О настурциях и юности

— Все, не могу больше, — Дуэйн поднял глаза от стопки бумаг и, отклонившись на спинку стула, прикрыл веки, — будь другом, открой окно, пожалуйста. — Надо разобраться, — Лука встал из-за стола и практически бесшумно подошел к окну. Звук шагов отчасти приглушал пушистый ковер на полу. Но и в поступи помощника сохранилась прежняя осторожность и аккуратность. Выросшие на улице не привыкли шуметь. Дуэйн приоткрыл уставшие глаза и с любопытством посмотрел на друга. Лука остановился у открытого окна, подставляя лицо теплому вечернему ветру. С улицы доносились оживленные крики толпы, вышедшей на прогулку. Рабочий день был окончен, жара спала, простой люд собирался на главной площади отдохнуть и повеселиться. Играли уличные музыканты, звонко смеялись женщины. Казалось, даже во дворце запахло молодым вином и пряным кахве. Погруженный в свои мысли помощник контрастировал с настроением улицы. Не по годам серьезный, он даже стал выглядеть старше своих лет. Хотя они с Дуэйном еще и двадцати зим не прожили. Светлые волосы были аккуратно подстрижены и едва прикрывали уши. Немного заостренные черты лица и строгий взгляд серых глаз, который заставлял иногда поежиться и самого наместника, невольно делали юношу суровее, чем он на самом деле был. В закрытости одежды Лука мог посоревноваться с самим лордом Киаром. Наместнику нравилось, когда волосы друга лежали не так аккуратно, а плечи прикрывала только рубашка. Смущенно улыбнувшись своим мыслям, он заставил себя отвести взгляд: — Давай хватит на сегодня? Мы уже всю голову сломали. Все равно отчеты разнятся, а писавшие их докладчики выворачивают так, как удобно им, — Дуэйн запустил пальцы в волосы и с удовольствием распустил туго завязанный хвост. Легкие темные пряди рассыпались по плечам. Не хотелось думать о работе, хотелось на улицу. Веселиться, танцевать, отдыхать. К сожалению, им двоим такое не дозволено. Не сбегать же, как в детстве, в самом деле? — Я хочу понять, — Лука вернулся за стол, в который раз раскладывая перед собой доклады. В городе завязалась какая-то неразбериха вокруг освобождаемого от старых складов пространства. Тех самых, где в юности наместник играл с беспризорниками. И где однажды чуть не случилась жуткая трагедия. Или все же случилась. Помощник наместника так рьяно взялся за реорганизацию этой территории, что теперь не мог оторваться от отчетов про дележку собственников земли. Каждый пытался урвать себе кусочек, кляузничал на соседей и доказывал, что и при каком прадедушке перешло в наследство. И откуда только вдруг возникли эти бесконечные хозяева? Вот же действительно бывает у людей нюх на скорые перемены и открывающиеся перспективы. Да и если б только у людей. Даже пара почетных кланов оборотней и вампиров чуть не перегрызлись (во всех смыслах) на этой почве. Наместник поднялся и, обойдя стол, вплотную подошел к своему помощнику. Руки сами собой опустились на плечи друга. Лука моментально напрягся и даже как будто сжался. Дуэйн примирительно поднял ладони вверх: — Всего лишь легкий массаж. Какие собаки тебя покусали? — Прости, сам не знаю, что на меня нашло, — Лука примирительно улыбнулся, — это все от работы. Это все от работы, усталости, погоды, звезд — и еще тысяча гениальных обоснований, которые последние полгода Дуэйн постоянно слышал от собственного помощника. Сначала они перестали переодеваться друг при друге, хотя раньше никто из них не стеснялся такого. Но, увидев, как стремительно Лука сбегает, стоит наместнику хотя бы поменять рубашку, Дуэйн постепенно свыкся с новой причудой друга. С обычными прикосновениями тоже случилась какая-то ерунда. Будучи юнцами, ребята дурачились, боролись, лежали друг у друга на коленях или подолгу сидели, опершись