Спешл: Выходной день

***

За окном вьюжил снег. Было ещё темно: конец января никак не позволял солнцу вступать на свой законный пост раньше восьми. Комнату освещали лишь редкие ниспадающие, словно звёзды, огоньки гирлянды на окне. Свет этот был приглушен завешенными шторами и нисколько не нарушал покой спящего на огромной кровати человека. Тот спокойно лежал, запутавшись в клубке из одеял. Двуспальная кровать на фоне этой тощей долговязой фигуры и впрямь казалась огромной, — юноша едва ли занимал хотя бы её треть. Внезапно фигура зашевелилась.

***

Лука лениво повернулся и вздохнул с полуулыбкой, весь медленный и вялый от только-только отступающего сна. Томный, слегка помутнённый дымкой, взгляд грозовых глаз прошёлся по комнате, а ладонь опустилась на пустую половину кровати. Холодная. Значит Кеадес проснулся уже давно. Абсолютно не напрягшись от этого наблюдения, Лука ещё на некоторое время остался валяться в мягких тёплых простынях, лениться и наслаждаться спокойствием выходного дня, позволяя себе то и дело вновь проваливаться в редкую дремоту. Когда это немного надоело, он вальяжно потянулся, выгибаясь грациозной дугой и разминая затёкшие мышцы. Тело привычно отозвалось некоторым дискомфортом в особых местах, но от мысли об этом не было никакого недовольства. Лишь щёки обдало лёгким жаром и задрожали пальцы в фантомных ощущениях. На губах невольно заиграла нежная улыбка, а руки бесконтрольно ощупали несколько кольнувших болью местечек на шее и ключицах. Лука ловко поднялся и, увидев себя в зеркале, в притворном возмущении цокнул и покачал головой, — они же договаривались! Пока он ленился и долго-долго просыпался, с улицы в комнату начал пробиваться свет, — успело настать позднее зимнее утро, отчего разглядеть собственное отражение больше не являлось проблемой. Из зеркала на него смотрел молодой миловидный юноша, высокий и тощий до невозможности, с бледноватой мраморно-белой кожей и тёмно-русыми с пепельным оттенком волосами. На груди его блестела тончайшая серебряная цепочка с изящным минималистичным кулоном в виде крыла, а в левом ухе — серебряная серьга формы пёрышка. Но привлекло внимание совсем не это всё: не практически болезненная худоба, не бледность кожи, — это был привычный вид, и, как бы прокомментировал сам Лука, намного более здоровый, чем когда-либо вообще на его памяти. Привлекло то, что на видимых участках кожи, за висящей слишком свободно, и явно не принадлежащей ему чёрной футболкой, пестрели страстные красные метки. Опять ему придётся скрывать шею от чужих взглядов за различными шарфами и воротниками свитеров!.. Быстро оглядев всего себя в зеркале, Лука невольно усмехнулся, поправляя футболку так, чтобы она висела чуть более «ровно», не слишком оголяла его острые плечи, и зарылся пятерней в отросшие волосы. ...Будто бы он действительно мог быть не доволен и против этого! Поскольку Кеадес, видимо, и не думал возвращаться в их тёплый укромный уголок, Лука сам вышел из комнаты на его «поиски». На самом же деле он прекрасно знал, — чувствовал магией крови, — где находится его любимый человек, и нисколько не был недоволен его отсутствием в кровати. Это стало даже немного привычным для него: как только Луке стало лучше, и среди нагруженных дней появлялись такие, в которых не нужно вставать рано, его было практически невозможно разбудить, отчего нередко он просыпался в одиночку. Хотя Кеадес не слишком-то и пытался без сильной необходимости тревожить его сон, позволяя спокойно нежиться в кровати до полного пробуждения. Намиловаться они ещё успеют. Спустившись по лестнице, Лука тихонько свернул к кухне, достаточно ловко подкрадываясь. В просторном помещении одновременно и кухни, и столовой напротив окна находилась мужская фигура. Мужчина стоял спиной к нему, приложив телефон к уху. Лука со спины мягко обнял Кеадеса за талию и уткнулся носом в загривок. Он ничего не сказал, не отвлекая того от телефонного разговора, и хоть и не вникал в суть обсуждения, но всё равно услышал в голосе Кеадеса появившуюся улыбку. Собственные уголки губ также не хотели слушаться и изогнулись в улыбке, когда в ответ его руки накрыла чужая ладонь. Окончив звонок несколькими быстрыми фразами, Кеадес наконец развернулся в этих объятиях и пожелал доброго утра в лёгком поцелуе, заводя руки ему за спину. Стоя вот так вплотную друг к другу можно было ощутить их, хоть и совсем небольшую, но разницу в росте, — Лука был на несколько сантиметров выше. — Сегодня выходной, — негромко, но твёрдо выдохнул Лука без приветствия в беззлобном упрёке. Он не мог злиться на того по-настоящему, прекрасно понимая специфику его работы, но всё-таки решил настоять на своём. — Ничто не разрушится от одного выходного, и даже никто не сбежит. Позволь себе абстрагироваться хотя бы на один день. Один единственный день на них двоих — как давно такие появлялись в их плотном графике? Их дни приобретали незавидный вид «Дом-Работа-Работа-и-ещё-раз-Работа» или «Дом-Учёба-Учёба-Работа», абсолютно ограничивая их свободное время на двоих. До этого они не могли отвлечься из-за многих «деталей и особенностей» их «специальностей», но сейчас появилась отличная возможность отдыха, — и Лука не был готов её упустить, хоть и не знал, как будет лучше провести этот день. — Я помню, помню, сегодня никакой работы, — с теплотой ответил Кеадес и крепче обнял его, утыкаясь носом куда-то за ухо, осыпая кожу лёгкими невинными поцелуями. Лука реагировал на действия Кеадеса чуть сбившимся дыханием, и опустил ладонь в мягкую копну черных волос, не сильно прижимая к себе в ответ. Не успел он что-либо сказать, как тот, напоследок прикусив мочку уха, отстранился как ни в чём не бывало и продолжил чуть севшим голосом: — Позавтракаем? — и абсолютно невинно улыбнулся, чёрные глаза приобрели загадочный прищур. — Какие у тебя на сегодня планы? Лука ничего не ответил, лишь настойчиво впился в наглые губы поцелуем и прижался к этому невозможному человеку, не позволив Кеадесу надолго от себя отстраниться. Тот, кажется, и не был против, судя по не менее пылкому ответу на поцелуй и всё приподнимающихся уголках губ в довольной ухмылке.

