Маморитай

Реальность только одна. Всегда. Что бы с тобой ни происходило. Реальность, куда ни кинь, — очень одинокая и холодная штука. «1Q84. Тысяча невестьсот восемьдесят четыре. Книга 1. Апрель — июнь» Тэхён неподвижно сидел на веранде, улавливая обрывки фраз, пропитанных жалостью к его дальнейшей судьбе. Оба его родителя мертвы. Больше нет никаких родственников, которые могли бы о нём позаботиться — по крайней мере, с теми, кто мог бы, он никогда не был знаком. Белые хризантемы и чёрные ленты создавали резкий, но завораживающий контраст. Почему именно эти цветы стали символом горечи и утраты? Заслуживают ли они этого? А Тэхён? Заслуживает ли он? Теперь он сирота, который даже не успел закончить школу, и которого, скорее всего, отправят в детский дом. Начало весны в Японии символизирует новую жизнь, но для него она начинается не самым лучшим образом. Гости один за другим подходили, чтобы выразить слова сожаления, в который раз погладить его по голове и сказать, что он должен быть сильным. Ведь, в конце концов, в этом мире сила и власть решают всё, где, например, виновник аварии не будет наказан, ему просто выпишут нелепый штраф — сумму, равную стоимости конфет в магазине. Закон на вашей стороне? Закон на стороне долларовых купюр и хорошей репутации в нужных кругах. Особенно если твой отец — влиятельный адвокат, к которому обращаются все бизнесмены Японии. — Ему так не повезло, — снова слышится сзади. И ведь правда. Во всём ему не везло. Кроме родителей. Они были чудесными. Тэхён был обычным учеником: не отличником, некоторые предметы и вовсе никогда не понимал. Но родители всегда говорили, что он их гордость. В чём именно? Он не знал. Когда спрашивал, мама лишь нежно улыбалась и отвечала: — Во всём. Вот так просто. И он верил. Всегда верил. Даже сейчас. Но слёзы не шли. Совсем. Внутри жгло, но глаза оставались сухими. Боль разливалась по телу, не давая дышать. Яркое солнце слепило, и Тэхён в который раз зажмурился. В воздухе уже кружились розовые лепестки сакуры — в этом году она расцвела рано из-за тёплой зимы. Он протянул руку вперёд, и один лепесток мягко опустился на его ладонь. Говорят, если лепесток сакуры упадёт на ладонь, скоро встретишь свою любовь. Тэхён хотел рассмеяться. Все эти годы ему не везло, а именно сегодня судьба решила преподнести этот знак. — Дерьмовая судьба, — мелькнуло в голове. Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Так он просидел добрых пять минут, пока кто-то осторожно не потянул его за рукав. Тэхён открыл глаза. Перед ним стояла женщина средних лет, с короткими волосами и лёгкими морщинками у глаз. Она смотрела на него с горечью, сдерживая слёзы, но улыбалась — так же, как он. — Здравствуй, Тэхён, — почти шёпотом произнесла она. Скажи громче, её голос наверняка бы дрогнул. — Здравствуйте, — неуверенно ответил он, быстро осматривая женщину, пытаясь вспомнить, кто она. Но никак не мог. Будь у неё длиннее волосы, как у его матери, они были бы похожи. Улыбка и глаза казались такими родными. — Думаю, ты меня совсем не помнишь. Мы виделись, когда тебе было лет шесть, а теперь ты уже взрослый юноша, — сказала женщина, нежно погладив его по голове. — Я сестра твоей мамы, тётя Суён. У неё был лёгкий акцент, но она старалась говорить по-японски. Его мать была этнической кореянкой, отец — японцем. Мама рассказывала, что бабушка была против этого брака, не доверяла японцам и не хотела видеть их в семье. — Уж так сложилось исторически, — всегда отвечала она на возмущения матери. Бабушка умерла три года спустя после свадьбы. А теперь у него, оказывается, есть тётя. Почему она никогда не приезжала? Почему появилась только сейчас? Женщина выглядела хрупкой и маленькой — такой же, как его мама. Они действительно были похожи. Даже родинка на той же щеке. Тэхён рассматривал её так жадно, что Суён мягко улыбнулась. — Понимаю, для тебя это всё неожиданно. Ты ещё так молод, а