Paramedic et Militaris

24 сентября 2019 год

Сеул, военно-научная база "Esculap"

Сентябрьское солнце всё ещё грело так же, как и летом, однако, дни постепенно становились короче, оповещая о приближении холодов. Ветерок был тёплым и освежал, приятно обдувая каждую клеточку тела. На военно-научной базе "Esculap" царила гармония. Всё из-за того, что по закону у военных был назначен отпуск с августа по ноябрь. Время, когда вся база отдыхала и погружалась в безмятежный покой, некоторые солдаты уезжали по домам, а другие, напротив, оставались здесь и могли отдохнуть. Как и двое братьев близнецов — Чонгхён и Чонгук. На вид абсолютно идентичные: одинаковый оттенок глаз, линия челюсти, форма носа и губ, телосложение — всё было идентичным. Единственное, что могло их отличить друг от друга — выражение лица: один всегда по-детски наивный и хрупкий, другой же сохранял холодную серьёзность и трезвость ума в разных ситуациях. Братья Чон в действительности отличались характерами, и это было заметно даже невооружённым глазом. Чонгук обладал мягким темпераментом, был менее опытен во многих аспектах, и временами проявлял пугливость, в отличие от своего брата-близнеца. Чонгхён же, напротив, излучал смелость и был настоящим примером мужественности, имел свой стержень и, несмотря на разницу в возрасте всего в десять минут, казался гораздо старше — его голос, внешность и поведение говорили о врождённой доминантности. Хён практически никогда не болел, обладал крепким иммунитетом и впечатляющей выносливостью, как у аравийского верблюда, что позволяло ему заниматься тяжёлым физическим трудом долгие часы. Младшему всегда хотелось походить на брата, он брал его в пример как образец для подражания даже в дружбе с другими людьми, не говоря уже о навыках и умениях. Чонгук зависел от брата в силу отсутствия родителей, хёну пришлось заменить ему всех, учить всему, чему не смог научиться Гук самостоятельно во время учебных тренировок. Так, допустим, относительно недавно, парень не усвоил уроки стрельбы из арбалета, в то время, как Чонгхён это сделал в совершенстве. Мог легко одной рукой поднять оружие и выстрелить в мишень, которая находилась за множество метров от него. Тогда старший брат-близнец пообещал, что обучит этому умению Чонгука самостоятельно, когда база закроется и уйдёт в долгосрочный отпуск. Это, наконец, и произошло сегодня. Ближе к обеду два молодых человека собрали рюкзаки и отправились в лесную чащу, расположенную в пределах Эскулапа. Командир знал, что Чонгхён будет учить братца, как правильно обращаться с арбалетом, потому проблем с их уходом не должно было возникнуть. Братья шагали неспешно, Чонгук то и дело поправлял на плече рюкзак, в котором находились лишь стрелы, а само оружие висело на плече Чонгхёна. Тропа, ведущая от базы, начиналась широкой, хорошо утоптанной дорогой, но с каждым шагом становилась всё уже, без намёка на то, что по ней вообще ходят люди. Земля под ногами была плотной, с едва заметными следами шин — сюда иногда заезжали на военных машинах для поставки еды на базу. Чонгхён шёл впереди, не глядя по сторонам — он давно знал эту дорогу. Часто приходил сюда, тренировался стрельбе из различного вида оружия и собирал ягоды для себя и брата. Второй шагал за ним, то и дело спотыкаясь о корни и глухо ворча себе под нос. — Не отставай, — бросил хён, не оборачиваясь. — Да куда я денусь… — пробормотал Гук, перепрыгивая через поваленную ветку. Лес становился гуще. Ветви старых деревьев смыкались над головой, оставляя лишь узкие прорехи, через которые пробивалось палящее солнце. Воздух наполнился сыростью и запахом хвои, где-то вдалеке закричала птица. Спустя десять минут они вышли к небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз. В место, где периодически пропадал Чонгхён. Здесь было тихо. Только редкий ветер шевелил кроны деревьев. Первый брат остановился и, наконец, повернулся к младшему. — Здесь и начнём. С этими словами он скинул с плеча арбалет и протянул его брату. Тот сглотнул, ощупывая холодное оружие. — Ну что, готов учиться? В ответ второй лишь нервно кивнул. Мужские руки обхватили оружие, а взгляд прошёлся по нему от основания до кончика. В груди щемило от волнения, ведь разочаровывать брата совсем не хотелось. — Стрелять будешь сюда, — мужчина указал на один из пней, затем вытащил из кармана заранее захваченный с базы мел и стал рисовать на коре круг. Кривой, симметричный, с жирной точкой посередине. — Будем пробовать на ближнем расстоянии, затем, постепенно, увеличивать его, договорились? — сдержанно улыбнулся Чонгхён и подошёл ближе к брату. — Итак, в стрельбе должно быть идеально всё. И я сейчас говорю не только о арбалете. Любая стрельба из любого оружия — это искусство. Запомни