь, кто я сейчас благодаря ей! Я замолчал, смотря на призрака в недоумении… неужели эта история про ведьму все же правда…? Неужели это моя мама… убила ее? И что теперь? Почему она сделала это, при чем здесь я, при чем здесь Фукасе? Что мне делать теперь…? — Я… я хочу домой! Отпустите меня домой! — заныл я, не понимая, что еще могу сделать, я был очень напуган и ни одна хорошая идея не приходила на ум. Я ничего не понимал, я лишь хотел уйти домой, лечь в кровать, а, проснувшись, пойти к Фукасе, живому и здоровому, и признаться ему в своих чувствах снова, наяву… но то, что произошло сегодня, и так было наяву. — Ты можешь уйти в любой момент… но без воды и часу не продержишься, сгниешь… видел, как Фукасе чесался? Это от длительного пребывания на суше… ты уже не жилец, малыш, в любом случае дольше трех суток не проживешь… — безразлично объяснила мне Люми, смотря на свои пальцы, словно ей было жалко на меня смотреть. — Ты ни в чем не виноват, милый мой… но как же я зла… я так и не смогла угомониться, я просто хочу отомстить твоей матери и твоему отцу. Вот и все… — Но… но м-моя мама хорошая, не надо ей мстить! — продолжал плакать я, не обращая даже внимания на то, что я уже, можно сказать, не смогу жить. Я хотел защитить маму… и свою семью. Я даже не подвергал сомнению то, что видел пред собой, все было таким реальным… — Хорошая, да… я все время ей помогала, я делала ей напитки с травами, что делают беременность проще, а роды безболезненными, на плод они никак не влияли, а она, не сумев принять то, что это чистая случайность, что твой братец такой слабенький родился! Она могла обвинить себя или меня, ну, или вселенную, Бога… и, благодаря твоему отцу, она обвинила меня. Я решила отомстить, убив их деток, но все не получалось, волчица, которых я подговаривала, лишь глаз твоей повредила. Но сейчас я нашла способ! Фукасе просто попался под руку, как и его мать, они были инструментами. Его мать затащили волки в озеро, благодаря чего она приняла на себя проклятье. Она, под моей легкой ложью и сильнейшим чувством голода, которое я терплю уже 17 лет, рассказала, кто с кем дружит, поэтому я решила приманить Фукасе, чтобы он уже приманил тебя — мою первую цель… я просто хочу забрать у твоих родителей самое дорогое — их милых деток, вот и все… — рассказала мне ведьма с грустью в голосе, словно ей самой все это не нравилось. — Тогда я смогу уйти в вечный сон. В тот день, когда она утопила меня, я в панике перед смертью закляла пруд, пожелав поселиться здесь в виде призрака, и не уходить, пока не отомщу… я сделала это на эмоциях, а сейчас я уже устала… так что давай покончим с этим и все. Может, это эгоистично, но я не смогу отправиться в забвение, если не закончу, а вы все в любом случае пойдете туда, так что не так уж и нечестно все это… — Нет! — воскликнул я, в ужасе от ее планов. Меня напугало все, что она говорила, но больше всего я испугался за свою семью… пусть мама с папой, по словам ведьмы, сделали ужасное, они мои родители и я не позволю им навредить! А мой брат и сестра и вовсе ни в чем не виноваты! Эта девушка… она забрала моего любимого Фукасе… я не позволю ей забрать еще больше мной любимых людей! — Не собираюсь я никого заманивать! Я никогда не позволю тебе навредить моей семье! Я… я все им расскажу и они не подойдут ко мне…! — И Фукасе так думал… я не хотела, но из-за недостатка знаний — мое проклятье ненамеренно хорошо работает. — усмехнулась Люми, отворачиваясь от меня. — Голод, что возник у тебя, это то, что чувствую я, все эти годы сидя тут, в тебе часть моей души. Еще я совершила ошибку в заклинании, но это пошло мне на руку: увидев человека, ты почувствуешь, насколько сильно ты хочешь быть съеденным. И, совмещая это и голод, что начинается у следующей жертвы, человек знает, что, передав проклятие, он получит то, чего так хочет — он будет съеден, хоть и обычно не полностью. Я не собиралась пробуждать такое желание в людях, но так уж получилось… удачно. Предупредить об этом ты никого не сможешь, ты не можешь помешать