Подними открытую ладонь (Lift Your Open Hand)

Гарри был уверен, что всё пойдет кувырком, с того самого момента, как узнал, что на ближайшие шесть недель его напарником станет Драко Малфой: когда это хоть что-нибудь, связанное одновременно с ним и Малфоем, шло хорошо? Но, даже понимая это с самого начала, позже, вспоминая всё произошедшее, он всё равно удивлялся и даже был в какой-то степени впечатлён тем, что они с Малфоем каким-то образом умудрились всё испортить в течение первых же двадцати минут. А если учесть, что их задание не предполагало никакой опасности, это впечатляло ещё больше. На тот момент прошло уже шесть месяцев с начала их обучения, и Департамент Магического Правопорядка начал передавать им некоторые из своих наименее опасных заданий, чтобы авроры-стажёры могли получить немного практического опыта в дополнение к бесконечной куче теории, которую им давали. Гарри ждал этого уже несколько месяцев, и они с Роном обменялись предвкушающими улыбками при мысли о том, что наконец-то выйдут из учебных аудиторий на реальное дело. Но воодушевление Гарри моментально сошло на нет, когда преподаватель внезапно объявил, что вместо того, чтобы разрешить им самим выбирать себе партнёров, как это было с другими классными и практическими заданиями, их разобьют на пары по алфавиту. Рон бросил на Гарри полный сочувствия взгляд, поскольку их класс был довольно небольшим, и это означало, что между «Малфоем» и «Поттером» не было никого. И хотя они в основном отбросили свои разногласия и делали всё возможное, чтобы оставить прошлое позади, сильнее любить друг друга они от этого не стали. Слабым утешением было то, что Малфой выглядел не намного счастливее от их грядущего партнёрства, чем сам Гарри. И вот теперь Гарри сидел в тесной комнатке для хранения улик вместе с Малфоем и разбирал сундук, набитый магической мелочёвкой, которая каким-то образом попала в маггловский благотворительный магазин. В углу стояли ещё два сундука, и Гарри явно предстоял очень длинный день. Вздохнув, он отложил ручное зеркальце, которое держал в руках, и старательно внёс его в инвентарную ведомость. — Это просто хлам, — пожаловался Малфой, доставая пачку фотографий. Люди на них — судя по замысловатой белой мантии молодой ведьмы, дело происходило на свадьбе — махали руками и улыбались. Малфой небрежно швырнул их в стоящую рядом коробку для улик, а затем взялся за перо и добавил фотографии в опись. — Да, но это явно волшебный хлам, — сдержанно ответил ему Гарри. То, что Малфой до сих пор жаловался только на работу, а не на самого Гарри, немного помогало, но постоянное ворчание всё равно начинало действовать на нервы. Он достал небольшую латунную музыкальную шкатулку, которая, открывшись, звонко заиграла «Ты очаровал мое сердце». Мимолетно подумав, что такая штука могла бы стать хорошим подарком для Молли на Рождество, Гарри закрыл шкатулку и отправил её к остальным вещам, которые они уже просмотрели. Молли нравилась Селестина Уорбек. Возможно, Гарри удастся найти подобную шкатулку, которая при этом не будет являться уликой в расследовании. — Ну и что? — пробурчал Малфой, роясь в сундуке и извлекая оттуда огромную шляпу с висячими полями, украшенную розочками из голубых шёлковых лент и чучелами клубкопухов. Он задумчиво повертел её в руках, и на одно дикое мгновение Гарри показалось, что он собирается её примерить. — Магглы всё равно не смогут заметить разницу. — Малфой, — вздохнул Гарри, — ты держишь шляпу, украшенную самыми настоящими магическими существами. Прямо в своих руках. Я уверен, что магглы смогут догадаться, что клубкопухи — это разновидность животных, которых они никогда раньше не видели. Они начнут наперебой обсуждать открытие нового вида, и последнее, что нам нужно — это шумиха в научном сообществе. — Ничего подобного, — сказал Малфой, запихивая шляпу в коробку с фотографиями и с силой заталкивая её вовнутрь. Он закрыл створки коробки и запечатал их заклинанием. — Они все сознательно невежественны. Магглы не верят в то, что не вписывается в их поразительно ограниченную картину мира. — Ты лично знаешь так много магглов? — спросил Гарри, борясь с желанием закатить глаза. Он протянул лист с описью, и Малфой шлёпнул тот на коробку, закрепил Заклинанием Приклеивания и наложил поверх ещё одно заклинание для защиты. — Мне не нужно знать их лично, — высокомерно заявил Малфой. Взмах его палочки отправил коробку с уликами в дальний угол к остальным коробкам, которые они уже успели заполнить. — Все знают, каковы магглы. Гарри прикусил язык, заглядывая в сундук, пока Малфой доставал новую коробку для улик и чистый лист для описи. Продолжение этого нелепого спора не принесло бы пользы никому из них, и вторая половина дня пройдёт намного быстрее, если они продолжат работать и не будут отвлекаться на препирательства друг с другом. Они уже успели добраться почти до середины сундука. Оставались ещё два сундука, так что они должны были управиться примерно за час. Всё, что им после этого надо было сделать — это отнести коробки и пустые сундуки в «Улики», отдать инвентарные списки патрульным, чтобы те выяснили, откуда взялись все эти магические предметы, и дело будет сделано. Гарри сможет потерпеть Малфоя до этого момента. Они закончат работу раньше, чем он успеет это представить. Умышленно пытаясь игнорировать тот факт, что завтра ему всё равно придётся вернуться сюда и провести ещё один день с Малфоем, Гарри сдержал вздох и достал серебряную пудреницу с выгравированной на ней майской розой. Ему просто надо было пережить этот день. Маленькие шаги. Разумные цели. Он сможет это сделать. — Ты чудесно выглядишь, дорогой! — прощебетало маленькое круглое зеркальце внутри, когда Гарри открыл крышку, и Малфой фыркнул. — Ну, оно явно с дефектом, — сказал он. — Не забудь указать это в описи, ладно? Заколдованное зеркало не способно отличить привлекательного человека от очкастого придурка. Возможно, тебе стоит одолжить ему свои очки. О, замечательно. Теперь они перешли к личным оскорблениям. Гарри поборол желание швырнуть пудреницу прямо в голову Малфоя. Вместо этого он закрыл её и бросил в коробку для улик. Намеренно не обращая внимания на Малфоя, он потянулся в сундук за плетёным шёлковым шнуром, выглядывающим из-под остального хлама, и не заметил, что Малфой схватил этот же шнур за другой конец, пока между ними внезапно не полыхнула с треском магия, и концы шнура, засветившегося золотым светом, не обвились вокруг запястий Гарри и Малфоя. Гарри удивлённо отпрянул, отдёргивая руку. Сияние померкло, конец шнура соскользнул с запястья Малфоя и упал на пол. — Какого хрена это было? — Гарри перевел взгляд со шнура на лицо Малфоя, и сердце его упало, как камешек, брошенный в бассейн. Если судить по выражению лица Малфоя, то всё, что только что произошло, было очень и очень плохо. — Малфой? — спросил он, потирая своё запястье, кожу которого всё ещё покалывало от остатков магии. — Что сейчас произошло? — Похоже, это обручальные путы, — дрожащим голосом сказал Малфой, приподнимая свой рукав. Вокруг его правого запястья был виден тёмно-коричневый след, похожий на свёрнутую верёвку. — И мы только что связали себя узами. Гарри в тревоге задрал собственный рукав и обнаружил на своём запястье такую же метку. Он потёр её. — Узами? — выпалил он, чувствуя нарастающую панику. Малфой наложил на себя и Гарри целую серию заклинаний, и, что бы он ни увидел в результатах, это заставило его вздохнуть с облегчением. — Временно, — сказал он. — Только временно. Похоже, это тип заклинания, которое иногда используется в политических браках или в браках, заключаемых для укрепления отношений между двумя семьями. Оно побуждает молодоженов проводить время вместе. Ну, то есть, по-настоящему жить вместе. Обычно подобные заклинания действуют около месяца. По-настоящему? Что это вообще значит? И — месяц? Гарри должен был по-настоящему продержаться рядом с Малфоем целый месяц? Малфой театрально вздохнул: — Не стоит делать такой встревоженный вид. Это неприятно, но едва ли критично. — Ну, извини, — сказал ему Гарри. Он сделал глубокий вдох и попытался заставить свое сердце перестать так колотиться. Малфой не был бы таким спокойным, если бы им действительно было из-за чего тревожиться. Что бы ни сказали ему применённые им заклинания, этого было достаточно, чтобы заставить его расслабиться. — Этому не учат в школе. Малфой бросил на него осуждающий взгляд: — Ты ведь будущий аврор, разве нет? — Да, но и здесь этому не учат, — ответил ему Гарри. — Слушай, вместо того, чтобы рассуждать о том, что мне следовало бы это знать, почему бы тебе не избавить нас обоих от долгих разговоров и просто не рассказать мне? — Узы — это как любая другая магия, — сказал Малфой, сложив руки на груди и глядя на Гарри свысока. — Чем сильнее эффект заклинания, тем больше усилий требуется для его наложения. Это, — он жестом указал на обручальные путы, — не потребовало от нас никаких усилий. Следовательно, это заклинание не особо сильное. В его голосе звучали такие нотки высокомерия и превосходства, что Гарри захотелось врезать ему прямо в острый нос. Но, увы, если врезать Малфою (насколько приятно это ни было бы), это, скорее всего, только заставит того вести себя как еще больший мудак. — Так это можно отменить? — вместо этого спросил Гарри. — Конечно, можно, — ответил Малфой, и в его голосе всё так же звучало раздражающее превосходство. — Если мы отправимся в больницу Святого Мунго, они смогут снять это за пять секунд. Гарри охватило чувство облегчения: — Замечательно. Пошли. — Разбор этого хлама явно мог подождать часок-другой, пока они с Малфоем разберутся с этим безобразием. — Нет, — ответил Малфой, заставив Гарри замереть на месте, — мы никуда не пойдем. — Что? Почему? — ошарашенно спросил Гарри. — Ты только что сказал, что они могут отменить связь. — Да, могут. И если мы туда пойдем, об этом останется запись. Гарри уставился на него. — Погоди, серьезно? Ты считаешь, что лучше провести месяц, застряв вместе, чем сообщить об этом? — Как бы мне ни было неприятно признавать, что мы так облажались на нашем первом же задании, нет, я не это имел в виду, — сказал Малфой. — Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал, Поттер. Это произошло в считанные секунды. Если мы обратимся в Мунго, люди узнают, что произошло. Я совершенно не удивлюсь, если это попадёт в газеты, ведь весь этот чертов мир бесконечно заинтересован всем, что ты делаешь. Ты в самом деле хочешь, чтобы это стало достоянием общественности, и чтобы некоторые из твоих, скажем так, особо преданных поклонников узнали об этом и вдохновились подобными идеями? У Гарри внутри всё сжалось. Он вспомнил Ромильду Вейн. Достаточно было бы одного целителя-сплетника, одного пациента, подслушавшего то, что не предназначалось для его ушей, одного человека, обратившегося в газеты. Даже четыре недели в обществе Малфоя будут лучше, чем тот бесконечный ад, который разверзнется, если в газетах появятся статьи о случившемся, потому что в этом деле с Малфоем, по крайней мере, заранее известно, когда всё закончится. По крайней мере, Гарри знал, что тот не устроит ему ничего ужаснее пары-тройки-десятка скандалов, и, к тому же, у Гарри хватало опыта общения с Малфоем, ведущим себя как первостатейная сволочь. Но с чего вдруг это должно волновать Малфоя? Если эта история всплывёт, его это никак не затронет. И он ни за что не предложил бы защитить Гарри просто по доброте душевной. Малфой непременно захочет что-то получить взамен. И Гарри готов был поспорить, что у того уже есть что-то конкретное на уме. — Почему ты делаешь это для меня? Что ты хочешь взамен? — спросил он. — Я должен тебе долг жизни, — сразу же ответил Малфой. — Я хочу, чтобы с меня его сняли. Гарри и не собирался его требовать — мысль о том, чтобы заставлять кого-то выполнять свою волю, вызывала у него стойкое отвращение, — так что это было достаточно небольшой ценой. — Договорились, — сказал он, протягивая руку. После недолгого колебания Малфой протянул свою ладонь, и они обменялись рукопожатием. Его рука была холодной и немного влажной, и Гарри потёр свою руку о бедро, когда они разжали пальцы. — И что теперь? — спросил Гарри. — Теперь мы продолжим свою работу и закончим с этими чёртовыми сундуками, — сказал Малфой. Он достал один из покрытых защитными чарами бумажных конвертов, которые им выдали для всего, что могло представлять угрозу. Взмахнув палочкой, он увеличил его в размерах, взял обручальные путы, сунул их внутрь, запечатал, наклеил ярлык и бросил в коробку для улик. Затем он достал из сундука серебряный портсигар. — Слушай, ты упомянул об эффектах заклинания, — сказал Гарри несколько минут спустя. — С чем именно мы можем столкнуться? Малфой одарил его страдальческим взглядом, бросил портсигар в коробку для улик и сделал запись в инвентарном списке. Гарри стиснул зубы и выжидающе смотрел на него. — Нам нужно будет проводить время вместе, — сказал Малфой. Он достал изящную хрустальную чернильницу и поднес её к свету, чтобы рассмотреть пятно засохших синих чернил на дне. — И это всё? — попытался снова разговорить его Гарри, раз Малфой, похоже, передумал продолжать. — Сколько времени мы должны проводить вместе? — Достаточно, чтобы удовлетворить узы, — сказал Малфой. — Нам надо будет потом проверить, как долго мы сможем быть врозь. — А иначе что? — спросил Гарри, терпение которого стремительно истощалось. Добиваться ответов от Малфоя было