это раз и навсегда, Гук-и. Наблюдай за своей стойкой. При неправильном расположении ног ты будешь шататься, словно поплавок на волнах, и не попадёшь в цель, — тон Чонгхёна за мгновенье стал серьёзным, низким, но вместе с этим нотка заботы и дружелюбия в нём присутствовала. Он припустился к ноге младшего брата и слегка шлёпнул по ней, чтобы тот принял нужную позу, затем сделал то же самое с его локтями. Перфекционистичную натуру Чонгхёна сложно было не заметить. Она не нравилась Чонгуку, но без неё пропал бы особенный шарм брата. — Держи крепче, — спокойно, но всё так же серьёзно сказал Чонгхён, поправляя хват Чонгука. — Если расслабишь руки, отдача может сбить твой выстрел. Чонгук кивнул, сжав пальцы на рукояти. Его губы плотно сжались в сосредоточенности, а глаза впились в мишень — старый пень, расчерченный белым мелом. — Теперь медленно натягивай тетиву, не дёргайся. Дыши ровно, — голос Чонгхёна был ровным, уверенным, и Чонгук чувствовал, как спокойствие старшего передаётся ему. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание и плавно нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, тетива резко сорвалась с упора, и стрела со свистом устремилась вперёд, вонзаясь в край нарисованного круга. Чонгук разочарованно выдохнул: он промахнулся мимо центра. — Неплохо, — похвалил Чонгхён, хлопнув его по плечу. — Но ты торопишься. Стрельба — это не только сила, но и терпение. Давай попробуем ещё раз, — брат поддерживал как мог, видел, что младший не смог попасть, но отчитывать за такое попросту не было смысла. Чонгук сжал губы, но кивнул, решив доказать, что может лучше. Он снова поднял арбалет, а Чонгхён молча наблюдал, чуть усмехаясь — он знал, что у младшего хватит упорства, чтобы достичь совершенства, знал, что у брата есть свой стержень, зарытый где-то глубоко внутри. Чонгук вновь поднял арбалет, пальцы уверенно легли на спусковой крючок. Теперь он был ещё более сосредоточен, чувствуя, как каждое слово Чонгхёна проникает в его разум, успокаивая и направляя. И в глубине души он был благодарен брату, что тот не срывался, не проявлял агрессии, а тактично учил. — Держи плечи ровно, не напрягайся, — тихо подсказал старший брат. Чонгук кивнул, на этот раз контролируя дыхание. Он выдохнул, прицелился и, когда почувствовал, что момент настал, плавно нажал на спуск. Стрела со свистом пронзила воздух и... вонзилась прямо в центр мишени. — Есть! — Чонгук довольно вскрикнул, его лицо озарилось радостью. Он оглянулся на брата, ища одобрения. Чонгхён усмехнулся, скрестив руки на груди. — Вот теперь это похоже на выстрел, — похвалил он. — Ха, неужели я слышу в твоём голосе нотки гордости, братец? — счастью парня не было предела и он даже зарделся от самого себя. — Я ведь говорил, что не подведу. Мне, почему-то, нужно больше времени для того, чтобы дошло в мои извилины. — Ещё раз так скажешь, получишь братского леща. Мы все разные, сознание и принятие информации разные. Где-то хорош я, где-то ты. Я вижу в тебе силу, вижу, что ты способнее во много раз, больше, чем ты думаешь и представляешь. Для открытия твоего потенциала нужно время, Чонгук. — Как думаешь, когда оно придёт? — поинтересовался младший, а в его глазах, казалось, скопилась вся вселенская надежда. Но Чонгхён не мог ответить, поскольку сам не знал. Вместо этого он пожал плечами и выудил пару стрел из рюкзака брата. — Не знаю, я не провидец, — Чонгхён, казалось, стал собираться куда-то, но его движения по-прежнему были спокойными и ровными. — Оно может прийти в любой день. Возможно завтра, а может, лет через пять. — Ты будешь гордиться мной, братец? — тёмные глаза-пуговки смотрели прямо в спину отвернувшегося брата, пока тот медленно направлялся куда-то вглубь рощи, однако его слова заставили старшего близнеца остановиться. — Я уже тобой горжусь, Гук-и. Ты старательный малый, — на лице Чонгхёна расцвела ласковая и заботливая улыбка, он знал, что младшему требовались эти слова. По какой-то неведомой причине, всегда сдержанного хёна потянуло на искренности. — Эй, я тебя всего-то на десять минут младше, какой ещё малый, — по-доброму закатил глаза парень и направился за братом. — Неважно, факт в том, что я чувствую за тебя ответственность и когда-нибудь меня может не стать, Чонгук. Тебе придётся стать самостоятельным, — слова брата на данный момент звучали максимально серьёзно и страшно, что заставило Гука задуматься. — Не говори о таком. Ты обещал всегда быть рядом, — тёмные брови парня свелись к переносице, а сам он, казалось, насупился. — Я буду. На этом между братьями повисла гнетущая тишина. Никто не решался проронить и слова. Чонгук шёл в раздумьях из-за слов брата. По своему обыкновению, тот никогда не говорил на такие темы, никогда не изливал