Малые расстояния

— Так какой он? — Кто? — Ваш субботний отдых. Бросьте, мы знаем. Мы же фактически вы, а вы — мы. У меня была теория энергетической универсальности всех сущностей во вселенной.. — Он просто хочет сказать, что не нужно скрываться при нас. Мы, типа, и так знаем, так что... Постой, у тебя была фразочка на этот счёт. Без.. Без.. — Мы слушаем и не осуждаем. Подход, который спасёт Америку и мир. Ты знал бы, если бы внимательно слушал мои TED-лекции. — Думаешь, если бы у меня было время на TED, мы бы виделись только по последним субботам месяца? — Ты ужасный грубиян, Дино. Он шутит, разумеется, мы не разлей вода. Папа постарался, чтобы мы могли ни в чём не нуждаться, плата в виде имиджа примерных сыновей не такая большая в сравнении с той многомиллионной корпорацией, что он нам оставил. За папу. — За лучшего папу в мире, будем. — Будем. Дин долго сидит без движения, в застывшей позе с разведёнными руками и широко открытыми глазами. Сэм только сглатывает, неловко ведя плечами, явно желая стать меньше на этом стуле, и смущается самого себя, едва успев этот порыв заметить. Другие Дин и Сэм… Они беспечно чокаются бутылками и с первого же глотка кривятся так, будто им безалкогольное пиво подсунули, не меньше, но никак это не комментируют, только выдают любезные улыбки. — Простите, похоже папа нас избаловал. — Да, он нас частенько поит своим супер выдержанным виски. Поверьте, после него вы бы даже и не прикоснулись к этому пойлу. Дин кривится на доверительное подмигивание ДРУГОГО Дина, не комментирует по той же причине, по которой Сэм опускает глаза, чтобы убедиться, что ноги твёрдо стоят на земле. — Наш папа? Он с вами и балует вас? — Ну да. Пришлось конечно попотеть. — Да, состояние ведь не оставляют кому попало. Дино повезло, что у него был я, с образованием и ютуб-каналом на пять миллионов подписчиков. — Вводи в забдуждение кого-нибудь другого! Если бы не мой брак с Лизой и моё бесконечное терпение, нифига бы тебе не светило. — Брак?! — Сэм перестаёт видеть Дина за всей этой информацией, которая наслаивается между ними в непрозрачную стену. — Ты женился? — Ну, поулыбался на камеру, сходил на пару приёмов и отослал её в Испанию. У неё там бурный роман с конкистадором. Для меня же вот наша с ним семья превыше всего. ДРУГОЙ Сэм закатил глаза на эти слова и взглянул на Сэма так, будто они двое-то точно знают врёт или не врёт ДРУГОЙ Дин. И Сэму почему-то кажется, что лицемерие универсальный ответ в случае этих Винчестеров. — Нам нужно было повысить коэффициент доверия к нам среди консервативных штатов. А так как на мне была презентация нас как инклюзивной корпорации, выбора вроде как не оставалось. — Ума не приложу, за что он меня так ненавидит, — усмехнулся ДРУГОЙ Дин своими бестолково блестящими от бальзама губами, и Сэм мог почувствовать протяжный скрип, исходящий от вмиг провисшей улыбки брата. — Но чего не сделаешь ради семейного бизнеса! Главное акции поднялись, и папа доволен. Он самый умный в мире, за папу. — За папу. Они вновь выпили, на этот раз не чокаясь, и ни Дин, ни Сэм не знали, что на это ответить. Тишина затягивалась. ДРУГИЕ Винчестеры рассматривали бункер, иногда свою одежду, и почти никогда друг друга. — Так что на счёт вас? Как расслабляетесь, когда дело закончено? — Нас интересуют подробности, — двусмысленно улыбается ДРУГОЙ Сэм и Дин от этого его жеста только глупо моргает, захлопнув рот. Дин не часто включает каналы типа Дискавери, но он может поклясться, что учёные, наблюдающие за стаей макак в джунглях, смотрят на обезьян с тем же уникальным сочетанием любопытства и брезгливости, что эти двое. Сэму точно есть что