невыносимо мучительно. — Широкий спектр крайне неприятных физических последствий, — сказал Малфой. — Слабость, усталость, бессонница, тошнота, головная боль, и так далее, и тому подобное. Чем дольше связанная пара находится вдали друг от друга, тем сильнее последствия. Всё это звучало просто ужасно. — Хорошо, значит, мы будем проводить время вместе. Это будет не так уж сложно. Мы всё равно будем работать вместе следующие шесть недель. — Жить нам тоже придётся вместе, — сказал Малфой. — Делить постель — одно из типичных требований для подобных уз. Гарри замер. — Делить постель? — отозвался он эхом. — Это узы, которые обычно используются для брака, Поттер, — огрызнулся Малфой. — Поверь, я тоже не в восторге от этого. Гарри с трудом сдержался, чтобы не заорать. Заодно он сдержал огромное количество ругательств. Он сделал глубокий вдох, потом ещё один, и ещё, пока желание швырнуть в Малфоя проклятием не утихло. — Итак, проводить много времени вместе, жить вместе, делить постель. Что ещё эта связь заставит нас делать? — Что, тебе этого мало? — протянул Малфой, и терпение Гарри окончательно лопнуло. — Не знаю, почему ты вынуждаешь меня вытягивать из тебя каждую крупицу информации клещами, но это всё будет достаточно сложной задачей и без того, чтобы ты намеренно вёл себя как несносный мудак, — сказал ему Гарри. Малфой открыл рот, потом снова закрыл, а затем очень тихо сказал: «Ладно». Это не слишком-то было похоже на извинение, но Гарри подозревал, что это лучшее, на что он мог рассчитывать. — Ладно, хорошо, — повторил за ним Гарри, усаживаясь обратно на свое место. — На самом деле, я практически всё уже рассказал, — сказал Малфой Гарри через некоторое время. Он достал из сундука оловянную фигурку гарцующего единорога и осмотрел её. — Делить постель, быть рядом друг с другом. Иногда узы требуют вести беседы, но с этим не должно быть проблем, учитывая, что нам всё равно придётся общаться по рабочим вопросам. — Он сделал вдох. — И прикасаться, — он метнул быстрый взгляд на Гарри, и снова отвел глаза. — Обычно они требуют прикосновений. — Погоди-ка, — сказал Гарри, перед внутренним взором которого пронёсся образ того, как его трахает Малфой. — Нам ведь не придётся заниматься сексом, верно? Щеки Малфоя неудержимо розовели. — Скорее всего, нет, — ответил он, что не было твердым «нет», на которое Гарри надеялся, но определённо было лучше, чем однозначное «да». — Смысл подобных уз в том, чтобы побудить двух людей узнать друг друга получше в надежде, что со временем они полюбят друг друга. Принуждение их к тому, к чему они не готовы, свело бы всё на нет. — Но принуждать их спать в одной постели — не сводит, — скептически заметил Гарри. — Это совсем другой вид близости, — сказал Малфой, по-прежнему не глядя на Гарри. — Общая постель не усложняет ситуацию так, как секс. И Гарри подумал, что с этим не поспоришь. Вздохнув про себя, он переключился на текущую работу. Порывшись в сундуке, он достал маленький керамический колокольчик и взял перо, чтобы внести его в опись. *** Всё шло хорошо, пока не настало время уходить. Как оказалось, прикосновение было обязательным условием связи. Через полчаса после того, как они случайно активировали заклинание, Гарри почувствовал под кожей слабый зуд, а Малфой вздохнул и сказал: «Вот дерьмо». К счастью, узы, похоже, не требовали контакта кожи с кожей, и Малфой легко удовлетворил их, вытянув ногу и прислонив носок своего начищенного кожаного ботинка к боку кроссовки Гарри на несколько минут. К третьему разу, когда нога Малфоя прижалась к его ноге, Гарри уже даже почти не обратил на это внимания. Они закончили сортировку содержимого сундуков, доставили коробки с уликами и пустые сундуки в «Улики», сдали составленные ими списки и на сегодня были свободны идти, куда пожелают. Но вот куда именно — стало предметом оживленного спора. — Ты же живёшь в старом доме Блэков, верно? — спросил Малфой, глядя на Гарри свысока. — Ни в коем случае. Мы поселимся в моей квартире. — У меня больше места, — попытался возразить Гарри. — Это же целый дом. — Да, но нам всё равно придётся держаться поближе друг к другу, — возразил Малфой. — Недостаток пространства для нас сейчас — не та проблема, которую требуется решать. — В моём доме есть домовой эльф, — сказал Гарри. У него не было уверенности в том, что наличие Кикимера можно считать убедительным аргументом, но он рассчитывал на то, что Малфой никогда не встречался с тем лично. — В моём доме нет мышей, — парировал Малфой. — У меня дома нет мышей, — попытался оправдаться Гарри. Ну, точнее, мышей в доме было не слишком много. Но дом был старым, и в нём за последние два десятилетия жили лишь изредка, а обучение на курсах авроров не оставляло Гарри лишней свободной минуты. Он замечал, что из стен порой доносится царапанье, и подумывал как-нибудь заняться этим вопросом, но у него всё никак не доходили руки. Кроме того, наступала зима, а в это время на Гриммаулд Плейс начиналось ежегодное нашествие докси. Одному только богу было известно, чем им так нравился этот чёртов дом, но каждый год они слетались туда десятками. В самом деле, имело смысл подождать, а потом разобраться со всеми проблемами сразу, как он не слишком уверенно планировал сделать. И теперь Гарри пришло в голову, что, возможно, тащить Малфоя к себе было бы не самой лучшей идеей. — Их правда нет, — тем не менее, продолжил настаивать он. Малфой лишь скептически изогнул брови: — Блэки жили в этом доме поколениями, но не могли избавиться от мышей. Это уже практически семейная легенда. И ты хочешь меня убедить в том, что ты каким-то образом с этим справился? За жалких семь месяцев? — Потому что я Избранный? — попытал счастья Гарри. Малфой смерил его оценивающим взглядом, и Гарри вздохнул, признавая поражение. — Ладно. Мы поживём в твоей квартире. — Чудненько, — сказал Малфой. — Рад, что мы с этим разобрались. Малфой дал Гарри свой адрес каминной сети, а затем Гарри отправился на Гриммаулд Плейс, чтобы собрать свои вещи. Он смахнул сажу со своей обуви и начал подниматься по лестнице, на ходу расстегивая пуговицы тяжёлой мантии своей аврорской формы. Он занимал вторую по величине спальню в доме — отчасти потому, что в хозяйской спальне всё ещё слабо пахло гиппогрифом, как бы Гарри ни пытался избавиться от этого запаха, а частично потому, что сон в огромной хозяйской спальне был бы лишним напоминанием о том, что он обитает в этом огромном старом доме в полном одиночестве. Поэтому он занял спальню поменьше и старался не думать обо всём остальном пространстве, насколько это было возможно. В любом случае, эта спальня находилась на том же этаже, что и гостиная, а это означало, что ему приходилось подниматься и спускаться по меньшему количеству лестничных пролётов, так что использовать её было в самом деле наиболее разумно. Переодевшись в джинсы и тёплый джемпер, он поднялся на чердак, чтобы достать свой старый школьный чемодан. Вернувшись в спальню, он упаковал в него форменные мантии, джинсы, рубашки, джемперы, бельё, носки и шерстяное пальто. По взмаху палочки в сторону ванной комнаты оттуда прилетели и улеглись в чемодан бутылочки и баночки с мылом, шампунем, кремом для бритья, зубной пастой, зубной щёткой и бритвой, а ещё пушистое белое банное полотенце. Он также сложил туда все свои учебники и конспекты, перья, чернила и пергамент, а сверху кинул накопившиеся за последние полгода непрочитанные журналы по квиддичу. Аврорские тренировки отнимали у него столько сил, что он не думал, что ему понадобится что-то ещё, пока он живет у Малфоя. А если он что и забыл, то легко сможет заскочить домой и взять это позже. Заглянув на кухню, чтобы сообщить Кикимеру, что его не будет (Кикимер, как Гарри и ожидал, остался совершенно равнодушен), и прихватив свою любимую кружку и коробку с чаем, который он предпочитал, Гарри закончил сборы. Он подтащил свой чемодан к камину и заколебался. Путешествие с крупным предметом само по себе не было противозаконным, но Управление Каминной Сети, как правило, не одобряло этого. Инциденты, связанные с багажом, были второй по частоте причиной травм в каминной сети, а весь смысл пребывания рядом с Малфоем заключался в том, чтобы избежать больницы Святого Мунго. Но к чёрту всё, решил Гарри, зачерпывая горсть дымолётного порошка из стоящей на камине банки из-под варенья, которую приспособил для этих нужд. Он готов был биться об заклад, что нечаянные узы с Малфоем — это самое плохое, что должно было с ним случиться за сегодня. Но он был рад, когда это оказалось правдой. Гарри выскочил из камина Малфоя и успел убраться с дороги как раз к тому моменту, когда его сундук с грохотом вывалился вслед за ним, обдав всё вокруг клочьями сажи. Гарри было бы стыдно за это гораздо сильнее, если бы он не был так занят самолюбованием в связи с тем, что умудрился протащить свой чемодан через каминную сеть и не загреметь при этом в больницу. Он облегчённо выдохнул и оглядел жилище, в котором ему предстояло жить следующие четыре недели. Квартира Малфоя оказалась совсем не такой, как Гарри себе воображал. Он ожидал увидеть что-то вроде Мэнора: холодное и официальное, с бледным мрамором и высокими потолками, заставленное мебелью, которую люди покупают скорее для украшения, чем для удобства. Но квартира Малфоя была теплой и удивительно уютной, с полами из тёмного дерева и огромными окнами. В двух книжных шкафах Малфоя было напихано столько книг, что хватило бы на четыре таких же, а у дивана и двух кресел, расположенных по бокам от него, были толстые подушки, которые выглядели восхитительно мягкими и манящими. Дополнял интерьер большой персидский ковер, и, слава богу, сажа не разлетелась настолько далеко. Малфой вошёл в тот момент, когда Гарри всё ещё накладывал чары очищения, чтобы убрать сажу с пола. — Мерлин милостивый, — вздохнул он, выглядя крайне удрученным. — Мне именно этого стоит от тебя ожидать? — Ну, — ответил Гарри с напускной жизнерадостностью, накладывая очередные чистящие чары, — стоит начинать так, как собираешься продолжать. — Великолепно, — сказал Малфой и снова вздохнул. — Спальня там, я освободил левую половину шкафа и два нижних ящика комода для твоих вещей. — О, — сказал Гарри, на мгновение застигнутый врасплох неожиданной щедростью Малфоя. Он был готов к тому, что весь следующий месяц ему придётся хранить свои вещи в чемодане. — Спасибо. Это очень заботливо с твоей стороны. — Едва ли, — сказал Малфой. — Просто я не выдержу зрелище тебя в мятых мантиях. Приходи на кухню, когда закончишь. Я приготовил ужин. — Спасибо, — сказал Гарри, глядя вслед удаляющемуся Малфою. Он схватил свой чемодан и потащил его в спальню. Стены комнаты были выкрашены в успокаивающий голубой оттенок и украшены иллюстрациями из старого хогвартского учебника по астрономии, увеличенными и вставленными в рамки. Большую часть пола покрывал пушистый тёмно-синий ковер с мягким и густым ворсом, который так и просился, чтобы Гарри походил по нему босиком. Мебель была из простого тёмного дерева, на тумбочке стояла тяжелая керамическая лампа в виде румынского длиннорога с глазами-самоцветами и вздернутой мордой, а белый абажур над ним был изогнут в причудливую форму, похожую на выдыхаемую струйку дыма. А ещё тут была кровать. На вид она была очень привлекательной: мягкая и манящая, с пышным пуховым одеялом в белоснежном пододеяльнике и целым ворохом уютных подушек, наваленных у изголовья. Но зная, что через несколько часов он заберётся в неё вместе с Малфоем, один только вид этой кровати заставлял нервы Гарри завязываться в узлы. Он постарался выбросить эти мысли из головы и быстро разложил свои вещи, повесив мантии в шкаф и аккуратно уложив стопки футболок, брюк, носков и белья в ящики комода, которые выделил для него Малфой. Закончив, он закрыл свой чемодан и поставил его у стены под окном. Он не видел смысла распаковывать остальные вещи прямо сейчас. Затем, взяв себя в руки, он развернулся и направился на кухню к Малфою. *** Позже тем же вечером Гарри задержался в ванной настолько долго, насколько это было возможно, не спеша умываясь, чистя зубы и переодеваясь в пижаму. Потом, когда откладывать больше не было возможности, он выключил свет, постоял пару мгновений в темноте, чтобы собраться с духом, и открыл дверь. Когда Гарри вошёл в спальню, Малфой уже лежал в постели, свернувшись калачиком лицом к стене на правой её половине, оставив левую сторону кровати свободной для Гарри. Гарри уставился на Малфоя — на его плечо под одеялом, на то, как его волосы выглядели почти золотыми на фоне белоснежной наволочки, — и подавил новую волну паники. Он нервничал, даже когда кровать была пуста, а теперь вот так, с Малфоем, с уголком покрывала со свободной стороны постели, маняще отвернутым вниз, готовым и поджидающим, когда он заберётся под одеяло... Гарри был к этому совершенно не готов. Он тяжело сглотнул и велел себе не быть смешным. Ничего страшнее небольшой неловкости случиться не могло. Всё будет хорошо. Волноваться было не о чем. Гарри забрался в постель, потянулся, чтобы выключить лампу, снял очки, сунул их под подушку, а затем неловко улегся на спину. — Повернись, — сказал Малфой, не пошевелившись. — Мы можем лечь спиной друг к другу. Этого должно быть достаточно для контакта. Гарри подумал, не попросить ли Малфоя поменяться с ним сторонами кровати — обычно он спал на правом боку, а лежа спиной к Малфою, он оказался бы на левом, — но в итоге ничего не сказал, а просто