Стетсон

Пружинистые двери салуна распахиваются и раскачиваются вперёд и назад, словно летучая мышь взмахивает крыльями. В помещении жарко и душно, но Ким Хонджуна это не беспокоит – он только поправляет свою шляпу, проходя мимо занятых столиков, чтобы занять свободный стул перед барной стойкой. — Чонхо, приятель! — восклицает он, привлекая внимание бармена. Парень отвлекается от беседы с другим посетителем, поворачивается к ковбою, и его глаза округляются от удивления: — Хонджун-а, глазам не верю! — произносит он с улыбкой и тянется к чистому стакану, чтобы налить ему пива. — Давно ты не захаживал в "chili peppers". Тебе как обычно? — Да, спасибо, Чонхо-я, — отвечает Ким, улыбаясь в ответ. Он наблюдает за тем, как Чонхо поворачивает ручку крана, чтобы налить полный стакан. Густая пена стекает по стеклу, и Чхве ловким движением стирает её, а затем ставит напиток перед Джуном. — Слышал, недавно в пригороде были беспорядки, — ненавязчиво начинает Чхве. — В газетах как-то расплывчато пишут об этом. — Ничего нового, всё как всегда, — Хонджун качает головой и поднимает мокрый от конденсата стакан, чтобы сделать пару освежающих глотков. — Было бы о чём писать. Бандиты постоянно набегают на мелкие селения, это уже не новости, а рутина. Я там патрулировал последние пару недель, скучная и неблагодарная работа. — А я тебе говорил, бросай своё ковбойство и устраивайся к нам. У нас работников чертовски не хватает, — усмехается Чонхо и сгребает со стойки несколько монет, которые оставил один из посетителей за свой виски. — Это не для меня. Я люблю непредсказуемость и движение, а тут попросту мхом покроюсь, — смеётся Хон, лениво наблюдая за тем, как Чонхо подкидывает монетку и прячет её в карман. — Пускай всё остаётся на своих местах. Стрелять по движущимся мишеням у меня получается лучше, чем смешивать алкоголь. Чонхо настороженно хмурится: — Ты же говорил, что не убиваешь преступников? — Что ты, нет. Просто иногда Минги очень меня раздражает. Чонхо боится уточнить, насколько Джун серьёзен. Шутки у него специфические. Хонджун спускает свою шляпу за спину, оставив её висеть на шее, и прикрывает глаза, делая глоток за глотком. После изнуряющего труда на ранчо приятно расслабиться и опрокинуть кружку-другую. Во время патруля он перебивался случайной работой, любой, за какую платили: перегнать скот из одного стойла в другое, помочь с ремонтом сарая или вскопать поле перед посевом – Ким успел везде. Для ковбоя не существует графика или нормированного рабочего дня, у него нет строгого круга обязанностей, как и стабильного заработка. Джун работает на всех вокруг и ни на кого одновременно, его боссом станет тот, кто больше предложит. Ему неоднократно предлагали войти в полицейский штат сотрудников после того, как он успешно отлавливал преступников по заказу шерифа, но Ким держится от них на почтительном расстоянии, отказываясь от должности – всё равно они будут обращаться к нему, только Джуна отвращает сама мысль оказаться под официальным контролем и следовать установленному регламенту. А стрелять по коллегам регламент не позволяет. — Эй, — Чонхо наклоняется к Джуну и косо смотрит в сторону, — один джентльмен за картёжным столиком не спускает с тебя глаз. — Правда? — Ким дёргает бровью. Хон разворачивается, чтобы взглянуть на компанию мужчин, увлечённых игрой в покер, и убеждается в честности слов Чонхо. Один из игроков, вальяжно откинувшись на спинку стула, совсем не участвует в бурном разговоре со своими приятелями, а наблюдает за одиноким ковбоем у бара. Стоит их взглядам пересечься, мужчина расплывается в чеширской улыбке. Несколько прядей волос ниспадают на лицо незнакомца, как тонкие перья. Он смотрит на Хонджуна, как сокол смотрит на свою добычу – с дерзкой уверенностью и желанием почесать зудящие когти о чужие кости, но он ещё не догадывается о том, что Хон умеет кусать в ответ. Ким усмехается сам себе, ощущая, как тяжёлое предчувствие перекатывается внутри, подобно раскалённому шару. Предвкушение опасности будоражит. Через несколько мгновений незнакомец отводит взгляд, но только для того, чтобы выложить свои карты на стол и забрать горку фишек под раздражённые возгласы своих соперников. Он подкидывает одну из фишек пальцами, перехватывает её в воздухе и вновь встречается с Хонджуном глазами, будто молчаливо хвастаясь своей победой. Джун облизывает губы, наблюдая за тем, как ведущий собирает карты в колоду и перетасовывает их перед новым раундом. Азарт берёт в нём верх, он поддаётся голосу дьявола, который ведёт его в пекло, когда принимает вызов от незнакомца и спрыгивает со стула, чтобы подойти к компании мужчин, надев свой стетсон на голову. — Господа, у вас найдётся место для ещё одного игрока? — интересуется он, приподняв шляпу в знак приветствия. Игроки оборачиваются на него, один из них настороженно отодвигает свою пинту пива подальше от Хонджуна. Незнакомец, что не отводил от него взгляда, довольно улыбается и, не дожидаясь ответа от своих товарищей, говорит за всех: — Присаживайся, приятель. Донджу, дай ему карты. Хонджун отодвигает для себя стул и садится рядом с упомянутым Донджу, прямо напротив загадочного незнакомца. По левое плечо от него сидит юноша с большими чёрными глазами, Ким бы принял его за подростка, если бы не увидел в татуированых руках стакан с крепким виски. Рядом с ним устроился мужчина в очках, лицом похожий на дикого зайца – к его длинной морде не хватает только зубов. Ведущий с колодой не похож на заядлого игрока – карты у него в руках рассыпаются, и Ким стискивает зубы, когда замечает, что пару карт он уже погнул. — Позвольте, господин, — сдержанно просит Хонджун и накрывает его руки своей ладонью, а затем забирает у него карты и выравнивает колоду о поверхность стола, чтобы перетасовать ещё несколько раз. Донджу, неловко посмеявшись, невнятно оправдывается и винит алкоголь, а сам нервно крутит кольца на костлявых пальцах. Мужчина, что пожирал Кима взглядом, следит за его руками, чтобы словить на блефе, но Ким его приятно удивляет. — У нас появился профессионал? — хмыкает он. — Льстите. Любитель, — отговаривается Ким, но шанса покрасоваться не упускает и ловко раскручивает фаро из колоды, а затем собирает снова и делает стрекочущую пружинку. — Где вы этому научились? — интересуется черноглазый, пригубив виски. — Боюсь, там, где я учился, остались одни банкроты. Я обыграл своих учителей быстрее, чем они того ожидали, — Хон пожимает плечами и разбрасывает по две карты каждому игроку, а колоду возвращает Донджу. — Сонхва, ты слышал? — парень смотрит на незнакомца и усмехается, облизнув губы. — Маленький ковбой очень самонадеян. — Ким Хонджун, попрошу, — недовольно фыркает ковбой. — Не слушай Минсу, — Сонхва дёргает рукой, будто смахивает невидимый пепел. — У него язык длиннее, чем... — Ну всё, всё, — перебивает его Минсу, раздражённо нахмурив очаровательные тонкие брови. — Ёнгиль, стукни его. — Успокойся, приятель, — низко смеётся мужчина в очках. — Если бы я был таким же заносчивым, как ты, у меня в кармане сейчас не гремели бы золотые монеты. — Ты говоришь про своё золото ве-есь вечер, будто в твоей жизни не было ничего интереснее этих железок, — Донджу тихо посмеивается. — Мог бы заложить их в качестве ставки. — Или хотя бы показать их нам, — невзначай добавляет Сонхва. Хонджун выгибает бровь, взглянув на Ёнгиля. Судя по тому, как раздражены этой темой все за столом, можно подумать, что он действительно весь вечер без умолку говорит о мнимом золоте. Ёнгиль, уловив в чужом тоне намёк на собственную лживость, хмурится и принимается защищать свою честь, чем вызывает только молчаливую усмешку у Хонджуна. Он таких, жадных до омерзения, видел кучу раз, и все они похожи друг на друга, как отполированые центовые монеты. Хон смотрит на свои карты, подогнув уголки, и вздыхает, исподлобья взглянув на зайца в очках. Ким уже скучает