сказать по поводу всего происходящего, окажись они с Дином, ЕГО Дином, наедине хоть на секунду. Например, что это чистейший дурдом (и он ни в коей мере не испытывает тайной тяги к шарфам, или хвостикам, и уж тем более, Кроули помилуй, к блогерству). Что Чак редкостный мудак, раз был шанс, что всё обернётся совершенно иначе и будет мир, в котором они оба не раненные тремя (или уже четырьмя?) волнами апокалипсисов. И, наконец, что эти Винчестеры не такие как они. Дело не в причёсках или пуговицах, не в задранных подбородках и жеманных жестах. Дело не во времени и месте, проблема в расстоянии, на котором стоят их стулья, и с которым они не пытаются ничего сделать. Сэма с ЕГО Дином разделяет лишь два слоя ткани: его и Динова рубашки. Он пользуется этим, незаметно толкает Дина локтем, и тот, обратив на него обескураженные глаза, звучно сглатывает. — Ну.. Тоесть, отдых.. — Дин мнётся, смотрит на Сэма, будто это он затребовал что-то, в значении чего они не уверены. Сэм качает головой. Дин повторяет его движение, и выглядит при этом как при этом как натуральный придурок. Сэм не понимает как тот, ДРУГОЙ Сэм, может удерживать дружелюбную улыбку, потому что сам он даже сквозь смятение закатывает глаза. Проблема в том, что Сэм тоже человек, и нахождение других Винчестеров у них в бункере шокирует. Его язык не поворотлив, Сэм не успевает опередить Дина, который в растерянности вываливает правду с широченной и всё ещё идиотской улыбкой. — Ну, обычно Сэм сверху, — Дин пожимает плечами, сглатывая и улыбчиво смотря на всех Сэмов и второго себя, явно притворяясь, будто говорить подобное ни капли не смущающе. — И это в целом.. Хорошо… Правда потом болит задница, и, ну, если б не эта его привычка заваливаться на тебя после.. Откровенно говоря, это приятно, но не возможно же дышать, да? — он чуть склоняется к другому Дину ожидая поддержки, но тот едва не шарахается от движения двойника. — Чего? У вас в мире другое значение слова “подробности”? — Сэм прячет лицо в ладонях. Ему даже любопытно, какого цвета будет Дин когда поймёт: слегка розоватым, как свининка, которую вот-вот насадят на шампур и поставят над жаровней, или ярко-пунцовым, как вино, которым его тайно снабжал в своё время Кроули, и которым Дин в минуты скорби балуется. — Или погодите. Да быть не может! Не говори мне что ты его ни разу не уламывал! ДРУГОЙ Сэм хватается правой рукой за сердце от такой претензии. — На что уламывал?... — оторопело бормочет ДРУГОЙ Дин, а ДРУГОЙ Сэм прикрывается рот левой ладошкой в приступе совершенно драматичного, но, безусловно, искреннего шока. — Быть снизу. Член, смазка, задница. Серьёзно, ни разу? Слушай, приятель, я в курсе, что это.. Ну, наступает на самолюбие в определённой степени, да и задница у Сэмми отпад, но это ни в какие ворота.. — Дин. Достаточно… — … Это того стоит. Реально стоит. Чуточку страданий в начале, и ты потом не слезешь. В прямом смысле. — Дин. — Что? Ты хорош! Вопрос в том насколько хорош этот хвостатый-ты. Эй, ты шарф то этот хоть когда-нибудь снимаешь? Это не сексуально. — Дин, замолчи пожалуйста… — Да брось, Сэмми, я-из-другого-мира так и не дал тебе себя трахнуть. Это преступление. — Ага, и не последнее, если ты сейчас же не заткнёшься! Дин хмурится, пытаясь разглядеть мысль в недовольно сморшившемся лице брата, но тот кажется потерял надежду и просто указывает взглядом на гостей, что сидят без движения вот уже целую минуту. ДРУГОЙ Дин наконец сглатывает и, дрожа то ли от нервного приступа, то ли злости, тычет в братьев пальцем. — У тебя ещё есть время признать, что это местный, тупой прикол, и мы все останемся друзьями… — Ага, это точно