послушно перевернулся и подался назад, и его зад столкнулся с задом Малфоя. Тот быстро отодвинулся, устроившись так, чтобы их спины прижались друг к другу, а между остальными частями тела оставалось пространство. Гарри захотелось натянуть на голову подушку и задушить себя ею, потому что его задница только что коснулась задницы Малфоя. Только что произошло соприкосновение задниц, и, что самое ужасное, идиотский мозг Гарри не желал прекращать проигрывать в голове, насколько тёплой и удивительно мягкой та была на ощупь, и теперь он думал о том, чтобы прикоснуться к заднице Малфоя руками, и, о боже, это было ещё хуже. — Ннггх, — выдал Гарри и закрыл лицо рукой, чувствуя, как его захлестывает волна мучительного стыда. Малфой снова шевельнулся, и тепло его спины, прижатой к спине Гарри, на мгновение исчезло, прежде чем снова вернуться на место. — Ты там в порядке? — В полном, — ответил Гарри и порадовался тому, что его голос прозвучал совершенно и абсолютно нормально. — Я в порядке. Он решил, что это всё было от неожиданности. Потому что задница Малфоя оказалась тёплой и мягкой, в то время как сам он был острым, костлявым и холодным. Вот и всё. Гарри просто был застигнут врасплох тем, насколько приятной на ощупь была задница Малфоя. Стоп. Нет. Она не была... Только, о боже, она была. — Ннггх, — снова промычал Гарри, на этот раз с чувством. — Поттер, — резко бросил Малфой. — Прости, — пробормотал Гарри, закрывая глаза. Он думал, что ему будет трудно заснуть, ведь он лежал на левом боку, рядом с Малфоем, да ещё с этой его задницей, но не прошло и десяти минут, как он отключился. *** В первое утро их вынужденного сожительства Гарри проснулся в пустой постели. Зевая, он сел и осмотрелся, но в спальне было тихо и царил полумрак. Ему до этого даже не приходило в голову, как чертовски странно будет просыпаться рядом с Малфоем, но, похоже, этот особый опыт пока откладывался до завтра. Он поднялся с кровати и потянулся, а затем аккуратно расправил на кровати покрывало, и, спотыкаясь спросонья, отправился на кухню в поисках утренней чашки чая. Малфой сидел за столом, обхватив ладонями исходящую паром кружку. На нём всё ещё была его пижама: бело-зелёные штаны в клетку и мягкая серая рубашка. Он вытянул свои длинные ноги под столом, и его босые ступни выглядели очень бледными на фоне белого кафельного пола, а солнечный свет, проникающий через высокое окно, подсвечивал его растрепанные от сна волосы ярко-золотистым цветом. Вот чёрт, подумал Гарри, когда его сердце вздрогнуло при виде того, каким спокойным, милым и неожиданно привлекательным выглядел Малфой. Кажется, это будет проблемой. Заметив Гарри, Малфой чуть вздрогнул, натягивая рукава рубашки подальше на запястья. — Доброе утро, — сказал Малфой, его голос был ещё сонным, и от его звучания в животе Гарри что-то затрепетало. Из-за яркого солнечного света его глаза казались очень прозрачными и странно бесцветными. — Я думал, ты ещё немного поспишь. — А, — сказал Гарри, быстро отводя взгляд. — Нет, вот он я. — В чайнике ещё остался кипяток, — сказал Малфой через мгновение. — О, — ответил Гарри. — Это, эм... Спасибо. Малфой посмотрел на него странно, и Гарри слабо улыбнулся, прежде чем сбежать в другой конец кухни. Малфой достал кружку Гарри и оставил её рядом с чайником, и от этой неожиданной заботы трепет в животе Гарри только усилился. Всё-таки, Малфой был очень привлекателен, Гарри не мог этого отрицать. Он уже много лет знал, что внешне Малфой — определённо его тип. Но долгие годы это знание оставалось лишь праздным наблюдением, потому что Малфой был ужасен, и было очень трудно испытывать влечение к тому, кому тебе постоянно хочется врезать по его дурацкому острому носу. Но такой Малфой? Ещё немного сонный, чуть взъерошенный, тёплый, расслабленный и в кои-то веки не ведущий себя как полный засранец? Да. Гарри уже предчувствовал, насколько это будет проблемой. Он не торопясь заварил себе чай, задержавшись над его приготовлением до тех пор, пока трепет в животе не утих. — У тебя есть какие-то дела на сегодня? — спросил Гарри, ставя свою кружку на стол. Он надеялся, что разговор отвлечет его от собственных мыслей, или что Малфой ляпнет что-нибудь такое, что напомнит Гарри о том, как сильно он не любит Малфоя. — Ты имеешь в виду, помимо визита в Министерство? — сухо спросил Малфой. Как только Гарри сел, он вытянул ноги под столом так, чтобы их стопы соприкоснулись. Пальцы его ног были ледяными, Гарри ощутил это даже сквозь тёплый слой своих носков. — Этим утром нас ждёт захватывающая лекция на тему «Ходатайства о представлении доказательств, подтверждающих новые, ранее неподтвержденные показания». И я не имею ни малейшего представления, почему они считают, что мы должны это знать. Авроры не имеют никакого отношения к суду над преступниками. Этим занимается Визенгамот. — Наверное, они хотят, чтобы мы знали все аспекты того, как продвигается дело? — предположил Гарри, хотя и сам считал это нелепым. Он сдвинул свою ногу так, что она частично оказалась на ноге Малфоя, прикрывая его холодные пальцы. Его сердцебиение участилось, но он изо всех сил старался не обращать на это внимания. Это была всего лишь нога Малфоя, и не стоило так из-за этого переживать. — Дурацкая пустая трата времени, — пробурчал Малфой в свою кружку. — Если у тебя сегодня запланирована только учёба, ты не против сходить кое-куда вечером? — спросил Гарри, решив поддержать разговор. — Завтра утром у нас снова лекция, — напомнил Малфой, нахмурившись. — Я знаю, знаю, — сказал Гарри. — Это ненадолго, мы не будем задерживаться допоздна. Просто у меня были планы встретиться с Роном и Гермионой в пабе. Гермиона так занята своей работой в Департаменте по регулированию и контролю магических существ, что я почти не вижу её. Да что там, даже Рон почти не видит её, а ведь они живут вместе. Малфой скривился. — Ладно, — сказал он. Его нога дернулась под ногой Гарри. — Но ты платишь за мою выпивку. — Договорились, — быстро согласился Гарри. Малфой посмотрел на него с подозрением. Неужели Гарри сказал это слишком быстро? Да, пожалуй, он сказал это слишком быстро. Но Малфой покачал головой и вернулся к своему чаю, и Гарри оставил всё как есть. Он придумает, как убедить Малфоя пойти в паб в маггловском Лондоне, позже. У Гарри был целый день, чтобы найти решение этой проблемы. *** В итоге, Гарри уговорил Малфоя, просто притащив его совместной аппарацией в переулок и быстро заведя через заднюю дверь паба. К тому времени, когда Малфой понял, что Гарри привел его в маггловский паб, они были уже внутри, и было слишком поздно что-либо предпринимать. Кроме как жаловаться, конечно, чем Малфой не преминул заняться, начав с того, что выпалил: «Ты притащил меня в маггловский Лондон?», да так громко, словно никогда не слышал о Статуте Секретности. Но спорить не стал. И в целом заткнулся, как только Гарри купил ему пинту пива. — Пойдём, — сказал Гарри, направляясь к угловому столику. Было ещё достаточно рано, поэтому в пабе находилось всего несколько посетителей, а лёгкие магглоотталкивающие чары, наложенные на их угол, гарантировали, что любой, кто подойдет, вдруг решит, что столик на другом конце зала выглядит гораздо привлекательнее. Гарри не знал, было ли это так уж необходимо, но он не был уверен, что Малфой будет вести себя прилично среди магглов. Малфой занял место, которое позволяло ему оказаться спиной к стене, а Гарри уселся рядом с ним и чуть подпрыгнул, когда тот пододвинул свой стул поближе и слегка прижался своим коленом к колену Гарри. Малфой кисло посмотрел на него, затем обвел взглядом остальную часть паба, сделал глоток своего пива, постучал пальцами по столу, глотнул ещё пива и с глубоким подозрением уставился на пару, только что вошедшую в дверь. Так продолжалось минут пятнадцать, пока Гарри пил свою пинту и, стиснув зубы, всеми силами пытался игнорировать Малфоя, но потом он всё-таки не выдержал. — Может, прекратишь? — спросил Гарри, когда Малфой снова начал постукивать пальцами. — Что прекратить? — Это, — сказал Гарри, положив свою руку на руку Малфоя и прижав его отбивающие чечётку пальцы к столешнице. Пальцы Малфоя были поразительно холодными, и на мгновение Гарри охватило желание взять ладонь Малфоя в свою, чтобы согреть её. Затем тот отдёрнул руку, и странное желание прошло. — Ну извини, — угрюмо отозвался Малфой. — Давай я вообще не буду двигаться, раз уж тебя это так беспокоит. Может, мне ещё и дыхание задержать? Не слишком ли громко я дышу, как ты считаешь? Не хотел бы тебя раздражать. — Ты мог бы заткнуться, — сказал Гарри. — Это было бы отличным началом. Предсказуемо, это замечание удостоилось испепеляющего взгляда. — Ты должен быть благодарен за то, что я вообще согласился прийти сюда, — сказал Малфой. — И за то, что не свалил сразу же, как только увидел, куда ты меня притащил. — А ты можешь быть благодарен мне за то, что я не заставил тебя жить на Гриммаулд Плейс весь следующий месяц, — парировал Гарри. — Мы можем сидеть здесь всю ночь и спорить, кто за что должен быть благодарен, но я думаю, что следующие четыре недели пройдут гораздо легче, если мы не будем вести счёт. Как ты считаешь? Малфой скривил губы: — Ты не сумел бы заставить меня жить на Гриммаулд Плейс. — Я мог бы упереться из принципа, — заметил Гарри, и разве это не было бы забавным развлечением — посмотреть, кто из них сможет переупрямить другого? — И прекращай уже. Он снова накрыл ладонью пальцы Малфоя, заставляя те лежать смирно. И, конечно же, Рону надо было появиться именно в этот момент! Гарри не заметил его приближения, пока тот не сказал с крайним недоумением: — Гарри? Что он здесь делает и почему ты держишься с ним за руки? Они в испуге отпрянули друг от друга, и Малфой окинул Рона пристальным взглядом. Затем он очень спокойно допил своё пиво, поставил стакан на стол и, повернувшись к Гарри, протянул руку: — Боюсь, мне понадобится больше выпивки, если ты рассчитываешь, что я выдержу эту небольшую вылазку в свет. Гарри послушно протянул деньги, потому что решил, что это поможет избавиться от Малфоя быстрее всего. И действительно, как только Гарри высыпал в его ладонь горсть монет, Малфой поднялся и пошёл через весь паб к барной стойке. Гарри изо всех сил старался игнорировать лёгкое беспокойство, которое испытывал при мысли о том, что Малфой сейчас будет общаться с барменом-магглом. Но им прочли уже четыре лекции о том, как разговаривать с магглами, и Малфой на тех занятиях получил высший балл. Он должен был справиться с тем, чтобы заказать себе пинту пива. Наверное. Может быть. — Так что, — сказал Рон, — ты собираешься рассказать мне, почему Малфой здесь? — Ну, — вздохнул Гарри, проводя рукой по волосам. — Это, вроде как, забавная история..., — начал он. — Так, погоди-ка, — сказал Рон, переводя взгляд с Гарри на Малфоя и обратно, когда Гарри закончил объяснения. — Ты умудрился случайно связать себя узами с Хорьком на своём первом же задании? И теперь тебе придётся жить с ним следующие четыре недели? — Да, именно так, — удрученно ответил Гарри. — И, ради всего святого, не позволяй ему услышать, что ты его так называешь. Следующий месяц и так будет достаточно сложным, не хватало ещё, чтобы вы оба вцепились друг другу в глотки. — Я не вцеплялся ему в глотку, — запротестовал Рон. — Нет, но он вцепится в твою, если услышит, что ты называешь его Хорьком. Рон фыркнул. — Ладно, расслабься. Я не собираюсь враждовать с Малфоем, — сказал он. Сомнения Гарри, должно быть, отразились на его лице, потому что Рон закатил глаза и добавил: — Разве мы не учимся вместе уже полгода? И никто никого пока не проклял? И правда, никто. По правде говоря, Гарри всё ещё был несколько удивлён, что всё шло так хорошо. В первый же день обучения в аврорате, когда он поднял голову и увидел, как в класс заходит Малфой, он испугался, что в итоге они начнут кидать друг на друга порчу или ещё что похуже. Но вместо этого, казалось, все, независимо друг от друга, пришли к одному и тому же мнению: у них и так достаточно забот с обучением на авроров, и всё пройдет гораздо легче, если они дружно согласятся сделать всё возможное, чтобы отпустить старые обиды. А ко второй неделе обучения они уже были слишком заняты, чтобы тратить время и силы на пустые ребяческие разборки. Гарри, по крайней мере, вполне успешно игнорировал Малфоя до того момента, пока их не сделали напарниками. — Так всё-таки, — сказал Рон, — почему вы держались за руки? — Мы не держались за руки, — возразил Гарри. — Он всё время барабанил пальцами по столу. Это выводило меня из себя, и я попытался его остановить. Рон бросил на него скептический взгляд, а затем посмотрел в другой конец помещения. Гарри проследил за его взглядом. Малфой разговаривал с барменом, опираясь локтями на стойку. Из-за этого его рубашка особо тесно обтягивала плечи, поясница выгибалась, а задница привлекательно оттопыривалась. — А знаешь, — сказал Рон, отвлекая его внимание от Малфоя. Гарри отвернулся и изо всех сил постарался сделать вид, что он не пялился на задницу Малфоя. — Что? — спросил он так непринуждённо, как только смог. — Знаешь, — снова начал Рон, — когда я подошел и увидел тебя с Малфоем, то подумал, что ты собираешься сообщить мне, что вы с ним теперь вместе. Гарри вытаращился на него. — Вместе? — повторил он, потому что ну не мог же Рон сказать то, что, как Гарри показалось, он сказал? — Ну да, знаешь. Трахаетесь, или встречаетесь, или сбежали и тайно