Долгоденствие в грехах

***

Повествование ведётся со стороны.

Тем же временем, окраины соединённой территории с особняком*

– Кто-то приближается... прячься, немедленно. – командует Иврэн, тормоша Бай Су по плечу, чтобы та проснулась, после приподнявшись с травы и закрывая маской лицо. – Оставь её здесь… Никто не должен подслушивать и следовать за нами. – обратилась к палачу вышедшая из тени алоглазая послушница ведьмы. – Конструктор… – хмыкнул тот, прищуривая все шесть глаз маски. – Ха-а... может, обойдёмся без оскорблений, тварь агентства. – Сиди здесь и ни шагу за мной. – скинул мужчина с уст приказ, не отворачивая лица с подозрительной незнакомки и последовав за той в сторону здания. – А ты довольно смышлён... не подумала бы, что урвать тебя за собой окажется столь простой задачей. – злорадно кривит девушка широкую улыбку. – По делу. Что надо от меня? – сказал как отрезал палач, не желая вести с демоницей «светских» бесед. – Ха-ха-а... ничего из ряда вон выходящего... проследуй за мной… и никто не пострадает… – отвечает послушница, скинув из рукава рваный кусок платья Марины.               Иврэн не шелохнулся, лишь центральными глазами проследив, как лоскуток коснётся земли. – М... не показалось… – прокомментировал демон жест конструктора, сдержав под маской все эмоции с максимальным контролем. – А-ха-ха, меньшего от демона поглощения и не ожидалось, а-ха-ах... пройдём тогда, если осознаёшь риски. – надменно ехидничает конструктор, отворяя двери дома.

***

Повествование ведётся от лица: Иврэн Некрос.