уже познал горечь утраты... Но... Тэхён... — женщина запнулась, словно обдумывая что-то важное. Он не торопил её. Ждал. Будто подсудимый, ожидающий вынесения смертного приговора. И если бы тот действительно прозвучал, он бы только кивнул. "Не повезло", — подумал бы он. — Возможно, я тороплю события, и тебе сейчас не до этого, но... Ты не против поехать с нами? — наконец спросила Суён, подняв на него взгляд, полный надежды и страха. — Мы встретимся со службой опеки и оформим документы. Ты ведь не можешь остаться здесь совсем один, верно? Остаться совсем одному... Раньше Тэхён не задумывался об одиночестве. Оно не пугало его. Но сейчас липкий страх начал разрастаться внутри. В школе у него не было много друзей. Да и популярностью он не пользовался. У него были знакомые, с которыми можно было поесть ланч, поговорить о школьных предметах. Но друзьями их не назовёшь — за пределами школы они даже не общались и никто из них не пришёл на похороны. Осознание собственной ненужности душило. Выбор без выбора. Хуже ведь уже не будет, верно? — Хорошо. Куда нужно ехать? — прочистив горло, спросил Тэхён. Думать было тяжело, а изображать воспитанного мальчика — ещё тяжелее. — В Сеул. Сеул. Огромный мегаполис, высотные здания, развлечения на каждом углу. Мама рассказывала ему о нём. О том, какой он большой. Что там есть всё, что душе угодно. А корейский стритфуд! Тэхён всегда слушал её с восхищением. Эта жизнь казалась далёкой и нереальной. Не сравнить с их тихим городком на окраине Токио. Здесь людей было немного. В основном поля и сельскохозяйственные земли. Но ему нравилось кататься на велосипеде к лесу и озеру на въезде в город. Там у одной старушки была лавка. Она угощала его ванильным мороженым или тофу с рисом, который он уплетал за обе щеки. Маленькие города бывают скучными, но в них есть уют. Тэхён неуверенно кивнул. Суён снова погладила его по голове и мягко улыбнулась. — Так будет лучше, — подумал он. — Самый подходящий вариант. Будто у него были другие.

***

Перелёт занял всего два часа, но для Тэхёна они показались вечностью. Он смотрел в иллюминатор, пока самолёт снижался, и чувствовал, как сердце с каждым мгновением стучит всё сильнее. Аэропорт Инчхон встретил их шумом толпы, объявлениями на трёх языках и суетливыми бизнесменами, спешащими с чемоданами наперевес. Его отец тоже был таким — вечно в командировках, но никогда не забывал привезти сладости или какую-нибудь необычную еду, популярную в стране, где побывал. А чего стоили солнцезащитные очки из Таиланда! — Тебе не хватает только крутой машины, и все девчонки твои, — любил шутить отец. Тэхён вечно обещал, что как только станет совершеннолетним и получит права, будет гонять по улицам Токио. Где взять деньги на машину — вопрос второй. Главное, что в его голове всегда была яркая картинка, в которую он верил. Но сейчас… он не хотел ни машины, ни прав. Скорость перестала привлекать его после той аварии. — Не тяжело? — послышался тихий голос Суён. Она обеспокоенно смотрела на его сумку. Все его вещи вместились в небольшой чемодан, который несла тётя, и чёрную спортивную сумку, купленную когда-то в надежде активно заняться спортом в школе. Желание пропало после первого попадания мяча в глаз и огромного синяка, который не сходил неделю. — Всё нормально, — с натянутой улыбкой ответил он. Впереди раздался громкий мужской голос, окликавший их. — Это твой дядя, — объяснила Суён, кивнув на мужчину. Высокий, крепко сложенный, лет сорока с небольшим. В молодости, наверное, за ним бегала толпа девчонок. Чёрные брюки, голубая рубашка в белую полоску — выглядел так, будто только что вернулся со своей яхты и любезно согласился их подвезти. В волосах уже пробивалась седина, но взгляд был всё такой же живой, как у тёти. Тэхён вдруг подумал, что его дядя мог бы легко стать актёром. Да и вообще, в их семье все не жаловались на внешность. Стоило только посмотреть