Я — Шимура Данзо!

Глава 301.

«Кажется, внутри что-то происходит». У границы светло-зеленого барьера стояли три прекрасные женщины, каждая по-своему очаровательна — Пакура, Ханахи и Теруми Мэй. «С Шисуи там не должно возникнуть серьезных проблем», — произнесла Теруми Мэй, которая во время экзамена на чунина в Скрытом Облаке лично ощутила мощь Мангекё Шарингана и питала безграничную веру в способности юного Учихи. «Нет, если противник действительно тот, о ком мы думаем, Шисуи может не справиться. Именно поэтому мы трое здесь», — возразила Пакура. Пока она говорила, черные отметины на её коже начали воспламеняться, природная энергия непрерывно вливалась в её тело, а оранжево-зеленые волосы медленно темнели, превращаясь в глубокий черный цвет... Раздался оглушительный грохот, и светло-зеленый барьер, словно сделанный из бумаги, был разорван и отброшен в сторону гигантской лазурной костяной рукой. Обито с двумя Шаринганами, окруженный Сусаноо, стоял подобно божеству посреди огромного кратера. Рядом с ним Какаши был пригвожден к земле тремя черными стержнями; у Югао меч был разломан надвое, а из ладоней сочилась кровь; Яманака Фуу уже лежал без сознания, поверженный мощной ментальной энергией. Единственный, кто еще мог стоять на ногах, был Шисуи. Изумрудно-зеленое Сусаноо окружало его, с трудом сдерживая неуловимые атаки Обито. «Как представитель клана Учиха, ты смог пробудить Мангекё в таком юном возрасте — можно только представить, через какую боль тебе пришлось пройти. Что скажешь, не хочешь присоединиться ко мне? Вместе мы создадим новый мир, наполненный только прекрасным». После использования «Котоамацуками» у Шисуи остался только один глаз с силой Шарингана. Благодаря этому он всё ещё мог призывать эфирного воина, но как мог один глаз сравниться с двойной силой Камуи Обито? «Я — шиноби Конохи!» — твердо произнес он. Знакомые слова, словно стрелы, вонзились в сердце Обито. Когда-то он сам был таким же, пока не... [Один за другим, все такие же, действительно наивные потомки.] И Итачи, и Шисуи были стойкими носителями Воли Огня — точно такими же, как Обито до того, как он увидел ад. Возможно, именно это и было предпосылкой для пробуждения Мангекё. Только любовь, великая любовь может привести к глубочайшей боли и просветлению. «Тогда отправляйся в ад вместе со своей наивностью», — Обито вытянул правую руку, и в центре ладони лазурной руки Сусаноо внезапно появился огромный черный сюрикен. Шисуи почувствовал дыхание смерти. Вложив всю силу в свой последний глаз Мангекё, он заставил правую руку изумрудного Сусаноо развить мышцы, кровеносные сосуды, кожу и наручи. Землистое сияние непрерывно сгущалось, и в момент, когда сюрикен Камуи достиг его, едва успел сформировать каменный полущит. В мифологии Аме-но-ивато — Небесные Каменные Врата, разделяющие мир людей и Высокую Равнину Небес. Шшш! Артефакт, который должен был выдержать любую атаку, под непрерывным искажением сюрикена Камуи начал покрываться трещинами... «О, твоё Сусаноо обладает весьма неплохими способностями», — заметил Обито, формируя ещё одну костяную руку, затем голову, половину тела. Плоть нарастала стремительно, и через мгновение его Сусаноо достигло третьей стадии: «Тогда попробуем ещё два сюрикена Камуи, проверим твою стойкость». Мощные лазурные руки метнули два черных сюрикена, похожих на узор Мангекё в его глазах. Они понеслись к Аме-но-ивато Шисуи с силой, способной разорвать само пространство. Раздался глухой удар. Бесконечная природная энергия сконцентрировалась в черный полусферический щит, когда длинноногая красавица с белоснежной кожей и черными волосами встала между лазурным и изумрудным Сусаноо. Беззвучно, ужасающая сила сюрикенов Камуи, способная разрезать любую материю, соприкоснувшись с черным щитом, растворилась в воздухе. «Прошу прощения, в конце концов мне всё же потребовалась ваша помощь», — Шисуи закрыл свой кровоточащий глаз Мангекё и опустился на одно колено, тяжело дыша. По сравнению с Обито, обладающим клетками Хаширамы и практически неиссякаемой силой глаз, он с одним глазом был явно в проигрышном положении. «Ваша миссия отменяется. Идите и сообщите Третьему Хокаге, Джирайе и Цунаде — этот противник слишком силён», — Пакура парила в воздухе, окруженная пятью черными сферами энергии. В этом состоянии она слилась с природной энергией, и пока её разум и тело выдерживали нагрузку, теоретически обладала бесконечной чакрой режима отшельника. «Мама!?» — Черный Зецу, скрывавшийся под землей, был потрясен, увидев Пакуру с рогами и белоснежной кожей. Если бы её длинные черные волосы были белыми, она была бы на шестьдесят-семьдесят процентов похожа на Кагую. «Барьер прорван, нам лучше временно отступить. Хотя ты вернул себе оба Шарингана, даже тебе будет трудно выйти невредимым из битвы с четырьмя или пятью противниками уровня Каге», — сказал Зецу. На самом деле он знал, что сейчас в Конохе не было ни Джирайи, ни Цунаде, и если бы Обито рискнул, то действительно мог бы воспользоваться отсутствием Данзо и снова нанести серьезный удар по деревне. Но облик Пакуры пробудил в нём сострадание, и, учитывая, что сейчас не время привлекать внимание всего мира шиноби, он решил убедить Обито отступить. «Хмф, прогнивающая деревня, а всё еще выращивает достойных преемников», — проворчал Обито. Хотя он и погрузился во тьму, но не настолько утратил рассудок. Дважды устраивая беспорядки в Конохе, он дважды получал суровый урок от Четвертого и Пятого Хокаге, что помогло ему ясно осознать — его истинная сила не так велика, как он хотел бы думать. Поэтому, услышав, что в Конохе есть ещё три шиноби уровня Каге, он решил отступить. Раз даже Зецу поддержал это решение, Обито произнес несколько угрожающих фраз, извлек черные стержни из тела Какаши и сильным ударом ноги отбросил своего бывшего товарища, чье лицо искажалось от ярости, словно у ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Затем он посмотрел правым глазом на связанного Учиху Тецуку. Пространство исказилось, и без физического контакта он перенес пленника в своё измерение. «В следующую нашу встречу настанет день уничтожения Конохи. Наслаждайтесь последними днями, потомки», — сказав эти слова, он исчез, поглощенный искривленным пространством. «Глаза Обито, проклятье!!!» — освободившись от ограничивающих чакру стержней, Какаши наконец смог говорить. Он бросился к месту, где исчез человек в маске, но как мог он опередить мгновенное перемещение через пространство? Промахнувшись, он тяжело рухнул на землю, не обращая внимания на кровоточащую пустую глазницу, и ударил правой рукой по земле. После смерти Рин выплакавший все слезы, он снова заплакал. Прозрачными слезами из правого глаза и кровавыми — из пустой левой глазницы.