по времени, когда он молчал – у Ёнгиля поразительный талант утомлять своей бессмысленной болтовнёй кого угодно, и другими способностями, похоже, он не обладает. Кроме призрачного золота ему и нечем гордиться. — Так что насчёт ставок? — напоминает Ким. На удачу, Хонджуну удаётся отвлечь их от бесполезного спора и вернуть их в игру. Он, как азартный игрок, сразу предложил высокую ставку, чем только больше распалил интерес Сонхва. Джун иногда пересекается с ним взглядами, и такое пристальное внимание его интригует. Так смотрят грифы, дожидаясь, когда их добыча падёт мёртвым грузом, чтобы её можно было растерзать. Сонхва определённо что-то нужно, но он не озвучивает свои желания вслух, только терпеливо ждёт, будто они сами собой исполнятся по его молчаливой воле. Хонджун себя добычей не считает. Ким выкладывает стрит-флеш в первом же туре и улыбается уголками губ, довольный первой победой. Потерпев поражение следом, он легко отыгрывается, и спустя несколько раундов выходит победителем. — А ты не промах, — замечает Сонхва. — Вы были достойным соперником. Я почти поверил, что у вас на руках хорошая комбинация. Вы не переставали улыбаться, — отвечает Джун. — Я улыбаюсь, потому что ты красивый, — мурлычет тот, лениво прикрыв глаза. Хонджун вздёргивает брови, удивлённый таким честным ответом, но не теряет лица: — Спасибо, господин... Сонхва, но я не ищу связей на одну ночь. — Мне не хватит одной, — смело парирует мужчина. — Ты мне нравишься. Мы могли бы познакомиться поближе. Сонхва совершенно не смущают посторонние зрители, которые, глазами бегая, усиленно делают вид, что они оглохли с минуту назад. Хонджун выдерживает зрительный контакт с ним и усмехается, откидываясь на спинку стула. — Вы мне не нравитесь, — отвечает он и наблюдает за тем, как бледнеет лицо Сонхва. Его эго, царапающее небо, угрожающе покачнулось всего от одной фразы. Ким только по-кошачьи улыбается. Сонхва посчитал приемлемым играть с ним перед своими друзьями, но не рассчитал, что Джун может отбить его подачу. — Я не люблю мужчин и не люблю женщин. В этой жизни меня влекут только свобода и адреналин, не обнадёживайте себя. — Я дам тебе адреналин, — обещает Хва, поигрывая фишками между пальцев. — Сначала сделай, — легко отвечает Джун и забирает несколько купюр в качестве выигрыша, — а потом поговорим. Хонджун сверкает оскалом в ухмылке, пока Сонхва смеряет его тяжёлым плотоядным взглядом. Минсу становится тяжело дышать рядом с ним в сгустившемся напряжении, и он отодвигается в сторону от него. Ким только подмигивает парню, салютует остальным за столом и с гордостью укротителя львов выходит из-за стола. — Чонхо, — парень облокачивается на стойку, пересчитывает выигранную сумму, — у вас есть свободные гостевые комнаты? — Даже если бы не было, для тебя бы нашёл, — усмехается Чхве. — Отлично. Я переночую здесь. Повтори мне стакан, будь добр, — просит он и кладёт перед другом несколько купюр. Чонхо ловко сворачивает деньги и прячет в карман, но кое-что его отвлекает. Он поднимает голову и пересекается взглядами с господином, которого Джун оставил глотать пыль – за его же деньги. Парень ёжится от дискомфорта и отворачивается, чтобы налить Хонджуну пива. Позднее, когда время близится к закрытию салуна, Хон забирает у Чонхо ключ и поднимается на второй этаж, чтобы найти свою комнату. Он лениво сбрасывает обувь на пороге, оставляет шляпу на тумбочке, а остальную одежду небрежно бросает на пол – в карманах гремят ключи от машины и железная мелочь. Утомлённо зазевавшись, Джун падает на постель и засыпает в той же позе, не сдвинувшись с места.

***

Поутру Хонджун неторопливо спускается на первый этаж салуна, поигрывая ключом на пальце. Лохматые со сна волосы он прячет под шляпой – не солидно выходить в люди с синим штормом на голове. Не дойдя до зала, он слышит чью-то оживлённую речь, и выглядывает в зал с лестничного пролёта, оперевшись на перила. Внизу оказывается мистер Заяц, который взволнованно вытирает лоб платком и настойчиво что-то толкует Чонхо. Джун притихает, чтобы послушать. — Всё моё золото до последней пылинки!.. — причитает Ёнгиль. — Целый мешочек... — Успокойтесь, господин, я уверен, оно найдётся, — уверяет его Чхве, а у самого от нервов глаза бегают и лицо белее мела. — Это было ограбление! — вскрикивает мужчина, и Хонджун шокированно ахает, чем нечаянно привлекает к себе внимание. Они оба поднимают головы, чтобы встретиться взглядами с ковбоем. — Доброе утро, — приветливо здоровается Ким. — Не может утро быть добрым, когда у тебя из-под носа уносят целое состояние! — голос Ёнгиля срывается, будто он собирается заплакать. Хонджун пытается сдержать улыбку. Человек, который целый вечер трепался о своём золоте, внезапно оказывается обворованым в дешёвом салуне, вот так сюрприз. О том, что у него при себе были драгоценности, не знали разве что на другом конце города. Ким редко радуется чужим бедам, но сейчас он чувствует внутреннее удовлетворение от того, что хвастун с языком без костей получил то, на что сам напрашивался. — Так у вас пропало золото? — спрашивает он. Не интереса ради, только чтобы ещё раз услышать, как он рвёт и мечет от гнева. — Не просто пропало. Его наглым образом украли, пока я спал, — сокрушается он, прислонившись к барной стойке. — Вчера перед сном я ещё держал его в руках... — Чонхо, кто ещё ночевал здесь? — интересуется Джун, медленно спускаясь по лестнице. — Только ты, супруги-пилигримы в комнате напротив твоей, господин Кван Ёнгиль и его приятель, который вчера сидел с ним за столом, — пожимает плечами Чхве. — Только пилигримы всё ещё спят, а тот мужчина недавно уехал, как же его звали... У Хонджуна в голове щёлкает неприятная мысль. — Сонхва? — высказывает догадку. — Точно! — отвечает Чонхо. — Он выселился минут двадцать назад. Сказал, что едет в Техас, искать свободу и адреналин. Жуткий тип... А теперь становится не до смеха. Моменты прошедшего вечера укладываются в его голове оборваными лоскутами, голос Сонхва сшивает их в единое полотно. — Этот выродок... Мы были знакомы всего пару часов, а он устроил такие проблемы, словно мы враждовали несколько лет. Вы поможете мне? — Ёнгиль хватает Джуна за плечи неожиданно крепко, заставляя его замереть. — Назовите сумму и я заплачу. Сколько угодно. Помогите вернуть моё золото, я дам вам столько денежных пачек, что вам на всю жизнь хватит! Джун зажмуривается, мысленно перебирая все известные ему ругательства. Сонхва знал, на что идёт. Ближайший полицейский участок неблизко, да и дел о кражах там полно, новое заявление станет лишь очередной бумажкой на столе у шерифа. Зато с Ёнгилем за одним столом выпивал ковбой, ближе помощи не найти. Этот отчаянный заяц предпочёл бы потратить деньги, чем потратить время, и Сонхва был в этом уверен. — Вы останетесь здесь, в гостевой комнате наверху? — спрашивает Ким, убирая от себя чужие руки. — Мне нужно знать, где вас найти, когда я вернусь. — Наверное... Наверное, да. — Чонхо, лови, — Хонджун бросает другу ключ, и тот ловит его одной рукой. Ким поправляет шляпу и уходит, не прощаясь. — О деньгах договоримся позднее. Я еду в Техас. — Это надолго? — спрашивает Ёнгиль. Хонджун оборачивается в дверях, раздражённо хмурясь: — Как вы, чёрт возьми, думаете? — шипит он. Джун уверен, Ёнгиль оскорблён до глубины души таким грубым ответом, но он не может отказаться от услуг Хонджуна. Сделка заключена, и Джун уже взялся за дело. Ким запрыгивает в свою чёрную Импалу, запускает двигатель и срывается с места, не смея терять времени – каждая секунда на вес золота. Хонджун сжимает руль пальцами, пытаясь вообразить, что бы случилось, если бы вчера он ответил на флирт Сонхва. Ким бы не признался, но ему польстило его внимание, только думать о том, что он чуть не сыгрался с преступником, неприятно. Сонхва обещал ему адреналин. Хонджун убеждается в том, что этот мужчина держит своё слово.

