Не становится лучше

      Летнее солнце приятно грело уставшего от вечных дождей Уильяма. В воздухе ясно ощущалась влага, было понятно, что совсем скоро в след за тёплой погодой хлынет очередной ливень. Но это будет потом. А сейчас, когда есть шанс подставить своё лицо небесному светилу, Мориарти с удовольствием устроился на скамейке в саду, прихватив с собой книгу. Правда, прочитал он от силы страниц пять. Если бы Шерлок выглянул в окно, то мог бы ясно наблюдать за тем, как недавно тот самый "серый кардинал", на совести которого множество убитых аристократов, клевал носом, стараясь сосредоточиться на книге, пускай буквы перед глазами и скакали, попутно расплываясь, отчего идея с чтением была тут же отброшена, а Уильям со смирением отдал себя сладкой пелене полудрёма.       Если судить по тихо открывшейся двери и осторожным шагам, Шерлок все же наблюдал за нелепыми попытками его сожителя справиться с желанием организма. Величайший сыщик Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии тихо крался, чтобы не разбудить своего врага, преступника и убийцы, который по чистой случайности стал дорогим другом для его сердца. Наверняка, со стороны это выглядело чертовски уморительно. Чужая рука неосторожно попыталась поправить светлые волосы Мориарти и тот тут же открыл глаза, вздрогнув всем телом.       — О. Прости. Не хотел тебя будить, — в словах Холмса явно слышны нотки жалости, а дымка сна испарилась, просветлив взгляд Уильяма, отчего его губы тут же расплылись в улыбке, а голова опустилась ниже.       — Все хорошо. Я все равно хотел потом уйти в дом. Скоро ливень, — оба мужчины подняли головы вверх, где на горизонте уже ползли огромные тучи, угрожающе нависнув над городом.       — Знаешь… предложение перебраться в более тёплую страну всё ещё в силе, — Шерлок первым вернул взгляд к Уильяму. В то время как второй, кажется, даже не планировал делать это, продолжая наблюдать за приближающимися тучами.       — Я не хочу. Здесь тоже хорошо, — наконец, они встретились взглядами. Но не надолго. Мориарти ссутулился, опустив голову. Смотреть в синюю глубину чужих глаз всё ещё было чертовски сложно. Если делать это слишком долго, то в ушах становится слышны крики, а макушку и левый глаз пронзает сильная боль. — Я, наверное, пойду спать. Не хочу попасть под ливень.       Избегание Шерлока и его глаз стали для Уильяма обыденностью. Он буквально прятался от него в своей комнате, не позволяя туда заходить. Единственными местами, где они могли пересечься, были кухня и сад. Но и в таких редких случаях Мориарти либо ждал, когда Холмс уйдёт, либо пересиливал себя и был способен даже на короткую беседу, после которой вновь спешил закрыться. Но в этот раз так сделать не получилось. Когда он проходил мимо, шершавая ладонь успела ухватиться за его, немного сжав, чтобы сожитель не сбежал так быстро. Было очевидно, что когда-то им придётся поговорить об этом. Но Уильям надеялся, что это произойдёт не так скоро.       — Лиам, что с тобой случилось? — пускай его и задержали, поворачиваться к Шерлоку он не спешил.       — Понятия не имею, о чём ты говоришь. Со мной всё хорошо, просто я немного устал. Хочу поспать в постели, — надежда уйти таяла с каждой секундой, в то время как неприятный вкус быстро приближающегося разговора расплылся по языку, заставив немного скривиться. Хорошо, что этого не видно со спины.       — Я не об этом. Ты избегаешь меня. Почему, Лиам? — он чувствует, как в спину впились взглядом. Шерлок хочет, чтобы на него посмотрели, это очевидно. Но возвращаться в тот ужасный и роковой день, пусть даже и мысленно, совершенно не хотелось.       Тишина повисла между ними. Мориарти с радостью сказал бы что-то, если бы был способен выдавить из себя хоть какое-то слово. В это время Шерлок терпеливо ждал этого самого слова. Кажется, эта пауза длилась вечность, пока Холмс не прекратил своеобразную пытку, раскрыв ладонь и позволив Уильяму скрыться в доме. Большие капли дождя ударили по плечам, затем в макушку и с силой посыпались на оставшегося посреди сада сыщика. Пропасть между ними разрослась, а гири на сердце вдруг прибавили в весе. Одежда и волосы быстро промокли, на земле образовались лужи. Но с места он сдвинулся только когда выглянуло солнце. К счастью, ливень хоть и был сильным, закончился быстро. Если бы Шерлок посмотрел в окно второго этажа, то смог бы разглядеть беспокойную фигуру Мориарти, что внимательно разглядывал стоящего под дождем сожителя, не смея звать его. Удивительно, что они практически  не разговаривали за те шесть месяцев, что провели в этом уютном доме. Удивительно, как у Шерлока все ещё хватает терпения, чтобы спускать Уильяму все выходки.       