“Под дождём увядают цветов лепестки”

Холодные капли осеннего дождя ритмично стучат по чëрному зонту, как будто желая пробить дыры в ткани. Листва в оттенках разных красок падает с деревьев и разлетается по улицам с лёгкими порывами ветра. В руке покоится букет жёлтых тюльпанов в красивой обёртке — пышный, наивный, слишком яркий для этого мрачного дня. Соник любил жёлтый. «Цвет солнца» — говорил он, в очередной раз медленно проводя указательным пальцем по его кольцу-ингибитору словно в намёк. Шэдоу долго не мог решиться на этот шаг и не был до конца уверен, стоит ли идти на него вовсе. Наверное, просто боялся, что атмосфера будет неподходящая или может выразиться неправильно. Особенно он нервничал, когда спрашивал у Тейлза, где находится Соник и всё ли с ним в порядке, потому что тот не отвечал на его звонки. Он искренне беспокоился. Шэдоу был влюблён и даже сам не мог в это поверить сначала. Его путь заканчивается рядом с уютным кафе, что виднеется прямо через дорогу. И Шэдоу замирает на месте, замечая за панорамным стеклом знакомые кобальтовые иголки. Соник не один. Он сидит за столиком у окна, а его рука нежно накрывает руку Эми. Она смеётся — видимо, над его очередной глупой шуткой — слегка запрокинув голову. Соник тепло улыбается и смотрит на неё так влюблённо, словно Эми высекает искры в его сердце одним только мимолëтным взглядом. Шэдоу стремительно разжимает пальцы. Букет тюльпанов падает в лужу под ногами, подхваченный резким потоком воды. Его взгляд опускается в осознании. — Тебе никогда не бывает одиноко? — спрашивает Шэдоу месяц назад, когда они чинят его снова разбитый в хлам мотоцикл в гараже. Тейлз отдалённо суетится где-то рядом, помогая разобраться с инструментами и снова выругивая Соника за перепутанные запчасти. — С тобой? Конечно же нет, — усмехается Соник и вытирает грязные руки об тряпку, нарочно оставив масляный отпечаток на его плече. Шэдоу только фыркает и закатывает глаза в ответ. Шэдоу уже даже не прилагает усилий, чтобы удерживать зонт — тот падает и сталкивается с мокрым тротуаром эхом удара. Дождь льётся на него каскадом, просачиваясь в одежду — холодный, как та ночь, когда Соник притащил его на крышу посмотреть вместе на звездопад. — Слушай, это ведь даже чем-то похоже на нашу жизнь — тоже вспыхиваем и гаснем, — Соник аккуратно кладёт руку Шэдоу на талию, а тот даже не дышит, боясь спугнуть его и испортить момент. Теперь Соник обнимает так Эми. Шэдоу поворачивается, раздавливая ботинком бутоны тюльпанов — и собственные надежды. Лепестки прилипают к подошве. — Может быть, ты и не согласен со мной, но я считаю тебя своим другом, Шэдоу, — признаётся Соник ещё вчера, беззаботно попивая хаос-колу прямо рядом с ним на диване. — С тобой, почему-то, всё кажется проще, — он протягивает свою банку и сталкивается с его, чокаясь и делая очередной глоток. А затем его голова свободно падает Шэдоу на плечо. Но этот жест на самом деле ничего не значит. Друг. Просто друг. Это слово обжигает что-то в груди сильнее, чем вода в глазах, затуманивающая зону видимости. И Шэдоу уже не может разобрать — это дождь или собственные слёзы. Ком подступает к горлу и становится тяжело дышать. Соник ничего не чувствует к нему. Почему он не догадался обо всём с самого начала? На что он надеялся? Шэдоу просто уходит, уже не различая направления. Потому что теперь ему всё равно, куда идти. В голове мелькают мысли и воспоминания — словно кадры из старой киноленты. Соник, протягивающий ему коробку шоколадных конфет после проваленной миссии в агентстве, чтобы поддержать. Он определённо знал, что Шэдоу любит шоколад. Соник, уснувший на его плече в поезде метро после тяжёлого дня, продолжая держать его за руку. Он даже не стеснялся позволять себе так близко к нему прикасаться. Соник, целующий его в щёку на прощание после очередной прогулки, на которую он так долго уговаривал его пойти. Он тогда назвал это просто дружеским жестом, который так и не стал началом. Внезапно грядёт гром и вспышка молнии мелькает, когда Шэдоу уже останавливается у моста и опирается рукой на парапет. Вода под ним кипишует, каждая капля дождя отражается тревожными волнами на поверхности озера. Он достаёт из кармана тёмного пальто пару смятых билетов в кино, один из которых планировал отдать Сонику. Но теперь это больше не имеет значения. Бумага с надписями размокает и