поженились, или что-то в этом роде. — Что? Какого хрена тебе такое вообще могло прийти в голову? Рон снова пожал плечами: — Тонкая грань между любовью и ненавистью, и всё такое? Между вами всегда было что-то такое странное. А ещё, ты всё время пялишься на его задницу. — Я не пялюсь. — Приятель. Я видел, как ты пялился вот только что, — сказал Рон. — Секунд тридцать назад. Гарри понял, что не сможет этого отрицать, и сдался. — Ну, это просто отличная задница, — признал он, вздохнув и ссутулившись на своем сиденье. — Хотел бы я, чтобы к ней не прилагались все остальные его части. — Потому что он жуткая сволочь? — спросил Рон немного нерешительно, но с робкой надеждой, словно боялся услышать ответ, но удержаться и не спросить не мог. — Потому что он жуткая сволочь, — согласился Гарри, и Рон от души хлопнул его по плечу. — Слава Мерлину, — сказал он. — Главное, постарайся не забывать об этом, когда пялишься на его задницу. — Я не пялюсь, — запротестовал Гарри, потому что он не пялился. Он просто иногда поглядывал, вот и всё. — Потому что, если ты начнёшь с ним встречаться, — продолжил Рон так, словно Гарри ничего не говорил, — мне придётся приложить все усилия, чтобы найти с ним общий язык. Потому что я настоящий, верный друг. И да, я знаю, что он уже не такое дерьмо, каким был в школе, но я всё равно не хочу этого делать. В этот момент вернулся Малфой с тремя свежими пинтами пива. Одну он оставил себе, а две другие передал Гарри и Рону. — Спасибо, — поблагодарил Гарри, несколько удивившись. — Не понимаю, за что ты благодаришь меня, — ответил Малфой, усаживаясь на своё место. — Это были твои деньги. — Он замолк и окинул Рона хмурым взглядом. — Я их не отравил, чтоб ты знал. Рон перевёл подозрительный взгляд со своей пинты на Малфоя. — Я и не думал, что ты их отравил, — медленно произнес он, словно Малфой предположил нечто совершенно абсурдное, — потому что видел, как ты нёс их сюда. — Поздравляю, — сказал Малфой сухо. — У тебя есть глаза, и они функционируют. Гарри пихнул его локтем. Малфой пихнул Гарри локтем в ответ. — То есть, не то, чтобы я сам мог догадаться, — продолжил Малфой. — Дело же не в том, что ты усиленно учишься профессии, где твоя наблюдательность будет иметь первостепенное значение. — Он пожал плечами: — С другой стороны, они же допустили Поттера, правда? Так что, кто знает. — Малфой, — предостерегающе сказал Гарри. — Поттер, — пропел Малфой в ответ. Гарри сделал медленный вдох через нос. — Не будь засранцем, — попросил он. — Это не входило в наш уговор, — сказал Малфой. — Мы договорились, что я соглашаюсь прийти сюда, а ты платишь за мою выпивку. Ты ничего не упоминал о том, что я должен быть с кем-то вежлив. — Погоди-ка, — вклинился Рон. — Гарри. Ты действительно прочитал мне лекцию о том, что нужно быть вежливым с ним, но не сказал ему, что нужно быть вежливым со мной? — Это была не лекция, — сказал Гарри. — Я лишь попросил тебя не провоцировать его. — У меня подобных указаний не было, — самодовольно заявил Малфой. — Заткнись, — сказал Гарри, не глядя на него. — Просто хотелось бы отметить, — продолжил Рон. — По идее, я твой лучший друг. Если ты и должен читать кому-то лекции о том, чтобы быть вежливым с кем-то ещё, это должна быть лекция ему в отношении меня. Это сложно было объяснить. Гарри попросил Рона, потому что знал, что Рон согласится на это ради Гарри; Малфой не был заинтересован в том, чтобы облегчить Гарри жизнь, и, в зависимости от того, насколько сильно Малфою хотелось бы быть засранцем в данный момент, он мог бы даже сделать всё наоборот. К счастью, от необходимости отвечать Гарри спасла Гермиона, подошедшая к их столику с пинтой пива в руке. — Гермиона! — воскликнул он. — Я так рад, что ты здесь. — Привет, — неуверенно хмурясь, ответила Гермиона, окидывая взглядом их столик. — Малфой, я не знала, что ты к нам присоединишься. — Они с Гарри связаны узами, — сообщил Рон, когда она присела, а затем потянулся, чтобы поцеловать её в щеку. Гермиона моргнула: — Узами? — Случайно, — сказал Гарри. — Временно, — добавил Малфой. — И теперь им придется жить вместе месяц, пока связь не ослабнет, — закончил Рон. Он отпил от своей пинты. — В самом деле, — сказала Гермиона, глядя по очереди то на Гарри, то на Малфоя. — Как вы так умудрились? — Случайно, — повторил Гарри, потому что не мог не подчеркнуть, что это не было сделано нарочно. — В самом деле, — тоже повторила Гермиона, теперь уже с подозрением. — И нет никакого способа это отменить? — Есть, — ответил Гарри. — Но для этого нам пришлось бы идти в больницу Святого Мунго, и тогда осталась бы соответствующая запись, и если бы другие люди узнали, как легко я оказался связан узами с Малфоем... Гермиона невольно поморщилась. — Понятно, — сказала она. — Ничего страшного, это всего на несколько недель. Так что, как работа? — спросил Гарри в отчаянной попытке сменить тему, потому что ей всегда было что сказать о работе. В настоящее время Гермиона работала в Министерстве в качестве помощника Бакстера Бэбкока, нынешнего главы отдела поддержки оборотней в Департаменте по Регулированию и Контролю Магических Существ. Изначально она хотела получить должность в отделе по вопросам переселения домовых эльфов — проще всего менять систему изнутри, говорила она, — но на момент подачи заявления у них не было свободных вакансий, и она согласилась на работу в отделе поддержки оборотней. С тех пор она постоянно бодалась с Бэбкоком. По словам Гермионы, он был невероятно недалёким, невыносимо высокомерным, и единственная причина, почему он вообще работал в отделе поддержки оборотней, заключалась в том, что он был исключительно ленив, а из-за негативного отношения общества к оборотням к нему никто не обращался, так что ему не приходилось ничего делать. Рон перестал предлагать ей уволиться уже на второй неделе, поняв, что это совершенно гиблое дело. Никто не мог отговорить Гермиону, если она что-то решила, а на данный момент она, похоже, решила в одиночку уничтожить нетерпимость и предубеждение волшебного сообщества по отношению к оборотням. Честно говоря, по мнению Гарри, если кто и мог это сделать, то именно она. — Ох, Бэбкок, — раздражённо фыркнула она. — Я пытаюсь организовать программу совместно с больницей Святого Мунго, в рамках которой жертвы ликантропии могут зарегистрироваться и получать регулярные дозы аконитового зелья. Всё, что от него требуется — это подписать договор; я сказала ему, что сама обо всём позабочусь, и ему не придётся даже пальцем пошевелить. — Дай угадаю, — сказал Рон. — Он наотрез отказался. — «Ну, мисс Грейнджер», — сказала Гермиона, сделав голос глубже и придав своему тону как можно более торжественный и чопорный тон, имитируя Бэбкока, — «боюсь, что вы просто не смотрите на это с моей точки зрения». — Конечно, ты не смотришь на это с его точки зрения, — сказал Малфой, и Гермиона на долю секунды выглядела возмущенной, прежде чем он продолжил: — Чтобы увидеть что-то с точки зрения Бэбкока, нужно сначала засунуть голову ему в задницу, и, честно говоря, я не думаю, что там найдется место рядом с той огромной палкой, которую у него там торчит, не говоря уже о его раздутом чувстве собственной значимости и мании величия. — Я как раз об этом и говорю! — сказала Гермиона, оживляясь. — Именно это я и говорю. Это чудовищно бесит! — Бэбкок действительно склонен внушать людям подобные чувства, — сказал Малфой. — Слава Мерлину, мне не приходилось общаться с ним в официальном качестве. Но я посещал министерские мероприятия со своей семьей с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы отличать вилку для салата от столовой вилки, и мой отец не гнушался использовать меня в качестве отвлекающего маневра, чтобы уйти от разговоров с людьми, с которыми он предпочёл бы не разговаривать. Гарри напрягся, ожидая неизбежного продолжения о том, как эти разговоры подготовили Малфоя к сегодняшнему вечеру. Но вместо этого Малфой некоторое время задумчиво смотрел на Гермиону, а потом спросил: — Ты обращалась по этому поводу к Кертису Мэтисону? — Мэтисону? — повторила Гермиона. — С какой стати я должна обращаться к главе отдела магического перемещения с вопросом, касающимся магических существ? — Потому что ориентироваться в политике Министерства — это всё равно, что пытаться распутать ядовитую тентакулу, — сказал Малфой. — Я не просто так выбрал правоохранительные органы, а не пошёл по стопам отца и не полез в политику. Ты ничего не добьёшься, если не будешь знать, чью задницу целовать, а чью пинать, как лучше подкупить или надавить на кого-то, или кого подкупить или надавить, чтобы они сделали это за тебя. Добиться чего-то от Бэбкока будет утомительно, и придётся преодолеть множество абсурдных препятствий, но это возможно, если знать, как это делать. Гермиона слегка нахмурилась, но взгляд её стал пристальным, как это иногда бывало на уроках, когда она была очень сосредоточена. — Я слушаю, — сказала она. — Значит, говоришь, мне нужно поговорить с Мэтисоном из отдела магического перемещения? Гарри с некоторым недоверием и немалым облегчением наблюдал за тем, как Гермиона и Малфой погрузились в беседу. Этот вечер складывался куда лучше, чем Гарри опасался. — Слушай, — сказал Гарри, когда тем же вечером они с Малфоем укладывались в постель. — Спасибо, что помог Гермионе. Ты... ты не обязан был этого делать, и я очень это ценю. Малфой замер на месте: одно колено на матрасе, другая нога на полу, приподнятый край одеяла в руках. — Это же Бэбкок, Поттер, — сказал он. — Ему следовало уйти на пенсию ещё лет десять назад, и если Грейнджер не получит его должность к Пасхе, я вслух признаю, что был не прав. Всё, что я сделал — это направил её в нужное русло. — И тем не менее, — сказал Гарри, ложась в постель под мягкий шелест простыней, — спасибо. — Пустяки, — сказал Малфой. Он забрался в постель и погасил лампу, прежде чем улечься. — Но если ты действительно хочешь отблагодарить меня, то можешь позаботиться об ужине для нас на завтрашний вечер. Завтра с утра у нас лекция по магической юриспруденции, а после обеда — лекция по международной экстрадиции, а я могу справиться только с чем-то одним из этого. Гарри улыбнулся про себя в темноте. — Договорились, — сказал он. *** После двух недель Гарри почти привык к общей постели. Неловкость от того, что он делил одну кровать с Малфоем, в основном исчезла, если не считать ещё двух случаев случайного касания задниц (один произошёл по вине Гарри, другой — Малфоя) и одного утра, когда Гарри проснулся первым и, кинув взгляд на Малфоя, обнаружил, что тот сбросил одеяло в ноги, а мягкая фланель его пижамы совершенно не скрывает форму его твёрдого члена. Чувствуя жар в пылающих щеках и пульсацию своего собственного крепкого утреннего стояка, Гарри удалось выскользнуть из постели, не разбудив Малфоя, и спрятаться в ванной, где он и оставался, пока не услышал, что Малфой уже встал и хлопочет на кухне. (Гарри чувствовал себя немного виноватым за то, что дрочил в ванной, но гораздо сильнее было чувство вины за второй кинутый на Малфоя взгляд, от которого Гарри не сумел удержаться, прежде чем ускользнуть из спальни.) В целом, процесс укладывания в постель и пробуждение были всё это время сопряжены с некоторыми трудностями, но промежуточная часть была более-менее в порядке. По крайней мере, до этого момента. Гарри внезапно проснулся посреди ночи. С вечера они оба успели перевернуться — Гарри на левый бок, а Малфой на спину. Его голова была повёрнута в сторону Гарри, и после каждого вдоха он обдавал Гарри порывом кисловатого от сна дыхания прямо в лицо. Застонав, Гарри потянулся и чуть толкнул Малфоя, чтобы тот отвернул голову. Гарри снова устроился поудобнее и закрыл глаза. Прошло всего несколько минут, как Малфой снова повернул голову в его сторону и опять задышал ему прямо в лицо. Гарри снова пихнул его, на этот раз сильнее, пока Малфой вновь не отвернулся. Когда это случилось в третий раз, Гарри выдернул подушку из-под головы Малфоя и ударил его ею. Малфой с воплем проснулся и на удивление быстро сориентировался. Он схватился за свою подушку и вырвал её из рук Гарри, а затем бросился вперёд и спихнул Гарри с кровати. Гарри больно грохнулся на пол, потянулся вверх, ухватился за одеяло и дёрнул его на себя, а Малфой вскрикнул, ухватился за свой край и потянул обратно. Перетягивание одеяла было коротким, но яростным. Гарри, у которого было преимущество за счёт того, что он был на полу, победил. — Что за детский сад, — крикнул с кровати Малфой. — Отвали, — завопил Гарри в ответ, унося одеяло с собой в гостиную. — Сам отвали! — парировал Малфой. — Ты мне говоришь отвалить? Это ты разбудил меня среди ночи и пытался задушить подушкой! — Я не пытался тебя задушить, но, блин, стоило бы, — сообщил ему Гарри, устраиваясь на диване и сердито расправляя одеяло, чтобы накрыться им. — Это пошло бы тебе на пользу. Ты дышал мне прямо в лицо. — Я спал! — Ты меня бесил! — Аргх, — прорычал Малфой, и пружины кровати заскрипели, когда он плюхнулся на матрас. — Ну ты и засранец. Возвращайся в постель. — Нет, — ответил Гарри, не задумываясь. Он знал, что ведёт себя нелепо и по-детски, но упираться, когда Малфой пытается приказывать ему, было практически рефлексом. Особенно когда Малфой пытался приказывать ему и одновременно с этим оскорблял. — Поттер. Перестань быть таким засранцем и иди сюда. — Нет. Я останусь на диване. — Аргх, — повторил Малфой. И добавил: — Ладно. Ладно, говнюк ты этакий. Пусть