The fall of the world

Нил Джостен стал настоящим человеком, не выдумкой и не миражом, придуманным то ли покалеченной психикой Эндрю, то ли Натаниэлем Веснински в отчаянном порыве выжить. С тех пор прошло три дня — три, и на этой цифре следует остановиться, ведь то, что произошло дальше, полностью разрушит его только недавно отстроенный мир, в котором более не было места для жестокости и неоправданных убийств. Нил не боялся кровопролития, привык ко смерти, что окружала его с самого детства и витала в никотиновом дыме, так напоминавшем ему о сгоревшей матери, но теперь он новый — и реальный — человек, который, наконец, может отпустить прошлое и взрастить новое будущее вместе с Эндрю. Попадание в национальную сборную, блестящая карьера нападающего и истинный кайф от игры в серьёзной команде — не то, что бы сейчас его команда не была серьёзна, но разница в уровне студенческой шайки и профессиональной игрой действительно велика, — кружили Нилу голову. Впервые за всю свою осознанную жизнь он мог смотреть вперёд и не сомневаться — у него ничего не отнимут. Не смогут, потому что он вцепился в это мёртвой хваткой и не отпустит даже под угрозой расстрела. Он будет тренироваться ради гаранта этого будущего, только вот есть проблема — его тело напоминает боксёрскую грушу в доме холерика-силача, и двигаться без ужасной боли он не может. Нет, Нила это не останавливает, и он бы сейчас резво (или не совсем) прыгал по полю вместе с командой, если не их предостерегающие взгляды и обещание оставить его на скамейке до конца сезона, если он осмелится предпринять что-то, что идёт наперекор его физическому здоровью. Поэтому приходится сидеть и скучать, смотря за тем, как «Лисы» отрываются на поле, а Ваймак грязно выругивается на отвлекающий его от дела телефонный звонок. — Так, Дэн, подмени меня, чёрт бы вас побрал… — ворча, наставляет тренер, сплёвывает и отходит подальше, чтобы переговорить со звонящим. До Нила донеслись только некоторые обрывки его разговора: — Риманн… Что, чёрт возьми, ты такое говоришь? От внимания Джостена не укрылось то, как быстро побледнело лицо Ваймака. То, что он сказал дальше, прозвучало настолько тихо, что его речи Нил даже не расслышал, зато смог прочитать по губам короткое «да быть не может…». Через несколько секунд Ваймак убрал телефон в карман и, вернув себе прежнюю грубость, скомандовал «Лисам» не отвлекаться, после чего поспешил в сторону лестницы. Дэвид Ваймак — тренер, относящийся к своим подопечным как к настоящей семье, никогда не вмешивался в их дела и не лез с расспросами, и потому Нил решил не спрашивать, только проводил бледного тренера взглядом и уже через пару секунд посмотрел на поле, точнее — на вратарскую зону. Ещё точнее — на Эндрю, который теперь даже на тренировке защищал ворота насмерть. Нила всегда поражало, как Миньярд при своих габаритах мог с такой лёгкостью защищать громадину 2,7 на 6,4 метра, и как при таком таланте Эндрю долгое время оставался совершенно безучастным на тренировках, а если и делал что-то, так это устраивал саботаж и пулялся мячами в союзников. Теперь всё иначе. Эндрю разделяет его, Нила, одержимость экси, и с огромной вероятностью сможет попасть в национальную сборную вместе с ним, если не найдёт свою собственную одержимость. Джостена такой расклад более чем устраивает. — Перерыв! — громогласно объявила Даниэль, остановившись. — Пятнадцать минут, не задерживайтесь! Оперевшись о клюшку, Ники с облегчением выдохнул: — Слава Богу, это закончилось. Вы гоняете нас по полю как на каторге, Дэн, можно немного смягчиться? Рене мягко улыбнулась. — Через три недели игра против «Воронов», — напомнила Уайлдс. — Мы поклялись размазать этих недоносков по полю. — Я не потерплю, если ты будешь бегать по полю как безрукий и руинить нам игру своим отсутствием навыков, — сделал едкое замечание Кевин. Нил мысленно с ним согласился. — Понял я, понял, — попытался сгладить углы Ники, признавая поражение и подбирая клюшку, чтобы уйти в раздевалку. — Тренировки класс, отдых