– Хм... не чаял я, что ты прибудешь столь борзо… – развернулся граф ко мне лицом, предоставив обзор на лежащую связанную бессознательную Марину, охладевшую от бетона под собой. – Ажно любопытственно, что вы эдакое помыслили…               Неспешно пройдясь до стула и присев, граф высокомерно закинул ногу на ногу, ощущая себя здесь новым царём. – Но, что бы вы не намыслили – всё обратится в ничто... И ажно наш всесильный демон здесь бессилен… – с непокрытой издевкой глумился Васот над моим положением, резко наклонив голову на бок.               В краткий миг тело обвили и сковали горячие багровые цепи, прорезавшись со всех сторон туннеля. Исполняя волю заклинателя, цепи потянули за конечности к полу, чтобы я предстал перед графом на коленях. – О-ох... токмо не утаивай лихо, друг мой... я волею правительницы целен и сам алкаю твоего добровольного примыкания. – молвил сгоревший опричник о том, что желает без применения насилия переманить меня на их сторону. – Хм-м... добровольно... невзирая на шантаж? – усмехаюсь с противоречивости его слов. – То не более чем… подстраховка. – задумался граф на долю секунды, подбирая подходящее слово. – Испокон веков каждый в думах хранит этот страх перед всепоглощающим... и я не отречен пред этим… Не кумекал ли ты, друг... как житие своё авось смочь продлить? – Думал... много думал… Но чем дольше живу, тем больше оставлю остаточной золы после омертвения… – тяну время согласно плану. – Смрад гнусавый встаёт тебе дрянцом... не жадаешь ли разделить это бремя? – выдвигает опричник мне какую-то сделку. – Что можешь предложить? Я к вечной жизни не стремлюсь… – принимаю заинтересованный вид, расслабляя противнику бдительность своим безнадёжным послушанием. – Хм-м... безболезненности… Мимикой лица граф подал знак своей подопечной, пронырливо проскочившей ко мне ближе и доставая из рукава какую-то склянку с кровавой жидкостью.               Чтобы придать своей игре большей натуральности дёрнулся в недопонимании, чуть усилив частоту дыхания. – Боль… вот истый супостат моего друга... доколе ещё выстоит твоё смирное терпение? И сам-таки оное в дивом свете ты на собственной шкуре осязаешь не понаслышке... – М-м-м... не в курсе, что я совершенно безволен? Я ручная псина, повинующаяся приказам без толики личного мнения… Терпения мне не занимать… Покуда совпадают цели моего новоиспечённого господина и внутренней парадигмы – я буду следовать его воле, пока полностью не истлеют кости… – Хм... и в чём кроется основа твоей парадигмы, друг? Сберегать всякую ажно ничтожную душу? Отвести от заразы и боли, спасти всех и вся, даровав благополучие и упокоение? Ведаю, векуешь ты в утопическом воззрении. – потешался тот над образом моих мыслей, расслабленно откидываясь на спинку стула. – Для глупца, вроде меня, не имеет значения, чем приходится в существе моё мнение… Я слеп и недальновиден, но вложенные принципы устраивают моё скудное эго. – сумев расположить собеседника в ещё более раскрепощенное чувство, уподобляюсь в дальнейшее подыгрывание. – Х-ха... как же славно выдрессировали тебя, друг… Ужель приводится это утехой тебе, когда обкатывают плоть отребьями, придавая страданиям? Кто ж выступит спасителем твоей отреченной мученической нутри? Покамест исконно служишь мессией, для иных ты не вяще чем провозглашённая общими устами тварь. Не сыщешь того, кто выразил бы к тебе и крохи признательности, добра… – умело продавливал граф на мою изнывающую дыру в сердце, от чего на миг придался сомнениям. – Вскую, поделись на милость, рвёшься кажинную душонку, не воззрев на ущерб для себя, остеречь? Что тяготеет, что влечёт твоё естество? – Обещание... я обещал господину, что буду служить во благо обозначенного им добра. – соврал в ответе с адресатом.              Это позабавило опричника, выведя на нещадный смех. – О-ох... как же малоумен мой друг… – Я обозначил сразу, что не владею глубокими познаниями. – свесил голову, устав держать непрерывный зрительный контакт. – А-а-ах... сия рьяная преданность не подведёт к вратам Божьей обители, мессии никогда не преступить порог Рая… страдания ни к чему не приведут... сия жертвенность не окупится… – жестоко обесценивал граф мои старания и боль. – На исходе бытия, коли продолжишь лелеять оные принципы, одиным встретишь токмо неблагодарную, несправедливую кончину, прослыв злостной тварью и глупцом. – Не страшит… Я к тому был готов с самого начала. – проговариваю с непоколебимой решимостью. – О-ох... сиречь... ты не думствуешь изменять проложенным принципам? – подводит граф диалог к завершению.              Выдерживаю недолгую паузу, переведя глубокий вздох, я после снова с уверенностью вторю: – Да.               Огорчённо вздыхает собеседник, не добившийся желанной цели дискуссии. – Прискорбно... чрезмерно прискорбно... что вдревле ферстым выступил Фин, нежели Людвиг… Может, дозволено попритчиться и тому, чтобы принципы палача и обещание оное сроду не обретались... – высказал Васот сожаление, касаемо выступившего в роли моего наставника Фина, что тот зазря привил мне, по графскому мнению, несбыточную утопическую мораль. – Не жадал я, друг, пускать в силу сие варварское деяние, но…              Разжегши на подходе правую ладонь, Васот резко обхватил мою маску, а затем с мощным порывом оттянул, вырывая с кожей и выжигая мясо лица. Я стерпел, но не раскрыл рот. – Не треба упрямиться, друг... сиречь прибудет вяще жгуче… – предлагал тот не сопротивляться, сжав мне челюсть и раскрыв.              Послушница протянула графу раскрытую склянку, которую тот в одночасье и без остатка опустошил в моё горло. – Принесённый ты в свет владыкой, а влачишь бытие пешки... унизительно и несправедливо… Как бы ни наличествовал чистосердечие и добродушие, тобой токмо пользуются, злоупотребляют и скидывают в грязь… – высказавшись, Васот отпустил моё сгоревшее лицо, что я бессильно склонил, кровью изливаясь на пол. – Как ты доныне ещё не разочаровался в сим тленном свете... Исаак…? – обратился граф, используя отринутое, но когда-то принадлежащее мне имя из прошлого. – Х-ха... не от первого встречного возложен был фундамент моей личности... а потому что душой я Исаак... – ухмыляюсь с приподнятой головой, наблюдая, как незаметно протянутые ещё до момента закрепощения нити успешно за долю секунды обвили тело Марины, обеспечив ей полноценную защиту. – В-Васот, ведьма! – вскликнул конструктор, заметив мою провернувшуюся согласно плану аферу. – Чт…? – и обернуться Васот не успел, как вдоль стены, разбивая расставленный барьер и печати, разлилась ярко-алая стена тёплого пламени, знаменуя спасение. – К-ха-а... з-запредельно!               Задетые пламенем печати, сковавшие цепями моё дрожащее в агонических муках тело, распались. Поваленный на бетон, я еле удерживался на коленях, чтобы не слечь, но только вытянул руку в попытке поймать противников в сети, покоробился от пронизывающий каждый сантиметр плоти острой игольчатой боли. – Воистину что ли? Иврэн, я не припозднился? – выступил вперёд наш с Мариной спаситель, гордо приподнимая в освещении огня довольную улыбку. – Д-д-да… экое спроста недостижимо…! – опешила побледневшая от ужаса предательская графская крыса. – Каким эким ладом тебе далось пробраться семо?! Сие несусветно…! – М-м-м? А сколько надменности и горячности было... я думал, выстроенные ведьмовские планы окажутся ухищрённее… – с издевкой усмехается Фин, расправив плечи. – Х-ах... провести вас, используя столь незамысловатый трюк... хм… потешно… – Несусветно… – не отходил Васот от огорошенности разрыва идеально выстроенных планов, как Фин затем ринулся в притеснение, пользуясь оробеньем и дезориентацией оппонента.               Между двумя демонами со схожей предрасположенностью к элементу огня вспыхнула нещадная бойня.               Я и представить себе не мог, насколько колоссальное давление окажет на меня впитанный яд, всего флаконом вогнав в непереносимые мучения, тем самым разрушив натянутые ранее на Марину нити и подставив её сохранность под угрозу. Прислужница, воспользовавшись выпавшим шансом, дерзнула напасть на спящую заложницу, но я не намеревался позволять ей претворять задуманное. Превозмогая страдания, стиснул зубы от боли, усиливающейся с каждого шевеления, и, приподняв корпус с бетона, отдал нитям теней волю поймать конструктора в схлопнувшуюся пасть. Сжав кулак до онемения, перемял содержимое капкана вверх дном, после поглотив. – Она предусмотрела это... дрянь… кх… – окончательно теряю сознание, отравленный чрезмерным обилием поглощённого ведьмовского яда.

***

Повествование ведётся со стороны.

                            Фин хватает за шею обгоревшее до костей тело, недавно принадлежащее графскому предателю, приподнимает над землёй, а затем резко пробивает грудину второй рукой, сжав мелко бившееся сердце и во мгновение испепеляя. Лишённый ядра, Васот лишился возможности пережить травмы. – Как глупо надеяться... что вы сможете одурить меня и переиграть моих людей... – высмеял государь неоправдавшиеся махинации противников, скидывая изувеченного покойника на землю.