исполнению цели… твой язык словно распухнут, говорить ты не сможешь… Так что выбора у тебя не будет, у тебя теперь инстинкт — нужда быть съеденным, ха-ха… что-то типа какого-нибудь фантастического паразита, который переходит к новой жертве и съедает старую для пропитания! Я всегда любила паразитов и прочих мелких существ, разве это не интересно! — Я не… я не буду… — Можешь сопротивляться, милый Оливер, но долго не протянешь. Кто-нибудь из твоих придет, и ты заставишь их наглотаться воды… а потом успокоишься. Не переживай, больно не будет. Все хорошо, малыш… прости меня… надеюсь, все скоро закончится… — Я не буду этого делать! Не буду! — закричал я на девушку, а та внезапно скрылась от меня под водой, потащив за собой и тело Фукасе. Я не был готов оставаться здесь один, она так резко меня покинула, что я перепугался… Я ненавидел эту девушку всем сердцем, она хотела навредить моей семье, но… Меня пугала тишина… Я тут же встал и двинулся к ним, желая схватить любимого Фукасе за руку, но не успел я ничего сделать, как позади послышался тихий птичий писк. Обернувшись, я увидел Джеймса, летящего ко мне… я не успел сообразить, как тут же увидел огонек за деревом. Это была лампа, подобная моей, что сейчас стояла на земле и больше не светила… а обладателем лампы был человек, что был мне очень дорог — мой братец Хио. — Оливер… — выдыхая, проговорил брат, подходя ближе, а его голос заставил моей сердце забится. Какое-то странное чувство охватило меня, не понимал я даже, физическое ли оно, но это была боль… сознание мое вновь начало затуманиваться, хотя я пытался это отрицать. Фукасе был сильным, раз мог так долго терпеть это страшное чувство. Что-то внутри меня рвалось, разрывалось на куски… Мне было так жаль, мне было так жаль его, моего Фукасе… как долго он ощущал это? Сейчас я не должен был думать об этом, но я все восхищался его силе… я слишком слабый по сравнению с ним. Мне так жаль… — Господи, я так испугался! Что ты здесь делаешь, Оли? Вода ледяная, вылезай…! Боже, что тебе в голову стукнуло, дурачок?! Слыша его вопли, я двинулся к середине озера, то ли желая заманить его, то ли желая, чтобы он не касался меня. Нет, я не хотел ему вредить! Я бы никогда… никогда бы не навредил своей семье! Но я навредил другому человеку, что тоже был мне важен… — Не подходи ко мне… — прошептал я, стараясь не смотреть на того, кого мне так хотелось схватить и затащить под воду. Мне просто этого хотелось, я не понимал, как убрать эти чувства, эти ужасные желания и мысли. Джеймс подлетел ко мне и сел на плече, основано желая спросить, что со мной, но, кажется, ощутил от меня что-то страшное и зловещее, он взлетел в воздух и начал пищать, словно отпугивая брата, но тот никогда не признавал того, насколько моя пташка умна… — Оливер… Что случилось…? — тихо спросил братец, внезапно схватив меня за руку, но я вырвался и пошел лишь дальше, уже совсем не думая о том, что вытворяю. — Эй, стой! Что с твоими руками, они в крови все?! Ты поранился?! Я сейчас папу позову! Или пойдет домой, Оливер…! Он вновь схватил меня, при этом зайдя в воду до самых колен… тогда мои уши наполнились звоном и каким-то шепотом, который я не мог разобрать, но почему-то глубоко внутри я понимал, чего хотел этот шепот. Шепот заставил меня обернуться к Хио, крепко держа его за руку. На его лице возник ужас, то ли от моих красных от слез глаз, то ли от того, что мой рот был в крови. Всегда немного трусливый Хио захотел вырваться, испугавшись, но моя рука сама схватила его руку и стала крепко держать, хотя в обычном своем состоянии он бы легко вырвался, но вода словно придавала мне сил. Посмотрев в перепуганные глаза парня, я нервно и печально улыбнулся, после чего закрыл глаза… Шепот в моих ушах стал утихать, словно намекая на то, что если я все сделаю — все эти мучения кончатся. Это чувство, желание, разрывающее меня изнутри, уйдет. Словно само озеро хотело, чтобы я затащил Хио в него… словно шепот и принадлежал этому ледяному озеру… — Прости меня, Хио… Я очень тебя люблю… Прости меня…