Габриэль принял лавандовый раф на миндальном молоке

*** И вот опять, всё, что он слышит, это: — Ты уволен. Легким голосом даже без капли сожаления говорит еще один ебаный работодатель. — Блять, — тихо выругался блондин, добавляя чуть громче: — Можно хоть причину узнать? — Ну... Так получилось. По пути домой он обдумывает, сколько еще протянет без работы и сна Но на его размышления никто не ответит, поэтому, собравшись с силами, он идет спать. *** Утро началось с телефонного звонка, который и разбудил Габриэля. Он был немало раздражён, потому что не понимал, какие нормальные люди могут звонить ему в такую рань. Оказалось, что могут. Он скучающе слушал подругу, пока она не сообщила ему «радостную весть». — Слушай, там кафе рядом с общагой открылось. Может, сходишь туда? Он не стал протестовать, хотя и не видел смысла в этом предложении. Он уже давно потерял надежду на то, что найдет хоть какую-то работу. *** Собеседование блондин прошел, но, к его несчастью, его увольняли со всех работ из-за его прекраснейшего босса, который оказался кабель-раф-на-миндальном-молоке. И за что только его жизнь так не любит? *** После некоторого времени работы в этом кафе он обнаружил одну большую проблему — ночные смены. Тёмные круги под глазами были не так страшны, как отсутствие денег, поэтому каждый раз ему приходилось пересиливать себя и идти на работу. Режим сна парня заметно сбился, и однажды он просто заснул, не в силах бороться со сном. Вскоре в кафе зашёл владелец и увидев, что Габриэль спит, примостившись к барной стойке, он накрыл парня своим пиджаком, не забыв при этом сделать фотографию. *** — Габриэль, давай вставай! — послышался женский голос. — Да. Секунду, — сонно промычал он. Габриэль поднялся и заметил, что около него лежит чей-то пиджак. И тут до него дошло. Это же пиджак.. Тогда он подбежал к Еве. — Ева!! А кафе сегодня закрывается? — Да. Вот блять, только этого мне не хватало. — А ты можешь передать пиджак боссу? — умоляюще спросил парень. — Нет, прости, я уезжаю за город. И тогда он понял. Ему. Нужно. Сделать. Это. Самому. Слава Сатане, у него был его номер. После непродолжительной переписки Калеб отправил ему адрес. И, как вы уже могли догадаться, это оказалось в какой-то пизде. Но делать было нечего, и он поехал туда. *** Спустя час он был на месте. — А ты быстрый, — вместо приветствия сказал парень. — Ага, — ответил Габриэль и раздражённо закатил глаза. — Ладно, чего же ты стоишь в дверях, заходи. Габриэль молча последовал за хозяином в просторную квартиру. Он выбрал кресло, расположенное в центре зала, и с комфортом в нем расположился. — Так, будешь кофе, чай? — Небось отравленный? — Не бойся, я сегодня добрый, — усмехнулся тот. — Кофе. Габриэль тем временем начал осматривать комнату, в которой находился. Интерьер был довольно красивый (на удивление, поскольку он не мог поверить, что у такого человека есть вкус): он был оформлен в кофейно-мятных оттенках, и причем все было гармоничным, но не успел он налюбоваться, как вернулся Калеб. — Надеюсь, не плюнул? — ухмыльнулся беловолосый, причем впервые за все короткое время их противного знакомства. — Я же сказал, добрый сегодня! — темноволосый, в отличие от него, улыбался во все 32. — Только ответь мне на вопрос. Он сделал паузу, за которую парень успел осмотреть вошедшего с головы до ног: он был в спортивных штанах и майке, которая хорошо обтягивала его фигуру. — Ну. От того, каким тоном блондин это сказал, он смутился и решил спросить о другом. — Ты меня ненавидишь? — Ты прикалываешься? Конечно, я буду тебя ненавидеть! Ты буквально начал рушить мою жизнь! Появился такой важный хер и теперь не даешь мне и шагу ступить! Думаешь, что если красивый и богатый, тебе можно всё?! Ты не имел никакого права платить за мои увольнения и ставить мне столько ночных! Он долго терпел такое отношение к себе. Дефицит сна, долгая дорога — всё это сказалось на нём не очень благоприятно. Он не понял, когда по его щеке потекла слеза. Он не плакал уже долгое время, а сейчас попросту не мог остановиться. Калеб не ожидал такой реакции от человека, который обычно казался ему невозмутимым. Он замер, осознавая, что причина этого состояния — он сам. Убрав кружки в сторону, он поднялся, притягивая Габриэля в объятия. Его никто никогда так не обнимал.