спинами и читая книги. Теперь от обычного похлопывания по плечу Лука напрягался и натягивался, как струна. И выдумывал какие-то непонятные объяснения происходящему. Разобраться в странностях друга наместнику было куда интереснее, нежели копаться в докладах о разделе имущества. И останавливаться он не собирался: — Пойдем хотя бы подышим свежим воздухом? Если уж ты стал так бояться массажа, — в голосе Дуэйна звучала легкая издевка, да он ее и не скрывал. Ему нравилось наблюдать, как Лука сначала теряется, потом смущается, а потом делает вид, что все под контролем. И в этот раз помощник даже сжал губы, так старался не подать вида. Но на щеках проступил легкий румянец: — И не устаешь же ты от своих подшучиваний. То ли дело от работы, — Лука усмехнулся и поднялся из-за стола, — уговорил, пойдем немного посидим в саду. Но после я вернусь в кабинет. — Да кто б сомневался, — Дуэйн закатил глаза. — Будешь много болтать, вообще тут останусь, — притворно серьезным тоном произнес помощник, но уже направился к выходу. Наместник почти что бросился в вдогонку: — Ни словечка больше, клянусь. Ни словечечка, — Дуэйн нагнал Луку возле двери и даже попытался протиснуться первым. На долю секунды они неловко столкнулись в проеме. Наместник споткнулся об уже выходившего друга и был готов сгруппироваться перед падением. Но помощник крепко удержал его за локоть. Совершенно рефлекторное прикосновение было сильным и… приятным? Наверно, Дуэйн просто соскучился по тому времени, когда можно было получать такие касания легко и без ограничений. Лука строго посмотрел на наместника: — За что нам с лордом Киаром достались такие неловкие создания? — Не слышал, чтобы он жаловался. В отличие от тебя, — Дуэйн поправил распущенные волосы и, собрав их, положил на одно плечо. Точно юная обиженная девица. Лука тихонько засмеялся и зашагал прочь. Дворцовый сад всегда был прекрасен, а с появлением Кериэля Квэлле в городе, и в жизни Дуэйна в частности, стал еще лучше. Над головой покачивались ветви плодовых деревьев, выращенных так, чтобы днем давать приятную прохладу, а вечерами укрывать гуляющих от любопытных глаз. Небольшие аккуратные клумбы были засажены петуньями, настурциями и иберисом. Живые изгороди, увитые виноградом и клематисом беседки, небольшие фонтанчики и пруды — все было на своем месте и радовало уставший взгляд. Друзья присели на скамью в тихом уголке сада, недалеко от фонтана, струи которого затейливо пересекались и сверкали в полутьме. — О чем думаешь? — спросил Лука, не поворачиваясь к другу и не отвлекаясь от причудливой игры воды. — Вспоминаю, — Дуэйн тоже перевел взгляд с друга на брызги фонтана. Закатное солнце уже не дотягивалось в сад через ветви деревьев, и серебряные капли вспыхивали в свете отдаленно стоящего магического фонаря. Наместник вспоминал, когда Лука, проникнув в сад через известную им двоим лазейку, строго отчитывал друга. И, признаться, за дело. Было глупо и безответственно сбегать к беспризорникам, да ещё и подстрекать их на разные авантюры. Дуэйн не боялся высоты ни до падения, ни после. Перед почти случившейся трагедией он долго надоедал Луке тем, что хочет посмотреть на океан с крыши портового склада. И друг в конце концов согласился. Им было всего по одиннадцать лет. И они были детьми. Несмотря на то, что один из них рано осиротел и взял над младшими бродяжками шефство, а второго с рождения готовили к будущей власти. События на крыше смешались в одну головокружительную карусель. Крик Луки, соскользнувшая рука Мии, собственное стремительное движение в ее сторону. Он даже не сообразил, что падает. Радовался, что успел спасти девочку. А потом по телу разлилась нестерпимая боль, и тьма накрыла с головой. Следующим воспоминанием