the rhythm of your faint heartbeat

Тусклый свет бара одновременно до боли знаком ему и совершенно чужд. Атмосфера теперь куда более мрачная. Их лидер тяжело ранен, и в операции они потеряли нескольких хороших людей. Если бы не совместные усилия Дьюи и Исаака, боевой дух был бы совсем подавлен. Те, кто умеют оказывать медицинскую помощь, снуют от стола к столу, а остальные собирают припасы для раненых. Это совсем не похоже на отвратительные элитные заведения, куда его бывший хозяин таскал его раньше. Тепло на его плече — нечто привычное. Он привык балансировать между сознанием и беспамятством, уткнувшись лицом в большое бедро, но на этот раз под ним нет пурпурной кожи. Только спутанные чёрные волосы, щекочущие его ключицу. Иван без сознания, его щека прижата к костлявому плечу Тилла. В таком состоянии его легко можно принять за труп, если бы не слабый тук-тук-тук пульса под пальцами Тилла. Он смотрит вниз на их переплетённые руки. Пальцы Ивана расслаблены. Тилл крепче сжимает его руку, губы дрожат. Он никак не может выбросить из головы улыбку Ивана. Сквозь пелену тумана, окутывавшего его разум весь бой, единственное, что он помнит с пугающей ясностью — это эта чертова улыбка. Та самая, что выглядит такой удовлетворённой, даже когда покрыта кровью. Он не понимает. Он ничего не понимает. Тук-тук-тук. Ритм сбивается, пульс такой слабый, что Тиллу приходится сильнее прижать пальцы к запястью Ивана, чтобы его почувствовать, но он есть. Он есть. Иван жив. Он выжил. Он жив. Дыхание Ивана перехватывает. С его угла обзора Тилл видит, как дрожат его ресницы, но он не двигается. "Иван?" Тилл осторожно расплетает их пальцы, освобождённой рукой берёт Ивана за щёку и поворачивает его лицо к себе. Но это бесполезно — взгляд мужчины расфокусирован, а выражение лица слишком расслабленное. Иван закрывает глаза и больше не открывает их. Тилл снова устраивает его на своём плече. Утыкается носом в макушку. Запах железа и пороха. Они сидят так, двое только что спасённых жертв Alien Stage. Один — на пороге смерти, другой — жалкая развалюха. Со стороны они, должно быть, выглядят ужасно. "Тилл." Он поднимает голову из-под высохшей чёлки и едва узнаёт её. Без платья из Сада Анакт и сценических нарядов Мизи... выглядит совсем неузнаваемо. Волосы короче, чем он когда-либо видел, под глазами тяжёлые тени. Даже её улыбка — больше неловкая, чем беззаботная, какой была всего несколько недель назад. Меньше похожа на сияющее солнце. Больше — на умирающую звезду. "Мизи," выдавливает он, слишком измотанный, чтобы даже задуматься о своих чувствах к ней. "Ты подстриглась." Она кивает, небрежно трогая прядь у уха. "Да. Волосы мешали." Тилл знает, насколько важны ей её волосы. Знает это так же хорошо, как свои пять пальцев. С тех пор как она попала в Сад Анакт, она яростно защищала их от всех, кто пытался доставить ей неприятности. Даже когда после беготни по саду волосы становились грязными и спутанными, она их не стригла. Они значили для неё больше, чем просто волосы. Мизи бы никогда не рассталась с ними. Точно так же, как никогда бы не рассталась с Суа. И вот посмотрите на неё сейчас. Наполовину пустая бутылка воды оказывается у него в руках. "Тебе нужно поесть. Ивану тоже." Вспоминая человека, который едва не пожертвовал собой ради него, Тилл в который раз за этот час проверяет его пульс. Тук-тук-тук. Все еще жив. Мизи смотрит на него с чем-то непонятным в её глазах. Тилл открывает бутылку и делает глоток. Она на вкус как жалость. Она на вкус как понимание. Год назад сама мысль о том, чтобы поделиться бутылкой с Мизи — возможность косвенного поцелуя — заставила бы его лицо вспыхнуть. А теперь он залпом выпивает оставшуюся воду, загоняя свои мысли вниз — из мозга в горло, по пищеводу в желудок, пока снова не начинает мысленно отключаться. Чья-то рука тянется к Ивану. Он резко хватает её. Мизи шипит, когда он грубо хватает её за запястье, больше от неожиданности, чем от боли. Тилл отдёргивает руку от её запястья, словно обжёгся. Пытается взять себя в руки, выровнять дыхание. "П-прости." Мизи потирает запястье, но всё же улыбается ему. "Всё в порядке, я понимаю. Ты всё ещё на взводе." Он зло смотрит на свою руку. Что он творит? Мизи не враг. Даже не близко. Но после шестого раунда ничего больше не имеет смысла. Ни поступки Ивана, ни его пожертвование и чудесное выживание, ни собственные запутанные чувства, особенно касающиеся Ивана. Тилл испытывает к нему слишком много противоречивых эмоций. Другой человек, такой же домашний питомец, который оставался рядом, несмотря на его колючий характер. Раздражающий тип, который делал всё, чтобы вывести его из себя, просто потому что мог. Друг, который пожертвовал собой ради него. Он никогда не понимал, что на уме у Ивана. И до сих пор не понимает. Если бы Иван умер в третьем раунде, возможно, Тилл ничего бы не почувствовал. Но он не умер. Вместо этого он отказался от своей победы ради Тилла. Дело в том, что Иван был лучшим учеником в Анакт после Суа. У него были почти гарантированные шансы дойти до последнего раунда и, возможно, победить