После падения в воду поменялось слишком много всего. Не сказать, что в жизни убийцы и не состоявшегося суицидника появился смысл продолжать существовать, но он чудом и не без помощи Холмса пока не отправился на тот свет, и это радовало. Из них двоих ему досталось больше всего и было бы ложью сказать, что Мориарти горевал из-за этого. Как раз таки наоборот, это подчеркивало его устоявшуюся в голове аксиому, что плохой человек должен получать по заслугам. Однако Шерлоку это не нравилось. Он пытался завести разговор на эту тему, пытался заглянуть в чужие глаза и рассмотреть тот, что постоянно скрывала повязка или специально уложенные волосы, пытался удержать Уильяма рядом, но все равно отпускал. Тяжело не заметить, как ему больно в его обществе. Удивительно, что он продолжает жить с ним, даже не заикаясь о том, чтобы заиметь отдельный дом.       — Я пойду на рынок. У нас закончились продукты, — поправив шарф на шее и пуговицы пальто, Мориарти занёс ладонь над ручкой, но остановился, когда сзади послышался голос.       — Опять повязка… — нотки сожаления и злости неприятно кольнули. Вряд ли он хотел, чтобы это прозвучало именно так.       — Да. Не хочу, чтобы это видели, — ладонь машинально метнулась к ткани на глазу, словно от этих слов она тут же свалится, показав сокрытое уродство.       — Доктор сказал, что ране нужно дышать, чтобы поскорее зажить.       — Я знаю, что сказал доктор, — фраза вышла слишком злой и нервной. Забота о себе раздражала и напрягала. Если бы ему позволили умереть, им бы не пришлось проходить через это.       Ответа он дожидаться не стал, как можно скорее ретируясь на улицу, даже не закрыв дверь полностью. Он торопливыми шагами спешит вперед, подальше от места, которое уже некоторое называет своим домом.       Тяжелее всего было в первый месяц. Лиам постоянно принимал обезболивающее и лежал в комнате, словно овощ, с которым нельзя было никак коммуницировать. Лекарство было достаточно сильным, чтобы заглушать не только боль физическую, но и эмоциональную, в итоге добившись того, что состояние Уильяма вряд ли можно было назвать адекватным и в сознании. А потом обезболивающее закончилось. Дальше его принимать было опасно для здоровья и жизни. Лиам быстро превратился в какого-то наркомана, корчившегося в постели от боли, умоляющего о ещё одной дозе. Его скручивало, тошнило, в голове будто били огромным молотом по наковальне, сон пропал практически напрочь. Вся боль его тела и души резко вонзилась в мозг, до этого постоянно получавший дозу обезболивающего, не знавший о том, что боль в целом существует. Резкое прекращение лечения привело к натуральной ломке. Шерлоку приходилось чуть ли не привязывать Лиама к постели, дабы тот не сделал с собой ничего, ведь на третий день появилось навязчивое желание само повреждения и попыток окончить жизнь. Неудачных, к счастью, но до ужаса пугающих Холмса. "Нормальным" Мориарти стал только спустя примерно две недели, но апатия, плохой сон и скверное настроение сохранились до сих пор. Неизвестно, что именно стало причиной такой апатичности – наркотик или же осознание своего положения? А может и то и другое. На все вопросы Уильям молчал.       Более остро стоял вопрос гигиены. Лиам стал бояться воды. Он превратился словно в маленького ребенка или зашуганного зверька, искупать которого было тем ещё испытанием. Он вырывался, кричал, кусался и плакал, только услышав включенную воду. Его личность как будто раздробили на миллионы мелких кусочков, собрать воедино которые все никак не выходило. Врачи говорили, что потребуется время, что Шерлоку нужно запастись терпением. И он был терпелив, стараясь не реагировать на вырывающегося из его рук Мориарти, пытавшегося поскорее уйти на тот свет, у которого в комнате пришлось заколотить окно, снять с петель дверь и первое время ночевать рядом с ним, чтобы в случае чего спасти. Наконец, его терпение начало давать плоды.       — Я сделал нам поесть, — Шерлок стучится в дверь комнаты Лиама. Он поставил её, когда Мориарти смог доказать, что больше не будет пытаться себя убить. Им обоим было больно от того, что Холмс ему не доверяет. Замок на двери так и не появился, но хотя бы на самой двери они вышли в компромисс.       — Я не голоден.       Шерлок немного стоит, тупо смотря вперед. Заставить его поесть было трудно и сейчас. Он был убежден, что не заслуживает этого. Холмс открывает дверь и заглядывает внутрь.       — Лиам, ты не выходил из комнаты целый день. Я знаю, что ты хочешь есть.       Ярко-алый взгляд, кажется, смотрит прямо в душу Шерлока. Но он не уходит. Глядит в ответ, давая понять, что так просто не сдастся и ему придется поесть.  