Кофейный обычай

Возможно, каждый из нас задумывался, а существует ли в жизни вообще явление судьбы? Ведь на словах, каждое наше решение может её изменить, как-то извернуть путь жизни в определённую сторону. Но... Что же на самом деле? На деле, наверное, всё намного проще: ничего ни на что не влияет, а в эти запугивания верит малое количество людей. Так же думал и Джисок, пока его жизнь не перевернулась. Наверное, в лучшую сторону. Сам Квак из себя - парень с приятной внешностью, волосами рыжеватого оттенка, с довольно странным характером. У него было много хобби и увлечений, учился средне. И многие дела у него сопровождались ленью, каким-то отсутствием желания на работу. Постоянно от него слышалось: "Ну дай ещё пять минут - я обязательно сяду!" или "Завтра сделаю, если желание будет". Но сейчас, подрабатывая в кофейне, Гаон вправду работал с удовольствием: он не знал точно, то ли это из-за заработной платы, то ли просто в этой сфере он был, как в своей стихии. Общение с посетителями было лёгким и непринуждённым, с этим никогда проблем не возникало, да и приспособился парень довольно быстро. И в один зимний день, во время небольшого перерыва, Квак заметил довольно интересное явление: у метро, прямо напротив здания кофейни, стоял парень с гитарой. Бренчал, скорее всего, что-то незатейливое и лёгкое, приятное для слуха людей. И, как подметил бариста, стоял он очень долго... А этим загадочным парнем был Хенджун. Длинные волосы каштанового цвета, черты лица были приятны для глаза. Одет он на удивление легко, хотя на улице явно не лето. — М-да... Интересно, а он не замёрз вообще? — резко обронил Гаон, подпирая голову рукой, сидя за столом. И, как не трудно догадаться, ему стало жаль этого незнакомца. Прикинув, он пришёл к выводу, что, возможно, они даже одного возраста. Да и в целом вся эта ситуация не была дня парня абсурдом, вызывала лишь какое-то слабое сострадание и ощущение дежавю. Он сразу вспомнил, как сам стоял на том же месте, наблюдал за прохожими, наигрывая незатейливые мелодии. К нему не тянулись люди, его фигурка не привлекала внимания... Именно поэтому Джисок резко встает с места, поймав нужную мысль. Джунхан же, взглянув на открытый чехол от гитары, понял, что сегодня не его день. Даже пару монет, незначительной для обычного человека суммы ему не привалило. От этого парень лишь выдыхает, прикрывая глаза и тяжело выдыхая, прислоняется спиной к стене. — Что-ж... Сегодня планы вселенной не в мою пользу, — хмыкает он, уже убирая гитару в чехол. — Постой! — резко слышится неподалёку. И, подняв глаза, Хан увидел парня, который стоял напротив него с небольшим стаканчиком кофе и пакетом выпечки в руках. Куртка на нём накинута буквально на "отвали", чтобы хоть спина была прикрыта от ветра. — Я... Фух, я наблюдал за тобой на протяжении часов двух. Ты, наверное, замёрз тут. — Он улыбается, протягивая ему руки. — Возьми, подпитка и тепло организму тоже нужны. Парень стоял, хлопая глазами, накидывая тонкую лямку чехла на плечо. — Погоди... Ты из кофейни напротив, да? — неуверенно спрашивает Хан, смотря чётко в глаза незнакомому парню. — Ага. Да бери, не бойся, не отравлено ничего, — смеётся он, отдавая кофе и пакет ему. – Это латте с ореховым сиропом и булочки с корицей, я не знаю, конечно, понравится тебе или нет, но у нас такой набор частенько берут... Джунхан аккуратно делает глоток горячего напитка, мгновенно чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. От этого он даже закрывает глаза, довольно мыча. — И люди, которые берут это, явно ценители тонкого кофейного искусства. — Улыбается парень, а после устремляет взор на