***

Ветер развевает волосы Хонджуна, когда он въезжает в город. Дорога заняла не больше часа, но за это время Ким успел мысленно перебрать варианты мест, в которых следует искать Сонхва. Самое очевидное – ломбард. Само по себе необработанное золото бесполезно, но его всегда можно выгодно продать. Проблема в том, что незаконных ломбардов гораздо больше легальных, и Хонджун, не имея связей в криминальной среде, навряд ли сам найдёт каждую точку. Другой вариант ещё хуже – Сонхва может передать украденное лично в руки тому, кто хочет это получить. Может, у него есть богатые клиенты, а может, он работает на более авторитетную фигуру и является лишь пешкой в чужих руках. Хонджун тяжело выдыхает и зарывается пальцами в волосы, тянет до боли из-за злости на самого себя. Он с самого начала чувствовал, что с Сонхва что-то неладно, но не посчитал нужным подобраться к нему ближе, решив, что всё дело в симпатии Сонхва к нему. Это была ошибка на миллион долларов. Он совершенно не знает, в каком направлении следует двигаться, чтобы поймать цель. Но если Хонджун его не найдёт, то не найдёт никто. Он исключителен и неподражаем в своей сфере – и скромен, разумеется. Ким поправляет свою шляпу и тормозит у обочины дороги, заметив большую доску с объявлениями. Он сканирует её взглядом, цепляется за ободраные клочки бумаги на скобах, новости об открытии новых ресторанов, вырезки из газет, а потом находит то, что надеялся увидеть – портрет Сонхва с подписью "разыскивается". Джун пускает усмешку и подмечает, что ориентировка в деталях отличается от его реальной внешности, и это навряд ли играет на руку полиции. — Так ты успел наследить в большом городе, — шепчет он в пустоту и срывает листовку с доски, оборвав её край. Сумма за его поимку выглядит внушительно. — У нас здесь профессионал. Хонджун отходит от доски, чтобы сесть за руль своей машины и сунуть листовку в бардачок. Он думает над тем, чтобы обратиться к местной полиции, но если им не хватило сноровки остановить его прежде, то и сейчас от них толку не будет. Джун никогда отважных стражей правопорядка особенно не уважал: они в курсе сквозных дыр в системе, которая пропускает крыс, и ничего дельного с этим не делают, как ленивые кошки, которые лишний раз и усом не поведут. Зато Ким стабильно получает деньги за работу, которую, по-хорошему, должны выполнять эти драные коты. Хонджун проезжает несколько кварталов, чтобы притормозить возле дешёвой забегаловки "Aurora". С самого подъёма он так и не позавтракал, а думать на голодный желудок – последнее дело. Он выходит из автомобиля и толкает дверь, чтобы войти в просторный зал, залитый солнечным светом, что рассеивается сквозь лёгкие занавески. Ким глубоко вдыхает запах жареного мяса и чувствует, как рот мгновенно наполняется слюной от голода. Парень подходит к кассе и облокачивается на неё локтем, обращаясь к девушке в белоснежном фартуке: — Госпожа, я хотел бы попробовать самое лучшее блюдо в вашем меню. — О, я бы порекомендовала антрекот с картофелем, это фирменное блюдо нашего шеф-повара, — молодая брюнетка улыбается ему. — Не хотите взять к нему напиток? — С удовольствием, я хотел бы... Не успевает Джун договорить, как с улицы раздаётся автомобильный гудок. Он рефлекторно оборачивается, а шум не прекращается – кто-то настойчиво жмёт на гудок, и Ким раздражённо хмурится, вздыхая. Похоже, чья-то машина помешала чужой парковке, и Хонджун может оказаться виновником проблемы. — Извините, мне нужно проверить мою машину, я сейчас вернусь, — предупреждает он и выбегает из помещения, чтобы узнать, в чём дело. И у него отвисает челюсть. За рулём его Шевроле сидит никто иной, как Пак Сонхва собственной персоной. Он беззаботно улыбается, разглядывая своё лицо на объявлении о его розыске, а затем поворачивается, чтобы встретиться взглядами с Кимом, и на его глазах сминает бумагу, чтобы выбросить её на дорогу. — Я уже решил, что ты не выйдешь, — усмехается он, глядя в глаза мужчине, и откидывается на спинку кресла. — Они обезобразили моё лицо до неузнаваемости и имели наглость развешать это по всему городу... Так меня ещё не оскорбляли. — Какого дьявола? — раздражённо шипит Хон и подходит к машине. — Просто хотел увидеть тебя, — Пак элегантно поправляет на себе рубашку и стучит пальцами по рулю. — Выглядишь сердитым. Что-то случилось? — Верни золото, которое ты украл, — твёрдо произносит Ким, оперевшись на капот своей Импалы. Сонхва приподнимает брови и расплывается в хитрой ухмылке: — Хочешь выбрать лёгкий путь? — спрашивает он и кладёт ладонь на рычаг коробки передач. Пак давит на газ, и Хонджуну приходится отступить назад, чтобы не оказаться под колёсами. — Не надейся. Сперва поймай, а потом поговорим, — глаза Сонхва сверкают хищным блеском, когда он адресует Хонджуну его же слова. — Ты же любишь сложности. Ким от шока замирает с открытым ртом, пока Хва жмёт педаль в пол и выкручивает руль, чтобы развернуться на широкой дороге и поехать прямиком в сторону выезда из города. Джун плюётся проклятиями, оглядываясь вокруг, и подбегает к случайной машине, чтобы сесть в неё и догнать Пака – цель оправдывает средства, её владелец должен быть благодарен, что его автомобиль служит во имя справедливости для поимки преступника! — но Хон оказывается оглушён сигнализацией, как только дёргает ручку двери. — Чёрт, чёрт, чёрт... — Ким паникует и подбегает к другой машине, но та тоже оказывается заперта, и он хлопает себя по щеке несколько раз, ругая за то, что позволил себе допустить непоправимую ошибку и оставить ключи в автомобиле без крыши. Что ж, этот случай будет уроком, который он запомнит на всю жизнь. В следующий момент Джун слышит за спиной рассерженный голос незнакомого мужчины, который выбежал из придорожного кафе — владелец авто спешит узнать, в чём дело. Хон ощущает, как от волнения и гнева колотится сердце, заставляя вены на висках вздуться. Его взгляд цепляется за мотоцикл, припаркованый на обочине, и – о счастье – его владелец такой же рассеянный кретин, как и Джун, который оставил ключ зажигания на месте. Когда Ким слышит приближающиеся шаги позади, он понимает, что у него не остаётся другого варианта. Он подбегает к байку, пинает подножку и перебрасывает ногу через сиденье, а затем поворачивает ключ и давит на рукоять руля. Мотоцикл срывается с места с угрожающим рёвом мотора, и Хонджун стискивает челюсти от напряжения – он опытный водитель, но на байках катался от силы пару раз, поэтому тревожное ощущение неустойчивости заставляет его сжать руль до побеления костяшек. Джун пытается сосредоточиться на своей цели и прищуривается, фокусируя внимание на чёрной Импале, которую он должен догнать и остановить любой ценой. В картине мира Джуна не существует радикальных мер, есть только необходимые. Сонхва изящно маневрирует между улиц, будто водит эту машину дольше, чем Хонджун. Он замечает Кима в зеркале заднего вида и ухмыляется, сбавляет газ, чтобы дать ему нагнать расстояние, что их разделяет, а затем снова давит на педаль, чтобы оторваться от него, и раскатисто смеётся. Джун гневно шипит, когда Пак дрифтует на резком повороте и оставляет чёрный след от шин на асфальте — ковбою приходится притормаживать, хотя так тяжелее держать равновесие. Его едва не опрокидывает в сторону, но он справляется с управлением и уверенно мчит хвостом за Сонхва. Местные жители, кажется, привыкли к гоночным заездам на дорогах, поэтому не слишком ярко реагируют на хаос, который устраивают Сонхва и Хонджун: из-под колёс поднимается пыль, встречные автомобили сигналят, заглушая брань водителей. В один момент Хонджун осознаёт, что не может вечно гнаться следом за Сонхва, и срезает путь через двор за многоэтажным отелем, чтобы выехать Паку навстречу. Он давит на рукоять мотоцикла, ускоряясь, и даже отдаётся приятному ощущению ветра в волосах и под одеждой, но эйфория длится недолго. Как только Ким собирается выехать на дорогу, за углом его встречает полицейская машина, в которую он рискует врезаться, и парень вскрикивает, резко дав по тормозам – его едва не перекидывает через руль по инерции, в этот момент вся жизнь пролетает перед глазами. Ему удаётся остановить мотоцикл, резко развернувшись, и когда Ким упирается ногой в асфальт, чтобы не завалиться набок и затормозить движение, он прокатывается ещё на метр вперёд, стирая подошву ботинка. Двое копов перед ним выглядят впечатлёнными. В худшем смысле. — Эй, парень, у тебя есть права на этот байк? — хрипло зовёт его один из мужчин, заставляя Кима замяться на несколько мгновений. — О, господа, возникло недоразумение... Это не мой байк, но мне нужно догнать... — Ты гоняешь на чужом мотоцикле на такой скорости? — гаркает второй, подходя ближе. — Тебе придётся пройти с нами в участок. Хонджун широко раскрывает глаза от шока и отталкивается ногой от земли, пытаясь вновь завести мотоцикл, но на этот раз у него не получается с первого раза, и пока он ругается себе под нос, провалившись в попытке побега, один из копов дёргает его за плечо и заставляет спуститься на ноги. А потом он просит напарника достать наручники и получает по лицу.