Уильям сжимает губы в тонкую линию, отворачивается. Отступает. Сдается. Неприятная мысль кольнула Холмса изнутри. Он уходит, оставляя дверь приоткрытой, но вскоре возвращается, уже с подносом еды. Ставит на прикроватный столик, смотрит на Мориарти. Тот опускает взгляд, убирает книгу в сторону и поворачивается к еде. Шерлок чувствует, что он уже на грани. Он живет так вот уже два месяца, но Лиаму не становится лучше. Он запирается внутри себя, всегда отводит взгляд, не желает даже просто находиться с Холмсом в одной комнате.       Уильям не успел взять ложку, когда Шерлок вдруг схватил его за плечи и повалил на кровать, вдавливая в матрас. Он сжался и прикрыл лицо руками, словно даже не пытался сделать что-то для своей защиты. Это злило только сильнее.       — Да что с тобой, черт возьми! — Холмс трясет его за плечи, голова Лиама из-за этого покачалась, словно у тряпичной куклы. — Почему ты меня избегаешь?! Все время прячешься, только и делаешь, что прячешься. На меня не смотришь, не разговариваешь, только в комнате сидишь и молчишь. Нельзя же всю жизнь за дверьми прятаться! Посмотри мне в глаза!       Мориарти жмурится, только сильнее сжимается, голову опускает. Страх застрял комом в горле, говорить не получилось. Если посмотрит, опять в тот день вернется. Его опять трясут, хватают за подбородок, заставляют поднять голову. Он боязливо открывает глаза, но тут же жмурится, увидев синеву чужих зрачков. Челюсть больно сдавливают, он скулит, как побитый щенок.       — Посмотри на меня! Где мой Лиам?! Как мне до тебя достучаться, я же знаю, что ты не такой! — чужие ресницы задрожали, Шерлок видит, как под ними скапливается влага. — Если страшно, поборись с этим страхом, больно – вытерпи боль! Я делаю для тебя всё, но тебе не становится лучше! Почему ты не приходишь в себя, почему ты ведешь себя, как маленький ребенок!       Лиам хватается за руку, что держит его лицо и с силой убирает, пытается выползти из-под Холмса, сбежать, опять спрятаться. Цепкие руки сыщика хватаются за одежду, держат, не дают вырваться. Мориарти пинается, пытаясь хотя бы так отцепить от себя Шерлока. Переползает к другой части кровати, но его опять хватают, на этот раз более прочно. Голова больно ударяется о подголовник кровати, на ноги кто-то сел, а его лицо схватили ладони и крепко держали. Он все ещё жмурится, пытается отвернуться, опустить голову. Но не выходит. Приходится сидеть с закрытии глазами.       — Уильям, пожалуйста. Посмотри мне в глаза.       — Не заставляй меня, — сквозь зубы шепчет Лиам, хватается за руки на щеках, пытается отцепить и их.       — Умоляю.       — Отпусти меня, — Мориарти все ещё извивается, но ничего не выходит. Ноги не согнуть, голову не отвернуть. Сердце застучало в ушах, к горлу подступил комок из слов, которые никак не могли протиснуться.       — Лиам.. — голос детектива звучит тише и безнадежнее.       Уильям опять в страхе сжимается. Смотреть больно. Смотреть страшно. Он не хочет возвращаться в тот день. Он не хочет вспоминать, как вода заполняла уши и легкие. Как их уносило течением. Как его все отчаянно пытались спасти. И пытаются до сих пор.       — Посмотри на меня.       Шерлок повторяет это, словно мантру. Давит, давит, давит. Ждёт, пока Лиам не сломается. Пока не посмотрит. А он итак весь сломан, на мелкие кусочки. Ломать нечего, он только начал заново собираться.       Игра в молчанку затянулась. Дальше сидеть с закрытыми глазами казалось просто смешным. Ну что сложного… открыть глаза, посмотреть на Холмса некоторое время… но это было то, что пугало Мориарти даже больше звука воды, больше сильных гроз, больше того, что его могут узнать на улице. К горлу подступает тошнота. Он осторожно открывает веки.       Синева чужих глаз ранит сильнее ножа, сильнее пистолета. В нос ударил запах гнили и железа. Его руки опять в крови, он опять стоит на мосту, готовый умереть. Мориарти держится, чувствуя комок прямо у горла. Лицо обдает свежий ветер, до него доходит запах гари от горящего Лондона. Он опять висит на руке своего первого друга и врага. Опять падает. Падает, падает, падает… удар о воду сильный и болезненный, левый глаз болит больше всего. В уши заливается вода, легкие жжет от отсутствия кислорода. Его выбило во время падения. Его кто-то крепко сжимает и даже не пытается отпустить, они погружаются глубже в реку… Он успевает подползти к краю кровати, когда его выворачивает и на ковер падает вонючая жидкость. Его тошнит ещё раз, а потом ещё. Когда кажется, что тошниться уже нечем, желудок вновь сокращается. Слюна скатывается по губам, падает в лужицу. Его трясет, перед глазами все кружится, спину кто-то аккуратно поглаживает, что-то шепчет.       Лиам кашляет, во рту остался неприятный привкус от рвоты. По подбородку стекает слюна, которую он осторожно вытирает рукавом. Его перестают гладить по спине. Шерлок уходит. Кажется, он что-то говорил. Уильям не слышал. В его ушах все еще был шум воды. Слёзы катятся по щекам, руки трясутся, когда он пытается все вытереть.       Шерлок был прав. Ему не становится лучше.