если ты превратишься в жука или пучок травы

рубцеваться, как шрамы, и тлеть, как гнилая труха: о древесная мысль, в твоих заключённая пальцах. что ни утро под яблоней — бездна нежна и тиха, в твои тёмные пряди ещё не успев истрепаться.   уходить от тебя — разбиваться, как гипсовый бюст, рассекая пространство чертой, что забыла дорогу. непрощённая осень. и мир ужасающе пуст.   если хочешь — бери. но, пожалуйста, это — не трогай.   слишком много путей: и железных, и мокрых, и злых, твои чувства — цветок, побережье — широкие плечи. «слушай, плакать не стыдно». слова ударяют под дых, заглушая тот факт, что дышать неожиданно легче.   я рубцуюсь, как шрам, и желтею, как старый синяк, заживаю, как ссадина почвы, поросшей травою… набухаю корой или хлебом, который размяк. вычитаюсь нечётным горохом из люльки по двое.   иногда просыпаюсь с бессонницей.   лучше у нас, чем у грегора замзы, поскольку окошко открыто. и вообще — ты же помнишь? в лопатки впивался палас, а дожди барабанили в крышу, как будто в корыто.   …я давно не рисую. в зрачках — непроглядная темь. похудел до костей — хоть одежду вяжи, как на спицах. от тебя уходить — превращаться в размытую тень.   все семь лет под грозой до сих пор отвратительно спится.