***

Так Хонджун оказался в камере временного содержания с наручниками на запястьях. Железные браслеты больно врезаются в косточки больших пальцев, если дёргать руками – Ким успел проверить и ненароком стесал кожу. В помещении тускло мигает лампа, а ответственный надзиратель ругается с кем-то по телефону, отложив в сторону дело Ким Хонджуна. Угон транспортного средства, опасное вождение, попытка побега от полиции — Джун любит коктейли, но такой жгучий ни в одном баре ему не смешают. Он беспокойно мечется из угла в угол, пинает решётки и не оставляет надежд разорвать оковы на руках. Безрезультатно. Хон не может успокоить в себе кипящую ярость, которая вспыхивает под кожей вновь и вновь, когда он вспоминает, какую глупую ошибку совершил. Если бы Ким проявил хотя бы сотую долю осторожности, Сонхва бы не уехал на его Импале за линию горизонта, а сам он не оказался бы за решёткой. Джун чувствует себя экзотическим экспонатом, которого выставили на потеху искушённой публике: его ярко-синие волосы резко контрастируют с серыми стенами блока, будто оперение редкой птицы, которую поймали за хвост и швырнули в клетку. Буквально. У Хонджуна осталась ссадина на локте от падения на холодный пол. Справедливости ради, он агрессивно сопротивлялся, и копу пришлось толкнуть его, чтобы не получить по лицу ещё раз. Хонджун его запомнил, этот ублюдок конфисковал его кольт и забрал шляпу. Ким бы ударил его ещё раз, если бы предоставилась удобная возможность. Они не поверили, что Джун преследовал преступника, хотя Джун отчаянно пытался убедить их. Когда его везли в участок, полицейский автомобиль проезжал по следам шин Импалы – Ким показывал на них, прижав ладони к стеклу, но копы не сочли нужным остановиться и проверить. Джун выдохся на полпути. Ленивые коты не делают ничего сверх того, за что они получают зарплату. Хонджун устало приваливается к стене, ощущая, как живот скручивает от голода. Время близится к обеду, а он не завтракал. Ким не знает, сколько времени проходит с этого момента, но он успевает задремать в углу. Едва ли это можно назвать сном, потому что он вымотал Джуна больше, чем несколько часов работы. Он лениво трёт глаза пальцами, гремя цепочкой между запястий, и прислушивается к шуму из помещения. Его камера находится прямо за углом от полицейского кабинета, поэтому он отчётливо слышит телефонный разговор копа, а затем удаляющиеся шаги. — Чтоб тебя машина сбила... — злобно шикает Джун в сторону полицейского, приподнимаясь, чтобы размять затёкшие мышцы. — Как жестоко. Ким раскрывает глаза и подскакивает на ноги, будто забыл о том, что скован по рукам. Он бросается к решётке и хватается за холодные прутья ладонями, прислушиваясь к стуку каблуков мужских ботинок. Обладатель голоса не заставляет себя долго ждать и показывается в мерзко-жёлтом свете ламп, улыбаясь по-кошачьи уголками губ. — У меня, блять, дежавю, — произносит Хонджун, встречаясь глазами с Сонхва. — Я тоже рад тебя видеть, — хмыкает тот и проводит пальцами по прутьям, когда проходит рядом. — Как тебе сервис? — Я тебе глотку перекушу, бастард, — Джун крепче прутья сжимает, нахмурившись. — Да, конечно. Только сперва скажи, где ключи от камеры. — Блять, мне бы знать, — усмехается ковбой. Хон недоуменно пялится на Сонхва. Понять, что у него на уме, не смог бы сам дьявол. Таких обходят стороной и в глаза не смотрят, чтобы с ума не сойти. Непредсказуемость страшит, люди всегда бегут прочь от того, что им не по силам понять, но Сонхва хочется разобрать на детали, как часовой механизм, чтобы узнать, какая проклятая шестерёнка отвечает за его виртуозные выходки. Прикарманить её. Научиться так же. Пак блефует с улыбкой, и Хонджун не может предугадать, какую карту он выкинет теперь. Мужчина обходит камеру другой стороной, играя на решётке серебряным кольцом, и направляется в сторону стола, за которым Джуна допрашивали парой часов ранее. Ким не может его увидеть из-за неудобного расположения камеры, но по звукам догадывается, что он переворачивает папки с бумагами и открывает ящики стола. — Какая досада, похоже, тот господин забрал ключи с собой, — притворно вздыхает Сонхва, возвращаясь в коридор. В полутьме Хонджун замечает металлический отблеск, и Пак демонстративно раскручивает в руке кольт, привлекая внимание. — На столе лежал. Твой? Ким тихо ахает, узнав свой пистолет. Сонхва раскручивает барабан, проверяя наличие патронов, и с удовлетворённым смешком обнаруживает, что кольт заряжен. — Я воспользуюсь им, если ты не против, — бархатным голосом произносит мужчина и поднимает руку с пистолетом. — Не смей! Хонджун зажмуривается, прикрывшись руками, как только видит, как Сонхва взводит курок и кладёт палец на спусковой крючок. В следующий миг раздаётся выстрел, и у Кима вся жизнь пролетает перед глазами. Но боли нет. Джун приоткрывает глаза, забыв, как дышать. В руке Сонхва дымится его кольт, на полу валяются металлические осколки и гильза от пули. Пак подносит дуло к губам, чтобы сдуть дым – красуется, не более – и толкает дверь ногой, та распахивается со скрипом. Он отстрелил замок. — Будь свободен, — произносит Пак. Хонджун смотрит на него ядовито, скалит зубы, подходя ближе. Движется медленно, как кобра, что неслышно скользит по земле, только наручники тихо гремят. Сонхва пятится, поднимая ладони в защитном жесте, но пока в его руке оружие, он не выглядит безобидно. Хон делает выпад вперёд и выхватывает у него кольт, а тот и не сопротивляется, только хлопает ресницами, позволяя загнать себя в угол. Джун крепко держит пистолет, наступает на Сонхва, пока тот не упирается в стену напротив камеры. — Ты, — Ким прижимает пистолет к его груди, — заставляешь меня гоняться за тобой по городу, а потом вытаскиваешь из клетки. Зачем? Сонхва не торопится с ответом. Он только смотрит сверху вниз с хитрым прищуром, наблюдает за тем, как Джун ведёт дулом выше и упирается им в подбородок Хва. Паку приходится поднять голову, потому что горячий металл давит снизу. — Ты не скажешь мне спасибо? — в его голосе звучат нотки обиды. — Отвечай, когда я задаю вопрос. — Если вопрос мне не нравится, я не стану отвечать, — колко отзывается он. Хонджун смотрит в его глаза, похожие на капли раскалённой смолы, которые плавят кожу. У Кима в руках заряженный пистолет, но он чувствует себя безоружным под этим взглядом. Сонхва выдерживает долгую паузу, пока Хон собирается с мыслями, а потом берёт ковбоя за запястье и заставляет поднять пистолет выше, чтобы провести языком по стволу и собрать привкус пороха с остывающего дула. Ким чуть не давится воздухом от шока и с усилием бьёт его рукоятью пистолета в плечо, выбивая из мужчины болезненный стон. — Не советую начинать драться, когда на тебе всё ещё надеты наручники, — с угрозой произносит Хва. — Не доводи до греха, — рычит Джун и вдавливает дуло в его живот, держа палец на спусковом крючке. — Где золото, которое ты украл? — Я не знаю. — Притворяйся дураком, если жизнь не мила, — отвечает Хонджун и раскручивает барабан, затем останавливает его большим пальцем. — Это шестизарядный револьвер, ты потратил один патрон. Если я выстрелю, у тебя будет один шанс на выживание из шести. — Я правда не знаю, — повторяет Сонхва, и на этот раз его глаза раскрываются шире, когда он осознаёт, что находится не в выигрышном положении. — Лучше тебе не врать, Сонхва. — Как красиво моё имя звучит на твоих губах, — усмехается Пак, но в следующий миг Джун давит дулом под рёбра. Мужчина нерешительно кладёт ладони на плечи Кима, понимая, что любое резкое движение может стать триггером к действию, и от выстрела в упор он не увернётся. — Полегче... — Отвечай, — голос Джуна падает на октаву, а на лице отражается яростная решимость. — Я отдал всё золото на ставках, — признаётся Хва. — Каких... Каких ставках? — Хонджун даже ослабляет хватку, удивлённый ответом. — Ставки на боях без правил, — дополняет Пак. — Проиграл? — Чёрт возьми, да я понятия не имею! — голос Хва срывается от раздражения. Ему очень не нравятся вопросы, но перспектива истечь кровью на полу полицейского участка ему не нравится гораздо больше, поэтому он выкладывает всё подчистую. — Это был самый быстрый способ избавиться от золота, я не дождался даже начала боя и поехал искать тебя. Для меня не имело значения, куда его деть. Ты же сам отлично понимаешь, что моей целью было не золото. Глаза Хонджуна бегают по лицу Сонхва. Он надеется увидеть знак, что это нескладная шутка, но Пак остаётся серьёзен, и это уничтожает Кима. Он опускает пистолет, застыв с отвисшей челюстью, и его плечи начинают сотрясаться в нервном смехе. — Какого хуя? — спрашивает в воздух. — Ты лжёшь. — Клянусь, Хонджун. — Ты не мог... Срань господня, за что мне это? — драматично вопрошает он и проводит ладонями по