У человека не может отрасти рука...

Есть такая Вселенная, называется Ккунр. Это Вселенная «налётчиков», которая существует исключительно за счет уничтожение других вселенных и похищению их ресурсов и рабочей силы. бесчисленное количество времени, они ведут постоянные войны, а жители представляет из себя кровожадных, бесчеловечных убийц. Они созданы, чтобы убивать. Они выполняют свою работу скрупулезно, с любовью и со всеми стараниями.

Но в мире царит понимание, «любовь и хорошее отношение к друг к другу». Потому что все, кто ведёт себя чрезвычайно девиантно, сталкиваются с гневающимися жителями, которые избавляет мир от такого мусора, как «они».

Каждый по-своему силен, но в семье не без урода. Бывают слабые существа. они должны быть либо под покровительством, либо иметь вспомогательную силу в виде оружие… если этого нет…

Москит не был сильным. Москит не обладал с рождения навыком строительство и промышленной деятельности. Он был самым маленьким и слабым. Лишь к 13 месяцам он научился ненадолго взлетать, когда его братья уже добывали тонны пропитания в полях боя после бойни.

Опекающие существа тратили почти всё время на недоношенного и слабого Жучка, забывая о других детях. Так что в семье его никто не миловал. Когда он оставался один на один с братьями, они издевались над ним и не хотели проявлять к нему ни доли доброты. Он забрал у них родителей.

Всем нужна социализация. Даже существам, которые выпивают кровь из всё ещё живых военных. Москит старался изо всех сил социализироваться, но даже когда он стал старше и умнее, никто на него не обращал внимания, кроме родителей, которые опекали его до относительной самостоятельности.

Он был в некоторой степени смышлёней, чем его братья и даже других сородичей, но недостаточно, чтобы стать равноправным членом его общества. И когда родители отправили его в собственное плавание и выбросили его на улицу для самостоятельной жизни, он не смог попасть ни в один рой, где бы его приняли. Он был все еще медленным. Он был маленьким. Его писклявый голосок всех бесил. А занудство заставляла отворачиваться даже тех, кто хотел проявить долю доброты к нему.

Вместо Того, чтобы смириться с существованием дефектного существа и отпустить его жить собственную жизнь где-то подальше от их роя, они решили его заклевать насмерть.

Он сбежал, как трус, борясь за собственную жизнь, с роем собственных братьев и сородичей его вида.

Он продолжал бороться за свою жизнь. Он не хотел быть обузой даже для самого себя…

