Счастье в тебе

—Держи. - девушка, отвернувшись от серых глаз, что перешли со страниц книги к букету, чуть ли не под самим носом, удивлённо изумилась, прибывая в неясности от чужих действий. Та лишь молчала и не торопилась обосновывать собственный ход. Ветер касался румяных щёк, изгибаясь то влево, то вправо, тем самым заставляя волосы метаться на воздухе. Было тепло. Или даже жарко. Жар исходил от поникших разумов в немом трезвучие. Громостность сливалась в приток речного бассейна, а он бешено гудел под таким же блистающем солнцем. Пальцы не решались коснуться, словно, чего-то слишком ценного: стоящего целое состояние, румянец передавался, сердце ломало рёбра постукиванием, и внимание всё давно заполонил момент безмолвия. Аояги не шевелилась, по прежнему дожидаясь хоть капли ясности от партнёрши напротив. К чему этот бестактный слог - ей было не понять. Совершенно не понять. Девушки отделились от бескрайних просторов мира, находясь взаперти собственного пространства. —Это... - наконец послышался мягкий голос Тойи. Она указала пальцем в растения, но глаза застыли на рыжеволосой макушке. —Тебе. Чего непонятного? - неспеша и всё ещё с сомнением девушка приняла букет с нечётным количеством пышных роз, напоминающих воздушные облака или взъерошенного воробья. Крупные снежки сияли под лучами солнца, блистали жемчужным лаком и хватали за радужки глаз, цепляя острием вида. Аромат действительно был приятен. Лёгкие почувствовали данное явление, когда оказались у самой груди Тойи, изящный нос же утыкался в бутоны. Она с улыбкой принимала духи бумажных лепестков, чарующих сладкими нотками масел. Великолепное забвение оставляло лишь малость от того чудесно-обворожительного создания на тонких стволах, с почти всеми обрезанными колючками. Акито не стала бы дарить букет, будь бы в нём хоть такая малая опасность. Она не хочет ранить возлюбленную, тем более, что собственноручно. Стволы были чисты также, как и намерения Шинономэ, бутоны же чёткого олицетворяли сероглазую. Вместе они создавали единое целое: стержень, который держал лепестки, и ствол, которому не было бы смысла существовать без соцветников. —У нас сегодня какая-то важная дата?.. Извини, если забыла, - Тойя не унималась, всё ещё разгадывая несуществующий кроссворд. В глухом невнятие, Акито смотрит с вопросом на Аояги. Сейчас кажется, будто они из других миров, говорят на разных языках и совершенно не понимают о чем идёт речь друг друга. Рыжеволосая чешет затылок, с лёгким вздохом усаживаясь рядом на твердой скамье. Не долго теснясь, рука мигом ложится в макушку разноцветных волос, легонько перебирая. —Ничего. Я просто хотела тебя порадовать...Дурашка, - шёпот уносит весенний ветер на крыльях бурного бремени. Душа покоится на складинах ребер, шпаря их невероятной лавой. Та заползает под самые незаметные щели, разогревает кровь в тонких сосудах и протягивается к сердцу, точно также поддаваясь теплейшему огню. Бесконечный костёр пылает от масла, что подливают страстные мечтания любовных жил на стенках общего дома. Его не видно и он не рушит общее жилище воспоминаний на фотоплёнке. Но он есть. Он непоколебим и разгорается, когда новые порции слов, губ и рук снова ощущают на себе лёгкую тяжесть. —Твоя, - она поворачивает голову и забирается в зелёные изумруды. Ей приятно, хорошо, прекрасно. Она чувствует себя только так рядом с ней, не отделяя даже невзгоды тоскливых облаков. Все собранные по верху тучи они вместе разогнали лучами близости. Невероятные ощущения текут меж глухих лесов, где не существует другого выхода в жизнь. Глушь заполоняет пространство внезапамятными осколками чувств, что в ходе образуют целевую фреску. Такой банальный, а всё же лучший