душу, всегда был закрыт, собран и эмоционально стабилен, в то время как Чонгук мог легко разболтать всё, что творится у него в душе, ведь знал, что брату можно доверять — чувствовал поддержку с его стороны. Порой, обижался на Чонгхёна за его молчаливость, но прекрасно понимал, что таков этот человек по своей натуре и этого не изменить. — Думаю, ты готов к следующему уровню, — внезапно сказал Чонгхён, забирая арбалет у Чонгука. — Ещё сложнее? — тот прищурился, предвкушая вызов. — Намного, — усмехнулся Чонгхён, направляясь к лесной тропе. От их разговора пять минут назад, казалось, не осталось ничего. Братья не любили мусолить одну и ту же тему долгое время и быстро переключались. — Посмотрим, как ты справишься с движущимися целями. Парни вышли на небольшую поляну, на которой водились зайцы и мелкие птицы. Чонгхён хотел научить брата стрелять не только по неживым объектам, но и по тем, что имеют свойство передвигаться. Хотел развить у близнеца быструю реакцию и хорошее чувство слуха. Молодые люди перешли на тихий шёпот, дабы не спугнуть дичь. — Видишь того зайца? — прошептал он, указывая на небольшого зверька, который неподвижно сидел в двадцати метрах от них, навострив уши. — Вижу. — Натягивай стрелу и медленно, спокойно дыши, встань в стойку и прицелься, — наставлял брат-близнец. Чонгук выудил стрелу из рюкзака и начал натягивать тетиву, прямо как в прошлый раз. Замер. Его пальцы сжались на спусковом крючке, дыхание участилось. Он чувствовал, как напряжены мышцы, как дрожит кончик стрелы. — Медленно… Спокойно… Помнишь? — тихо напутствовал брат. Чонгук глубоко вдохнул, прицелился, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Арбалет дёрнулся в его руках, тетива со свистом отпустила болт. Заяц резко увильнул в сторону, и стрела вонзилась в землю, лишь слегка зацепив траву в том месте, где только что сидел зверёк. — Блять… — пробормотал Чонгук, разочарованно опуская арбалет. Чонгхён улыбнулся и хлопнул брата по плечу. — Первый выстрел редко бывает точным и идеальным. Главное — чувствовать оружие. Давай ещё раз. Чонгук сжал рукоять крепче, решив, что в следующий раз точно попадёт в цель. Он не мог не попасть, не мог расстроить брата. Сжав крепче арбалет в руках, он посмотрел на брата, ища поддержки. Чонгхён хмыкнул, он был спокоен и лоялен, несмотря на промахи брата. — По крайней мере, ты теперь знаешь, как ощущается выстрел, — сказал он. — Пробуешь сейчас снова, но не думай о промахе, просто настройся. Наши мысли материальны. Чонгук перевёл взгляд на поляну. Заяц давно ускользнул от греха подальше, спасая свою жизнь. Брат-близнец не выглядел разочарованно, он лишь огляделся, затем указал на небольшой сухой сучок, торчавший из земли метрах в пятнадцати от них. На нём сидела небольшая птица — похожа на грача. — Стреляй в него. Тренировка на подвижной цели поможет привыкнуть к арбалету. И неважно, попадешь ты или промахнешься. В Гуке не было ни капли сочувствия к птице. Единственное, что вызывало в нём жалость — смертельно больные люди, поскольку они уже обречены и им ничем нельзя помочь. Можно лишь наблюдать, как они медленно гаснут на глазах. Исключительно это могло задеть душу парня и заставить его взгрустнуть. Он снова взвёл тетиву, на этот раз быстрее и увереннее, с чёткой целью попасть в мишень. Вставил болт, глубоко вздохнул и прицелился. На этот раз он не позволил дрожи в руках помешать ему. Заповедник будто замер, и только сердце стучало где-то в висках. Выстрел. Острая стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась прямо в тело ничего не подозревающей птицы. Чонгук замер на мгновенье, не веря в то, что у него получилось, затем выдохнул, ощутив облегчение и некий прилив сил от попадания в цель. — Вот так, — с нескрываемой гордостью сказал старший брат-близнец. — Почувствовал разницу, когда просто стреляешь в напряжении и когда действительно сливаешься воедино с оружием? Оно становится твоим спутником, самым верным и преданным. Чонгук кивнул и подошёл к лежачему трупику птицы на земле, вытаскивая стрелу, с улыбкой произнося: — Да... я расслабился, отдался процессу сполна. — Горжусь тобой, братец. Ты действительно умница. Увидел бы тебя сейчас отец, явно был бы горд также, как и я, — Чонгхён подошёл к младшему и по-детски потрепал его волосы на макушке, взъерошивая. — Ну всё, всё, оставь свои телячьи нежности при себе, а то я тебя сегодня не узнаю, — заливисто засмеялся Гук, выбираясь из рук старшего брата-близнеца. Чонгхён и сам не понимал, что движет им. Говорить подобные фразы брату сегодня хотелось по особенному сильно, он просто хотел, чтобы тот верил в себя так же, как верит в него хён, чтобы не опускал руки и всегда шёл вперёд. А, быть может, предчувствовал что-то плохое...

