розовые лилии, угольные берега.

Яркое весеннее солнышко блестит на ровной водной глади. Сама вода была чиста и прозрачна – после трагедии, которая навсегда окрасила берега моря в черный цвет, нога человека не ступала в эти воды.    Там, где-то под белыми камнями, прорастают корни пышных белых лилий с розовой серединой, что гордо восседают над морской водой.   Угольный песок под ногами хрустит, несчастный человек не спеша идет по берегу. Морской ветер тормошит и беспокоит край его черного, как песок, пальто и перекладывает рыжие пряди волос.   Данила подходит к воде чуть ли не в плотную – еще чуть-чуть и прозрачная вода, которая отлично контрастирует с угольным песком, коснется его кроссовок.   Сигарета касается его губ и дым со рта улетает куда-то вдаль, где сам Данила не бывал.   Всматриваясь в спокойную водную гладь, в очаровательные лилии, Кашин услышал шаги чуть поодаль. Он не спешил оборачиваться, более того, он и не сразу понял, что это не ветер перебрасывает песчинки и легкие камушки, а кто-то решил нарушить его свидание с морем, углем и цветами. Или же присоединиться к нему, как последнее недостающее звено, которое сегодня являлось самым важным.   Со спины подходит и обнимает кудрявый парниша. Краем глаза Данила замечает коричневый рукав его пальто, ощущает всей грудью слегка притупленное тепло его объятий.   Снова нервно выдохнув табачный дым, Данила легко кивнул головой, как бы приветствуя своего милого приятеля.   Тот же, прекратив ласки, отходит от Дани так, чтобы краем глаза было не увидеть его.   – видишь эти лилии? – риторический вопрос задает Тарасенко.   Данила выбрасывает окурок рядом собой, ловя долю осуждения со стороны Максима, и бубнит про себя, мол ‘вижу’.   – вон они, простираются до самого горизонта. – настаивает Макс. – у лилий розовый, на языке цветов – выражение романтических чувств.   Данила напрягся, тем временем спокойным остался морской бриз, что нежно обволакивал его лицо, лицо собеседника и покачивал нетронутые нежные цветы на воде.   – так что. – послышалась улыбка со стороны Тарасенко. – можешь считать, что я их тебе все подарил.   Кашин опешил от столь резкой и откровенной информации. Конечно, он уже много раз слышал разные подобные фразы и признания своего рода, но каждый раз как в первый дивиться.   Он разворачивается и встает лицом к лицу с Максимом, изучает черты лица: бледная кожа, синяки под глазами, непослушные короткие кудри, темные карие глаза, что отдают азартным блеском и море-море любви, что была заключена лишь в этих кофейных озерах.   Тарасенко не медлит, берет руки Дани в свои и лицом тянется вперед, на пути прикрывая глаза. Осознав намерения Максима, Кашин сам поддается и их губы соприкасаются в нежном поцелуе. Он вышел детским и наивным – соответствует обстановке.   Данила не хочет его разрывать, он хочет задохнуться в нем, хочет всегда быть рядом с Максом, хочет, чтобы тот его никогда не забывал.   Волшебный поцелуй длился недолго и Максим отпрянул, не переставая смотреть в голубые глаза напротив.   В глазах Тарасенко Данила видел целую вселенную – там свои правила, законы и устои, свои ценности, права и порядки. Ее хотелось изучать, хотелось исследовать каждую звезду, галактику, черную дыру. Хотелось изучать теории, опровергать их или соглашаться с ними. Хотелось побывать на каждой планете, увидеть и ослепнуть с яркого света каждого квазара, утонуть в черных дырах и сгореть в атмосфере каждой планеты.   Но увы, этого достичь было невозможно. Кашину оставалось лишь ощущать касания и поглаживания на руках от Максима, как парализованный чувствовать, как тот его целует.   Вдруг тишину берега разбудил протяжный вой сирены. Максим переменился в лице, пропала улыбка, брови поползли наверх, а беспокойство в глазах все так и нарастало. Все мигом поплыло, Кашин начинал терять контроль над всем, размылось зрение, пропала пристань, черный песок и последними пропали знакомые и родные черты лица Максима.

***

  Холодный пот ручьем течет со лба, испуганный взгляд мечется по потолку, громкие вдохи ударяются о стены старенькой и одинокой квартирки.   Это был всего лишь сон.   Отдышавшись Данила тянется к телефону на тумбе и отключает громкий будильник, который показывал 8:24 утра.   Словив привычную усталость и меланхоличный настрой на целый день, Кашин неохотно поднимается и пошатываясь идет в ванную, выполнять до тошноты знакомую рутину.   Включив холодный свет, Даня всматривается как в первый раз в свое отражение: мешки под глазами, кожа бледная, как у мертвеца, грязные рыжие волосы, угрюмый взгляд потухших глаз несчастного человека.   Ну что поделать, судьба такая у него: каждую ночь видеть цикличный сон и загоняться как в первый раз.   Не быть им с Максом вместе, это понятно обоим, но терзают Кашина уже который месяц воспоминания светлые и покой, который он ощущал находясь рядом с ним.   Данила уже заваривает растворимый кофе на кухне, и как только горячий кипяток вступает в реакцию с порошком, выходит на балкон.   Уже там, вглядываясь в постепенно светлеющее небо, Кашин закуривает.    Наблюдать однотипный пейзаж, который лишь больше вгоняет в депрессию, каждый день он устал. Пристань на угольном берегу прозрачного моря и с розовыми лилиями на водной глади ему нравится куда больше. А самое главное – там был Макс – такой же родной, уставший и знакомый. Смотрит таким же любящим взглядом.   Данила улыбнулся образу, который выстроил у себя в голове. Думаю нет смысла говорить о том, насколько сильное желание Данилы, чтобы Тарасенко наяву стоял бы сейчас рядом и курил вместе с Даней, как когда-то.   Но этому не быть, и сейчас Кашину остается лишь молча тушить сигарету и собираться на работу, чтобы потом вернуться домой и вновь провалиться в сладкий сон. В сон, где его встретит любящий и родной Макс.