лицу, едва не царапая щёку рукоятью револьвера. — Дай мне собрать всё вместе: ты украл у богатого ублюдка мешок монет из чистого золота, надеясь, что именно я поеду за тобой, и слил их на ставках, потому что не придумал ничего лучше? — Но у меня получилось, — довольно улыбается Сонхва. — Ты здесь. Проехал сотню километров, чтобы найти меня. Всё случилось так, как я хотел. Джун замирает перед ним, а Хва наклоняется к его уху и опаляет кожу горячим дыханием, скалясь в ухмылке: — Я выиграл. Хонджун скрипит зубами, отворачиваясь, и закладывает пистолет в кобуру на поясе. Карма – это сука, и она пришла к нему в лице Пака. Ким отверг его вчера, а сегодня бегает за ним, как Алиса за белым кроликом, медленно, но верно теряя здоровый рассудок. Сеющий ветер пожинает бурю. Хонджун никогда не стремился к самоуничтожению, но нарваться на гнев Сонхва похоже на самый жестокий способ свести счёты с жизнью, ведь своё любимое блюдо он подаёт горячим – таким, что сплавишь горло. — Ещё нет, — фыркает Ким, — Ты не выиграл. — Ты здесь. — И я хочу размазать твою улыбку по бетонной стене, — шипит Ким, отходя в сторону, чтобы сбросить документы со стола и найти ключи от наручников. Рядом с монитором компьютера он находит свой стетсон и надевает его на голову. — Слушай сюда. Сейчас мы уходим отсюда, и ты показываешь мне, где находится та контора. — А ты? — Пак вскидывает бровь. — А я не разбиваю тебе лицо. — Мало. — Мы, блять, не на ставках, Сонхва, не торгуйся со мной! — психует Джун и пинает стул. — Где эти чёртовы ключи... Сонхва безучастно наблюдает за ним, сложив руки на груди. Мельком взглянув на доску с подписью "разыскиваются", он находит собственный неудавшийся портрет и снимает его, бросает смятым на пол, а канцелярскую булавку, которой он был приколот, проверяет большим пальцем на остроту. — Иди сюда, — ровным тоном просит он. Хонджун оборачивается, тяжело дыша от злости, но Пак серьёзно хмурит брови и подзывает его к себе ладонью. — Подойди ко мне. — Бегу и спотыкаюсь, — язвит Ким. Сонхва стоит перед ним, выжидающе глядя, но Джун не сдаётся. Это унизительно – принимать помощь от того, кто подставил его и принёс кучу проблем. Сонхва просто играет с ним, как с болванчиком на ниточках, мотыляя туда-сюда, пока его деревянные ножки не запутаются. Он уже вытащил Хонджуна из камеры, дальше Ким может справляться сам, не ползая перед Хва, умоляя снизойти до него, убогого. — Как знаешь. Можешь остаться в наручниках, выглядит горячо. Хонджун замирает, сжав челюсти. — Горячо? — Ага. Сонхва с ухмылкой наблюдает за душевными метаниями Хона, который быстро выбирает меньшую из зол и молча подходит к мужчине: — Расстёгивай. — Так с тобой нужно от противного, — хмыкает Пак и берёт его за запястье. Джун стыдливо отводит взгляд, притворяется глухим и слепым, чтобы не поддаваться провокациям. Сонхва ловко пихает булавку в проём между зубчатым сектором и корпусом одного из браслетов, чтобы разъединить сцепленные зубья, и через пару мгновений раздаётся механический щелчок, а запястье Хона легко выходит из браслета. Со вторым Пак проделывает то же самое. — Всё ещё хочешь разбить мне лицо? Хонджун поднимает голову. — Честно? Ещё больше хочу. — Оставишь мне пару симпатичных синяков, когда мы вернём золото, — дразнится Пак и тянет его за локоть. — Идём, пока никто не вернулся. О, кстати, вот твои ключи, — произносит он и достаёт из кармана ключи от Шевроле. — Подонок, — фыркает Джун, забирая у него то, что принадлежит ему. Он раскручивает ключи на пальце, наслаждаясь их звоном, и почти сдерживает счастливую улыбку, вернув своё. Парни выходят из участка, и Хонджун идёт к своей Импале, припаркованной на обочине дороги. Он ловко запрыгивает на водительское сиденье и, недоверчиво взглянув на Хва, кивает на пассажирское. — Садись. Пристегивайся и держи руки на коленях, чтобы я их видел. — Я знал, что ты умеешь в грязные разговоры, — шутит Пак, устраиваясь в кресле. — За рулём мне понравилось больше. — Я тебе сейчас... Вдох-выдох, — напоминает себе Джун, глядя на дорогу. Нужно успокоиться. — Не ругайся, ковбой, побереги нервы, — мурлычет Сонхва, потягиваясь и заводя руки за голову. — Нам всего несколько кварталов проехать, дави на газ. Хонджун выезжает на дорогу и глубоко вздыхает.

***

Сонхва тормозит Джуна возле старого здания, весь первый этаж которого занят магазинчиками и лавками. — Ты уверен, что нам сюда? — скептически спрашивает Ким, паркуя автомобиль. — Не задавай глупых вопросов. Сонхва выходит из салона и хлопает дверью, Джун скрипит зубами от раздражения. Пак манит Кима за собой, и ковбой, поправив свою шляпу, следует за ним. Мужчина толкает дверь, над которой висит выцветшая табличка — не разобрать, что написано – и спускается по крутой лестнице в полуподвальное помещение. Хонджун с порога слышит шум множества голосов, по мере спуска вниз они становятся всё отчётливее. — Не отходи далеко, — произносит Сонхва и берёт его за рукав рубашки, чтобы протащить за собой мимо толпы людей. Хонджун оглядывается в помещении и поражается тому, как качественно обустроен подвал многоквартирника, не каждый салун может похвастаться таким интерьером. Люди разного контингента сидят на барных стульях или стоят, оперевшись на стену, увлечённые оживлённым спором, а в дальнем углу комнаты располагается стойка с бумажными карточками, за которой сидит парень в полосатой рубашке. Глаза его щурятся в улыбке, пока он общается с одним из посетителей конторы, а потом боковым зрением он замечает Пака и машет ему ладонью: — О, ты всё-таки вернулся, приятель. — Да, — сухо произносит Хва и прочищает горло, подходя ближе. Хонджун удивляется поразительной памяти незнакомца, после смекает – тяжело не запомнить парня, который принёс чистое золото. — Уён, моя ставка сыграла? Губы Уёна округляются в очаровательном "о-о", когда он поджимает брови: — Мне жаль это говорить, но ты проиграл, Хва. Хочешь попробовать отыграться? Золото ещё у нас, у тебя есть шансы его вернуть. Сонхва переглядывается с Хонджуном, обдумывая рискованное решение. Ким пихает его локтем в бок, хмурясь. — Ты потерял, ты и возвращай, — шепчет он. Пак закатывает глаза и достаёт из кармана кошелёк. — Кто выиграл в прошлый раз? — спрашивает он. — Чхве Сан, — Уён склоняет голову к плечу. — Ставлю на него, — произносит Сонхва и кладёт несколько крупных купюр на стойку, а затем записывает своё имя, сумму и кандидата на карточку. Хонджун округляет глаза, увидев, сколько выкладывает Хва. Он притягивает его к себе за воротник рубашки и сердито шепчет: — Ты с ума сошёл? Никто не ставит так много. — Я везучий. — Удача – ненадёжный ресурс. — Ты хочешь вернуть золото или нет? — фыркает Сонхва и передаёт карточку Уёну. — Вот и не спорь, игрок. Уён с улыбкой наблюдает за ссорой, разворачивающейся перед ним, и показывает рукой на проход за шторкой: — Можете пройти в зрительский зал, бой вот-вот начнётся. По окончании шоу можете вернуться за своим выигрышем... Если выиграете, конечно. Сонхва снова тянет Джуна за собой, а Ким хмурится, приглядываясь к Уёну. — Не нравится он мне. Подозрительный тип, — шепчет Ким. — А кто тут не выглядит подозрительным? — спрашивает Хва и окидывает взглядом помещение. — Мы с тобой, кстати, не выделяемся. — Нам на руку, — кивает Джун и юркает на скамейку, заметив свободное место для двоих. Он устраивается поудобнее и смотрит на широкий ринг, освещаемый несколькими прожекторами. Многовато для такого маленького помещения. Ожидание утомляет. Хонджун смотрит по сторонам, пока, наконец, не задерживает взгляд на руках Сонхва. Смотреть на лицо было бы неприлично, и Пак бы сразу заметил внимание к своей персоне, а Хон не собирается давать ему лишний повод для шуток. Пальцы у Сонхва длинные, элегантные, будто он принц, который поменялся одеждой с беглым вором, чтобы увидеть уличную жизнь, а сам ни разу в жизни не занимался грубой работой. Ему и незачем. Стоит помнить, что Сонхва предпочтёт потратить пулю, чтобы вскрыть запертую дверь, чем потратить лишнюю минуту на поиск ключа. Импульсивная решимость. В этом они похожи. Если единственным решением проблемы станет предание её огню, Сонхва разольёт бензин и Хонджун чиркнет спичкой. Только Сонхва после этого выйдет из пожара в чистой рубашке, стряхнув пепел с волос, и это будет самой красивой вещью в мире. Хонджуна вытаскивает из фантазий шум аплодисментов, когда толпа встречает на ринге ведущего с микрофоном. Приглядевшись, Хонджун узнаёт того улыбчивого парня из-за стойки. — Леди и джентльмены, я уверен, вы уже заждались нового боя! Не буду тянуть, время – деньги, давайте же поприветствуем героев этого ринга! — энергично декларирует Уён, вызывая новую волну реакции от заряженной толпы. — В левом углу ринга наша восходящая звезда. Многие из вас ещё с ним не знакомы, но это лишь вопрос момента, встречайте Со Джихана! Хонджун напряжённо подбирается, выпрямляется, вытягивает шею, чтобы рассмотреть как следует первого участника. Он выглядит невысоким, но коренастым, его обгоревшая кожа облезает на плечах, а короткие волосы топорщатся в беспорядке, будто он сунул пальцы в розетку. Джихан выглядит самоуверенным и бахвалится перед толпой, которая собралась ради того, чтобы посмотреть, выбьют ему сегодня зубы или нет. Через полминуты Уён объявляет второго участника, и Джун с Сонхва уделяют ему больше внимания, рассчитывая, выйдет ли он победителем. Чхве Сан выходит на ринг уверенной походкой, расслабленно потягивается и поправляет белую майку на своём крепком теле. Он не выглядит озабоченным предстоящим боем. Для него это лишь очередной бой, а таких, как Джихан, он ест на завтрак. Хонджун переглядывается с Сонхва. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спрашивает Пак с ухмылкой. — Или о приличном? — Я думаю... Блять, помалкивай, — Ким молча отворачивается. Он не хочет знать, каким мыслям улыбается Сонхва. Хонджун напрягается, когда Уён объявляет начало боя. Он устремляет взгляд на ринг, где Чхве Сан дразняще манит противника ладонью. Джихан принимает стойку и нападает первым, но Сан ловко блокирует удар и возвращает более мощную атаку. Джун радуется за него, как за самого себя, и затаивает дыхание, наблюдая за дракой. — Он точно победит, — шепчет Сонхва, наклонившись к уху Джуна. — Надо было ставить ещё больше. — Очевидно, что Сан сильнее, — соглашается Ким и кивает, как болванчик. В один момент Хон чувствует, как его шляпу кто-то снимает с головы, и оборачивается. — Твоя шляпа мешает смотреть, парень, — гаркает незнакомец. — Это ковбойский стетсон, выродок, а шляпа у тебя в... — Простите моего компаньона, — Пак закрывает Джуну рот ладонью и похлопывает его по плечу. Хонджун возмущённо смотрит на старшего, краснея от злости. — Он от волнения не следит за языком. — Сонхва? — Джун отталкивает его руку и кладёт на колени свой стетсон, но Пак не успевает ему ответить – зал взрывается ликующими аплодисментами, а когда парни вновь обращают внимание на ринг, Джихан уже прижимает Сана к полу, а Уён на пятый счёт объявляет бойца из левого угла ринга победителем. — Не может быть, — растерянно шепчет Хва, широко раскрыв глаза. — Что за... Ты ведь тоже видел, ну, начало боя... — Хонджун смотрит на него, теребя поля своего стетсона. — Сан мог его одной левой в узел завернуть. Пак резко выдыхает и поднимается, а затем тянет Джуна за собой — в который раз. Джун перекидывает ноги через скамейку и поднимается, чтобы поспеть за старшим. Они следуют обратно к стойке, чтобы сделать новую ставку, пока наплыв народа не отшвырнул их волной в дальний угол. Уёна приходится подождать. Чёрт возьми, деньги гребёт лопатой, а нанять больше персонала не может, что за дитя хромого капитализма? Сонхва достаёт деньги из кошелька, бросает на стойку, делает новую ставку на другого бойца. Через двадцать минут они сидят рядом на том же месте: Хонджун поигрывает кольцами на пальцах, Хва грызёт ногти, оба неотрывно следят за рингом. Они не окупаются со второго раза. Хонджун особенно внимательно приглядывается к Сану после раунда, когда он отходит в угол и Уён вытирает ему пот со лба, как заботливый младший брат, и подаёт ему воду, что-то оживлённо щебеча. Эта певчая птичка начинает всерьёз раздражать. Третий раунд тоже не приносит прибыли. Парни только уходят в минус, пробивая новое финансовое дно. Хонджун дёргает Пака за рукав, когда он открывает кошелёк и достаёт последние деньги перед стойкой. — Не сходи с ума, — шипит Джун, пытаясь оттащить его в сторону. — Ты же не идиот. Бешеный, но не идиот. — Это же мой кошелёк, а не твой. Я пытаюсь помочь. — Эй, нужно знать меру. — Я азартный, мы отыграемся. — Это я азартный, а ты контуженый на всю голову! — ругается Хон и собирается забрать деньги обратно, но Уён накрывает купюры ладонью: — Не решай за взрослого человека, он сам может принять решение, — произносит Чон. Хонджун смеряет Уёна внимательным взглядом и показывает на него пальцем: — Я разговариваю не с тобой, — его брови хмурятся, на глаза опускается зловещая тень, но Чон стоически выдерживает его взгляд и улыбается уголком губ. Он и бешеной собаке в пасть улыбается, Джун уверен. Смелости в нём слишком много для канарейки. — И ты мне очень не нравишься. — Приятель, в казино и букмекерские конторы ходят с холодной головой. Выйди, подыши воздухом, мне не нужны конфликты здесь, — просит Чон, выразительно выгнув бровь. — Я же не один видел, как ты разговариваешь с Саном до и после каждого раунда, — угрожающе произносит Ким, облокотившись руками на столешницу. — Ты спекулируешь результатами, чтобы не возвращать наше... — Довольно, — Уён перебивает его на середине фразы и поднимается со стула. — Я не собираюсь слушать бредни, порочащие моё имя. Я не виноват в том, что твой друг не умеет ставить. Хонджун задыхается от ярости и переглядывается с Сонхва. Старший кладёт ладони ему на плечи, чтобы отвести в сторону, но тот только наклоняется ближе к Чону: — Как записаться на бой с Саном? — Ты в себе? — ругается Сонхва и толкает его в плечо. — При всём уважении, ты же на голову ниже него, я на тебя не поставлю! — На меня и не надо. Ты будешь болеть за Чхве Сана, — отвечает Джун и улыбается в лицо Уёну. — И посмотришь, как он намеренно будет поддаваться мне, как тигр, пресмыкающийся перед собакой. — Псы, которые лают громче всех, никогда по-настоящему не кусаются, — парирует Чон и протягивает ему бумагу и ручку. — Вперёд. Хонджун забирает у него листок, чуть не сминает по неосторожности, и записывает своё имя в нужную графу, а потом бросает его на стол и уходит, расталкивая людей на своём пути. Пак хмурит брови, следуя за ним, и останавливает его рядом со свободным столиком для ожидания. — Ты правда думаешь, что они специально манипулируют результатами, чтобы мы не выиграли? — спрашивает шёпотом. — Конечно! Хотя, стоило догадаться об этом до того, как ты потратил несколько сотен... — произносит Ким и трёт переносицу пальцами. — Просто... Я же не безумец? Ты тоже видел, как Уён шепчется с Саном? У них есть какая-то договорённость. Когда ты ставишь на его победу, он намеренно поддаётся, и наоборот, это закономерность, а не случайности. Джун складывает руки на груди и вздыхает. — Я уже не говорю о том, что мошенничество полностью рушит прелесть игры... — Ты ещё можешь думать о правилах, когда пытаешься отыграть ворованные деньги в нелегальной конторе? — усмехается Пак. — Но у всего есть границы! — оправдывается Ким. — Двигать бизнес без законного разрешения – это одно, а обманывать людей, которые могут просаживать здесь свои последние деньги, совсем другое. — Да ты просто не любишь проигрывать, мистер "Я-морально-серый-карточный-чемпион", — Хва беззвучно хихикает, передразнивая его. — Что это сейчас было? — фыркает Ким. — Ты нарушаешь закон, пытаясь поймать преступника, и становишься ничем не лучше самого преступника. Пренебрегаешь правилами, когда тебе это нужно. Ты слишком много себе позволяешь для ковбоя. — Кто это меня жизни учит? Человек, который совершил кражу и угон, чтобы впечатлить мужчину, который его отверг? — спрашивает Ким с насмешливой улыбкой. — Скажешь, не получилось? — парирует Хва. Хонджун замирает, не зная, что стоит ответить. Это действительно было эффектно и грандиозно, никто никогда не делал такого для него. Ким всегда бежал от отношений и открещивался от идеи о спокойной семейной жизни, потому что это невозможно совместить с ковбойской работой, а его партнёры не были готовы встретить риски вместе с ним. Мало кто найдёт романтику в запахе пороха, ночёвках на обочинах дорог под вой койотов, вересковых венках, унылых напевах кантри у костра и шуме ветра в ушах, когда разгоняешься и отпускаешь руль. А теперь перед ним стоит Пак Сонхва. Феникс, который мчится в пламя, зная, что восстанет из пепла ещё более прекрасным. Хон приспускает шляпу на лицо, чтобы скрыть дразнящую улыбку: — Не празднуй победу так рано. Пак собирался ответить чем-то язвительным, но их разговор прервал Чон Уён. Он подошёл к Хонджуну и коснулся его плеча, а затем по-лисьи улыбнулся. — Пора готовиться к бою. У тебя есть время, чтобы размяться. Ким цокает языком, раздражённый чужим вмешательством, а потом достаёт из кобуры пистолет. Он просит Уёна подождать с полминуты и вынимает все патроны из револьвера, высыпает их себе в карман, а сам пистолет отдаёт Сонхва. — Придержи у себя. Бои без правил не включают в себя огнестрельное. — Почему без пуль? — спрашивает Хва, забирая оружие. — Я тебе не слишком доверяю, — хмыкает Джун и оставляет его в стороне, следуя за Уёном на площадку.