отстой. Не успели «Лисы» разойтись, как из прохода раздался голос Ваймака: — Все ещё здесь? — Дэвид прошёлся взглядом по каждому, пересчитывая своих игроков, и оказался удовлетворён. — Общий сбор, марш в комнату отдыха! Кажется, спрашивать и нет необходимости, и новостей хороших Нил не ждёт — не после того, как увидел, в каком состоянии был тренер минут семь назад. Что-то явно пошатнуло его равновесие, но какое известие мог принести ему тренер Риманн? Неужели, Кенго всё-таки умер? Так или иначе, гадать смысла нет, так что Джостен молча поднимается с трибун, игнорируя, как сильно напрягаются его мысли из-за боли, и следует за Ваймаком. Ники оказался другого мнения: — Как думаете, что такого поведает нам тренер? — Ничего хорошего, — высказался Нил, сосредоточенно глядя вперёд. По затянувшемуся на долгие секунды молчанию стало ясно, что Ники ждёт объяснений, однако Нил его успешно проигнорировал. — Ты что-то знаешь, — предположил Хэммик. Джостен неопределённо пожал плечами и сбавил шаг, предпочитая поравняться с Эндрю, замыкающим строй, однако Ники отставать и не думал. — Ну утоли моё любопытство, ты же что-то знаешь! Может, слышал чего? — Потерпи две минуты, а? — не выдержал Нил, и рот тут же резануло от резкости сказанного. Нет, дело было отнюдь не в совести, а в ранах, всё ещё не успевших зажить после нескольких часов в лапах собственного, к сожалению, отца. — Ники, — вмешался хмурый Эндрю, и Хэммика, который только-только набрал в рот воздуха, как ветром сдуло. «Лисы» лениво завалились в комнату отдыха и заняли свои места — уже привычно, Нил сел между Эндрю и Кевином и стал наблюдать за Ваймаком: лицо у него было спокойное, но опытному лжецу вроде Джостена полсекунды времени стоило разглядеть за этой маской тревогу. Остальные поняли, что к чему, только когда тренер заговорил и всё его нарочитое спокойствие полетело к чертям: — Игры могут отменить. Со всех сторон послышались брюзжания и недовольные высказывания вкупе с вопросами. — Что?! Как они могут? Они хоть знают, чем это для них, для всех нас, обернётся?! — Возразила Даниэль, не веря своим ушам. — Вечно вселенная к нам жопой, — пробурчал Ники. — Наверное, на то есть веская причина, — безуспешно попыталась потушить возгорание Рене. — В «НССА» не пошли бы на такой шаг просто так. — Что может быть настолько важным, чтобы отменять финальные игры? Они потеряют и капитал, и репутацию разом, — вставил свои пять копеек Кевин. — Тихо! — Скомандовал Дэвид и гомон возмущений прекратился. — Так, слушайте меня внимательно. Дело тут даже не в «НССА», как мне сказали, а в правительстве. «НССА» никогда бы не стали прерывать игру посреди сезона, тем более такого прибыльного. Я сказал, что игры могут отменить, но это не означает, что это уже произошло. По-хорошему, мне стоило сказать вам об этом завтра, когда будет вынесен финальный вердикт, но кто сказал, что я хороший тренер? — Все мы, — воспользовавшись короткой паузой, ответил Ники, и только после, когда понял, что это был не вопрос, пожал плечами. — Что? Все мы так думаем. Уверен, это единогласно. — Кончай разводить тут розовые сопли, — ворча, отмахнулся Ваймак. — Возвращаясь к теме, я хочу, чтобы вы не переставали тренироваться и выкладывались на все сто. На игре против «Воронов» вы должны показать превосходный результат. Несколько секунд гробовой тишины, прерываемой только ёрзанием Хэммика в кресле, означали собой «если эта игра вообще состоится», так и не высказанное никем вслух. Однако Нил уловил, что все здесь присутствующие подумали о том же, что и он. — Вы — «Лисы», повидали столько несправедливого дерьма в этой жизни, что даже возможная отмена игр сделает вас только сильнее. Если не в этом, так в следующем сезоне вы завоюете чемпионские медали и потопчитесь по «Королевской» роже! На команду это произвело хороший эффект — мотивация к тренировкам никуда не пропала, и уже через три минуты они с новыми силами бились на поле. Ровно через неделю весь город — или весь штат — закрыли на карантин, а игры отменили.