***

Небольшой заповедник на территории базы был их домом последние несколько недель. Братья-близнецы шагали по утоптанной земле военного лагеря, возвращаясь с очередной тренировки. В их руках покоились арбалеты, а за спиной — колчаны со стрелами и обычные луки. За всё время их непрерывных тренировок, Чонгхён смог отлично поднатаскать брата в этом деле, и теперь Гук стрелял не хуже самого хёна. Мог с лёгкостью попасть по птице или в зайца на расстоянии тридцати метров, не говоря уже о неподвижной мишени. Чонгук с каждой тренировкой всё профессиональнее использовал оружие, подобно искусному стрелку, как губка впитывал информацию и буквально рос на глазах. На базе сегодня царило необычное оживление. Солдаты выстроились в ряды перед штабом, куда уже поднялся генерал Кан. Его суровое лицо выглядело ещё более напряжённым, чем обычно. — Внимание, — раздался его громкий голос. — Нам нужны добровольцы для нового испытания. Инъекция, над которой работали наши учёные, увеличивает силу, скорость, выносливость. Это шанс стать идеальным воином. Выбирать будут не всех, а лишь тех, у кого хороший иммунитет, чтобы их антитела помогли быстрее справиться с неизвестным патогеном. По рядам пробежал ропот. Братья переглянулись — что-то здесь было не так. Они уже слышали слухи о странных экспериментах, о тех, кто после укола исчезал. Генерал пробежался глазами по тем, кого считал самыми крепкими солдатами и взгляд его замер на Чонгхёне. Парень напрягся. Несмотря на своё бесстрашие и готовность ко всему, он бы не хотел, чтобы ему кололи что-то неизвестное. Генерал продолжил: — Не волнуйтесь, правительство щедро заплатит тем, кто сделает инъекцию, а ещё выделит отдельную комнату на базе, — несколько человек после этих слов всё же согласились сделать шаг вперёд, означающий их согласие. Всё же, иметь собственную комнату и деньги было непозволительной роскошью. Они, не подозревая ничего, послушно вышли из строя. Близнецы напряжённо следили за ними, не осознавая, что с этого момента их жизнь в лагере изменится навсегда… Чонгук незаметно сжал локоть брата, тихо прошептав ему: — Хён, мне не нравится всё это. Чонгхён не ответил. Он не думал, что какая-то мелкая инъекция способна сломить его крепкое здоровье. Генерал Кан, увидев, что добровольцами хотели стать не те люди, про которых он думал — разозлился, настроение его изменилось вмиг. — Отлично, раз вы сами не хотите, то у вас не останется выбора, — после сказанного, он выудил из кармана бумагу, на которой был список всех тех, кто должен был стать добровольцем для получения инъекции ради укрепления организма. Прокашлялся, продолжив громко: — Мин Ёнсок, Пак Джихун, Хван Джу Лин, Кан Минхёк, Чхве Ханджун и Чон Чонгхён, два шага вперёд! Те, кто не будет согласен добровольно пройти в лабораторию, будут застрелены за неповиновению государству. Услышав собственное имя, Чонгхён вздохнул и синхронно сделал с другими солдатами, которых назвали, то, что было сказано. Чонгук стиснул зубы, наблюдая, как хён делает шаг вперёд вместе с другими добровольцами. Сердце болезненно сжалось, а в груди зажглось тревожное, почти осязаемое чувство опасности. Он не мог объяснить, почему, но всё внутри него кричало: Останови его! Он протянул руку, схватил брата за предплечье, пальцы