***

Позавтракали они ещё не скоро. В целом вернулись на кухню эти двое ещё не скоро. И обсудили планы на день они всё так же не скоро. Но когда всё-таки это свершилось, оказалось, что хотя бы у одного из них действительно день имел определённый список дел, с обязательными пунктами на исполнение. И, кажется, одно из них они только что выполнили: и именно поэтому сидели сейчас вдвоём за столом такие растрёпанные, чистые, с блестящими влагой волосами, и немного осоловело-довольные. Скорее всего, среди всех тех красных меток, на которые обратил внимание сегодня утром Лука, появились свежие и ещё не успевшие ярко налиться кровью, но это абсолютно его не волновало. Они оба чувствовали себя хорошо, — и это самое главное. Как бы Лука не пытался выяснить, что именно задумал Кеадес, тот всё  продолжал отвечать уклончиво и улыбаться тепло-тепло. Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать трапезу и с нетерпением ожидать чем же окажется этот сюрприз. Его с трудом можно было назвать поистине терпеливым человеком, особенно по отношению к подобным сюрпризам; отчего не было неожиданностью, что Лука при сборах вёл себя чуть более нервно. Оказавшись во дворе, на улице, полностью собранным и одетым, Лука застыл перед машиной, кидая слегка неуверенные взгляды на Кеадеса. — Куда всё-таки мы собрались? — решил вновь полюбопытствовать он, хоть и не надеялся на конкретный ответ. Чёрная с искусным тюнингом Koenigsegg Agera отозвалась мигнувшими фарами, когда Кеадес нажал кнопку на ключах. Он хмыкнул, с нежностью огладив рукой холодный корпус. — Увидишь. На улице всё ещё шёл мелкий снег, и от каждого вздоха поднимались облачка пара, — было достаточно прохладно, но для января всё же терпимо; Лука со своим не застегнутым пальто вздохнул и всё-таки забрался в салон машины, привычно расположившись на единственном пассажирском сидении. Agera была прекрасна, как и снаружи, так и внутри, а от воспоминаний, непосредственно связанных с ней, на губы против воли возвращалась улыбка. Кеадес сел за водительское сидение, и Лука, вперившись в него взглядом, расслабленно откинулся на спинку своего. За лёгкой беседой он наблюдал, как тот управляется с этой прекрасной «ласточкой». Машина выехала со двора и мягко лавировала по заснеженным дорогам, как обычно слегка превышая допустимую внутри города скорость, — Лука уже много раз усомнился в том, получил ли Кеадес права честным путём или наглым образом выкупил их, хоть тот и водил очень умело, особенно для такой скорости. — Признаться честно, я ожидал, что этот день мы проведём в тишине, — проговорил Лука, но без обвинений и упрёков, скорее просто, чтобы поделиться мыслями. — Знаешь, подальше от всей этой городской суеты. Он заметил, как от его слов Кеадес расплылся в ухмылке, и отвернулся к окну, чтобы не видеть это прекрасно наглое лицо. — Наши мысли сходятся, — продолжил Кеадес свою череду уклончивых ответов. — Тебе понравится. Лука вздохнул. За окном машины мелькали разномастные здания: высокие многоэтажки и величественные небоскрёбы, первые этажи которых зачастую занимали яркие вывески магазинов, офисов банков и торговых центров с многочисленными парковочными местами. Некоторые из них, в силу дорожного движения и сменяющихся сигналов светофора, Луке удавалось рассмотреть куда подробнее, в то время как другие обращались от скорости и снегопада в совсем неразборчивое месиво. Не то чтобы его действительно излишне расстроило отсутствие ответов и это странное предвкушение, или напрягло незнание даже пункта их направления. Вовсе нет, — он Кеадесу безоговорочно доверял и был уверен в нём даже сильнее, чем в себе самом, — проблема была не в этом. Ему просто тяжело было находиться в этом томящем ожидании, ведь был уверен — Кеадес действительно придумал что-то интересное. По дороге они заезжали за чем-то необходимым, и Кеадес со своим «я заскочу кое-куда, а после поедем на место» выходил из машины. Весь из себя «эталон» загадочности и таинственности, тот вернулся с броским белого цвета надутым пакетом, — в нём явно что-то лежало, и достаточно немаленькое, — закинул его в багажник, и повёл машину по дальнейшему только ему известному плану. Лука лишь с интересом наблюдал за всем происходящим, терпеливо ожидая, когда же ему уже будет можно узнать все тайны и сюрпризы, которые сегодня решил устроить ему Кеадес.