будет по-твоему. Его ноги громко стукнули об пол. Он решительно вышел из спальни и подошёл к дивану, отдёрнул край одеяла и втиснулся рядом с Гарри, оказавшись прижатым к нему всем телом — от плеча до бедра и колена. Гарри пихнул Малфоя локтем. Малфой пихнул его локтем в ответ. — Прекрати, — сказал он. — Я буду торчать здесь, пока ты не придёшь в себя и не вернёшься в постель, где тебе самое место. — Значит, мы проведём тут всю ночь, — сообщил ему Гарри. — Ну и ладно. — Ну и ладно. Так они и уснули. *** На следующее утро Гарри проснулся от боли в шее, с пускающим ему слюни на плечо Малфоем. Издав тихий звук отвращения, он встал. Малфой, который до этого дремал, привалившись к боку Гарри, плюхнулся лицом на диванные подушки. — Что...? — обескураженно произнес заспанный Малфой, пытаясь приподняться. Но Гарри не оглянулся на него: он прошмыгнул в ванную и закрыл за собой дверь. *** Завтрак прошёл бы намного напряженнее, если бы они оба были хоть немного бодрее. Но даже к тому моменту, как они прибыли в Министерство по дымолётной сети, Гарри всё ещё был сонным и вялым, да и Малфой выглядел ничуть не лучше. К счастью, сегодня был ещё один полный день практики, и это дало Гарри возможность настоять на том, чтобы по дороге на их новое задание они заскочили за кофе. У него было ощущение, будто из него выкачали всю энергию, а в глаза насыпали песок, так что он не представлял, как смог бы справиться, если бы сегодня утром у них была бы, например, лекция. Одна только мысль о том, чтобы слушать, как преподаватель бубнит и бубнит что-то без остановки, заставляла Гарри зевать. Малфой ворчал из-за того, что пришлось остановиться по пути на задание, но, соблазнившись благословенным бодрящим ароматом хорошей чашки кофе на вынос, спорить не стал. Тем не менее, он заставил Гарри заплатить за себя. Задание на этот день было простым: заколдованная книга попала в маггловский книжный магазин, и Гарри с Малфоем должны были отправиться туда, забрать книгу и доставить её в целости и сохранности обратно в Министерство. Обычно в подобных ситуациях, когда зачарованный предмет оказывался в руках магглов, задействовался ещё и опытный стиратель памяти. Но, по счастливой случайности, книга попала в руки маггла, чья кузина оказалась магглорожденной ведьмой, и он сразу же догадался связаться с Министерством. Гарри толкнул стеклянную дверь магазина, отчего привязанные к ней колокольчики весело зазвенели, и немного ожил, сделав первый вдох. В запахе книжного магазина, особенно такого, как этот, где продавались подержанные книги, было что-то успокаивающее, и Гарри сделал ещё один, более глубокий вдох, пока Малфой входил следом, и дверь закрывалась за ним под повторный перезвон колокольчиков. — Ты ведёшь или я? — прошептал Гарри Малфою, который окинул его неодобрительным взглядом и подтолкнул вперед. — Ладно, хорошо, — вздохнул он. Они находились в маггловском магазине, так что Гарри мог бы даже и не спрашивать. Он прошел вглубь магазина и позвал уже громко: — Добрый день? — Добрый день, — донёсся голос из глубины помещения, и мгновение спустя невысокий мужчина с седеющими волосами и огромными очками высунул голову из-за полок. — Вы из Министерства? Вы пришли за книгой? — Да, это мы, — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам. На двери висела табличка «Закрыто», но проверить на всякий случай не мешало. — Здесь есть кто-нибудь ещё? — Нет, нет. Я закрыл магазин, пока с этим не разберутся. Спасибо, что так быстро пришли. — Просто выполняем свою работу, — сказал Гарри. — Покажите нам книгу, и мы сделаем всё возможное, чтобы поскорее убраться с глаз долой. — Она там, — сказал хозяин магазина, указывая направление. — Та, что на полу. Гарри проследовал в угол, где рядом с наполовину заполненной полкой стояла картонная коробка, набитая книгами. Одна из книг валялась на полу, раскрытая на последней странице, так что Гарри не мог видеть обложку. С опаской взяв её в руки, он закрыл книгу. Сверху крупным зелёным шрифтом было написано «Uncaged», а ниже — «Биография Николаса Кейджа». Между этими строками была помещена большая фотография самого актёра в обтягивающей чёрной футболке и с таким выражением лица, которое, как предполагал Гарри, должно было изображать страсть, но на самом деле создавало впечатление, что тот испытывает глубокий дискомфорт. А ещё — в какой-то степени обеспокоен. И, возможно, немного грустен. В общем, это было очень странное выражение лица. Книга не была волшебной. Гарри огляделся по сторонам, но не увидел на полу ни другой книги, ни чего-либо ещё такого, что выглядело бы явно магическим. Вздохнув, он опустил взгляд на книгу в своих руках как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Николаса Кейджа зыркнули вправо, затем влево, а потом по лицу актёра расползлась маниакальная ухмылка. — Я как терпкая груша, — сказал Кейдж с какой-то пугающей настойчивостью. Малфой вздрогнул от неожиданности. Гарри чуть не выронил книгу. — Он вот так весь день делает, — сказал владелец магазина, прячась за книжной полкой. — Пугающе, правда? — Я могу есть персик часами, — заявил Николас Кейдж, продолжая маниакально улыбаться. Малфой посмотрел на Гарри, весьма озадаченный и крайне обеспокоенный. — Кто этот человек и почему он постоянно говорит о фруктах? — Так и было задумано, — рассудительно сказал Николас Кейдж, прежде чем Гарри успел ответить. — Чтобы у тебя был стояк. И теперь он у тебя есть. — Ладно, — бодро сказал Гарри. — Этого вполне достаточно. — Он сунул книгу Малфою: — Вот, подержи её секунду. — Книга продолжает говорить, пока кто-то к ней прикасается, — услужливо подсказал владелец магазина. — Спасибо, мы и сами это поняли, — сказал Малфой, но его чуть не заглушил Николас Кейдж, внезапно закричавший: «Я ВАМПИР!», и, о боже, теперь он ещё и размахивал руками. — Что за херня, — сказал тихонько себе под нос Гарри, что, безусловно, было в высшей степени непрофессионально, учитывая, что они сейчас работали над делом. Впрочем, он слишком не выспался, чтобы заморачиваться по этому поводу. Кто, чёрт возьми, сделал это с Николасом Кейджем, и, что ещё важнее, с чего этот некто решил, что это хорошая идея? Гарри вытащил из кармана скомканный чек и трансфигурировал его в прозрачный пластиковый пакет, который затем протянул Малфою: — Вот, положи его сюда. — Я ВАМПИР! Я ВАМПИ... Малфой быстро сунул книгу внутрь, и голос Николаса Кейджа резко оборвался, когда Гарри запечатал пакет с книгой внутри. Сквозь прозрачный пластик Гарри увидел, что обложка затихла. Он вздохнул с облегчением. Хозяин магазина осторожно выглянул из-за угла: — Готово? Гарри показал ему пакет, а Малфой облегченно вздохнул: — Готово. *** — Мерлин, ну и денёк, — сказал Малфой. Он скорбно посмотрел на свои туфли, а затем вздохнул и заклинанием заставил их исчезнуть. — Даже и не говори, — простонал Гарри, который не мог припомнить, когда в последний раз был так рад оказаться дома. Он сбросил с ног кроссовки и принялся расстегивать мантию, направляясь в спальню, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное. После того как они разобрались с Николасом Кейджем, они вернулись в Министерство, и их похвалили за то, что они так быстро справились с порученным заданием. Затем их тут же отправили на другое дело, видимо, в качестве вознаграждения, как решил Гарри. В этот раз предприимчивый юный волшебник попытался подражать близнецам Уизли, создав свой вариант Забастовочных Завтраков, и умудрился отравить половину своего факультета. Гарри и Малфой отправились в Хогвартс, чтобы взять показания у пострадавших учеников. На это ушла вся вторая половина дня, а одного из детей стошнило прямо на туфли Малфоя. По крайней мере, в Хогвартсе их покормили. Гарри как-то успел подзабыть, насколько потрясающей была школьная еда. Малфой не был таким уж ужасным поваром, да и Гарри неплохо справлялся на кухне, но хогвартские домовики были выше их на голову. Переодевшись в поношенные джинсы и свой любимый уизлевский свитер, Гарри вышел из спальни и направился прямиком на кухню. — Чаю? — крикнул он. — Да, пожалуйста, — ответил Малфой, уходя в спальню, чтобы тоже в свою очередь переодеться. Гарри поставил чайник и, прислонившись бедром к кухонной стойке, принялся ждать, пока тот закипит. Через минуту он услышал, как открылась дверь спальни, а затем раздалось шлёпанье босых ног Малфоя по полу. — Ты что предпочтёшь сегодня, Международное прецедентное право или Магическую юриспруденцию? — спросил Малфой из гостиной. — Спешу тебе напомнить, что у нас экзамены по обоим предметам в следующий вторник. Гарри на это только закатил глаза. Малфой относился к учебе практически так же, как Гермиона в школьные годы. Он наверняка знал, что по Магической юриспруденции Гарри уже отстает на полторы главы, но от одной мысли о ней Гарри хотелось биться головой о стену. — Пожалуй, прецедентное право, — отозвался он. Гарри услышал, как Малфой тихонько сказал себе под нос: «Отличный выбор». Затем раздался стук тяжелой книги о кофейный столик и скрип диванных пружин. Совместное чаепитие и учёба по вечерам стали одной из первых их общих привычек, и Гарри обнаружил, что начал с нетерпением предвкушать эти моменты. Они почти не разговаривали, но когда рядом с ним был кто-то, упорно прорабатывающий тот же материал, что и сам Гарри, ему было немного легче сосредоточиться. А спустя ещё две недели это всё закончится. Гарри вернётся в свой дом, к своим собственным привычкам, к своей жизни. Странно, что мысль об этом теперь не казалась таким уж облегчением. Он пытался убедить себя в том, что ему просто одиноко. Аврорская подготовка не оставляла времени практически ни на что, и уж тем более на свидания. А дом Гарри казался невероятно огромным, когда в нём жил только он один. Гарри пытался внушить себе, что всё дело просто в комфорте совместной, не-одинокой жизни в принципе, а не именно с Малфоем. Но иногда, когда он смотрел на Малфоя, его сердце замирало, а в животе что-то странно, почти болезненно сжималось. И всё труднее было отрицать, что именно это значило. Чайник засвистел, отвлекая Гарри от его мыслей, и он повернулся, чтобы приготовить чай. Несколько минут спустя Гарри отнёс две кружки в гостиную, где на диване развалился Малфой, и поставил их на журнальный столик, после чего взял в руки книгу по прецедентному праву, которую Малфой принёс для него. Он легонько похлопал ею по пяткам Малфоя: — Двигайся. Малфой послушно приподнял ноги и немедленно положил их на колени Гарри, как только тот сел. Гарри стащил со спинки дивана плед и накинул его на босые ноги Малфоя, затем положил свой учебник тому на голени и устроился поудобнее. Малфой подложил одну руку себе под голову, пристроив огромную книгу по магической юриспруденции на груди, для баланса придерживая её второй рукой с обратной стороны. Его рукав немного задрался, оголив выцветшую метку от уз вокруг запястья. На тыльной стороне запястья у него была небольшая родинка, и метка связи теперь настолько поблекла, что родинка начала проступать сквозь неё. Гарри тяжело сглотнул и отвернулся, пытаясь сосредоточиться на своей учёбе. Через страницу или две ему удалось переключить свой мозг на нужную волну. Комната отступила на второй план, и даже тепло ног Малфоя, прижимающихся к бедрам Гарри, отошло на второй план. Гарри успел прочесть шесть разделов, прежде чем его глаза начали слипаться. Ещё глава — и он пройдёт достаточно, чтобы не чувствовать себя виноватым, когда остановится на сегодня. Его решимости хватило ровно до того момента, пока он не поднял взгляд и не увидел, что Малфой положил свою книгу себе на лицо и лениво постукивает пальцами по корешку. — Осмосом ты это выучить всё равно не сможешь, — сказал Гарри. — Скорее всего, нет, — раздался приглушенный голос Малфоя из-под раскрытой книги. — Но на всякий случай я ещё немного подожду, просто чтобы быть уверенным. Гарри фыркнул и потянулся, чтобы ткнуть Малфоя в колено. — Да ладно, ты бы лучше ложился спать и хорошенько выспался. Малфой приподнял книгу, чтобы кинуть взгляд на Гарри: — Ты уже закончил заниматься на сегодня? — Да, — ответил Гарри, отметил страницу, закрыл книгу и отбросил её в сторону. Он легонько шлёпнул Малфоя по лодыжке. — Давай, поднимайся. Малфой позволил Гарри подняться, а затем сам встал и отправился в душ, пока Гарри понёс их пустые кружки на кухню. Поставив кружки у раковины, Гарри поднял свою правую руку и осмотрел запястье, чтобы увидеть, побледнела ли его собственная метка. Он подумал, что пройдет совсем немного времени, и она потускнеет до оттенка, который будет неотличим от его кожи. У Малфоя, вероятно, она будет видна ещё какое-то время после этого, ведь тот был таким бледным. А потом она исчезнет совсем, и Гарри с Малфоем смогут разойтись в разные стороны. Гарри опустил руку и вздохнул. Всё дело просто в комфорте совместной жизни с кем-то. Только в этом. Ну да. Конечно. *** Совместное проживание с Малфоем было сложным во многих отношениях, но когда Гарри проснулся от кошмара не в одиночестве, а рядом с кем-то, как когда-то в хогвартские годы, он осознал, как же сильно ему этого не хватало. Гарри внезапно пробудился, задыхаясь. Бушующий в крови адреналин, вызывающий у тела бешеное, отчаянное желание двигаться, почти заставил его вскочить, прежде чем мозг пришёл в себя, но Гарри сумел остановиться. — Чёрт, — выдохнул он, опускаясь обратно на подушку. Сон был очень тяжёлым, и ощущения усугублялись тем, что частично он оказался