***

— Сегодня опять к нам на ампутацию руки приходят очень богатый человек. Дадли, я надеюсь, что ты не облажаешься, не так ли? — с какой-то долей отвращения сказал доктор Кроули, протирая инструменты от крови прошлого пациента. — Конечно, сэр. — в очередной раз согласился с унижениями Дадли. У Дадли было некоторое плохое предчувствие. Он в очередной раз вздрогнул, вспоминая вчерашний день. Вчера к ним приходил барон, просил отрезать ему руку, которая перестала двигаться. Барон был в маске, которая скрывала его глаза и нос. Снять он её отказался, сказал, что она ему жизненно необходима. Когда его хотели усыпить «наркозом», Дадли чувствовал, что пациент не закрыл глаза, а тщательно и внимательно глядел прямо на него. пускай маска и скрывала его глаза, Дадли не мог перестать ощущать пристальный взгляд мужчины. Пока доктор Кроули с непониманием пытался отрезать полностью сухую руку, в которой не было ни капли крови, Томпкинс Ощутил, что к его боку дотронулась рука пациента, который должен был быть под наркозом. От внезапности Дадли чуть не упал, но пациент свободной рукой, не сдвинувшись с места обхватил его за спину и вновь пододвинул к столу. Доктор накричал на помощника за то, что тот шумит во время операции и крутится вокруг да около, не помогая Кроули. Но когда Дадли пытался объяснить ему то, что пациент не под наркозом, Кроули накричал на Дадли за то, что тот бездарь, и ни один человек, даже с онемевшей рукой не смог бы даже не вскрикнуть от Того, что ему буквально отрубают руку. Дадли захотел проверить пульс пациента и не ощутил ни единого стука сердца. Ни в шее, не даже в руке. Хотя тот видел, что она буквально несколько секунд назад двигалась. Живой мертвец? на секундочку задумался Томпкинс, но его окликнул доктор Кроули, который говорил, что нужно забрать ампутированную конечность. Рука будто весело тонну, и кажется, она тоже сгибала пальцы. С нее не упало ни одной капли крови, и кажется, что Дадли просто немного сошёл с ума. Когда доктор Кроули забинтовал не кровоточащую руку, то отошёл буквально на несколько секунд. Дадли не успел отвернуться, как барон поднялся со стола, будто ничего и не было. Его язык не заплетался. А на отрезанную руку он даже не поднял своего взгляда. — Спасибо, доктор, Вы замечательно справились со своей работой. — Глубокий, будто нечеловеческий бас послышался из уст человека. Он смотрел только на ассистента и улыбался всем своим собственным оскалом. Это было больше похоже на то, что животное хочет с минуты на минуту напасть на тебя, хотя клыков, так таковых у него вообще, кажется, не было. К слову, Барон не захотел одаривать благодарность самого доктора, который проводил операцию. Он пробормотал про то, что оговоренная сумма, он может забрать ее со своего рабочего стола, и поспешно удалился, не выслушав рекомендации доктора. Дадли вздрогнул, вспоминая эту ситуацию. Его руки, на его боку и это мертвецкое ощущение взгляда на себе. В зал постучались, и зашёл человек в весьма престижным костюме. У него были усы, а глаза были прикрыты несоразмерно большой шляпой. Доктор Кроули с распростертыми объятиями уже хотел поприветствовать пациента, но мужчина выставил руку и побольше приоткрыл дверь. кабинет зашёл тот же самый человек, что был вчера, но… У него. у него была вторая рука… — Я, конечно, понимаю, что вы хороший специалист, но, чтобы моя рука отросла после операции? На самом деле вы волшебник! — с какой то долей юмора произнёс барон. На этот раз он выглядел ещё более зловеще, чем в прошлый раз. Наверное, все из-за Того, что его образ добавляло чёрная как смоль вчера отрезанная рука. Она была в странах наростах. Пальцы были вытянуты, скрюченные, но рабочие. — Я рассказал нескольким репортерам, и они действительно шокированы и хотят поговорить с вами, Дорогой доктор Кроули. — произнес мужчина, изрядно наклонившись, приблизившись к лицу его доктора. Дадли стоял в ступоре, и ему пришлось опереться об стол, чтобы не упасть в обморок. Барон и Кроули о чём-то разговаривали. Вроде о том, что тот заплатит в 2 раза больше и обязательно расскажет всем, что он великий специалист, который настолько хорошо оперируют, что Рука вновь отросла обратно, он сначала хотел её ещё раз ампутировать, но быстро передумал уже по пути. Пускай не в том же идеальном виде, что и в прошлый раз, но… Томпкинсу явно было не до этого. — Я отойду… — промямлил себе под нос большеносый мужчина, чтобы пойти и подышать свежим воздухом и проветрить голову. Человек не ящерица, он не может отрастить конечность назад. У человека есть не рушимые стандарты, у человека есть сердце, и оно бьётся. даже под наркозом оно, сука, бьётся. Человек не может двигаться под наркозом. Человек может испытывать боль. Человек похож на себе подобных. У человека ведь не может быть 3 глаза. У человека не может быть нечеловеческих зубов. У человека не должна быть чёрная рука, как у зверя. Кроули, кажется, совсем пропустил мимо ушей, что говорил Дадли, когда услышал четырёхзначную сумму, как вознаграждение за его работу. Но барон Комаров все слышал. — Мой дорогой ассистент, куда же вы? Я тоже хочу вас поблагодарить! Вы так хорошо справились со своей работой, что я даже ничего не почувствовал! — с какой-то большей инициативой говорил барон, но Дадли поспешно сбежал, не желая выслушивать его благодарственную речь. Когда тот ушёл, лишь через несколько секунд он понял, что оставлять одного доктора Кроули вместе с «этим» нельзя ни в коем случае. Боже, как он мог оставить своего кумира наедине с чудовищем?! Тот вновь вернулся какой-то панике, но увидел, что вновь всё нормально и ничего не предвещало беды. Они также говорили о чем то, а Кроули наслаждался бурей комплиментов и вниманием от пациента. Он был поглощен в собственной важности и неистовому навыку медицины. Еще немного и он начнёт светиться, а на его спине вырастут крылья. Ведь, кажется, в этот момент он видел в себе Бога. Хотя тот вернулся обратно на землю когда вновь услышал разговор о том что барон хочет провести ужин как один из благодарственных подарков, к тому же обсудить что друзья барона заинтересуются услугами лекаря. Дадли было очень нехорошо рядом с ним, но он продолжал следить за тем, чтобы этот ублюдок не навредил его доктору Кроули, и в диалог между ними он не особо вслушивался, что стало ошибкой. Сам Томпски не особо хотел оказаться в поместье пациента, даже такого статусного, но ради его доктора он готов был убится об стенку. Так что поехать на званный ужин от барона, в благодарность за проведённую операцию, стало лишь вопросом времени. Сам Дадли не хотел отказываться от шанса провести ужин вместе с его кумиром, но не хотел больше приближаться к этому человеку, не на дюйм…

