Кинцуги

0. Последним кем хотел оказаться Виктор - трофейным мужем, кем-то выставленным напоказ. Потеряться в удушливом шлейфе дорогих духов и в шелесте платьев, костюмов, разучиться говорить во время всех этих бесконечных разговоров не о чем, где главное улыбаться и держать спину прямо. Спину, что наливается свинцом, предательски сгибается. Боль - как рождение сверхновой, как пульсация проходящая от ноги вверх, что добирается до позвоночника и вгрызается в кости, не оставляя шанса вытерпеть очередной светский вечер и не разочаровать Джейса. Джейс его самый любящий, самый нежный Джейс. Виктор любил его наедине, в полумраке их общей спальни, в отблеске желтого, теплого света свечей, что неизменно горели в их доме. Любил его все семь дней в неделю, каждый час и каждую секунду, заисключением этих званых ужинов. Он просто не узнавал своего мужа. Он не чувствовал его тепло, эту невидимую нить между ними, что обычно так крепко опоясывала их. Тут Джейс надевал маску, становился кем-то расчетливым и смех его звучал незнакомо. Виктор боялся его в такие моменты - могущественного, хладнокровного и прагматичного. Вот Джейс жмёт руку кому-то важному, настолько, что даже со своего места у стены Виктор видит ордена на груди пожилого мужчины. Виктор сжимает в тонких пальцах бокал, там на дне кисло-сладкое выветрившееся шампанское. Он привык, что Джейс оставляет его, вливается в череду влиятельных знакомых, давая возможность Виктору тоже пообщаться с кем-то. Но социализация дается сложнее научных исследований. Больше всего Виктору не нравилось, когда Джейс брал его за руку подводил к кому-то,чье имя тут же вылетало из головы, приходилось вежливо улыбаться и кивать в такт словам мужа. — Это мой муж Виктор, да, он занимается исследованиями, что так удачно двигают наше дело вперед, да, он успевает преподавать в Академии Пилтовера, я сам удивляюсь, как ему это удается… Слова сливаются в один поток, стекают по Виктору, не дают сделать вдох, затыкают рот, он буквально не может прервать эту хвалебную речь. Почти смешно от того, что Джейс делает это специально, дабы не дать ему время съязвить, потому что поверьте, он нашел бы, что сказать, чтобы стереть эту надменную улыбку с лица аристократии. 1. После выматывающих вечеров, что непременно выпадали на пятничный вечер или субботу и сжирали выходные, Виктор всё равно пытался найти время только для них двоих. Во всем этом огромном мире. Прорваться через паутину политических интриг, рассуждений о курсах валют и обсуждений игр в гольф. Докопаться до его Джейса. Такого родного. Ему нравилось сидеть к нему спиной, чтобы, когда Джейс зашёл в комнату выдержать эту паузу, эту маленькую интригу. Виктор привык носить дома халаты из лёгкой ткани, струящийся шелк - синий, фиолетовый, темно-зеленый, с отделкой черным бархатом - безумие, но у всего есть цель, задумка. И вот, сидя к Джейсу спиной, он всегда приспускает халат с плеча, обнажая созвездие веснушек на белом пространстве его кожи - личного космоса Джейса. Вот, бери, целуй, гладь пальцами, от каждого нажатия розоватый след, а если продавить дальше, заставить капилляры лопнуть, прыснуть, налиться синим с переливом желтого - то это рождение новой вселенной имени их любви. С ним он перестал стесняться своих шрамов, шероховатостей и неровностей, своей боли, заключенной в неправильно сросшихся костях. Джейс объяснил ему на его же языке логики и фактов. – Японцы склеивают разбитые чашки клеем из ядовитого дерева Уруси, промазывают сколы и трещины краской, позволяя появиться узору, так из испорченного, обреченного и неидеального появляется произведение искусства кинцуги. 2. В высшем обществе, искушенном и голодным до сплетен о чужих постелях, их брак не воспринимался плохо, скорее как интересная деталь. Иначе дело обстояло с семьей Джейса. Каждый семейный ужин превращался в спор и напряженный скрип вилок об белоснежные фарфоровые тарелки. Виктор всегда уходил голодным. Семья мужа была для него печальной необходимостью, но не то чтобы он собирался считаться с их мнением. Мать Джейса была чудесной женщиной, но она слишком хотела для своего сына лучшего. А лучшим Виктор точно не был. Любимым развлечение для Виктора, за неимением под рукой статей или наработок для лекций во время семейных ужинов, стало наблюдение за общением между Джейсом и его отцом. Вот оно столкновение сильных темпераментов. Они меряются клыками, рычат и ходят по кругу. Джейс проигрывает, потому что истина проста: отец - Бог, а мистер Талис, потому что всегда упускал одну деталь: Джейс вырос. Вырос и осторожно, не осмеливаясь напрямую, старался кусаться, ранить, подначивать. Занимательно. 3. И все же, преодолевая все эти сложности, прячась вечерами в их большой кровати от лицемерного и злого мира, они любили друг друга, зная,что так наверняка в каждой из возможных вселенных. Вот в этой, Виктор выходит из Академии, отведя несколько лекций, выдыхает пар в холодный вечерний воздух, а Джейс обнимает его сзади, целует горячими сухими губами в щеку, протягивает стаканчик кофе. Десять минут до дома пешком по освещенному гирляндами городу. И всё совсем хорошо.