***

— Приехали, — объявил Кеадес. — Ч-что? — растерянно поднял на него глаза Лука. Тот хмыкнул, повторился и вышел из машины, исчезнув из поля зрения где-то за ней, видимо, в первую очередь заглядывая в багажник. Затем он, притворяясь истинным джентльменом, обошёл Koenigsegg Ager'у и открыл дверцу со стороны Луки, который покинул машину и застыл в непонятках. Ему не показалось, как невольно подумалось вначале. Лука удивлённо осмотрел место трассы, на котором они оказались, и которое Кеадес охарактеризовал своим «приехали» как конечную точку их пути, и никак не мог избавиться от непрошеных вопросов, точно ли тот не ошибся. Вокруг них были лишь заснеженные просторы, деревья с одной стороны и уходящее вдаль шоссе. Он оглянулся назад и пораженно выдохнул: город, который они так неожиданно покинули, практически не было видно за потоками снега. Перед ним открылась картина, которую он видел лишь однажды: отдалённые, практически размытые районы небоскрёбов, и совсем плохо различимые другие здания города, — и увидел он её в очередной раз только благодаря Кеадесу. Наблюдая за Лукой с плохо скрываемой улыбкой, Кеадес подошёл ближе, запахивая полы его пальто, и всё же решил объясниться: — Мы слишком много времени провели внутри города, и «отдыхать от городской суеты» лучше за его пределами, — родной голос был нежным и тёплым, а прохладные руки заботливо застегнули на пуговицы верхнюю одежду и поправили воротник, чтобы Лука не замёрз. Кеадес продемонстрировал свою ношу на руке, тот самый белый пакет, на котором вблизи можно было увидеть новогодний узор из ёлочных игрушек, и продолжил: — Это ещё не всё, пошли. Лука долгим взглядом смотрел на этого невозможного человека и чувствовал, как к щекам приливает тепло, — и не был уверен, что в этом виноват лишь январский холод. Он загорелся изнутри искрами любопытства: что же ещё придумал Кеадес? Как будет проходить их свободное время здесь? Рядом с ним будто и потоки снега изменялись, впитывая царящую между ними атмосферу, становились куда спокойнее и ласковее, превращались в лениво взмывающие в воздухе снежинки, а не хлёсткие холодные порывы. Впрочем, был не мал шанс, что это и вправду было виной Кеадеса, — как-никак тот являлся магом воды, что прекрасно справлялся с ответвлением льда. На губах расцвела улыбка. Он последовал за Кеадесом. Оказалось, что Лука не заметил покрытую снегом широкую тропу, по которой теперь и повёл его Кеадес. Они негромко переговаривались между собой с теплотой и искренними улыбками. Вовремя реагируя на его игривые выпады, Кеадес до сих пор не позволил Луке заглянуть внутрь пакета. — «Котёнок»! — воскликнул Кеадес на очередную шалость, отводя руку за спину, Лука слегка растерялся и не успел сгруппироваться, отчего уткнулся в крепкую грудь, и они оказались вплотную друг к другу. Это прозвище Кеадес всегда произносил с особой, исключительно нежной и тёплой, интонацией. Его чёрные глаза ярко искрили эмоциями, и на губах не сходила улыбка. Всё же он не мог по-настоящему быть возмущенным подобными глупостями. Лука привычно насупился на это обращение к себе, и резко в смущении отстранился и отвёл взгляд, только лишь затем, чтобы кинуть в Кеадеса снежок, подняв комок снега при помощи магии. По округе разнёсся смех. Уходя всё глубже в лесок, могло показаться, будто они оказались в совсем ином месте — мире, где нет мирских забот и проблем. Солнечные лучи начали пробиваться сквозь облака, создавая витиеватую игру света и тени. Лёгкий снегопад, что стал значительно тише, а по ощущениям вот-вот и прекратится, превращал ветви деревьев в пушистые гирлянды, а землю покрывал искрящимся покровом. Воздух был наполнен свежестью, и каким-то особым ароматом, а каждый вдох казался живительным глотком. Лука чувствовал, как полностью расслабился и отдался этой атмосфере, погружаясь в умиротворение тихого леса и заполнившую душу радость. Это время, когда можно забыть о суете и насладиться красотой природы вместе с дорогим сердцу человеком.

