Обещание Марии

      Тишину ночного леса нарушало только тихое дыхание Шедоу. Сидя на ступеньке крыльца, он вглядывался в небо, смотря в одну точку — единственную жёлтую звезду на всём затянутом тучами небосводе. В голове была каша из разных отрывков воспоминаний о Марии. Особенно колко на сердце отзывались слова их последнего разговора, до того как её не стало: «Я верю, что у каждого человека есть своя звезда, и после смерти люди отправляются на неё… Так что, если со мной вдруг что-то случится, не переживай, Шеди. Я всегда буду рядом и буду присматривать за тобой». В тот день Шедоу не придал этим словам особого значения. А Мария, как будто уже тогда, обо всём догадывалась… — У неё всегда была хорошая интуиция… — тихо, почти шёпотом, сказал Шедоу.

***

— Ты не спишь? — откуда-то сзади послышался голос.       Шедоу до сих пор не привык к тому, что семья Ваковски приняла его после всего, что он сделал, поэтому он точно не смог бы сейчас посмотреть в глаза Тому. Но, к счастью, это был Соник. — Опять сидишь тут по ночам? — тихо, закрывая за собой дверь, спросил Соник. Его иголки были растрёпаны, глаза почти закрыты, а на плечах висел небольшой плед, который связала Мэдди. — Ты чего проснулся? — Шедоу не смотрел на него, опустив голову и разглядывая каждую травинку у ступеней, в то время как Соник сел рядом. — Просто пить захотелось. Но увидел, что тебя нет, вот и пошёл искать. Так что? Чего ты тут сидишь?       Повисло молчание. Шедоу не спешил с ответом, а Соник его и не подгонял. Он понимал, как тому сложно, и поэтому, наверное, впервые никуда не спешил, только чуть больше укутался в плед. Время потеряло всякое значение, и было непонятно, сколько они так сидели — пару секунд или уже целую вечность.       Шедоу же совсем не хотел ничего говорить — подходящие слова даже в голове не складывались в единое предложение. Да и не хотелось предстать перед Соником в таком жалком состоянии. Ком в горле становился всё больше, дышать было сложно. Вспомнились слова Марии: «Нельзя вечно всё держать в себе, иначе это поработит тебя полностью, и тогда уже точно некому будет высказываться». Только собравшись с мыслями, Шедоу не успел даже рот открыть, как Соник встал и молча направился в дом. Чёрный ёж проследил за ним до самого конца и потерянным взглядом уставился на дверь, которая тихонько захлопнулась. В районе сердца что-то больно кольнуло.       Вернув взгляд назад, Шедоу не увидел даже звезду, которую всегда именовал Марией. Глаза метались по небу, а оглушающая тишина давила так сильно, что уши прижались к голове. Мысли о Марии перебивались мыслями о Сонике и наоборот, голова кружилась от их количества, и, похоже, началась мигрень.       Что-то аккуратно легло на его плечи, и Шедоу дёрнулся, не ожидая такого. Сзади стоял Соник, в руках держа покрывало, которым пытался укрыть друга. На столике позади него стояли две чашки, от которых шёл пар. — Ты чего так дёргаешься? — с искренне понимающим лицом спросил синий ёж. — Я тебя не услышал, — ответил Шедоу и сел обратно.       На плечи легло такое же вязаное одеяло, только другой расцветки. А затем ему вручили чашку с горячим чаем. Соник сел рядом, и, казалось, на этот раз даже ближе.       Руки приятно грела чашка, но не только рукам было тепло. Где-то там, где люди обычно представляют душу, разливалось что-то горячее — что-то, что Шедоу даже не думал когда-нибудь снова почувствовать. Он не переставал смотреть на синего ежа с того момента, как тот дал ему чашку.       Соник же спокойно пил чай и смотрел вдаль. Он знал, что Шедоу не будет молчать вечно. И даже если тот ничего не скажет сегодня, то когда-нибудь точно скажет. А пока… Пока он просто будет рядом. Именно так его учили Мэдди с Томом, и он был им безумно благодарен за это.       Шедоу всё же отвёл взгляд и устремился обратно в небо. И какова была его радость, когда звезда снова появилась. Он принял это как знак и даже немного приподнял уголки губ в попытке улыбнуться. — Ты помнишь, я тебе говорил о… Марии? — голос слегка дрогнул на имени. — Да, конечно, помню, — теперь уже Соник смотрел на Шедоу. — Она была внучкой Джеральда. Мы с ней стали очень близки, так как она проводила со мной много времени. Она показала мне, что такое фильмы, и мы часто их смотрели. Она играла на гитаре, учила меня слушать музыку… Многое она для меня открыла. Но самое главное — она показала мне, что такое любовь. В том гнилом месте она была единственным лучиком света. Я любил её, как своего единственного друга… Она была мне подругой, сестрой. Она была для меня всем. Последовала длинная пауза. Шедоу смотрел в чашку, и хорошо, что не видел своего отражения, иначе бы точно не решился продолжить. По меху на щеке скатилась маленькая слезинка. — Позже, когда G.U.N. закрыли программу исследований, Марию убили… Те же G.U.N. — при попытке помочь мне сбежать из колонии. Даже зная сейчас, что это была лишь случайность, мне сложно их простить… Да и это всё равно не вернёт её назад. Шедоу била мелкая дрожь. Впервые за всё это время он притронулся к чашке и сделал небольшой глоток. — Я скучаю по ней… — Скучать — это одно. Это как «было бы хорошо, если бы человек был здесь». А в твоём случае это… страдание, — наконец подал голос Соник. Слова давались ему сложно. Надежды, что Шедоу не пошлёт его к чёрту, почти не было. — Я тоже потерял того, кто заменял мне… маму. Она пожертвовала собой, чтобы спасти меня. Я был тогда совсем маленьким. Но со временем ужился на этой планете. А потом вообще нашёл себе новую семью… — Соник улыбнулся, переведя взгляд на чашку. — Наклз тоже потерял отца и почти всё племя. Ирония в том, что его отец пошёл убивать мою «маму», потом мстить мне… А теперь что? Теперь я считаю его своим братом.       Незаметно для обоих расстояние между ними стало критически минимальным. То, что случилось дальше, было неожиданным для обоих… Наконец, его глаза остановились на одной точке. Шедоу мягко прислонился к губам Соника. Отстранившись, он взглянул в его глаза — в них не было ни омерзения, ни злости. Что-то внутри сжалось. Одним глотком он допил уже остывший чай, встал и направился в дом.       Но вдруг тёплая рука схватила его за запястье, развернула к себе… и нежно поцеловала. Плед, висевший на плечах, упал на крыльцо вместе с чашкой. Соник аккуратно положил обе руки на щеки Шедоу. Тот в ответ опустил одну руку ему на талию, а другую — на его ладонь. Отстранившись, чёрный ёж, наконец, за долгое время искренне улыбнулся.       Прижавшись лбом ко лбу синего ежа, он закрыл глаза. Из уголков глаз скользнули слёзы. Но это были слёзы радости. Ноги уже не слушались, поэтому было принято решение вернуться обратно на ступеньку.       Держа в руках ладонь Соника, Шедоу поднял взгляд к небу. Рядом с его яркой жёлтой звёздочкой появилась ещё одна — такая же яркая, но голубая. А вокруг них сверкали ещё четыре маленькие… — Мы семья, Шеди. «Семья»