воспоминанием. Гарри снова находился в объятой пламенем Выручай-комнате, и Малфой кричал ему, умоляя о помощи и цепляясь за шатающуюся груду мебели. Но, как Гарри ни пытался подтянуть его к себе, Малфой продолжал соскальзывать, опускаясь всё ниже и ниже, прямо к бушующему пламени, и обручальные путы, крепко обхватившие оба их запястья, утягивали Гарри вниз вместе с ним. Он всё ещё чувствовал, как жар пламени отдаётся в нём эхом, кошмар и воспоминания переплетались, не давая определить, что есть что. — Всё хорошо, — сонно сказал Малфой, и Гарри только сейчас заметил, что тот тоже проснулся. Протянув руку, он неуклюже похлопал Гарри по плечу. — Спи. — Прости, — ответил Гарри. — Не хотел тебя будить. — Всё в порядке, — пробормотал Малфой. Затем, после долгой паузы, он добавил: — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — сказал Гарри. Это была старая травма. Он знал, как справиться с ней самостоятельно, как перебороть её и загнать в глубину подсознания. — Слава Мерлину, — заявил Малфой с таким искренним облегчением, что Гарри стало смешно. — Я в таких делах полный профан. — Ну, спасибо, что всё равно предложил, — сказал Гарри и тут же понадеялся, что Малфой слишком сонный, чтобы заметить искреннюю привязанность в его голосе. — Не стоит благодарности, — ответил Малфой, зевая. Простыни зашуршали, когда он снова улёгся. — Всё, я буду спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — эхом отозвался Гарри. Он прислушивался к тому, как дыхание Малфоя становится ровным и глубоким, а затем осторожно — очень осторожно — передвинулся так, чтобы его плечо касалось тёплого изгиба спины Малфоя. *** — Ну что, осталась всего одна неделя до возвращения к нормальной жизни, — сказал Рон, как только Малфой отошёл от их столика. — Вы почти справились. На этот раз они были в другом баре. Гарри и Гермиона любили каждый раз пробовать новые места, а Рон снисходительно им потакал. Этот бар был немного более клубным, чем они обычно выбирали, более тёмным и с громкой музыкой, из-за которой им приходилось повышать голос, чтобы быть услышанными. Гарри пожал плечами: — Ага. Нахмурившись, Рон обменялся взглядом с Гермионой, а затем быстро оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Малфой ещё не вернулся из туалета, хотя тот ушёл всего секунд двадцать назад. — Похоже, ты не так рад этому, как я думал. Это был вечер пятницы после очень долгой и трудной недели, и Гарри был чрезвычайно измотан и немного пьян. — Наверное, нет, — признался он прежде, чем успел как следует подумать. Рон недоуменно посмотрел на него: — Нет? Гарри поёрзал: — Не особо? Нет? Постепенно выражение удивления на лице Рона сменилось глубоким подозрением. — Это как-то связано с задницей Малфоя? — Не стоило мне этого тебе говорить, — сказал Гарри. — Тебе и не нужно было, приятель, — сказал ему Рон. — Как любезно заметил Малфой пару недель назад, у меня есть глаза, и они функционируют. Гарри застонал. — Неужели это настолько очевидно? — Он нервно оглянулся через плечо. Меньше всего ему хотелось, чтобы Малфой вернулся и подслушал этот разговор. — Пожалуйста, скажи мне, что это не настолько очевидно. — Я уверена, что Малфой не заметил твоих взглядов, если ты об этом беспокоишься; он всегда стоит спиной к тебе, когда ты их кидаешь, — услужливо подсказала Гермиона. Рон хмыкнул в свой бокал пива, а Гарри уронил голову на стол. Гермиона утешительно похлопала его по плечу. — У меня самые ужасные друзья, — простонал Гарри, и Гермиона снова похлопала его по плечу. — Только если под ужасными ты подразумеваешь прекрасных, — сказал Рон, которого явно забавлял душевный дискомфорт Гарри. — Гарри! — внезапно сказала Гермиона, вставая и рывком поднимая его на ноги так неожиданно, что он пошатнулся и чуть не упал. — Пойдём со мной к бару, мне нужен ещё один коктейль. — Но у тебя же... — начал он, хватаясь за стол, чтобы удержать равновесие. Похоже, он был немного более пьян, чем думал. Не успел он закончить фразу, как Гермиона подняла свой стакан и одним глотком допила остатки водки с тоником. — Э-э-э, — сказал он, когда она поставила стакан обратно на стол и взяла его под руку. Он беспомощно оглянулся на Рона, когда Гермиона потащила его прочь. — Мы вернёмся! — крикнула она через плечо. Гарри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфой возвращается к столу. Тот оказался совсем рядом, когда они проходили мимо друг друга, и его рука задела руку Гарри. Костяшки его пальцев показались ледяными по сравнению с запястьем Гарри. У барной стойки Гермиона подозвала бармена и сделала заказ. — Хочешь чего-нибудь? — спросила она Гарри. Он оглянулся через плечо на их столик, где его ждала наполовину полная пинта пива. Малфой и Рон разговаривали, и ни один из них не выглядел до конца расслабленным рядом друг с другом, хотя оба, похоже, прилагали усилия. Малфой снова сидел спиной к стене, как и в предыдущие два раза, когда Гарри вытаскивал его в свет за то время, что они были связаны. Время от времени Малфой окидывал острым взглядом окружающих его магглов. Яркий голубой свет неоновой лампы, висевшей на стене над ним, заливал его холодным светом и придавал волосам бледно-голубой оттенок, отчего те казались очень мягкими и тонкими, и кончики пальцев Гарри так сильно зачесались от желания прикоснуться к ним, что на мгновение он подумал, будто это узы влекут его. Но нет, такого быть не могло — он же только что прикоснулся к руке Малфоя; всё дело было в самом Гарри. Малфой поднял голову, и их глаза встретились. Уголок его рта приподнялся в едва заметной улыбке, после чего он снова отвернулся, на мгновение опустив взгляд, а затем вновь обратил всё своё внимание на Рона. Сердце Гарри ударилось о ребра. — Гарри? — Нет. Спасибо, — ответил Гарри Гермионе, оборачиваясь. — Мне не нужно. — А жаль. Спасибо, — сказала Гермиона бармену, когда он принёс ей напиток, а затем снова обратилась к Гарри: — Я бы тогда записала это на твой счет. — Ну конечно, записала бы, — проворчал Гарри. — Знаешь, я был бы рад, если бы хоть раз в жизни кто-то для разнообразия заплатил бы за мою выпивку. — И кстати, о Малфое, — сказала Гермиона, хотя он не упоминал его имени, и Гарри громко застонал. — Как давно он тебе нравится? Гарри собрался было всё отрицать, но он и так уже признался, что не особо рад окончанию действия связи, поэтому не думал, что его попытки опровержения прозвучат убедительно. В любом случае, он подозревал, что сейчас был уже слишком пьян, чтобы лгать Гермионе. У него и в трезвом-то состоянии это ужасно получалось. — Потому что на задницу его ты смотрел годами, — продолжила Гермиона, — но с недавних пор ты начал смотреть на него самого. Гарри сглотнул, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не посмотреть на Малфоя снова. — Я не знаю, что мне делать, — тихо сказал он. Он не ожидал, что Гермиона сможет услышать его за громкой музыкой, но, видимо, всё и так было написано у него на лице, потому что её насмешливое выражение сменилось на обеспокоенное. — У тебя есть два варианта, я так понимаю, да? — сказала она, наклонившись ближе. — Сказать ему или не сказать ему. — Это не так просто... — начал он. Гермиона подняла брови и уставилась на него. — Да что ты? Гарри вновь оглянулся. Рон и Малфой продолжали болтать, и как раз когда Гарри посмотрел на них, Рон сказал Малфою что-то такое, что заставило того рассмеяться — по-настоящему рассмеяться: рот открыт, глаза зажмурены, голова откинута назад — и Рон на мгновение выглядел удивлённым, прежде чем тоже рассмеялся. И в этот момент Гарри почувствовал, что это действительно то, что у него могло бы быть. Что последние три недели были началом чего-то чудесно-настоящего. Тихие вечера, проведённые вместе за учебой в квартире Малфоя, то, как он засыпал под тихий звук дыхания Малфоя рядом с собой, как просыпался каждое утро на простынях, согретых теплом их тел. Их жизни начали постепенно переплетаться: у любимой кружки Гарри появилось своё место в кухонном шкафу Малфоя, его книги стояли на полке вперемешку с книгами Малфоя, его одежда висела в гардеробе Малфоя, а их зубные щётки стояли в одном стаканчике на раковине в ванной. Это было, пока что, не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы Гарри мог с лёгкостью представить себе нечто большее. И порой — не слишком часто, лишь на краткое мгновение — Гарри ловил на себе взгляд Малфоя, словно тот думал о том же. Эта мысль одновременно будоражила и страшила, потому что если даже от такого небольшого присутствия в жизни Малфоя Гарри уже чувствовал себя так, словно его ударили ногой в грудь, то насколько больнее будет оказаться отвергнутым им? — Это не так уж легко, — сказал Гарри. — Но ты права, всё именно настолько просто. Потому что, как бы ни было больно от отказа, но Гарри считал, что незнание было бы ещё хуже. Если Малфой даст понять, что ему всё это не интересно, это причинит боль, но зато тогда всё закончится одним резким ударом, и Гарри сможет начать искать способы, как это пережить. Но продолжать так, как сейчас, с этой ужасной тоской и туманными надеждами на «может быть» и «когда-нибудь»... Что ж, Гарри всегда было проще, когда перед ним открывался ясный путь, разве нет? — Так ты собираешься сказать ему? — спросила Гермиона с тем оживлённым нетерпением, которое всегда проявляли люди, сами состоящие в счастливых отношениях, когда видели, что их друзья вот-вот тоже обзаведутся парой. — Думаю, да, — сказал Гарри, и эти слова вызвали нервный трепет в его животе. — Да, думаю, я так и сделаю. — Может, нам с Роном уйти сегодня пораньше? — спросила Гермиона. — Я смогу что-нибудь придумать... — Нет, не стоит этого делать, — сказал Гарри. — Я не собираюсь ничего ему говорить сегодня вечером. Нет, не смотри на меня так, я не могу. Гермиона вскинула на него брови, и Гарри вздохнул. — Я не могу, — повторил он. — Послушай, узы ещё не до конца развеялись. Пока этого не случится, нам придётся жить вместе, и если он не чувствует того же, что и я, то мне не хотелось бы создавать неловкую ситуацию. — А потом вы всё ещё будете вместе учиться, а после этого вы будете работать в одном отделе... — продолжила Гермиона. — Это совсем другое, и ты сама это знаешь, — сказал Гарри. — Знаю, — спокойно ответила Гермиона, — но хотела убедиться, что и ты это знаешь. Он скорчил ей гримасу, сморщив нос и нахмурив брови. — Я знаю. И не собираюсь превращать это в череду оправданий. Просто... — Гарри медленно выдохнул и беспомощно пожал плечами. — Думаю, что независимо от того, что произойдет, скажет ли он «да» или «нет», было бы неплохо сначала иметь возможность побыть отдельно друг от друга. Уголок рта Гермионы приподнялся в мельчайшем намёке на ухмылку: — Какой удивительно взрослый подход с твоей стороны. Гарри пожал плечами. Он видел, что может случиться, когда пара сближается слишком быстро, но Гарри не любил при Гермионе поднимать тему отношений Рона и Лаванды. — Ну, я прохожу обучение в аврорате, — сказал он вместо этого. — Они вдалбливают нам в головы, как важно думать, прежде чем действовать. — Рон, должно быть, пропустил это занятие, — кисло сказала Гермиона. — На той неделе он позволил Джорджу втянуть себя в состязание по поеданию острого карри, а потом полночи страдал и не мог уснуть. — Я слышал, что Джордж тоже плохо себя чувствовал, — сказал Гарри. Когда Рон притащился в Министерство на следующее утро, он всё ещё выглядел довольно поникшим, но известие о том, что Джордж был не менее несчастен, очень его развеселило. — Ха, — фыркнула Гермиона. — Это не его стенания мне пришлось слушать всю ночь. — Она сделала длинный глоток, а затем кивнула в сторону их столика. — Пойдем? Гарри кивнул и пошёл за ней. — Поттер, — сказал Малфой, когда Гарри и Гермиона вернулись к их столику. — Слава небесам, что ты вернулся. Вон тот маггл строит мне глазки. — Что? Малфой нахмурился. — Строит глазки. Ну, ты понимаешь, — он многозначительно поиграл бровями. — Похоже, этот тип представляет себе Малфоя без одежды, — вставил Рон, и Малфой злобно на него посмотрел. — В последний раз говорю, мне от этого не легче, — огрызнулся он, а Рон только ещё больше развеселился. Гарри постарался как можно незаметнее оглядеться по сторонам, проследив направление взгляда Рона. И точно, возле барной стойки, совсем недалеко от того места, где Гарри стоял с Гермионой, расположился высокий мужчина с тёмными волосами, устремивший взгляд своих полуприкрытых глаз на Малфоя. И описание Рона было абсолютно точным: он действительно выглядел так, будто представлял себе Малфоя обнажённым. Гарри понял, что с того места, где стоял этот человек, тот мог увидеть, как несколько минут назад Малфой смотрел через весь бар на Гарри. Мужчина, скорее всего, заметил милую улыбку Малфоя и решил, что она предназначалась ему. В груди Гарри при виде этого человека взревело чудовище. Как смел этот незнакомец смотреть на Малфоя так, словно имел право претендовать на что-то? В глубине души Гарри понимал, что рассуждает неразумно: судя по всему, Малфой был скорее сыт по горло вниманием незнакомца, чем польщён им. И, даже если бы Малфой был расположен к нему, то Статут Секретности означал бы, что ему нельзя было бы демонстрировать никаких признаков магии, пока отношения не станут серьёзными, а Малфой был настолько волшебником, насколько это вообще было возможно. Он никогда бы не захотел партнера, от которого ему пришлось бы скрывать большую часть своей сущности. Так что этот незнакомец никак не мог