рвётся. Шэдоу разводит пальцы и позволяет той упасть с моста, наблюдая, как её уносит течением. — Эми, она такая особенная для меня, — сказал бы Соник завтра, если бы Шэдоу решился спросить. — А как же я? — он так и не произнесёт. Дождь стихает и превращается в морось, Шэдоу замечает пару сквозь запотевшее стекло на расстоянии, когда бросает последний взгляд. Эми бережно поправляет Сонику шарф, её пальцы медленно скользят по ткани, задевая контуры шеи — слишком заботливо и мягко. Она умеет делать это правильно — думает Шэдоу, вспоминая, как сам однажды грубо дёрнул тот же шарф, чтобы остановить Соника перед дракой. — Перестань лезть на рожон! — яростно кричал он, а Соник только смеялся. — Но ведь жизнь скучна без риска, приятель. Шэдоу стремительно сжимает руки в кулаки, чувствуя, как когти даже сквозь перчатки впиваются в ладони. Его мрачный взгляд падает. — Эми всегда дарила ему то, чего я никогда не мог, — понимает Шэдоу с разочарованием в самом себе и шумно вздыхает, закрывая глаза. Верно. Её прикосновения не оставляют синяков. Её слова не пронзают, как иголки. Она не пахнет порохом, кофе и бензином. Не кричит «ты идиот», когда он снова лезет под вражескую атаку. Эми просто прокладывает путь к свету. А он — тень, которая исчезает на рассвете. Они разные. И Соника всегда влекло к тому, что светлее. — Тебе стоит иногда улыбаться, — произносит Соник в тот день, когда они вместе заходят в тир немного потренироваться. — Зачем? Чтобы отпугивать окружающих? — отвечает Шэдоу абсолютно серьёзно и щёлкает затвором, целясь в новую мишень. Соник хватает своё оружие и только смеётся, толкая того локтëм в бок: — Просто чтобы я знал, что ты ещё живой. Теперь он знал — живым Соника делала Эми. Ведь она была его светом. Шэдоу заходит в переулок, прислонившись к кирпичной стене, его рука скользит в карман пальто и он вынимает одну сигарету. Где-то здесь они ещё давно вместе гонялись за очередными коварными механизмами Эггмана. И Соник, раненный в плечо, тогда опёрся на него, чтобы не упасть. — Соник, чёрт возьми, только не отключайся сейчас, — судорожно крикнул тогда Шэдоу, чувствуя, как горячая кровь с разбитых кулаков сочится сквозь перчатки. Яркие капли с чужой раны красят его шерсть в тусклый алый. Соник выдавливает слабую ухмылку и склоняется ближе, скрывая боль под привычной маской уверенности. Его губы почти касаются губ Шэдоу, когда он отвечает: — Потому что тогда тебе придётся тащить меня на руках, да? Шэдоу больше никогда не подпускал его так близко снова. И это стало его ошибкой. Остатки каплей дождя плавно скатываются по лбу и щекам, напоминая о том, как Соник когда-то мягко вытирал его лицо после боя, пока они сидели друг напротив друга, избитые и уставшие. — Почему ты так похож на хмурую тучу в пасмурный день? Соник шутит в своей привычной манере с улыбкой, бережно касаясь пальцами контуров щёк и стирая следы пыли, смешанной с кровью на ранах. — Потому что не всегда должно светить солнце. Шэдоу отводит взгляд, пряча дрожь в пальцах и чувствуя, как ритм сердцебиения сбивается. Ещё тогда он понимает — что-то не так, особенно когда Соник настолько близко. Шэдоу вытаскивает из кармана зажигалку, подкуривая сигарету и наполняя лёгкие никотином с глубокой затяжкой. Он смыкает глаза всего на один момент. Да, он сам во всëм виноват. Он сам всё сломал с самого начала. Никогда не являлся для Соника тем, кого он заслуживает. Эми всегда была лучше него в этом плане. Такая тёплая, мягкая, приятная. А он — абсолютная противоположность. Не умеющий дарить то тепло, которое дарила она. Их отношения с Соником всегда ограничивались соперничеством и были слишком разными. Шэдоу причинял ему боль. А Эми — всегда залечивала его раны. И когда Шэдоу казалось, что он нравится Сонику, то на самом деле он всё это время хотел другую рядом. А теперь он понимает — то была лишь иллюзия. Обман. Поэтому ему остаётся только отпустить это всё навсегда. Шэдоу выходит на шумную набережную с сигаретой в губах. В кармане — билет на проезд в метро. Он даже не оглядывается, когда ветер уносит тихий обрывок смеха Соника, выходящего из кафе. Теперь он смеётся так только с ней. Дождь прекращается. И пока Соник касается губ — не его — Шэдоу уже стирает номер его телефона в гудящей толпе вокзала. Соник никогда не любил и не полюбит такого, как он. На этом для Шэдоу всё завершается.