бейджик, что был на форме. — Квак Джисок? — Да, верно. А ты? — Хёнджун. Хан Хёнджун, — кивает он. — Будем знакомы. Кстати, а что насчёт опыта игры на гитаре? Сам научился? — Гитара? Ох, да. Сам. Так и зашёл разговор. И даже несмотря на конец перерыва бариста, парни заходят в помещение. Хан садится за стол, а Квак встаёт за стойку, и, пока клиентов не было, они перекидывались парой слов. Так и познакомились, обменялись номерами. И теперь личность незнакомого музыканта стала известна, но некая симпатия к его личности не пропала, только усилилась. Каждый день, будь он морозный или теплый, Джисок выходил на улицу на перерывах, выносил кофе для Хёнджуна. — Хей, Гаон! Возьми оплату, мне до ужаса неудобно всё время! — За счёт заведения, Хан! За счёт заведения! И на это парень всё время улыбался, смотря вслед другу. Да, именно так, другу. Не знакомому, не бариста, а другу. Это стало традицией, некой обыденностью, и это радовало Джисока. Он не просто помогал кому-то, а согревал сердце человеку. А это, как считал сам парень, было частью его работы. И в один из дней Джунхан сам зашёл в кофейню. На удице началась весенняя пора, стало теплее, не только по температуре, но и на душе в целом. Но, осмотревшись, он не заметил Гаона. — Странно... Обычно от рабочего места далеко даже в перерыв не отходит, ну, кроем выноса кофе для меня, — подумал Хан, пожимая плечами и садясь за один из столиков. В помещении пахнет кофе, сиропами, но по большей части мятным, и свежей выпечкой. За это он и любил это место. Вся атмосфера казалась нереальной и какой-то волшебной, успокаивающей. И только спустя время Джисок залетает в кофейню, тихо кашлянув. — О, Хан, привет! — Улыбается он, прикрывая дверь. — А я думаю, что-то тебя не видно на горизонте. — И тебе привет, родной, — улыбается в ответ Хан, прикладывая руку к шее. Он часто так называет Джисока, привычка. — Слушай, я бы хотел с тобой поговорить. — По поводу? Если ты хочешь возместить за всё, что я тебе приносил - я даже разговаривать с тобой не буду, понял? Всё записано на мой счёт, я всё оплачиваю. — Я не... Погоди, ты сам все оплачивал? — резко округляет глаза Джунхан, не сводя с него удивлённого взгляда. — Да. Я просто знаю твою рвущуюся за справедливость натуру, так что скрывал это. Но денег я от тебя не возьму, слышишь? — Я не по этому поводу... Я по поводу, — смолкает, постукивая пальцами по столешнице, — по поводу... нас, если называть это громким и обобщённым словом... — М? — Джисок взглянул чётко ему в глаза. — Мне не послышалось, Хан? Резко повисает молчание. Они смотрят друг на друга, но Гаон был спокоен, а вот Джунхан заливался краской, чувствуя жар на щеках... Да не только на щеках, во всём теле одновременно, будто его резко пробила горячка. — М-мгм... Слушай, я понимаю, что звучу глупо, но... — Да-а, с этим и не поспоришь, Хан. — Хмыкает парень, садясь напротив него. — Слушай... Ну, ты мне больше, чем знакомый, товарищ... Больше, чем друг. И я пойму, если ты будешь это отрицать и просто пошлёшь куда подальше. Квак не отрывал взгляда от лица парня, рассматривая знакомое до боли лицо, которое изучил уже давно вдоль и поперёк. Хлопает глазами, молчит, но смотрит, будто в душу. — Мгм. Значит, любишь, да? — Если это называют таким громким словом, то... Да. — Ты бы знал, как долго я этого ждал, — хмыкает Джисок, касаясь пальцами его руки в попытке сплести пальцы. И это получается. Но не без помощи самого Хёнджуна. И теперь, кажется, время замерло. Перерыв в работе Квака длился вечность, пока сам парень утопал в глазах Хана. До момента, пока не звякнул колокольчик на двери, оповещая о новом клиенте.