помешать Гарри попробовать реализовать свой шанс с Малфоем. Но осознание всего этого не остановило горячего всплеска ревности, которая раздувалась внутри Гарри, как воздушный шар, до тех пор, пока он едва не начал задыхаться. — Мерлин, он всё никак не сдается, да? — сказал Малфой, прервав размышления Гарри. Гарри оглянулся через плечо на мужчину, продолжающего наблюдать за Малфоем. — Похоже, нет. — Неужели все магглы такие непонятливые? — Нет, большинство гораздо лучше него. Но в любой компании бывают свои придурки, — проворчал Гарри, бросив еще один взгляд через плечо. Мужчина по-прежнему пялился. Малфой издал тяжкий вздох и придвинул свой стул ближе. — Положи руку мне на плечо, — сказал он. — Сделай вид, что ты мой парень. — Э-э-э, — сказал Гарри, моргая. Малфой нахмурился: — Если только ты не предпочитаешь, чтобы это я обнял тебя. — Э-э-э, — повторил Гарри. — Как тебе угодно. Гарри дотрагивался до Малфоя вот уже три недели; он понятия не имел, почему при мысли о том, чтобы положить руку на плечо Малфоя, у него вдруг участилось сердцебиение, а желудок начал завязываться в болезненно-приятные узлы. — Тогда клади руку мне на плечо, — сказал Малфой, прижимаясь плечом к Гарри. — Этот придурок всё ещё пялится. Будет лучше, если ты изобразишь из себя ревнивого собственника. Под пристальным наблюдением Рона и Гермионы, Гарри сдержал вздох и обнял Малфоя за плечи. Как он и ожидал, Малфой под его рукой оказался тёплым и твёрдым, а округлое плечо идеально вписалось в ладонь Гарри. Потом Малфой привалился к боку Гарри, положив руку на ногу Гарри чуть выше колена, и, ох, это было ужасно. И ужасно, и прекрасно одновременно. — Так нормально? — спросил Малфой. — Ммхм, — всё, что сумел выдавить из себя Гарри. Он почувствовал, как его щеки начали теплеть, да и ему всему резко стало слишком жарко, но он понадеялся, что Малфой этого не заметит. Сидящий напротив него Рон бросил на Гермиону взгляд, в котором ясно читалось: «О, Мерлин милостивый, это в самом деле происходит, ты ведь тоже это видишь, правда?». Гермиона улыбнулась и похлопала его по руке, явно транслируя, что нужно просто делать вид, словно ничего не происходит. К счастью, Малфой, похоже, не заметил этого молчаливого диалога — и на том спасибо. Интересно, тот мужчина всё ещё наблюдал за ними? Может, этого небольшого проявления близости было достаточно, чтобы его отпугнуть. Тогда Гарри мог бы отпустить Малфоя и, возможно, сбежать в туалет, чтобы поплескать на лицо холодной водой и восстановить душевное равновесие. А потом, когда он вернётся за стол, они опять смогут просто безобидно соприкасаться одними только ногами, как делали это до сих пор для удовлетворения потребностей своей связи. Гарри начал было оглядываться через плечо, но не успел даже немного повернуть голову, как Малфой остановил его. — Не смотри на него, — прошипел Малфой, толкая Гарри локтем в рёбра, за что Гарри в отместку сильно ущипнул его за плечо. Малфой снова пихнул его локтем. — Прекрати! Мерлин правый, у тебя деликатности как у бладжера! — Я вам сообщу, когда он свалит, — предложила Гермиона, и Гарри сверкнул на неё глазами, потому что её невинный тон ничуть его не обманул: он прекрасно знал, что она делает. — Так вам не придётся проверять самим. — Спасибо, — сказал Малфой, ещё сильнее прижимаясь к Гарри. Затем он посмотрел на Рона. — Так вот. Как я уже говорил, в четверг у нас была лекция по Международному волшебному праву... Гарри совершенно потерял нить разговора, когда большой палец Малфоя медленно скользнул вверх по внутренней стороне колена Гарри, потом вниз и снова вверх. Дыхание Гарри перехватило, и он взглянул на Малфоя. Но тот смотрел через стол на Рона, полностью увлеченный их разговором, и не подавал никаких признаков того, что ему известно, что там вытворяет его большой палец. Но ведь он же должен был это осознавать. Разве нет? Медленно, осторожно, с переполняющим его предвкушением и нервным возбуждением, Гарри погладил большим пальцем плечо Малфоя — небольшое движение, которое, как он надеялся, можно было бы расценить как случайное. И тут же чуть не запаниковал, когда Малфой прижался к нему ещё сильнее. Мгновение спустя его пальцы сжались вокруг колена Гарри, а большой палец снова принялся поглаживать его. Малфой прекрасно знал, что делает, это было очевидно. Но Гарри не имел ни малейшего представления, зачем. Малфой издевался над ним? Или флиртовал с ним? Или... и то, и другое? Вполне возможно, что и то, и другое; Малфой был из тех засранцев, которые могут делать и то, и другое разом. И что можно было сказать о Гарри, которому это даже нравилось? Гарри снова легонько погладил плечо Малфоя большим пальцем и был вознаграждён тем, что его колено снова сжали. Малфой не прерывал разговора с Роном, продолжая вести себя так, словно в таком уютном контакте с Гарри не было ничего необычного, и Гарри позволил себе погрузиться в размышления о возможном. Если бы они в самом деле встречались с Малфоем, неужели всё было бы именно так? Если бы они не разыгрывали эту сцену, чтобы отвадить нежелательного поклонника, захотел бы Малфой демонстрировать подобную близость на публике? Если бы Гарри мог иметь это постоянно, когда бы ни захотел, вызывало бы это такое же трепетание в животе? Заставляло бы сердце биться быстрее? Прошло немало времени, прежде чем Гарри решил снова бросить взгляд через плечо, но когда он это сделал, то не обнаружил того мужчину, который наблюдал за Малфоем. Гарри посмотрел направо, потом налево, но так и не смог вычленить его из толпы посетителей бара. — О, — сказал Гарри, позволяя своей руке соскользнуть с плеча Малфоя. — Кажется, он ушёл. — Ещё минут двадцать назад, — подтвердила Гермиона, делая глоток своего коктейля. Гарри уставился на нее, нахмурившись: — Ты же сказала, что проследишь за ним и сообщишь нам, когда он уйдёт. Гермиона пожала плечами. — Ну, ой, — сказала она, явно ничуть не раскаиваясь. Рон, сидевший рядом с ней, закатил глаза. — Ну, спасибо, — пробурчал Гарри. Рука Малфоя по-прежнему лежала на его колене. Гарри старался не шевелиться, на тот случай, если Малфой не осознавал, что она там. — Что ж, горизонт чист, — сказал Малфой, взглянув на Гарри. — Нам, пожалуй, пора домой. — О, эм. Ладно, — ответил Гарри. Оба предыдущих раза, когда они выбирались в город, чтобы пропустить стаканчик, они отправлялись домой гораздо позже. Вероятно, у Малфоя были какие-то планы на утро, о которых он не упоминал, и поэтому он захотел отправиться домой пораньше. Малфой наконец убрал свою руку с ноги Гарри, оставив после себя неожиданное ощущение холода. Гарри потёр то место, к которому прижималась ладонь Малфоя, пытаясь прогнать это ощущение. Свою пинту пива Гарри прикончил несколько минут назад, а Малфой взял свой стакан, чтобы допить последний глоток. Гарри пытался не смотреть на то, как двигается при этом его кадык, но у него ничего не вышло. — Ты в порядке, Гарри? — спросил Рон, и если бы Гарри был уверен, что это сойдет ему с рук, он бы пнул его за привлечение внимания, потому что теперь и Малфой уставился на него. — В порядке, — пробурчал Гарри, вставая на ноги. Его всё ещё немного шатало, и Малфой потянулся, чтобы поддержать его, осторожно придерживая за локоть. — Увидимся в понедельник. Спокойной ночи, Гермиона. Его друзья попрощались с ними, и Малфой повел их с Гарри к выходу из бара. Внезапно наступившая тишина улицы вызвала такой же шок, как и холодный ночной воздух. Несколько человек, сгрудившись под фонарем, курили, смеясь и разговаривая, и Малфой повернул в противоположную от них сторону. Гарри поспешил за ним. — Э-э-э, — сказал Гарри. — Нам разве не в переулок нужно? — Они аппарировали туда, когда прибыли сюда; он не видел причин, по которым они не могли бы использовать его снова для того, чтобы аппарировать домой. — Вообще-то, я бы хотел немного пройтись, — ответил Малфой, взглянув на Гарри. Они оказались между уличными фонарями, и Гарри на мгновение залюбовался изгибом бровей Малфоя, ровной линией его носа, тем, какими тёмными и спокойными выглядели его глаза в мягком, приглушенном свете улицы. — Ты не против? — Конечно, — смущенно ответил Гарри, затем мысленно встряхнулся и сказал более твердо: — Да, я не против. Он засунул руки в карманы и съёжился в своём свитере. Гарри не стал одеваться по погоде, полагая, что они аппарируют прямо сюда, а потом сразу же вернутся домой, и короткая прогулка от аллеи до задней двери бара не заставит его пробыть на улице достаточно долго для того, чтобы замёрзнуть. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что поблизости нет магглов, Гарри достал палочку и произнёс заклинание. Он вздохнул от удовольствия, когда согревающие чары подействовали: по нему прокатились медленные волны тепла, которые затем улеглись вокруг него, как тёплый плащ. — Ты не мог бы..? — сказал Малфой, выжидательно глядя на Гарри. — У тебя своя палочка есть, — проворчал Гарри, но наложил заклинание и на Малфоя. — Конечно, есть, — ответил Малфой, чуть ухмыляясь. — Зато так я не нарушил никакой закон. Магия на людях в окружении магглов, Поттер. Как не стыдно! Гарри фыркнул и закатил глаза: — Что, доложишь обо мне? — Чтобы позволить другому аврору получить удовольствие от твоего ареста? — спросил Малфой, приподняв бровь. — Ну уж нет. К тому же, — он подтолкнул Гарри локтем, — ты же теперь сделал меня своим сообщником. Гарри тихонько рассмеялся и пихнул его локтем в ответ. — Увы, ты раскусил мой хитроумный план, — сказал он, когда они остановились на перекрёстке, ожидая переключения светофора. Малфой посмотрел на него, мягко улыбаясь: — Конечно, раскусил. Тебя не так уж и трудно разгадать, знаешь ли. — Не трудно? — Гарри взглянул на Малфоя, и его веселье угасло, когда он увидел, как пристально тот смотрит на него. — Нет, — сказал Малфой, переводя взгляд с глаз Гарри на его губы. — Совсем не трудно. Перед по-настоящему хорошим первым поцелуем наступает особый момент, похожий на глаз бури, когда нервозность уже улеглась, а возбуждение ещё не успело нахлынуть. Все мысли Гарри притихли, мир вокруг перестал существовать, и осталось лишь глубокое чувство спокойствия и совершенная уверенность в том, что должно произойти. Каждый раз, когда Гарри представлял себе это, он предполагал, что их первый поцелуй будет каким-то импульсивным, отчаянным. Таким, как показывают в кино. Что они бросятся друг другу в объятия, и их захлестнёт страсть. Гарри ожидал, что поцелуй с Малфоем будет безрассудным и всепоглощающим, что он сожжёт его дотла. Но всё оказалось совсем не так. Первое прикосновение губ Малфоя было медленным и осторожным, почти вопросительным. Его рот показался Гарри поразительно тёплым и мягким. То, как нежно Малфой целовал его, путало мысли, разрывая Гарри между жаждой большего и желанием, чтобы то, что происходило сейчас, продолжалось вечно. Холодные пальцы Малфоя, скользнувшие по шее Гарри и пробравшиеся в его волосы, резко контрастировали с жаром его рта. Второй рукой Малфой обвил поясницу Гарри, притягивая его ближе, и Гарри подался к нему, тоже обнимая Малфоя, скользя руками по его тёплой спине. Согревающие чары, наложенные Гарри на каждого из них, слились, как два мыльных пузыря, в лёгком мерцании магии. Поцелуй продолжался ещё одно долгое мгновение, а затем Малфой мягко отстранился. — Так нормально? — спросил Малфой, слегка поглаживая пальцами основание шеи Гарри. Он всё ещё находился настолько близко, что при этих словах его губы коснулись губ Гарри. — Да, только... — Гарри притянул его обратно и снова поцеловал. Малфой позволил Гарри контролировать темп, губы его сладко приоткрылись, когда Гарри прижался сильнее. Его пальцы запутались в волосах Гарри и принялись тянуть за них, когда Гарри начал прослеживать изгиб нижней губы Малфоя кончиком языка. В ответ Малфой углубил поцелуй, и они принялись целоваться уже как следует, и у Гарри закружилась голова от первого прикосновения языка Малфоя к своему языку: он с трудом мог поверить, что это в самом деле происходит — что он целуется с Драко Малфоем. Он прижал его крепче, поцеловал глубже, и Малфой издал тихий звук поощрения, целуя его в ответ. В этом был какой-то особый восторг — целоваться с Малфоем вот так, на людях. Маггловский Лондон даже на виду у всех дарил им возможность некоторой приватности, которой у них никогда не могло быть в волшебном мире. В этот момент Гарри был просто Гарри, а Малфой — просто Драко, и они были просто двумя парнями, которые нравились друг другу, без опутывающего их груза прошлого, преследующего их на каждом шагу. Малфой не был сыном Пожирателя Смерти, всё ещё пытающимся восстановить свою запятнанную репутацию, а Гарри не был Мальчиком-Который-Выжил, не был ничьим Спасителем, а был просто парнем, наконец-то поцеловавшим человека, в которого был наполовину влюблён. Грохот проезжающего мимо грузовика привёл Гарри в себя достаточно для того, чтобы заставить их прервать поцелуй и отойти в сторону. Они, оступаясь, дошли до здания на углу, и, споткнувшись о ступеньку, спрятались в глубоком, затенённом дверном проёме. Гарри развернул Малфоя и с силой прижал его к стеклянной двери магазина. Та задребезжала, на что изнутри отозвался слабый звон колокольчиков, а потом они снова принялись целоваться. Малфой ухватил Гарри обеими руками за задницу и притянул их бедра друг к другу, потираясь о Гарри так, что его начинающаяся эрекция тёрлась о линию твердеющего члена Гарри, и, о, так было даже лучше, так что Гарри качнулся