на его маму с её длинными ресницами и тонкими изящными пальцами или на отца с высокими скулами и выразительным носом. Ему повезло унаследовать лучшее от них обоих. Теперь, глядя на своих тётю и дядю, он видел ещё больше сходств. — Тэхён! Да ты посмотри на себя! Вырос, возмужал! — дядя радостно похлопал его по плечу, пристально рассматривая. Руки у него были сильные. Может, занимался боксом? — Я вас тоже очень рад видеть, — вежливо ответил он и постарался улыбнуться. — Зови меня просто Чхоль. — Приятно познакомиться, — Тэхён пожал руку, чувствуя, какой у дяди крепкий хват. Чхоль взглянул на него с лёгкой жалостью, но ничего не сказал. И Тэхён был ему за это благодарен. Стоило только завести разговор о родителях, и он бы с трудом сдержал слёзы прямо здесь, в аэропорту. Дядя забрал чемодан и сумку, и они двинулись к машине. За окнами проплывали леса и поля. Аэропорт действительно был далеко от центра — из соображений безопасности. Тэхён смотрел на людей, копающихся в земле, готовя её к посадке, на заводы, электростанции и огромные ветряки. Корея разительно изменилась — всего семьдесят лет назад здесь были лишь бескрайние поля, и о экономическом развитии не было и речи. Но однообразный пейзаж быстро наскучил. Тэхён откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. До города ещё минимум полчаса — можно немного вздремнуть. Тэхён просыпается от лёгкого потряхивания за плечо. — Мы приехали, — так же ласково говорит Суён. Она кажется хрупкой и нежной, создавая с дядей разительный контраст. Перед ним — небольшой дом с голубым забором. На первый взгляд он ничем не отличается от обычных корейских домов среднего класса: тот же коричневый кирпич, небольшой дворик, аккуратно ухоженный сад. Видно, что тётя вкладывает в него душу — клумбы ухожены, кусты подстрижены, даже камни на дорожке лежат так, словно их специально выравнивали. Внутри пахнет выпечкой и специями. Дом оформлен в светлых тонах, что делает его визуально просторнее и уютнее. Тэхён слышит тихий скрип половиц, а в воздухе витает что-то тёплое, почти родное. — Я к вашему приезду уже успел запечь курицу и пирог. Ты такое любишь, Тэхён? — с надеждой спрашивает дядя. — Конечно люблю, пахнет очень вкусно! — отвечает он, слегка улыбаясь. — Суён, покажи ему комнату, а я пока разогрею всё. — Какой ты у меня заботливый, — с нежностью говорит тётя, поглаживая мужа по спине. И вправду, хоть Чхоль и выглядит грозно, на деле он добряк добряком. Всегда поможет, приготовит, уберёт — и это видно по дому, который находится в идеальном порядке. Такие пары вызывают восхищение. Они делают всё вместе, а значит, каждому остаётся время и для себя, и для своих дел. Тэхён хочет быть таким же в будущем. Мысленно он делает себе пометку. — Мы не знали, что тебе нравится, поэтому твоя комната пока немного пустовата, — говорит Суён, ведя его по коридору. — Но ты можешь оформить её как захочешь: постеры, картины — всё, что душе угодно. Теперь это твой уголок. Она мягко подталкивает его вперёд, и Тэхён переступает порог. Комната просторная и светлая, благодаря большому окну, выходящему в сад. Внутри стоит самое необходимое: аккуратно заправленная полуторная кровать, письменный стол с компьютером, книжный шкаф. Всё выглядит новым, будто купленным специально для него. Но одна деталь привлекает его внимание больше всего. В доме, кроме них, никого нет. На полках, в рамках на стенах — только фотографии тёти и дяди. Ни одного ребёнка. Тэхёну неудобно спрашивать, есть ли у них дети, но тишина в доме говорит сама за себя. Он медленно осматривает комнату. Особенно ему нравятся мягкий ковёр и огромный книжный шкаф. Уже представляя, как будет заполнять его книгами, он ловит себя на мысли, что здесь ему вполне комфортно. Всё минималистично, со вкусом — как раз в его стиле. — Спасибо большое. Мне очень нравится, — наконец говорит он. Но внутри всё ещё непривычно, странно, некомфортно. Его