***

Он пытался найти самые разнообразные причины, чтобы не ехать на этот званный ужин. Они проводили лекции, они и кого то оперировали, они получали тела и всё равно у кареглазого из головы не выходил тот факт, то, что ему придется снова встретиться с этим мертвецко бездушным существом, которое мнит себя человеком. Он даже стал более отстранено вести себя с его любимым доктором. Как удивительно, что барон предложил отблагодарить доктора хорошим ужином… Вместе с его женой будет подана карета в Поместье, будет накрыт чудесный ужин. Всё звучало как сказка. Ситуация стала еще более пугающей, когда Дадли узнал, что «на самом деле барон и не особо хотел видеть доктора». Он даже погрозил, что если ассистент не появится на его ужине, то доктора вышвырнут, а сам он договорится с газетчиками о том, что доктор изуродовал ему руку. О Кроули уже некоторое время ходили неприятные слухи от пациентов, которые пострадали от него, так что было рискованно не взять своего гадкого помощника. Он предъявил своему ассистенту вопрос, что он такого сделал, что барон считает, что Томпске сделал хоть что-то важное. Тем более именно из — за операции, которую провёл доктор Кроули, у него выросла рука. В своей доле, он был безграмотен. Как хоть один врач в мире мог просто допустить мысль о том, что человек смог вновь отрастить себе руку?