исход, где взаимность с первых строк берёт верх в исторической картине пазл. Они благодарны этому и легко переживают обыденные дни в своей обстановке. Акито очень сильно любит Тойю. Лучше всех понимает и принимает. Она видит те стороны сероглазой девушки, которые другим не подвластны. Она делится с ней комфортом, самыми приятными словами, косвенными потребностями и то всегда возвращается бумерангом. —Моя. Только моя, - подтверждает Шинономэ, скользя вниз рукой до щеки. Большой палец чертит круги, а другие совместно поддерживают подбородок. По несогласованной команде языки сплетаются канатом. Крепкий, словно булинь, узел надёжно скрепляет динамику общих предпочтений. Губы рыжей партнёрши окрашиваются чужой, еле заметной, помадой, а через мгновение голова уже падает на плечо, удобно покоясь. Веки опускаются в сопровождении улыбки, разделяя одну на двоих. Привязанность крепчает на качелях доверенности, бетоном прикованных в глубине почвенного мира. Тела готовы разбиться, расплавится и снова приковаться к друг другу на бесконечную вечность жизней. Им не нужно другого мгновения, чего-то сверхъестественного или героического подвига на страницах повести. Суть романа и без того раскрашена палитрой ярких калоритных тонов. —Спасибо, - Тойя ласково произносит слово, что звучит колыбельной в ушах Шинономэ. Она мирно ловит родной запах, таясь в изгибе шеи и избавившись от одного потока бурдной любви, заплывает в другой: более глубокий, горячий. —Акито.. Я всё ещё не совсем понимаю, как это правильно работает. Как работают отношения... Но я хочу также радовать тебя, ведь ты важна для меня. - сердце рыжеволосой кольнула нота невиданной музыки, сероглазая же, скрестив пальцы одних рук, не унималась: —День, который подарил мне Акито, стал лучшим в календаре. Он подарил мне самую прекрасную девушку, подарил дом, подарил всё это... Я очень сильно люблю тебя и хочу оставаться рядом в любой момент, - секундная тишина дала передышку лёгким, жадно хватающем недостающий кислород. Когда те наполнились веществом, слова опять стали воздушными пушинками в томящейся атмосфере. —Поэтому... Акито, если есть то, что могло бы сделать тебя счастливой, я бы хотела знать и выполнять это. Милая улыбка направилась на Шинономэ. Снова её видит только она. Снова она предназначена только для неё. Раз за разом явление повторяется пищевой цепочкой и этот круговорот зависимо-необходим. Настолько, что трудно представить. Рыжая макушка медленно поднимается на свет. Щеки пламено горят и закат подпитывает это явление. Нерешительно пальцы подступают ко лбу Тойи, оставляя совсем мягкий удар, но девушка мгновенно прикасается к месту, где бросили щелбан. —Т-ты...правда дурашка.. - всеми усилиями борясь со смущением, ладонь младшей приземляется на пальцы, что поглаживали лоб. Акито сдвинула их в сторону, в когда приподнялась, вернула слой помады законному владельцу. —..Твои слова, твоё присутствие – это единственное, что мне надо. Твоё счастье – и моё счастье тоже... Считай, что моё счастье в тебе, - сероглазая приоткрыла рот, с огромным вниманием впитывая речь партнёрши. —И я тоже..очень сильно люблю тебя, Тойя. И хочу всегда быть рядом... Их глаза отражались друг от друга, будто зеркала. Читалась исключительно любовь и забота. Мир, который они создали, был поразителено красив. Нежные тона неоспоримой атмосферы, тяжелое и одновременно самое лёгкое дыхание, взлёт белых перьев эмоций и далёкие пещеры неизведанных касаний. Всё это вмещалось на маленьком острове, вмещалось в их сердцах, сливалось с душой, договаривалось с жизнью и становилось главным центром любви. Уголки губ Тойи поднялись выше, а рука крепче сжала чужую руку. —Я безумно счастлива, Акито.