***

С момента объявления карантина прошёл час — всего-то, но Нил уже устал сидеть на одном месте и плевать в потолок, думая о своём: об Эндрю, о финале, который не состоится, о тренировках, которые больше не будут проводиться ещё полгода минимум. Власти объявили о необходимости носить маски и сидеть дома, а аэропорты массово перекрыли. Нил не смотрел новости, зато узнал обо всём от недовольной команды и тренера. Многим из «Лисов» некуда возвращаться, кроме как в общежитие, однако проблема с транспортом всё равно стала ощутима: утром Мэтт жаловался, что не сможет поехать к матери, и ругался на скорость, с которой люди скупили все билеты на ближайшие рейсы, не оставив ему и шанса улететь вместе с Даниэль к своей матери на время пандемии. К слову, о пандемии, что это? Четвёртое пришествие чумы? Грипп? Как скоро от этого избавятся и разрешат брать в руки клюшку? В дверь постучали. Ровно и грубо — Нил сразу понял, кто это, а потому пошёл открывать. На пороге стоял Эндрю, спокойный, он вошёл в комнату и кинул короткий незаинтересованный взгляд на Мэтта, который, поняв намёк, тут же нашёл вескую причину посетить комнату девушек. Они остались вдвоём. Миньярд дошёл до холодильника и привычно скоммуниздил себе банку пива. Сев на диван, принялся пить. Нил сел рядом, последние несколько дней боль была терпима — раны заживают медленно и неприятно, но прогресс очевиден. — Нам преподносят дерьмо в красивой обёртке, — наконец, нарушил молчание Эндрю. Джостен молча посмотрел на него, копируя чужую манеру в ожидании объяснений. — В новостях крутят одно и то же — эпидемия, новый грипп, летальный исход. Знаешь, что это? Недосказанность. — Откуда ты знаешь? — не понял Нил. Может, снова интуиция, основанная на недоверии ко всему живому? — Мать Рене — журналистка. То, что происходит на самом деле — куда интереснее того, что выдвигают официально, — с раздражением бросил Эндрю. — Зомби. Мир пошатнулся. Нил потерял равновесие, отказываясь принимать услышанное. Как это, мир скоро заполнят живые мертвецы, не оставят вокруг ничего живого, поставят «Лисов» в затруднительное положение? Нил обнаружил, что не дышит, только когда Эндрю грубо схватил его за затылок и притянул к себе. — Тебе не страшно, — скорее, заметил, чем попытался внушить хладнокровие Миньярд. Джостен мог найти тысячу фраз, вытянуть из головы и снять с языка мысль получше, но вместо этого у него вырвалось тихим не верящим шёпотом: — Я больше не смогу играть в экси… — И это всё, что тебя волнует? — вскинул бровь Миньярд, хотя не сказать, что это его удивило. — Нил. И он вернулся в реальность, вспомнил о важности воздуха и, наконец, задышал. — Нет, — переварив вопрос, ответил Джостен. Взгляд его направлен прямо на Эндрю, в его ореховые глаза, и он понимает, что вернул себе равновесие. — Две недели назад я думал, что у меня не будет будущего… Полторы недели назад у меня появилась стойкое ощущение, что всё будет в порядке, что я проживу нормальную, на сколько это возможно, полноценную жизнь, и теперь я понимаю, что «этого» больше не будет. — У тебя есть, куда возвращаться, — ответил Эндрю, и он имел ввиду совсем не общежитие и не дом в Колумбии. Он говорил о себе. И Нил всегда к нему вернётся. Всегда, пока Эндрю не скажет ему «нет», он будет возвращаться, проламывать себе дорогу до единственного островка безопасности, до знакомого тепла и 104-х процентного доверия вкупе с «ненавистью». Джостен взял ладонь Миньярда в свою руку и провёл по ней указательным пальцем, вырисовывая невидимый ключ. Если совсем скоро они могут лишиться жилища, то дом у них будет всегда — Нил в этом уверен. Эндрю хмуро задержал взгляд на его губах, и уже через несколько секунд впился в губы с грубым, обжигающим поцелуем, а после отстранился. Нилу потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание. — Другие не знают? Эндрю всё ещё выглядел растрёпанным, так что ответ поступил не сразу: — Рене занимается этим. Думает, что лучше сказать всем по-отдельности. Нил молча кивнул. Интересно, как отреагируют остальные «Лисы»? Смогут ли принять новую реальность так же быстро, как и он с Эндрю? Рене обещала взять остальных, помимо «Монстров» под свою защиту, но что дальше? Выезжать из города — лучшее решение на первое время, но где жить? Чётко знает Джостен только одно — пока Эндрю будет заботиться о защите других, он сам позаботится об Эндрю. И ни одной мыслью более.