***

Когда Хонджун выходит на ринг под возгласы толпы, он ощущает себя чересчур незащищённым без оружия и стетсона на голове. Он щурится от яркого света, приветствуя аудиторию, но даже ослеплённый прожекторами он может найти фигуру Сонхва и увидеть, как воодушевлённо он его поддерживает. Джун раздражённо фыркает, когда Уён объявляет в микрофон второго участника. Он устремляет взгляд на противоположную сторону площадки и видит Сана, который так же уверенно, как и во все предыдущие разы, ступает в зону ринга и улыбается, получая более шумные овации. Он встречается глазами с Хонджуном и подходит ближе, а Ким, скрипя зубами, шагает навстречу, чтобы показать, что ему не страшно принять вызов. Сан выше Хонджуна и шире в плечах. Вблизи Ким замечает ссадины на его лице и плечах, перемотанные лейкопластырями костяшки и несколько бледных шрамов по рукам – должно быть, на улицах случались вооружённые драки. Джун на его фоне выглядит тепличным мальчиком. Чем ближе подходит Сан, тем явственнее на его лице отражается замешательство, а на лице Хонджуна растягивается кривая ухмылка. — Боишься? — насмешливо спрашивает Джун. Он знает, что в голове у противника отчаянно крутятся шестерёнки, когда он пытается придумать, как при таком дисбалансе сил, явно перевешивающем не в сторону Хонджуна, сделать его победителем. Это будет выглядеть так же неправдоподобно, как победа кролика над волком. — Тебя? Ты не испугаешь даже младенца, — хмыкает Чхве и наклоняется к нему, чтобы подчеркнуть их разницу в росте. Хон стискивает челюсти. — Мальчик, твои родители в курсе, чем ты занимаешься после уроков? — Не волнуйся о моих родителях. Лучше побеспокойся о своём парне, который держит микрофон в руке чаще, чем твой чл... Первый удар прилетает Хонджуну в челюсть ещё до того, как Уён объявляет начало раунда — он хватается за лицо и болезненно шипит, а после атакует в ответ. Спровоцировать Сана было слишком легко, но Джуну это играет на руку. Он должен проиграть Чхве Сану, а если задеть одну правильную нить, можно распустить его терпение, как вязаный свитер. Ким не обращает внимания на крики толпы, на комментарии Чона в микрофон, только уворачивается от агрессивных ударов, чтобы потянуть время, и ловко бьёт, стараясь не задевать слишком чувствительные и незащищённые места. Сан похож на разъярённого зверя, кажется, вот-вот выпустит когти и вперится ими в плоть соперника. Джун расплывается в безумной улыбке, когда игра идёт полностью по его плану. Уён может быть умным стратегом, но его бойфренд слишком подвержен эмоциям, чтобы следовать его правилам. Сан толкает Хонджуна в угол и безжалостно наносит удары, которые Киму удаётся блокировать, однако невозможно бесконечно защищаться от таких яростных атак. Хон, подхваченный новой волной адреналина, ударяет по переносице, и это ещё больше распаляет гнев Сана. Джун не успевает среагировать, и Чхве легко укладывает его на лопатки, а толпа начинает отсчитывать секунды, пока Уён, растерявшись, опускает руку с микрофоном. Он испуганно следит за разворачивающейся ситуацией, понимает, что Хонджун уже не сможет дать отпор, а золото, которое лежит в его сейфе, придётся вернуть Паку. Зал восторженно ликует, когда Сан берёт Джуна на удушающий, прижав его к полу, и Уёну приходится взять себя в руки, чтобы объявить окончание тура: — Господа, это невероятная победа Чхве Сана! — произносит он, натягивая фальшивую улыбку. — Это самый напряжённый бой из всех, что я видел в последнее время! Сан отпускает Хонджуна только тогда, когда слышит голос своего парня. Он поднимается на ноги, тяжело дыша, и смотрит на Кима, который откашливается, морщась от боли. Ему требуется пара минут, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя, а когда он встаёт на ноги, поправляя волосы, перед ним уже стоит Сонхва, перегнувшись через ограждение ринга. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Хва, оглядев его на предмет травм. Он выглядит серьёзно взволнованным и нерешительно тянется к нему, но через мгновение опускает руку, посчитав это лишним. — Нормально себя чувствуешь? — Лучше, чем когда-либо, — усмехается Хонджун и оглядывается, чтобы найти Уёна и Сана. — Куда они делись? — Я не увидел, — отвечает Хва и оборачивается через плечо. — Но Уён не возвращался за стойку. Ему пришлось бы пройти мимо меня. Хонджун смотрит Паку в глаза и стискивает челюсти, а затем устремляет взгляд на дверь, через которую выходил Сан перед началом боя. Это должна быть комната ожидания вроде гримёрки, в похожей находился сам Джун. — Пойдём, проверим кое-что, — произносит Ким. Он кивает в сторону гримёрки и ловко перевешивается через ограждение, а затем тормозит, вспомнив кое-что важное. — Нет, подожди... Проверь ту комнату, я сейчас вернусь. Хонджун приглаживает свои волосы и бежит в сторону гримёрки со своей стороны ринга, чтобы забрать стетсон. В это же время Пак подходит к двери и уверенно хватается за ручку, но не может её повернуть. В раздражении он отходит на шаг и пару раз сильно толкает дверь плечом, и она распахивается, поддавшись давлению. Войдя внутрь, он видит Сана, который собирает купюры в холщовый мешок, и Уёна, который открывает дверцу сейфа, чтобы достать из него сумочку с золотыми монетами и другими драгоценностями, которые заложили другие игроки. — Куда вы собрались, а? — рычит Сонхва, в несколько шагов настигает Чона и чуть не лишается пальцев, когда Уён захлопывает тяжёлую металлическую дверцу. — Руки прочь, — шипит парень и бросает сумку Сану. Хонджун вбегает в комнату, когда Чхве подхватывает мешочек с монетами, и не успевает его перехватить. Сан хватает добычу, а затем толкает дверь, скрытую за плотной шторкой, и выбегает через тайный ход наверх. Джун беспромедлительно бросается следом, а Уён юркает за ними, увернувшись из-под руки Сонхва. Когда Джун выбегает наружу, он видит, как Чхве запрыгивает в серый Фольксваген и заводит мотор. Он понимает, что лишнего времени нет, и пока Сан ждёт Уёна, Ким бежит к своей машине и подъезжает ближе к выходу, чтобы захватить Сонхва и поехать следом за парнями. — Конченые отморозки, — шипит Пак, когда Хон выруливает на дорогу. — Да, а эти Бонни и Клайд вообще безумные ублюдки, — усмехается младший и давит на газ. — Скорее Клайд и Клайд, — подыгрывает Сонхва. Чёрная Импала разгоняется до запрещённой скорости, чтобы нагнать воров, но этого оказывается недостаточно. Сонхва прижимается к сиденью по инерции, его прижимает к спинке кресла от скорости движения, и он аккуратно трогает Кима за рукав, чтобы привлечь его внимание. — Развернись. — Что? — Они сейчас поедут по объездной трассе, там почти нет автомобилей и ничто не помешает им попасть на дорогу, которая ведёт из города. Поедем в другую сторону и встретим их там, — поясняет он. Хонджун, который плохо знает город, улыбается, озарённый идеей. — Блять, ты гений. Хонджун снижает скорость, чтобы повернуть на другую дорогу, и снова ускоряется. Он стискивает зубы от напряжения, щурится, потому что ветер дует прямо в лицо. Его шляпу начинает сдувать, поэтому Сонхва снимает её с головы парня и надевает на себя, прижав рукой. Джун мельком смотрит на него пару раз, облизывая разбитую губу. Хочется во всех чертах рассмотреть этот вид: Сонхва, чьё лицо обрамляют завитки кудрявых волос, пылающий в лучах уходящего солнца, в его ковбойском стетсоне и с его револьвером на поясе. Но нужно следить за дорогой. — Нельзя без разрешения забирать шляпу у ковбоя, — вслух замечает Джун. — Это же стетсон, — передразнивает Пак, напомнив его слова, и специально обвёл пальцем поля шляпы. — Ты запоминаешь каждое моё слово? — фыркает Хонджун, смущённый тем, что попался на собственной ошибке, а мысленно проклинает себя за то, что сорвался на незнакомца из-за пустяка, о котором сам не помнит. — Может быть. Так почему нельзя забирать ковбойский стетсон? Ким скусывает корочку с губы. Хонджун чувствует себя не таким уверенным без головного убора. Под полями шляпы легко спрятать лицо в тени, когда солнечно, укрыться от моросящего дождя, прикрыть глаза, когда дремлешь прямо в Шевроле, запрокинув голову назад. Легко общаться без слов: приподнять убор, чтобы показать свою радость неожиданной встрече, снять, чтобы проявить уважение, прижать к груди, чтобы выразить печаль. А Сонхва забрал его без разрешения. Это интимно. Всё равно, что расплести девушке волосы или затянуть галстук мужчине – нужно иметь определённый уровень близости, чтобы позволить себе прикоснуться к человеку, даже если это обычный жест помощи. Джун не любит непрошенные прикосновения и ненавидит, когда кто-то трогает его вещи, а