***

Уже издалека можно было заметить действительно конечную точку их пути, — Лука понял это моментально. Всё встало на свои места, стоило ему лишь краем глаза уловить яркий блеск, словно тысячи маленьких бриллиантов рассыпалось по поверхности земли. Он не смог сдержать резкого вдоха, и, замерев на мгновение, против воли ускорил шаг в желании поскорее оказаться как можно ближе к открывающейся ему картине. Это было замёрзшее озеро. Его поверхность, словно огромное зеркало, отражала посветлевшее небо с разошедшимися облаками, сосны и яркие солнечные лучи. Лука не ожидал, что отреагирует так остро на этот пейзаж, что почувствует такую бурю эмоций, настолько сильную, что на глаза навернулась невольная влага. Хоть это и было абсолютно другое озеро, в другом месте, в другом лесу, вызвало воспоминания и ассоциировалось оно именно с теми моментами, которые произошли уже как полгода назад. Как ещё совсем не знакомые друг другу Лука и Кеадес вместе проводили время на озере, на их — он всё ещё так считает, ничто не заставит его усомниться в этом, — третьем пляже; как неожиданно его застали за ночной тренировкой магией воды, и как он получил наставления. Эти и ещё многие картины мелькнули перед глазами, Лука всё ускорял шаг, переходя практически на бег. Снег, мягкий и нетронутый, застелил собой берега озера, создавая ощущение бескрайнего белого пространства. Вокруг величественно возвышались деревья. Это была словно какая-то сказка, никак не связанная с реальностью. Кеадес не отстал надолго от Луки, оказавшись поблизости сразу, как только тот остановился. Он обеспокоено обратился к нему, мягко прикоснулся, не зная, как правильно распознать его реакцию, и внезапно сам оказался в объятиях, обвитый худощавыми руками. Лука слегка запыхался и едва ощутимо дрожал. Только через несколько мгновений он отлип от Кеадеса, но всё ещё находился к нему близко-близко, и вновь поднял глаза к озеру. — Э-это... — с придыханием начал он и запнулся, не зная какое подобрать определение этому... чувству. Может быть, именно таким бывает... счастье? Лука ощутил, как его обняли со спины, уложив голову на костлявое плечо, и почему-то понизил голос до шёпота: — Кеадес. Спасибо. Кеадес ответил тем же шёпотом и выставил руку с пакетом перед грудью Луки. — Это не всё. Смотри. — Э-это же?... — от увиденного Лука на пару мгновений потерял дар речи. — Да, это коньки, — в голосе Кеадеса явственно слышалась улыбка и гордость собой, ведь сюрприз удался. — И сейчас мы будем кататься на льду. Лука отстранился, повернувшись к Кеадесу, и посмотрел на него так, будто на несколько мгновений усомнился в его здравомыслии. — Ты серьёзно? — слегка неуверенно спросил он, вновь заглянув в пакет. — Я в жизни коньки не то, что не трогал, не видел их ближе десятка метров... Кеадес отстранился и встал перед ним, перенимая пакет обратно. — Ничего, — ответил он. — Исправим. Лука лишь пожелал, чтобы всё было так в мире легко и просто, как сейчас ответил ему Кеадес. Они удачно нашли неподалёку от озера поваленное дерево, воспользовавшись