в ответ, и сделал это снова, и снова, пока не стал полностью твёрдым, и Малфой тоже, и, возможно, им должно было быть неловко — вот так тереться друг о друга прямо на улице, — но мозг Гарри был настолько погружен в удовольствие, что даже это казалось захватывающим. Мысль о том, что любой прохожий мог заметить их, мог увидеть, чем они занимаются, только усиливала его желание, и — вот оно, то самое безрассудство, которого он ожидал. Малфой внезапно прервал поцелуй, уронив голову на плечо Гарри, и, взявшись за его бедра, мягко оттолкнул его назад, пока между ними не образовалось пространство. — Мерлин, — выдохнул он, поворачивая лицо, чтобы поцеловать Гарри в шею. — Что ты...? Малфой рассмеялся, обдавая шею Гарри теплым дыханием: — Прости. Я чуть не кончил в штаны. Мозги Гарри едва не коротнуло. — О, — пробормотал он, всё ещё пребывая в некотором изумлении, потому что Малфой чуть не кончил в штаны из-за него. Гарри пожалел, что немного пьян, но, честно говоря, он подозревал, что не смог бы справиться с этим лучше, даже если бы был трезв. — Я возражаю только против того, чтобы делать это в брюки, — сказал Малфой, легонько толкая Гарри бедрами, посылая сквозь него ещё одну искру удовольствия. И Гарри чувствовал искушение, огромное искушение. В этот момент ему ничего так не хотелось, как принять предложение Малфоя, принять его руки, его рот, его задницу, его член — всё, что Малфой захочет сделать для него или с ним. И, возможно, если бы он выпил ещё одну пинту пива, он бы так и сделал. Но Гарри был не настолько пьян, чтобы заглушить здравый смысл. Он действительно имел в виду то, что сказал недавно Гермионе — что не хочет торопиться. — Я хочу, — медленно, с сожалением начал он. — Я правда хочу... — Ясно, — сказал Малфой, отодвигая Гарри подальше. Он вышел из дверного проёма и ступил обратно на тротуар. — Всё в порядке. Тогда, полагаю, нам пора возвращаться домой, да? В его голосе было что-то резкое, напряжённое, обиженное и, может быть, немного сердитое, так что Гарри запаниковал. — Чёрт, — сказал он, и, пробежав несколько шагов, поймал Малфоя за рукав. — Малфой, подожди. Тот ничего не ответил, но остановился. — Я действительно хочу, — сказал Гарри. — Дело не в том, что я не хочу. Просто думаю, что пока что не готов к этому. — Пока что? — повторил Малфой, оборачиваясь. Гарри покачал головой, а затем потянулся к нему за ещё одним поцелуем и почувствовал, как Малфой от облегчения практически растаял в его объятиях. — Но мне это нравится. И я с удовольствием бы продолжал, — сказал Гарри. — Слава Мерлину, — выдохнул Малфой, прежде чем снова поцеловать его. — Я думал, ты не хочешь... Он так и не закончил эту фразу, вновь целуя Гарри. Гарри не знал, сколько времени прошло после этого, но они снова очутились в том же дверном проёме, а потом в какой-то момент согревающие чары Гарри закончили своё действие, заставив их обоих задрожать. Малфой снова легонько оттолкнул Гарри назад. — Готов отправиться домой? — спросил он. При этих словах Гарри охватило лёгкое волнение. — Да, — сказал он, широко улыбаясь. — Я готов отправиться домой. Они постояли несколько минут, чтобы прийти в себя, и холодный ночной воздух помог возбуждению Гарри немного утихнуть, прежде чем Малфой аппарировал их обратно в свою квартиру. Малфой не сразу отошёл, а сначала медленно наклонился к Гарри и поцеловал его в губы ещё одним, совсем целомудренным поцелуем. Гарри поймал Малфоя за запястье, большим пальцем нежно поглаживая местечко, где бился пульс, и глядя на бледнеющую метку связи, и тут ему в голову пришла ужасная мысль. Он знал, что это неверно, ведь Малфой сказал, что узы работают не так. Но он должен был спросить. — Малфой. Это...? — начал Гарри, но запнулся. Он обязан был узнать точно, знал, что это будет грызть его, если он промолчит, но какой-то частью души всё ещё боялся спросить. — Что? — Это... я имею в виду то, что только что произошло. Это ведь были мы, да? Малфой издал звук, похожий на смешок, высвободил своё запястье из хватки Гарри и осторожно потянул его за руку, обвивая её вокруг себя: — Я не вижу здесь никого другого, а ты? — Заткнись, — сказал Гарри, прижимаясь к нему всем телом. Ему следовало бы отпустить его, отойти и оставить между ними хоть какое-то пространство. Но он не хотел этого делать. — Я имею в виду, что это не узы нас заставили? — О, — сказал Малфой, и выражение его лица стало серьёзным. — То есть, ты боишься, что я этого не хотел. Поттер. — Он наклонился и прижался к губам Гарри поцелуем, тёплым и долгим: — Я действительно этого хочу. И хочу продолжать это делать, если ты не будешь против. Не из-за связи и не потому, что я сейчас немного пьян. Гарри это даже не приходило в голову, хотя он и сам был немного пьян. — О, — сказал он. Малфой слегка нахмурился: — Мы можем поговорить об этом утром, если захочешь. Или после следующей недели. Обещаю, что буду чувствовать всё то же, что и сейчас. Гарри кивнул, улыбаясь: — Да, так и сделаем. — Отлично, договорились. Что ж. Не возражаешь, если я пойду первым? — спросил Малфой, жестом указывая в сторону ванной. — О, нет. Иди, — сказал Гарри. Он ждал мучительные две минуты, стараясь не прислушиваться к тихому шороху, с которым Малфой стягивал с себя рубашку, слабому звяканью пряжки его ремня, тихому шелесту его брюк, упавших на пол. Затем включился душ, и уже через пять секунд Гарри держал свой член в руке. Он подумал, что, наверное, ему следовало бы чувствовать себя неловко, занимаясь дрочкой прямо посреди гостиной Малфоя, но он так долго был на взводе, что отчаянное желание кончить перечеркнуло все его представления о приличиях. Потребовалась всего какая-то дюжина движений, чтобы он снова оказался на грани. Гарри крепко сжал себя в руке, сильно прикусил нижнюю губу, чтобы подавить стон, и кончил, забрызгав спермой сверкающий пол Малфоя. При виде белых капель на тёмном дереве его охватило головокружительное возбуждение. Несколько капель упали в опасной близости от ковра. Что ж. И в самом деле, как он начал, так и продолжает. Взмахом палочки устранив беспорядок, Гарри принялся терпеливо ждать, сохраняя полное спокойствие, когда Малфой, одетый в сине-зелёную клетчатую пижаму и мягкую белую рубашку, выйдет из ванной. Бледная кожа Малфоя розовела от тепла душа, а влажные волосы были откинуты с лица назад. — Ванная в твоём распоряжении, — сказал Малфой. — Спасибо, — ответил Гарри, и, проходя мимо, украдкой его поцеловал, прежде чем скрыться в ванной. Он поспешно принял душ, почистил зубы и умылся, а затем замешкался, прежде чем открыть дверь. Сегодня вечером перспектива лечь в постель с Малфоем снова ощущалась так, как в тот самый первый раз. Потому что, несмотря на то, что он уже делал это много раз, это вдруг показалось ему гораздо более значимым. Гарри сделал глубокий вдох и, открыв дверь, быстро пересёк спальню и скользнул в постель, прежде чем успел окончательно разнервничаться. Малфой уже лежал под одеялом, свернувшись калачиком на своей половине, спиной к Гарри, и его волосы отливали золотом в тёплом свете драконьей лампы. Сегодня вместо того, чтобы отвернуться и прижаться к Малфою спиной, Гарри придвинулся к нему вплотную и устроился за его спиной, обнимая. Малфой тихо хмыкнул и слегка подвинулся, устраиваясь поудобнее. Взмах палочки погасил свет. — Спокойной ночи, Поттер, — сказал Малфой в темноте. Гарри спрятал свою улыбку на шее Малфоя: — Спокойной ночи. И он был настолько полон искреннего счастья держать Малфоя в своих объятиях, что даже не расстроился, когда тот прижал к голеням Гарри свои ледяные ноги. *** Один год спустя Второй год обучения в аврорате был ещё более изнурительным, чем первый, с более длинными рабочими днями и с большей нагрузкой, но Гарри и Малфою всё же удалось наскрести достаточно сил, чтобы спланировать романтический вечер в честь их первой годовщины. В принципе, эта ночь не сильно отличалась от всех остальных, которые они проводили вместе. Казалось, они оба постоянно находятся в состоянии полного изнеможения, но сегодня Малфой принёс Гарри розы, а Гарри зажёг свечи, когда они сели ужинать в тот вечер, и у них были планы на довольно впечатляющий секс позже. Гарри ждал этой части особенно сильно. Прошло уже по меньшей мере несколько недель с тех пор, как они пытались заняться чем-то более энергичным, чем полусонная утренняя дрочка, и Гарри не терпелось добраться до задницы Малфоя. Или чтобы Малфой добрался до его. Гарри был уверен, что в любом случае получит фантастический оргазм, и поэтому был готов оставить выбор за Малфоем: в отличие от Гарри, тот обычно твёрдо знал, чего ему хочется сегодня — быть сверху или снизу. Но вместо того, чтобы сразу после ужина отправиться в спальню, Малфой направился в гостиную. — Не волнуйся, — сказал он, заметив, какое у Гарри сделалось выражение лица. — Это займёт всего минуту. Нагнувшись, он пошарил под диваном, а потом достал плоский предмет, завёрнутый в серебристую обёрточную бумагу. — Держи, — сказал он, протягивая его Гарри. — Малфой, — с негодованием сказал Гарри, принимая подарок, — мы же договаривались, чтобы никаких подарков. Малфой пожал плечами: — Я не тратил на него деньги. — Дело же вовсе не в этом, — сказал Гарри, переворачивая предмет в руках и отклеивая ленту с заклинанием прилипания. Дело было в том, что они оба были настолько заняты работой, что договорились не нагружать себя дополнительными заботами. Гарри следовало бы знать, что не стоит верить Малфою на слово. — Всё в порядке. Мне не пришлось слишком с этим заморачиваться, — сказал Малфой. — Давай, открывай. — Да открываю уже, открываю, — проворчал Гарри, разворачивая бумагу, и обнаружил, что смотрит на обратную сторону фоторамки. Но когда он перевернул её, то увидел, что это была вовсе не фоторамка: это была коробочка без крышки. К её мягкой синей бархатной обивке был аккуратно приколот очень знакомый шнур обручальных пут. Гарри посмотрел на него, а затем снова на Малфоя, который теперь выглядел чрезвычайно довольным собой. — Это тот самый? — Тот самый, — сказал Малфой и приобрёл ещё более самодовольный вид. — Как же ты... — начал было Гарри, но умолк, с запозданием сообразив, что имел в виду Малфой, когда сказал, что ему не пришлось слишком заморачиваться. — О, нет. Боже мой. Ты стащил его, да? Малфой снова беспечно пожал плечами. — Он пролежал в «Уликах» целый год. Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь заметит пропажу. А если и заметит, то не будет волноваться. — Ты такой засранец, — сказал Гарри, и теперь он уже смеялся, частично от неверия, частично от чёртовой наглости Малфоя. — Не могу поверить, что ты это украл. Если бы я был настоящим аврором, я бы арестовал тебя за это прямо сейчас. — Это немного омрачило бы наш вечер, тебе не кажется? — заметил Малфой, а затем ухмыльнулся. — А может, и нет. Мне приходит в голову множество интересных занятий, включающих тебя и хорошее связывающее заклинание. — Вот ты засранец, — повторил Гарри и отбросил коробку с путами на диван. — Поверить не могу. Иди сюда и поцелуй меня сейчас же. Малфой, по-прежнему ухмыляясь, подчинился. Позже, когда они лежали вместе, уютно свернувшись под одеялом, Гарри тихонько толкнул Малфоя. — Так что, эти путы..., — сказал он. — Ты достал их специально к нашей годовщине? — Мм, — хмыкнул Малфой, прижимаясь к плечу Гарри. — Иначе зачем бы они мне? Гарри сделал глубокий вдох. — Чтобы использовать? В смысле, на этот раз по-настоящему. — Малфой молчал, и Гарри продолжил: — Не прямо сейчас, конечно. Я имею в виду, я знаю, что ты не хотел бы, чтобы мы это сделали, не сейчас, эм, даже если бы ты хотел, хотя полагаю, ты... — Он прервался, почувствовав, что Малфой дрожит, прижавшись к нему, и только через секунду понял, что тот беззвучно смеется. — Ой, да ну тебя, — проворчал он, пихая Малфоя локтем в бок. В этот момент Малфой перестал пытаться скрыть хохот, и даже сквозь своё смущение звук его смеха зажег что-то тёплое и трепетное в душе Гарри. — И всё равно, ты засранец, — сообщил он. — Но ты меня любишь, — ответил Малфой, подвинувшись чуть выше, чтобы поцеловать шею Гарри. — Да, да, — сказал Гарри, немного ворча, но не в силах скрыть нежность в своём голосе. Эта нежность длилась ровно пять секунд, пока Малфой снова не передвинулся, чтобы подсунуть свои ледяные стопы под икры ног Гарри. Гарри с шипением втянул воздух и застыл, стиснув зубы от неожиданности. Нашарив под подушкой свою палочку, он направил согревающие чары вниз, чтобы нейтрализовать воздействие холоднющих пальцев ног Малфоя. Малфой повернул голову и прижался поцелуем к плечу Гарри, когда вокруг них расцвело тепло. — Я думал о том, чтобы сделать тебе предложение, — сказал Малфой через минуту. — Правда? — Уммгу... — Малфой притянул Гарри ближе, на мгновение крепко прижимая к себе, а затем снова расслабился. — Конечно, я думал. Но потом решил, что время пока неподходящее. Мы оба сейчас так заняты, да и прошёл всего год. Гарри вздохнул и сказал так спокойно, как только смог: — Это чистая правда. — Он надеялся, что Малфой не слышит, как гулко стучит его сердце. — Уммгу, — повторил Малфой. — Но я подумал, что было бы неплохо иметь такую возможность. Ну, знаешь, на потом. Если мы захотим. — Ага, — сказал Гарри, уже думая о том, как они закончат обучение в следующем году. Его рука нашла под одеялом руку Драко, чьи холодные пальцы уже согрелись. Следующий год был не так уж и далёк. У Гарри будет достаточно времени, чтобы всё спланировать. КОНЕЦ