ещё терпеть не может пускать кого-то за руль своей машины. Ему бы разозлиться на Сонхва, но он не может, сам себя ругает за слабость и ещё крепче сжимает руль, выдавливая педаль газа. — Это неприлично, — кратко объясняется, не вдаваясь в подробности. — Я думал, мы достаточно близки. — Мы всего лишь напарники. Я заберу золото, и мы больше никогда не увидимся. — Чёрт, тогда мне стоит помешать тебе догнать их, — смеётся Хва. — Я выстрелю тебе в голову. В упор. — Сначала отбери пистолет. Хонджун тяжело вздыхает. Сонхва всегда находится на шаг впереди, и в этом не виноват никто, кроме самого Джуна. Он даёт ему возможности, Пак ими пользуется. Карма – это сука. — Я похож на ковбоя, правда? — спрашивает Сонхва, раскручивая револьвер. — Недостаточно надеть шляпу, чтобы стать ковбоем, — со всей серьёзностью отвечает младший. — Нужно помогать людям. — Вот именно. Людям, а не богачам. У Ёнгиля столько денег, что он бы не ощутил на себе такую маленькую потерю, как несколько монеток. Хонджун мельком смотрит на Хва, нахмурившись, и отворачивается. Пак станет спонсором его морального кризиса. Или кризиса сексуальности. — Он мне заплатит. Мне нужно на что-то жить, и иногда я хочу вкусно есть. Из-за тебя я сегодня даже не поел, — сердито произносит Хон, вспомнив о голоде, который заставляет живот урчать. Из-за напряжения с самого утра он даже не замечал этого. — Я куплю тебе огромный сочный бифштекс, когда мы освободимся. Я могу кормить тебя каждый день, тебе даже не придётся работать. — Слишком скучно, — усмехается парень, жмурясь от солнечных лучей. — Свет существует, потому что он движется. Останови частицу света, и ты его потеряешь. — Я тоже не люблю статичность. Видишь, как у нас много общего. — Сходи к чёрту. Рядом с Сонхва дорога кажется долгой. Когда они, наконец, подъезжают к нужному повороту, Пак просит его притормозить, а затем Джун выворачивает руль, чтобы поехать навстречу парням. Они видят вдали Фольксваген, и Ким с уверенной улыбкой выезжает на встречную полосу. — Притормози. — Нет, — отвечает Хонджун. — Они всё равно далеко. — Ты не хочешь врезаться в них на полной скорости, — строже добавляет он, тронув Кима за плечо. — Что, если хочу? — Джун стоит на своём, а Фольксваген приближается с каждой секундой всё ближе. Он переезжает на другую полосу, и Ким зеркалит его движение, чтобы не дать им проехать. — Сан тебе мозги отбил? — ругается Пак и впивается ногтями в его кожу через одежду. — Это не стоит того. — Захотят жить – остановятся сами. — Ким Хонджун! — рявкает Сонхва, и Джун от испуга вдавливает педаль до упора, и автомобиль набирает скорость ещё больше, прежде чем парень начнёт её постепенно сбавлять. Хонджун слышит, как Сонхва расслабленно выдыхает. Его собственное сердце гулко колотится. Автомобиль мчится на них, не думая останавливаться, но Кима это не пугает – он практиковал подобное несколько раз и знает, что страх смерти гораздо выше страха быть пойманным. Они будут вынуждены сдаться. Расстояние между машинами стремительно сокращается. Сперва парни могут разглядеть лишь форму автомобиля, затем сидящих внутри людей, а потом Пак с испугом обнаруживает, что может прочитать номер на бампере "жука" и зажмуривается, держась руками за ремень безопасности – очень вовремя. Хонджун резко разворачивается, нажимая на педаль тормоза, Хва оглушает звук скрипа шин по асфальту и встряхивает в сторону, а затем всё замирает. Когда он открывает глаза, Хонджун уже выходит из Импалы и направляется к водительской стороне чужого авто, которое остановилось в полуметре от них. Намеренно или нет, но Ким развернулся рулевой стороной к Фольксвагену, так, чтобы при столкновении Сонхва не пострадал. Губы трогает улыбка. — Открывай, — грубо требует Джун, постучав по стеклу. Уён, полностью бледный, не моргая и едва дыша, опускает окно. Сан на пассажирском сиденье сглатывает, держа своего возлюбленного за руку. — Вы сумасшедшие, — поражённо произносит Чон. — Стоим друг друга, — Хон улыбается до жуткого маниакально и бьёт кулаком по двери. — Отдавайте золото, если не хотите сдохнуть молодыми. Сонхва молчаливо наблюдает за тем, как Хонджун забирает из рук Уёна небольшую тканевую сумочку, в которой гремят монеты, и напоследок пинает бампер автомобиля, вымещая свой гнев на пыхтящем "жуке". Когда он возвращается к Импале, Уён сдаёт назад и объезжает чужую машину, чтобы продолжить путь на более спокойной скорости, переговариваясь с Саном шёпотом – не понять, о чём. Хонджун бросает золото в бардачок и падает в кресло, облегчённо выдыхая. На горизонте ни одной машины, вокруг тихо, только стрекочут сверчки и шелестит под свежим ветром лиловый вереск. Джун закрывает глаза, расслабленно улыбается, греясь в последних солнечных пятнах. Сонхва уязвим перед таким Хонджуном, удовлетворённым и счастливым, без хмурых складок на лбу и блеска ярости в глазах. Ему так больше идёт. — Поехали ужинать? — мягко спрашивает Хва. Хонджун приоткрывает один глаз, чтобы взглянуть на него. Вечерняя прохлада протягивает лапы с востока, норовит поцарапать руки. Пора прятаться и зажигать свечи. — Я плохо ориентируюсь в этом городе. — Я покажу, где это. Отсюда два поворота налево и по прямой... Я тоже голоден, не тяни время, — просит он и по-дружески толкает Кима. Хонджун смеётся и изящно разворачивает машину, направляясь в город. Только возвращает себе шляпу.

***

Сонхва направляет Джуна к самому уютному, по его словам, ресторану в городе. Ким, к своему удивлению, узнаёт улицы, на которых был ранее, и когда на город спускаются сумерки, он останавливается перед "Aurora". — Мог сразу сказать, что мы возвращаемся сюда, — хмыкает Ким и выходит из салона. — Поторопись, у меня мало терпения. Сонхва беззлобно ворчит, следуя за ним. Окна забегаловки горят тёплым светом сквозь пыльно-голубые занавески. Ким толкает дверь, и они вместе заходят внутрь. Когда он пересекается взглядами с брюнеткой в фартуке, которая всё ещё стоит у кассы, ему становится неловко, но он легко обшучивает ситуацию: — Фу-ух, с моей машиной всё в порядке, — произносит он и приподнимает шляпу. Девушка улыбается ему и ловко подыгрывает: — Это замечательно. Я даже не заметила, как вы уходили. — У меня много талантов. Будьте добры, мне и моему компаньону... Пока Хонджун делает заказ, Сонхва рядом пританцовывает в ритм музыки, льющейся гитарными переборами из динамика радио. Ким замечает движение рядом с собой, но не обращает внимания, пока занят диалогом с кассиршей, а затем поворачивается к Паку и оказывается пленён безо всяких наручников и веревок. Хва не выглядит утомлённым долгим днём, он танцует под вечернее кантри, подобно фениксу, что разбрасывает искры, распуская свои широкие крылья. Хонджун не хочет подходить ближе, чтобы не помешать ему, но Сонхва сам приглашает его в танец и тянет подальше от прилавка. — Аргх, я устал, — наигранно ворчит Хонджун, а сам двигается в такт, подстраиваясь под старшего. — Окажи мне честь, потанцуй со мной, ковбой, — просит Хва, кладёт ладонь на его плечо, не оставляя выбора. Хонджун всегда шёл туда, где страшно: в заколоченные двери, в тёмные переулки, в топи и бездорожье, в волчьи степи и лазы. Куда нельзя – назло. Насмерть. Чувство страха у него атрофировано, чувство прекрасного – нет, поэтому он смотрит на звезду без солнцезащитных очков и кружит её в танце, не стесняясь чужих взглядов. Сонхва внеорбитный. Хонджун сорвал джекпот. — У тебя получилось, — негромко признаётся Хон, ступая по паркету вперёд и назад, перенимая на себя ведущую роль. — Что именно? — ухмыляется Пак. — Завладеть моим вниманием. Ты выиграл, поганец. Сердце колотится, как бешеное. Не колотилось так, когда спидометр показывал под двести. Сонхва широко улыбается, радостный тем, что Джун признал своё поражение, и всё становится неважным. Золото в бардачке, ранка на нижней губе, патроны без пистолета, шляпа – стетсон — все равно. Карма – это сука, но как же она красива в его руках. Сонхва кладёт ладонь на корону его шляпы и стаскивает её набок, наклонившись к его лицу, и Хонджун узнаёт новый способ использования стетсона, когда Пак закрывает их поцелуй от чужих глаз. Улыбка Сонхва сладкая, как нектар, ею одной можно быть сытым вечность, но её нужно распробовать. Джун обнимает его за шею и не даёт отстраниться, обхватывает его нижнюю губу своими губами и прощается с гравитацией, потому что тело наполняется магической лёгкостью. Хва приземляет его ласковым касанием, зарывшись пальцами в волосы, тормозит, не давая сойти с ума. Хонджун чувствует себя как никогда свободным в балансе с Сонхва. Моральные принципы идут к чёрту.