не так прикольно, как зажиматься в туалете личного самолёта. Или… Чёрт, вы прямо в салоне?... — Дорогуша, — ДРУГОЙ Сэм тянет с сочувствием. — Мы же братья, мы бы никогда… — Серьёзно? Вы ещё на этой стадии?.. До него доходит. Да, Сэм бы похвалил себя и пошёл за внеплановым пивом в награду за угаданный пунцовый цвет шеи Дина, если бы сам ни был бы такого же цвета. — Слушайте, простите. Думаю, нам всем лучше не надолго разойтись и прийти в себя. — Да нет, милый, что ты. Никакого осуждения, помнишь? — ДРУГОЙ Сэм неловко складывает руки и улыбается, но улыбка эта вянет и проседает, как подоконная зелень без полива. Экзистенциальный кризис ДРУГОГО Дина заканчивается рвотными позывами, и он тяжело дышит в рукав своей вязанной кофты, с ужасом и даже отвращением разглядывая двойника. Сэм думает, что это первый раз в его жизни, когда его отвратило собственное отражение, и это было бы даже забавно, если бы не причины, по которым ЕГО Дин не любил зеркала, и тени под глазами, и вообще, любые оптические иллюзии, касающиеся его отражения. — Боже. Боже! — Тише, Дин, дыши методом релаксации. — Тише?! Релаксации?! Да эти двое трахаются, трахаются, как те долбанутые из твиттера и думают! Ты им винцест спустишь, этот самый винцест, который столько крови у отдела пиара выпил?! — Успокойся, тш-ш. Это их мир, у них могли быть основания.. — Эй, ты серьёзно что ли? — откликается Дин, зеркаля злость двойника. — Это нам-то теперь ещё и основания нужны? Да ты пиво пить не умеешь, размалёванная.. Сэм перехватывает СВОЕГО Дина под руку и кривит губы, единым жестом передавая всю жестокость того, что он с ним сделает, если брат не заткнётся сейчас же. Удивительно, но это работает, Дин только скрипит челюстями и сам поднимается со стула. — Меня сейчас вырвет, — драматизирует ДРУГОЙ Дин, и ДРУГОЙ Сэм тут же начинает обмахивать его откуда-то взявшимся белоснежным платком, смотря при этом только на другого Сэма. Словно не брата в чувства приводит, а пытается от него отмахнуться, как от насекомого. — Это каким должен быть мир, чтобы было нормально трахать своего брата. Родного брата! — Пожалуйста, успокойся. — Да он.. Да ты… Куда, чёрт побери, смотрит ваш папа?! — Он мёртв. Дин смотрит с угрозой, и Сэм силой выталкивает его в коридор. — Что ж, думаю вечер окончен. Выберите себе комнату и постарайтесь ничего не трогать. Завтра что-нибудь с вами придумаем… ДРУГОЙ Сэм тут же подхватывает его самоубеждающее покачивание головой и неловко, не сгибая ладони, похлопывает по плечу своего брата. — Ну и кто тебя за язык тянул? — шипит Сэм уже в коридоре, когда они достаточно далеко, чтобы их не услышали другие Винчестеры, и ещё не совсем у их комнат, чтобы были основания разбрестись по разным кроватям в малодушной попытке доказать самим себе, что ничего такого не было. Привычки вроде этой, всегда уходят с трудом. — Не ожидал я, что они такие олухи. Я думал мы все такие. Если Чак настолько больной, должен же был он нам всем эту хрень с инцестом подсунуть. — Стоп! Первое, Чак здесь ни причём, мы сами это выбрали. Второе, больные, по мнению этих двоих, здесь только мы. И третье: ты натуральный идиот, и чертовски сильно осложнил нам жизнь на ближайшее чёрт знает какое время! Молодец, Дин, постарался! Пять баллов из пяти! Сэм чувствует облегчение, сказав это брату в лицо, и первым доходит до своей комнаты. Он вообще-то не планировал сегодня спать отдельно, они обычно оставались в одной комнате, если не на всю ночь, то хотя бы пока один из них не уснёт. Вот так просто уйти вперёд Дина, зная, что наговорил ему грубостей, буквально означало раскопать топор войны, который потом закопать будет