***

Карета была подана к каждому из будущих участников пиршества. Ощущение нарастающей паники было отвратительным. смотря как цивилизация из трущоб и испачканных улиц всё дальше остаётся за горизонтом. Тот все больше и больше хотел закричать и сказать, что надо немедленно привести его обратно, даже сославшись на болезнь. Но Кроули сказал, что если он посметь не прийти, то больше никогда не примет его обратно. Он найдёт сотни лучших ассистентов, чем он. Прошёл час или 2, или 3, а может всего лишь 15 минут. Но они доехали до поместья Того самого барона. Кажется, несколько месяцев назад это был дом одной из знатных семей, но, по всей видимости, сведения не сходились. Дадли надел лучшую бабочку и смокинг. Несмотря на то, что он не капельки не желал находиться в одном помещении с «ним», он всё ещё хотел выглядеть презентабельно. Кроули выглядел не хуже, а может даже и лучше. Не каждый день тебя зовет на ужин барон, которую вручил неизмеримо огромную сумму денег прямо на руки. Он видел в Дадли лишь дополнения себя, как не очень красивую сумку, по крайней мере… Но он хотел сверкать! Возможно, если он хорошо договориться с бароном, то станет знаменит на всю страну! Всё ещё звучало прямо как сказка. Единым шагом они вместе прошли до пункта назначения. Поместье было весьма в кровавых тонах. Ковры и стены были тёмно бордовые, пол был чёрный, а потолок отсвечивал золотом. Дадли от такого перекосила, а Кроули разглядывал портреты знаменитых личностей, которые, возможно, являлись родственниками этому барону. Он искал не выгоду, скорее искал способ стать знаменитым. Он искал способ завоевать сердце публики и стать чьим-то кумиром. Чем больше людей, услышат об его подвигах в медицине, тем больше людей будут видеть в нём идол поклонения. Хотя с жаждой его ненасытного ЭГО даже сотней фанатов будет мало. Встретил их мужчина в цилиндровой шляпе и подтвердил, что проведёт их до банкетного зала, специально подготовленного исключительно для них. В замке было чрезвычайно тихо, лишь легкий топот гостей был оглушительным звуком, в этом поместье. даже те же самые слуги и их сопроводитель должны издавать звуки, когда ходят, но в поместье было настолько тихо, что это давило на голову. Их провели в что-то вроде банкетного зала и усадили, предупредив, что барон задерживается, ведь его жена сегодня слишком паясничает. — Ох уж эти женщины. — закатил глаза доктор, оглядываясь по сторонам. Поместье смахивало больше на замок, чем на владение «барона». Если приглядеться, то здесь было слишком стерильно, как будто здесь никто не жил и никто не обедал. Ткани и тарелки были кристально чистые, но если посмотреть на стол, то он был покрыт совершенно маленьким слоем пыли, как будто здесь давно некого не было. Да и этот дом подходил больше под категорию банкетных мероприятий, чем частных встреч. — Прошу простить за задержку! Я искренне, извиняюсь перед вами. — Слащавый и одновременно с этим чересчур грубый голос послышался прямо за спинами гостей. Статный мужчина в костюме под ручку шел прямиком со своей… женой? Не слишком ли она молода? Дева не обмолвилась ни словом, а лишь уважительно безмолвно поприветствовала гостей, присаживаясь на стул, который любезно пододвинул ее «муж». Она не поднимала глаза на гостей. — Хочу искренне извиниться за собственную задержку. Моя Кэтрин не хотела присоединяться. — Мужчина кидал взгляды с одного гостя на другого. — А вы, наверное, вдовец, раз пришли без жены? — поинтересовался барон с долей насмешки у доктора. Кроули начал оправдываться, что он не думал, что можно привести свою жену. и не хочет выводить эту старую клячу из дома. «Она слишком старая и уродливая, чтобы выходить с ней на улицу.» Сам барон присел напротив Дадли. В этот момент тот щёлкнул пальцами требовательно, будто к животным. слуги, которые продолжали быть тихими поставили подносы с самыми разными блюдами про какие-то из этих блюд они слышали только мельком. Личности в бордовых костюмах достали инструменты и на фоне вместо смертельной тишины была музыка, которой хоть чуть — чуть разбавляла обстановку для Дадли. В естественном порядке был предложен алкоголь, который все употребили, включая жену барона, которая так и не подняла своей головы. Впрочем, здесь все были с опущенными головами. Кажется, Чёнси совсем не обращал внимания на происходящее. Он видел здесь какую-то норму или просто не хотел видеть проблемы. Шли бессмысленные разговоры, где сквозь проскальзывали какие-то знакомства, экспертные навыки доктора в работе с инструментами. Они даже обсуждали своих жён и рассказывали, как их били ради профилактики. Диалоги будто не кончались никогда и только лишь слуги, Кэтрин и Дадли молчали. Еда была свежая, но звуков в приготовлении не было, будто еда просто появилась из неоткуда, но кухня же буквально за стенкой. Мясо таяло во рту, а нож разрубал не только мясо, но и кости. Это делали профессионалы, удивительно что они не вышли их поприветствовать… Белое сладкое вино, которое пил Дадли, было божественным. Кажется, что это был виноград из райских садов. Как бы ему здесь не было плохо, но еда и алкоголь немножко компенсировали нахождение в одном помещении с ним. Не хватало для полноты картинки сигаретки в зубах, но контактировать с баронам, чтобы тот разрешил ему здесь покурить, ему не хотелось. Он ненароком посмотрел прямиком на жену барона. Одного взгляда хватило, чтобы оставить неприятный осадок. У дамы в тарелке была лишь одна маслина, которую она разрезала на части и поглощала по самым маленьким кусочкам. Она действительно была дистрофической и худой. обширное платье не добавляло ей весу, а тонкие, как кости пальцы вновь заставляли всплыть воспоминания о труппе, уже давным давно не свежие женщины. Правда, ее руки сгрызли черви, а вот оправдание к этой женщине не было. С каждой выпетой бутылкой, это всё меньше походило на званный ужин, это было больше похоже на встречу давних друзей. Каким — то образом холерика и эгоиста Кроули удалось разговорить до такой степени, что, кажется, тот не хотел затыкаться. Дадли им восхищался. Но в этот момент он хотел взять Кроули за шею и задушить его. Он не мог больше этого терпеть. Тот наконец-то решился на то, чтобы встать из-за стола и выйти покурить. Никто даже, кажется, не обратил внимания. Тот вышел из помещения пиршества. Голова почему-то закружилась, скорее всего от выпитого алкоголя, ведь каждый раз, когда тот делал глоток, ему подливали ещё и ещё. Но на ногах он совсем не держался. Следующее, что он помнит это горячий язык в своем рту, эти проклятые пустые глаза и массивные руки на своем теле. Тот проснулся лишь в карете, когда кучер будил его и говорил, что тот вернулся домой и ему нужно покинуть карету, потому что его ждёт следующий заказ. Пьяная голова даже не сообразила, что тот не говорил свой адрес не тому, мужчине не кучеру. Странно, но ему сейчас не до этого. Растрепанный и пьяный вдрызг Дадли почти вывалился из кареты и еле как дошёл до своего дома. Тот даже не переодевался в пижаму. Как он и пошёл на этот званный вечер, так он и лёг в свою кровать. Подойдя к зеркалу на следующее утро, тот увидел себя полностью растрёпанным, а его одежда была распущена будто кто-то проник под неё руками. Но помимо Того, что он смутно помнил неприятные события, от которых его передёрнуло, он чувствовал от своей бабочки запах стерильности…