жизнь изменилась слишком быстро, и времени привыкнуть просто не было. К тому же он никогда не был разговорчивым, а уж с малознакомыми людьми и подавно. Но нужно привыкать. Чем скорее он примет реальность, тем быстрее встанет на ноги. — Располагайся пока, я позову тебя на ужин. Он достаёт вещи из чемодана. Их немного, так что времени это занимает всего пару минут. Тэхён никогда не был фанатом моды: в школе он носил только форму, а для прогулок ему хватало обычной, ничем не примечательной одежды. Простота и неброскость — его стиль во всём. Даже в еде: он всегда выбирает ванильное мороженое, а не новинки с необычными вкусами. Закрыв шкаф, он поднимает взгляд на зеркало. Измождённое лицо, чёрные круги под глазами, общее уставшее выражение. Он выглядит ещё худее и бледнее, чем помнит себя. Будто ходячий мертвец. Благо, одежда скрывает это. Последние дни он почти не ел — не было ни аппетита, ни желания. Еда казалась безвкусной, однотипной. Он ел просто потому, что нужно. Но сейчас запах свежеприготовленной курицы будит в нём что-то живое. Живот предательски урчит. — Тэхён, ты закончил? Еда уже готова! — доносится голос Чхоля из кухни. Как раз вовремя. На столе — запечённая курица с картошкой, овощной салат, небольшие пиалы с рисом. Тётя и дядя так метушатся, накрывая на стол, что это вызывает у него тёплую улыбку. Они переживают, хотят, чтобы ему понравилось. Это почему-то успокаивает. — Чего застыл? Давай садись, пока не остыло, — хлопает по стулу Чхоль. Еда оказывается невероятно вкусной. А после голодовки — просто божественной. Кажется, талант кулинарии у них в семье передаётся по наследству. Тётя подкладывает ему самые лучшие кусочки, дядя не перестаёт накладывать салат. Тэхён чувствует себя маленьким ребёнком. Но не протестует. Эта забота ему нравится. Он разбит, и это видно. Восстановиться будет непросто, но можно начать с маленьких шагов. А главное, он должен помочь себе сам. "Будь всегда сильным и смелым, иначе тебя растопчут", — вспоминает он слова отца. Он станет таким. Может, не сегодня, но совсем скоро. — Тэхён... — неуверенно начинает Суён, украдкой взглянув на мужа, словно спрашивая разрешения. Чхоль молча кивает. — Ты ведь ученик старшей школы, правильно? В следующем году у тебя выпускные экзамены... Точно. Он ведь всё ещё школьник. Самый ответственный период для каждого корейского ученика, от которого зависит его будущее. Всё бы ничего, если бы не одно "но" — корейский язык. Тэхён его знает. Спасибо матери, которая заставляла его учиться и ходить на курсы. Но чтобы сдать экзамены, недостаточно бытового уровня. Особенно когда речь идёт о точных науках с их специфической лексикой. Значит, впереди двойная работа: учить школьные предметы и совершенствовать корейский. Может, это даже к лучшему. Меньше времени будет на мысли, которые сжирают его изнутри. — Итак, уже апрель, и многие ученики начали учёбу, поэтому... — Суён осторожно подбирает слова. Она боится, что он подумает, будто ей всё равно на его чувства. Она и правда хорошая. — Хорошо. Я не против. Тётя удивлённо моргает, затем смотрит на мужа. Чхоль одобрительно кивает. — Отлично! Тогда нам нужно будет сходить в школу и оформить документы на перевод. Ты ведь свободен завтра? Свободен ли он? В незнакомом городе у него вообще могут быть какие-то планы? — Конечно, — отвечает он с улыбкой. Оставшийся вечер они разговаривают обо всём: его увлечениях, любимых блюдах, планах. Он узнаёт, что Суён и Чхоль женаты уже двадцать лет, каждую зиму ездят на горнолыжный курорт, где Чхоль неизменно что-нибудь себе ломает — руку или ногу. Тэхёну нравится эта атмосфера. Совсем как дома. Только ему нужно привыкнуть, отпустить прошлое. Но пока оно глубоко внутри, пока сжимает лёгкие и не даёт уснуть. "Нужно это пережить", — говорит он себе. "Быть сильным и смелым", — повторяет вновь. И засыпает. С теми же кошмарами, что преследуют его каждую ночь.