некуда. Но не прошло и нескольких минут, как Дин появился в проходе, привалился к дверному косяку, и не спуская рук с груди и взгляда с брата, прошептал тем самым, подчёркнуто равнодушным голосом, в который с пятнадцати лет рядил своё раскаяние. — Заметил? — Что? — Как им начхать друг на друга. Сэм оправляет ночную футболку и оборачивается. Смотрит на Дина, долго смотрит, пока злость не проходит, затонув в мягкости матраса, что приятно прогибается под их весом. Дин сидит рядом и не шевелится, пахнет привычно, даже без намёка на какой-нибудь лосьон или парфюм, на запястье у него самые простые, неубиваемые часы, с которыми можно ходить в любую заварушку без истерического страха поцарапать. Родной Дин. Его Дин. — Если всё видел, зачем полез с разговорами? — Не знаю, подумал, просто у них это работает по другому. Экзотика, как фанфик прочесть… — Фу, Дин. — Ага, дальше делай вид, что их не читаешь, — Сэм прищуривается, но Дин говорит без насмешки, даже не смотрит на него, просто сидит рядом и ковыряет арки загрубевшей кожи между пальцами. — Рад, что ты не утратил способности видеть и не являешься тем идиотом, за которого я тебя чуть не принял. — Да, я вообще наблюдательный, — Дин шепчет удовлетворённо, — Как тебя передёрнуло от его хвостика, зрелище для настоящего ценителя! — Ты хотел сказать что-то душещипательное и важное, вот и не съезжай с темы. — Ладно, как хочешь, мисс серьёзность. Не вижу себя без тебя, ясно? Пусть не любовниками, да даже не братьями. Но настоящими напарниками точно. Дин поднимает взгляд на Сэма и тот остывает окончательно, затопленный нежной преданностью в глазах брата. Сэм придвигается чуть ближе, прочистив горло, ложится головой ему на плечо, и Дин тут же прижимается к его макушке, за плечи обнимает, похлопывая в привычной манере бравых приятелей. Сэм целует его первым — просто потому, что резко вспоминает, что утром этого не сделал. Дин в поцелуй улыбается, губы становятся тоньше и не так приятно ложатся под язык, так что Сэм чуть прихватывает его за талию, делает всё серьёзным: и язык, и губы, и ладони Дина, которые с наслаждением прихватывают волосы у Сэма на затылке. — Ух, ковбой, я соскучился. — Прости, ладно? Это было грубо. — Всё путём. Люблю грубее. Сэм смеётся. Пробирается руками выше, чтобы чуть наклонить лицо Дина, и поцеловать глубже, больше давя на рот и послушные губы, от которых ощущение дома и покоя окутывает, вне зависимости какое безумие творится кругом. — Так ты не хотел бы? Сэм прикусывает угол челюсти, целует под ухом, умело распределяя послушный вес брата, чтобы уронить его на постель постепенно, незаметно почти, и увидеть, как Дин с благоговейным изумлением смотрит на него снизу. — Ни за что. Здоровая жизнь не в числе моих приоритетов, Сэмми, когда я могу получить больше.. — Меня? Надоедливого младшего братишку, который явно намерен тебя наказать за вот этот бестолковый фарс? — Да-а.. Именно эту славную сучку, которая исполняет все мои желания… — Всё, придурок, нарвался. Сэм кусает его шею, Дин хрипло хохочет, в отместку хватая брата в области ширинки. — Как думаешь, теперь они откажутся участвовать в плане? Сэм настойчиво вылизывает бёдра Дина, пока сам старший переплёл их пальцы и водит горячими ладонями брата по своей груди. — У них нет выбора. И даже они понимают, что мы не только трахаемся.. — О, да! Не только.. Может, у Сэма ещё есть здравый смысл. А может он специально стонет громче Дина, потому что расстояние между этими двумя было непозволительно, просто непростительно большим, и делом принципа было показать, как это могло бы быть не в самой лучшей, но точно самой любимой Сэмовой реальности.