Луку. И всё же, по какой-то непостижимой причине, Иван сознательно уничтожил свои шансы. Ради Тилла. И теперь Тилл не знает, что о нём думать. Как и Мизи, он, похоже, тоже стал другим человеком. За каких-то несколько часов он превратился из человека, смирившегося со своей смертью, в того, кто неуклюже осваивает новую реальность, где Мизи жива, Иван жив, а они сидят в полуразрушенном баре, которым управляют люди. "Разбудишь Ивана?" спрашивает Мизи. Она больше не пытается дотронуться до него. Тилл сглатывает слова извинения за то, что напугал её. Он осторожно покачивает Ивана. "Эй, проснись." Разбудить его получается не сразу — требуется несколько минут, прежде чем Иван начинает шевелиться. Он не смотрит на Тилла, вероятно, слишком слаб, чтобы поднять голову. Вместо этого его пустой взгляд устремлён в никуда. Мизи сглатывает, явно встревоженная. "Иван, я покормлю тебя кашей, хорошо?" Мизи берёт миску, которую поставила рядом, перемешивает её и подносит ложку к его губам. "Пожалуйста, поешь. Тебе нужно набраться сил и восстановиться." После нескольких настойчивых попыток его губы наконец приоткрываются. Мизи осторожно вкладывает ложку в его рот, стараясь ничего не пролить. Иван давится. Тилл резко вдыхает, наблюдая, как Иван надрывно кашляет, еда с болезненным хрипом застревает у него в горле. Мизи мягко похлопывает его по спине, принося тихие извинения. Следующая ложка проходит легче. Ивану едва хватает сил, чтобы проглотить пищу, но Мизи словно творит чудеса — ей удаётся уговорить его съесть ещё несколько ложек. А Тилл… единственное, что он может сделать — это водить кругами по спине Ивана и сжимать его руку, словно спасательный трос. Он не знает, чем ещё помочь. "Мизи…" Тилл облизывает пересохшие губы, отчаянно ища, что сказать. "Ты теперь умеешь готовить?" "Да, чуть-чуть," Мизи печально улыбается. "Я умею готовить только это и, может быть, подгоревший рис. Это не так уж сложно, но у меня всё время что-то не получается. Нам ведь никогда не нужно было учиться этому в…" В Саде Анакт. "Мн." Она поднимает взгляд на него. "Здесь хорошо, Тилл. На днях я научилась заводить машину, и…" Хриплый голос, "Тилл…" Они оба замирают, резко поворачивая головы к Ивану с широко раскрытыми глазами. "Тилл…" Голос Ивана слабый и смазанный, но он произносит его имя так, словно это единственное слово, которое способен сказать ясно. Он пытается приподняться, упираясь в плечо Тилла, с трудом поворачивая голову, оглядывая комнату. "…Где… Тилл…" "Здесь," Тилл наклоняется так, чтобы попасть в его поле зрения. "Я здесь, Иван." Под его пальцами сердцебиение участилось. Всё ещё слабое, но теперь прерывисто быстрое. Зрачки Ивана остаются расфокусированными, но он хмурит нос, вглядываясь в лицо Тилла с напряжённой сосредоточенностью. "…Тилл?" Он сглатывает. "Да, Иван. Я здесь. Это я." Выражение Ивана проясняется. Он начинает узнавать. "Ты… здесь…" Он всё ещё выглядит потерянным, но теперь смотрит на него. Впервые с тех пор, как его тело рухнуло на сцене, с тех пор, как его перекинул через плечо член повстанцев и унесли в толпу, с тех пор, как Тилл снова увидел его в этом баре. "А… Ми— зи…?" "Она тоже здесь." "Да, Иван?" Мизи подаётся вперёд, её губы трогает искренняя улыбка облегчения. "Ты в безопасности с нами. Мы все здесь." Иван медленно моргает. Тилл видит, как её слова постепенно оседают в его сознании, потому что в конце концов он зеркалит её улыбку. "Я… рад." Его веки снова опускаются. Кажется, даже этих нескольких слов оказалось достаточно, чтобы вымотать его. Мизи ставит миску с кашей на ближайший стол. "Тебе тоже стоит поесть, Тилл. Это не много, но лучше, чем ничего. Я пойду проверю, как там Хёна." Тилл кивает, но не тянется за едой. От одной только мысли о пище его желудок сжимается. Мизи вздыхает, но не настаивает, бросает на них последний взгляд и уходит. Он провожает её взглядом. Она так же прекрасна, как в тот день, когда исчезла, если не больше. Она потеряла женщину, которая значила для неё весь мир, и всё же находит в себе силы бороться за других. Эта новоиспеченная решимость ей к лицу. Он думает, сможет ли он сделать то же самое. Рука Ивана сжимает его, возвращая внимание Тилла обратно к нему. Едва заметный красноватый оттенок в глазах Ивана скрывается под длинными ресницами, но его взгляд твёрдо прикован к Тиллу, словно он боится, что тот исчезнет, если отвернётся. Он осторожно укладывает голову Ивана обратно себе на плечо. После внутренней борьбы Тилл обнимает его, пусть и не слишком крепко. "Спи дальше, Иван." "Мм…" Тело Ивана обмякло, силы окончательно иссякли после его попыток разыскать Тилла. "Ты останешься?" "Останусь. Я буду здесь." "Ох…" Теперь в его голосе слышится слабая усмешка. "Что за хороший сон… чтобы в нём умереть." Мысли Тилла замирают. Его сердце бешено колотится, пока он снова судорожно ищет пульс Ивана. Тук-тук-тук. Он подносит руку Ивана к своим губам, прижимая её к ним. Иван не реагирует — он уже без сил и провалился в сон. Тук-тук-тук. Он слабый. Он ровный. Он есть. Всё его тело дрожит. "Ты, чертов идиот..." Жив. Он жив. Жив, жив, жив.