впились в ткань формы. — Чонгхён, не надо, — его голос был хриплым, напряжённым. Чонгхён бросил на него быстрый взгляд. В его глазах не было страха, лишь уверенность и одновременно какое-то... спокойствие? — У меня нет выбора, Гук-и, — таким же едва слышным шёпотом ответил брат, не поворачивая головы в сторону Чонгука. — Ты же слышал, что может случиться, откажись я. Не переживай, со мной всё будет хорошо, это просто инъекция. Чонгук замотал головой. — Это не кажется мне правильным. Что-то… что-то не так. Он не знал, как объяснить это ощущение. Оно скребло где-то внутри, как когти зверя, застрявшего в клетке. Лес научил его полагаться на чутьё — и сейчас оно кричало, что что-то не чисто. Чонгхён осторожно разжал пальцы брата, слабо улыбнулся: — Всё будет нормально. И сделал ещё один шаг вперёд. Чонгук остался стоять, сжимая кулаки, его дыхание стало прерывистым. Он вдруг понял: это был момент, который он запомнит на всю жизнь. Потому что в глубине души он уже знал — что-то случится. Что-то ужасное. И назад пути уже не будет. — Отлично, бойцы! Следуйте за мной в нашу лабораторию, да поживее, — генерал Кан стал удаляться, ожидая, что солдаты пойдут за ним. Ничего не оставалось, кроме как послушно повиноваться и делать то, что говорил мужчина.

***

Тусклый свет мерцает под потолком лаборатории, создавая зловещие тени на стенах. Запах антисептика и гари витает в воздухе, смешиваясь с чем-то кислым, почти гнилостным. Шестеро людей, одетых в простые больничные робы, стоят в ряд, скованные страхом и наручниками. Чонгхён поздно понял, что что-то пошло не так. В голове крутились вопросы: "Для чего нужны наручники? Почему их всех переодели, а ученые и медики говорят о неизвестном вирусе, который поглощает сознание и делает из людей настоящих монстров?". Сердца бьются в унисон с холодным металлическим эхо шагов учёных в белых халатах. Чонгхёна хватают двое охранников в чёрных масках и насильно усаживают на металлическую кушетку, прикрепленную к полу. Он дёргается, пытаясь освободиться, но один из учёных молча нажимает на кнопку, и ремни с треском затягиваются на его запястьях и лодыжках. Холодный металл давит на кожу, не оставляя шанса на побег. Перед ним появляется человек в защитном костюме с прозрачным стеклом на маске. В его руках шприц с густой, зловещей жидкостью — мутно-зелёной, с едва заметным биолюминесцентным свечением. — Не волнуйся, — раздаётся приглушённый голос учёного сверху. Лампа светит прямо в глаза и не даёт рассмотреть его. — Это всего лишь эксперимент. Неудачный, но кому до этого есть дело, верно? — едко спросил врач самым противным голосом, который тот когда-либо слышал. Чонгхён резко вдыхает, но в тот же момент холодная игла входит в вену на его руке. Он чувствует, как субстанция распространяется по телу, оставляя за собой волны ледяного жара. Его зрение мутнеет, тело охватывает неестественная слабость уже через пару минут. Сердце пропускает удар… затем ещё один. Паника сменяется внезапным осознанием: что-то меняется. Из соседней камеры раздаётся первый утробный рык. В какой-то момент Чонгхён напрочь забывает обо всём, что происходит вокруг. Разум переносит его в совершенно другое место. Он видит только брата-близнеца, а перед глазами мелькает картина...