его стволом как твердым сиденьем. Кеадес с лёгкостью сам управился с надеванием коньков, а после встал перед Лукой на одно колено, чтобы помочь и ему. Он затягивал на нём коньки, с заботой постоянно интересуясь: — Не жмёт? Лука завороженно наблюдал за происходящим, ощущая, как отчаянно отбивало рёбра сердце, но не от страха. Эмоции были совсем другие. — Нет. В самый раз, — негромко и слегка сипло отвечал он. Когда с базовыми приготовлениями было покончено, Кеадес провел «инструктаж» как правильно двигаться и помог Луке добраться до озера. Как только они оказались рядом с ним, от одного только взмаха руки Кеадеса весь лишний снег, что слегка покрыл собой гладкую ледяную поверхность, красивыми волнами разлетелся прочь. Лука неуверенно замер, с трудом удерживая равновесие даже в снегу, и мало представлял, как сможет, ни разу не упав, повторить за Кеадесом, который уже успел на пробу ступить на лёд, чуть-чуть прокатиться и вернуться к нему, протягивая вперёд руки. Лука вздохнул, будто ныряя в воду. Он пристально смотрел в глаза Кеадеса, который ничего не говорил и просто ждал чужого решения. К чёрту. Любимый и надёжный маг воды рядом — какой может быть страх ступать на лёд? Он крепко ухватился за протянутые к нему руки и сделал шаг. Ноги заскользили, и Лука лишь чудом не упал, ловко пойманный в крепкое кольцо рук. — Тише, Котёнок. Я рядом, — где-то над ухом прозвучал глубокий голос Кеадеса. — Видишь? Всё в порядке. Я не дам тебе упасть. Лука отлип от сильной груди, и постояв так вплотную к Кеадесу несколько долгих минут, он попробовал вновь, теперь намного осторожнее. Рука крепко цеплялась за протянутую к нему ладонь, а ноги, будто вмиг одеревенев, тяжело слушались хозяина. Они вновь столкнулись. Вся присущая Луке, словно кошачья, гибкость и грациозность на льду куда-то испарилась. Кеадес всё ещё крепко держал его за руку и всегда был рядом, пока Лука не привык к ощущению скользкой поверхности. Со временем у него стало получаться куда лучше, и он даже начал испытывать от этого удовольствие. Ветер ласково трепал волосы, а коньки легко скользили по льду. Он почувствовал себя куда свободнее и смелее в это мгновение, хоть рука Кеадеса всё ещё лежала в его ладони. Они медленно кружили по блестящему льду озера и казалось, будто время остановилось, и в этот момент нет ничего важнее, чем наслаждаться моментом и быть рядом с любимым человеком. Снег, прохлада и новый жизненный опыт, морозная свежесть с нотками запаха леса и прекрасный яркий пейзаж, — всё это не могло оставить Луку равнодушным. В особенности — самый дорогой и любимый человек рядом, который неустанно одаривал его своей любовью, заботой и вниманием. Лука искренне счастливо засмеялся от бурлящих эмоций и смотрел в такие родные глаза. Он не жалеет ни о чём. Ни о том, что сделал шаг навстречу, — о  каждом из всех. Ни о том, что решился рискнуть. — Я люблю тебя, — Лука счастлив, и таким его делает исключительно Кеадес. И он сделает для этого человека всё, как и знает, что тот сделает то же самое для него.