были уже темные коридоры лабиринта. Он блуждал в них и никак не мог найти выход. Дуэйн звал на помощь, но не слышал собственного голоса. Страх охватил наместника, он понимал, что надо двигаться дальше. Но не было ни единого ориентира. Только бесконечная липкая темнота и холод стен мрачного лабиринта. Вдруг тишину разрезал голос. Не его, чужой. Голос вежливо спорил с кем-то. Проносились слова «рано», «не забирай», «дам взамен». Сначала стало теплее, а потом неведомая сила потянула его в сторону. Тьма развеивалась, ее со всех сторон мягко пронизывал свет. А голос все спорил, сила влекла за собой, становилось ярче, горячее и… Дуэйн проснулся у себя в кровати. Физически он окреп быстрее, чем морально. Не так плохо слушать о том, как ты всех подвёл и каких дел натворил, если ты с этим не согласен. А наместник все понимал. И ждал, когда сможет поговорить с Лукой. Но, когда они наконец увиделись, друг и слова не дал вставить. Короткие фразы Луки били точно в цель, а взгляд серых глаз сковывал льдом. «Мы не игрушки, Дуэйн, и не безмозглые», — друг развернулся спиной, и будущий наместник опустил глаза, позволяя слезам скатиться по щекам. Хотелось позвать, объяснить, остановить. Но Лука уже покинул сад, и, казалось, Дуэйн остался один в целом мире. Кто бы мог подумать, что можно умирать дважды, но такой болью будет отзываться только последний раз. Первую смерть Дуэйн не запомнил ни с той, ни с этой стороны мира. А рассказывали ему о ней и вовсе не те люди, которым стоит верить. Однажды он попросил лорда Киара описать, как все действительно было. И он сделал это, хотя было видно, что с огромной радостью обошёлся бы без подобных откровений. Разница между смертями была не только в возрасте, но и в том, что второй раз Дуэйну было что терять. Он наконец обрёл близкого человека. А теперь по непонятным причинам Лука отстранялся и закрывался от него. И юноше становилось страшно. Наместник перевел взгляд на друга, отгоняя от себя воспоминания прошлого. Лука, прикрыв глаза, откинулся на спинку скамейки. В светлых волосах блуждали блики от воды. Строгие красивые черты лица были спокойны и разглажены. Юноша находился мыслями где-то далеко. И в этой лёгкой расслабленности он выглядел для Дуэйна таким своим и родным, что захотелось прижаться к нему, разделить на двоих редкие минуты спокойствия и отдыха. Наместник осторожно коснулся руки помощника, невесомо попытался провести своими пальцами по выступающей венке на тыльной стороне ладони. Лука встрепенулся и в одно мгновение собрался, будто готов был на месте вступить в бой. Дуэйн раздражённо повел плечами и, отворачиваясь, произнес: — За что ты со мной так? Что я сделал, Лука? — против воли юноши в голосе звучала совершенно детская обида. — Я просто почти задремал, Дуэйн, не бери в голову, все хорошо, — Лука примирительно положил руку на плечо друга, но тут же убрал, неловко отодвигаясь. — Вот опять, — наместник развернулся и прямо посмотрел в серые глаза своего помощника. Лука выглядел смущенным и растерянным. Вся его собранность и строгость куда-то улетучилась в эту минуту. Если бы не сомкнувшаяся вокруг них темнота, едва разбавляемая светом далекого фонаря и блеском фонтана, Дуэйн бы мог разглядеть на щеках друга румянец. — Я правда не понимаю, — продолжал в свойственной ему манере напирать юноша, — бегаешь от меня, как от прокаженного. Так скажи честно, что мое общество тебе попросту навязали. Лорд Квэлле и лорд Киар достойно оценили твои способности, решив, что с таким другом упрямый наместник образумится. Если я действительно так тебе неприятен, давай ограничимся работой. Все-таки мои наставники действительно мудры, и вряд ли я смогу обойтись без тебя, — Дуэйн зажмурился, чтобы совершенно по-детски