29 апреля 2010 год.

Военно-научная база "Esculap".

Лунный свет отражается в чернильно-темной глади озера, окрашивая воду в серебристые оттенки. Воздух свежий, наполненный запахом хвои и влажной земли. Где-то вдалеке слышны редкие переклички ночных птиц, но для Чонгхёна и Чонгука этот мир сейчас пуст – только они вдвоём, только эта ночь. Они сбежали с военной базы, проскользнув мимо сонных караульных. Сердца бешено колотились от адреналина, но теперь — тишина, умиротворение. Чонгук смеется, плеская ледяной водой в Чонгхёна, а тот чертыхается и отвечает тем же. Их голоса эхом разлетаются над озером, будто никого больше в мире не существует. — Думаешь, нас поймают? — с улыбкой спрашивает Чонгук, откидываясь на спину прямо на влажный песок. — Ага, и заставят чистить туалеты до конца службы, — хмыкает Чонгхён, падая рядом. — Но оно того стоит. — Хён, ты обезбашенный, — заливисто рассмеялся младший брат-близнец. Они лежат, глядя в звёздное небо и вдыхая прохладный ночной воздух. Здесь, вдали от строгих командиров, от изнурительных тренировок и бесконечного напряжения, они просто братья. Не солдаты, не бойцы, не машины для выживания — просто два подростка, мечтающих о чём-то большем. Чонгхён украдкой смотрит на Чонгука — его младший брат улыбается, подложив руки под голову, и выглядит так спокойно, так по-настоящему счастливо. Чонгхён клянётся про себя в этот момент, что сделает всё возможное, чтобы защитить его, чтобы он всегда мог смеяться так же беззаботно. Чонгхён глубже вдыхает ночной воздух, стараясь запомнить этот момент. Прохлада песка приятно холодит кожу, сердце постепенно замедляет свой бег после спонтанного побега с базы. Он поворачивает голову и видит Чонгука, раскинувшегося на спине, с лёгкой, по-настоящему детской улыбкой на губах. — О чём думаешь? — спрашивает мальчик, вырывая брата из задумчивости. — О том, как было бы круто жить вот так, без приказов, без уставов… Просто взять и уехать куда-нибудь далеко, — Чонгук щурится на звёзды, будто вглядываясь в далёкие миры. — Только мы вдвоём, без всей этой армии. Чонгхён усмехается, но в его глазах сквозит грусть. Он-то знает, что от их судьбы не сбежать. Они выросли среди оружия, среди приказов, среди постоянной борьбы. Военная база — их дом, их тюрьма и их единственный способ выжить в этом мире. — Когда-нибудь, — тихо говорит он, не веря до конца в собственные слова. Чонгук резко вскакивает, его глаза сверкают азартом. — Ну, а пока… — он резко хватает пригоршню песка и бросает в Чонгхёна, прежде чем вскочить на ноги и, смеясь, броситься к воде. — Ах ты, мелкий! — Чонгхён вскакивает следом, догоняя его. Брызги воды, смех, удары по плечу — они резвятся, как когда-то в детстве, забыв обо всем. В этот момент нет военной дисциплины, нет постоянного страха перед завтрашним днем. Только они, ночное озеро и звёзды, которые, кажется, светят только для них. В эту ночь они не знали, что через несколько лет Чонгхён окажется в лаборатории, привязанный к холодной кушетке, что его тело и разум начнёт поглощать вирус, выведенный в лабораториях, дабы вызвать массовый геноцид на планете.

8 октября 2019 год.

Военно-научная база "Esculap"

Огонь. Он словно горит изнутри. Жидкость, введённая в его вену, разливается по телу ледяным ядом, но одновременно полыхает адским пламенем. Чонгхён дёргается, выгибая спину на кушетке, кричит надрывно, умоляя отпустить его к брату. Ремни впиваются в кожу, не давая ему двигаться. В ушах гул, будто тысячи голосов шепчут что-то неразборчивое, чужое. Мысли путаются, вьются паутиной в головном мозге и мешают здраво мыслить. Вены на руках темнеют, превращаясь в извивающиеся чёрные корни. Пульс бешено скачет, потом внезапно замирает, и сердце делает неровный удар… потом ещё один. Мир перед глазами то вспыхивает яркими всполохами, то меркнет в кромешной тьме. Рядом раздаётся голос. — Субъект 06 вступает в критическую фазу мутации. Чонгхён пытается сфокусироваться, но его зрение искажается. Вокруг всё плывет, в глазах мучительная боль от ослепляющего света. Черты лиц ученых смазываются, превращаясь в нечто неестественное, чужеродное. Внезапно он чувствует запах — насыщенный, пряный, живой. Кровь. — Ч... гук, — хрипло тянет парень. Последнее, о чём он подумал — брат. Мягкий, ранимый, но одновременно старательный и упрямый. Озорной, взбалмошный, с милыми ямочками на щеках, с шелковистыми волосами. Младший брат-близнец навсегда запечатлелся в его ещё не до конца потерянном рассудке. Вся жизнь, пройденная с ним, осталась запечатана там, глубоко в недрах разумного сознания Чонгхёна. Смех. Звонкий, заливистый, по-мужски грубый, которым часто награждал старшего брата Чонгук, было последним, что слышал хён. Ощущения сменяются мучительным голодом. Это не просто голод — это потребность, жажда, сверлящая мозг, сводящая с ума. Он открывает рот, но не для слов — язык кажется чужим, гортань сдавливает хриплый рык. Его тело дёргается в конвульсиях, мышцы разрываются, адаптируясь к новой форме. Кожа бледнеет, натягивается, обостряя черты лица. В какой-то момент боль исчезает. Вместе с ней уходит и сознание. Чонгхён больше не человек. Ремни разрываются под нечеловеческой силой, и он вскакивает, его зрачки — две черные бездны. Сирена взрывается в помещении, крики, грохот… но его волнует только одно. Голод. Резким движением он набрасывается на медика рядом, заваливая его на холодный кафель. Тот кричит, сопротивляется, зовёт на помощь коллег, но Чонгхёну, а точнее тому, что от него осталось — плевать. Он впивается в горло несчастного учёного, не обращая внимания на то, что его пытались оттащить другие люди. Все попытки были безуспешны. В лаборатории начался переполох, учёные забили тревогу. Громкая и давящая сирена послышалась на территории всей базы, предвещающая то, что всё пошло совершенно не по плану. — Вызывайте военных, немедленно! — закричал один из учёных, убегая из помещения, поскольку Чонгхён, который стал зомби, стал набрасываться на всех, а следом и за ним начали обращаться другие люди. Красный свет аварийных ламп заливает коридоры лаборатории. Сирены воют, объединяясь с паническими криками и звуками рвущейся плоти. По стерильным стенам текут кровавые ручьи, превращая белоснежные помещения в комнаты из фильмов ужасов. Двери с грохотом вылетают с петель — внутрь врываются военные. Чёрная броня, каски, скрывающие их лица. В руках автоматы, заряженные и готовые уничтожать всех, кто стал зомби инфицированным. — Огонь на поражение! — раздаётся резкий, командный голос генерала. Первый залп разносит голову ближайшему заражённому. Его тело дёргается, падая на пол, но следом за ним другие монстры начинают нападать на военных. Искаженные болезнью люди — с вытянутыми, изломанными конечностями, чёрными, как нефть, венами, мутными глазами, полными животной ярости. Со рта течёт пена вперемешку с кровью, кожа неестественно бледная. Они несутся на военных, рыча, издавая звуки, которые больше похожи на утробный вой. Чонгхён — один из них. Пули вбиваются в его плоть с глухим звуком, но он не чувствует ничего. Лишь лёгкий толчок, мгновенье пустоты, а затем... чувство голода вновь охватывает его целиком и полностью. Он бросается вперед, движимый звериным инстинктом. Его рука тянется к горлу военного и буквально разрывает его, окропляя всё вокруг алой, горячей кровью. Он слышит, как кто-то кричит: — Это он! Объект 06, стреляйте в него! Ещё одна очередь. На этот раз один из военных оперативно прицеливается и выстреливает прямо в голову Чонгхёна. Мгновенье — и безжизненное тело падает, но прежде захлебывается в собственных хрипах, испуская последние звуки в своей жизни. Бурое пятно крови медленно и тягуче расплывается по уже ранее окровавленному полу. Сердце парня перестаёт биться. Он мёртв.