не пустить предательскую слезу. — Как вообще это пришло тебе в голову? — голос Луки доносился будто издалека, — Обещай, что мы все еще останемся друзьями, что бы я сейчас тебе не сказал? Дуэйн широко открыл синие, как ледяное озеро, глаза. Вот сейчас его друг детства скажет: все, что было между ними — шалости. Они давно выросли. А отголоски прошлых лет поглотила рутина и работа. Больше не будет смеха, шутливых объятий и разговоров ни о чем. Все внутри сжалось в единый комок страха, и вновь вспомнился бесконечный темный лабиринт без ориентиров. Из которого не выберешься, если не позовут. — В детстве я не понимал, когда лорд Квэлле защищал Карела, — тем временем продолжал Лука, — не скажу, что сейчас я на его стороне, но речь не об этом. Я много думал о том, как он тогда говорил о лорде Киаре. Еще сам того не понимая, Кериэль уже любил его. Он защищал его с высоты прожитых лет, коих нам и близко не суждено прожить. В его словах была мудрость, опыт и бесконечная боль пройденных испытаний. Но прежде всего он руководствовался тем, что Карел попросту стал ему дорог. Два совершенно разных мира: необыкновенный перворожденный, живая сказка, и Лорд Мертвец, орудие холодного расчета и четких приказов. Бесконечно сильные отдельно друг от друга и при этом так отчаянно нуждающиеся в понимании, тепле и любви. — Почему ты говоришь о них сейчас? — тихо прошептал Дуэйн, сомневаясь, что Лука услышал его за шумом брызг фонтана. — Потому что однажды я решил, что тоже могу позволить себе. Любить тебя. Если в этом мире Лорд Мертвец и прекрасный эльф нашли утешение друг в друге, то почему беспризорнику с улицы не дано любить наместника? Но после этой мысли что-то во мне безвозвратно изменилось. Каждое твое прикосновение, Дуэйн, обжигало меня. Мне хотелось большего, но смел ли я просить? И сейчас я даже не могу поднять на тебя глаза. Ты волен прогнать меня, но я прошу: давай хотя бы попробуем остаться друзьями. Я уже не представляю своей жизни без тебя. Летняя тишина сада никогда не бывает полной. Стрекочут цикады, журчит вода, на легком ветру покачиваются ветви деревьев. Но в эту минуту для Дуэйна мир как будто бы остановился. И сейчас только он мог запустить время заново, не ждать подмогу, а сам шагнуть вперед. В еле дотягивающемся свете магического фонаря он встал на колени перед Лукой, взял в ладони его лицо и, зажмурившись, нежно и долго поцеловал друга. Его помощник незамедлительно ответил на поцелуй, привлекая к себе Дуэйна за плечи еще ближе. Темные пряди длинных волос наместника разметались по плечам, и Лука с наслаждением запустил в них ладонь: — Я не смел даже мечтать о твоей взаимности, — уткнувшись в шею, шептал помощник наместника, — пожалуйста, иди ближе. Дуэйн поднялся и пересел на колени друга, обхватив его руками за шею. В синих глазах плясали огоньки, различимые даже в темноте дворцового сада. А может быть лишь одному Луке было даровано их видеть. Помощник наместника прикоснулся к ключице друга, нежно провел пальцами по выступающей косточке и произнес: — Что ты мне разрешишь, мой наместник? С глубоким вдохом Дуэйн отклонил голову назад, предоставляя возможность другу прикасаться к его шее и груди. Одновременно, сидя лицом к лицу на коленях Луки, толкнулся бедрами навстречу и почувствовал даже сквозь одежду, как сильно он желанен. Глухой стон сорвался с губ Дуэйна, и движения стали чаще, настойчивее. Крепко целуя в губы, запустив ладонь в волосы наместника, Лука отчаянно прижимал его за талию к себе. Еще не разобравшись до конца, в первом порыве юноши крепко прижимались друг к другу. От одних только прикосновений мир кружился быстрее, вода в фонтане журчала звонче, слаще пахли настурции. И целая Вселенная принадлежала только им двоим.