одно на двоих

— Слышь, Гук, а мне эта идея все больше нравится! Чонгук лениво поднял голову и смерил Тэхена презрительным взглядом. — Тебе нравится, ты и переодевайся в девчонку. — Ну, Гу-у-ук! — Тэхен присел на корточки рядом с диваном, на котором уютно расположились ноут, пакет с чипсами, две кошки и сам хозяин всего этого богатства, Чон Чонгук, лучший ученик математической школы и его лучший друг. — Во-первых, тебя там никто не знает. Во-вторых, у тебя волосы длинные, парик не придется надевать. И талия тонкая. — Еще скажи, что у меня попа зазывная, — Чон фыркнул и запустил в Тэхена подушкой. Тот подушку подхватил и уселся на нее, по-турецки скрестив ноги. — Сам посуди, откуда я тебе возьму девчонку, чтобы мне подыграть согласилась? Гляди, какой кавалер тебе достанется! — Ким согнул руку в локте и продемонстрировал внушительный бицепс. — И ты согласишься на такую подружку? — Чонгук тоже согнул руку. Под рукавом белой футболки отчетливо проступили выпуклые мышцы. — Они у тебя в покое скрытые, — Тэхен ловко увернулся от второй подушки. — И можно тебя в свитер одеть, тогда вообще незаметно будет. — В свитер? В такую жару? — Ну, вечером-то все равно похолодает. — Даже не мечтай, — Гук надел наушники и повернулся к другу спиной.

***

У Бонни Тэхена встретили дружными воплями. Вся компания была уже основательно навеселе и эмоции зашкаливали. На высокую девушку в темных очках и черном берете, державшую Кима под руку, все уставились, как на кинозвезду — Тэхен был самым неприступным, и потому самым лакомым кусочком среди старшеклассников их школы. — Тэ, познакомь нас! Это твоя подружка? — Бонни, хозяйка вечеринки, пухленькая веселая мулатка, протянула новым гостям два высоких бокала с соломинками. — Это мой друг детства, — Тэхен отхлебнул и поморщился — крепковато. — Она по-английски почти не говорит. Вот, приехала в гости ненадолго. — А откуда она?.. Как ее зовут?.. Ой, а как же вы тогда общаетесь?! — Любопытные девчонки облепили Тэхена и его спутницу со всех сторон, как пчелы — кусок сладкого пирога. Таинственная незнакомка лишь загадочно улыбалась и потягивала коктейль через трубочку, пока Тэхен разливался соловьем, рассказывая душещипательную историю об одиноком мальчике и красивой девочке-иностранке, поселившейся по соседству. Девчонки ахали, парни с интересом поглядывали в сторону подружки Кима, но приближаться не рисковали — Тэхена недаром прозвали Тайфуном, мог и прибить ненароком, просто за косой взгляд. Приехавший доставщик пиццы отвлек всеобщее внимание от Тэхена и его девушки, чем те не преминули воспользоваться, захватив в гостиной Бонни самый укромный и уютный диванчик. — Вот видишь, а ты мне не верил! — Ким хлопнул подругу по плечу так, что она подавилась коктейлем. — Тихо ты, всю маскировку мне попортишь! — просипел, откашлявшись, Чонгук — а это был именно он. — Зато теперь от меня все точно отстанут! — Тэхен радовался своей затее, как ребенок. — Знаешь, как достали эти прилипалы? Тренироваться невозможно, переодеваться в душ хожу. А теперь все убедились, что у меня есть подружка, больше не полезут! Ким и Чон учились в разных школах и каждый был знаменитостью в своей. Но если Гука знали как будущее светило математики, да и то в узких академических кругах, то Тэ знал весь городок и все считали его восходящей звездой баскетбола. Более разных людей трудно себе было представить, но они дружили с детства и не задумывались над тем, что они разные. Им было настолько привычно вдвоем, что даже сейчас, хотя они уже стали старшеклассниками, они все еще не обзавелись постоянными подружками и продолжали жить, занимаясь каждый любимым делом, и чувствуя друг друга, как часть себя… — Тебе не кажется, что в этом коктейле чересчур много алкоголя? — Гук чувствовал, как под ним раскачивается диван, и гадал — это от громкой музыки и диких прыжков веселящегося народа или это у него голова кружится. — Кажется, — Тэхен тоже выглядел слегка осоловевшим. — Не иначе, Бонни опять у отца коньяк стянула. — Мне, пожалуй, хватит, — Чон решительно поставил недопитый бокал на столик. — Нам еще долго тут торчать? — Погоди, еще Айша не пришла. Главная заноза в заднице. — Тэхен тоже поставил свой бокал на стол. — Ее дождемся, пусть увидит, и можно слинивать. Айша, о которой Гук успел уже выслушать от Кима целый ворох возмущенных комментариев, оказалась эффектной блондинкой в суперкороткой юбке. Она ворвалась в гостиную как смерч, в сопровождении четверки своих подруг. «Мой фан-клуб, добро пожаловать!» — прошипел Тэхен сквозь зубы, с ненавистью глядя на девушек. — Да ладно тебе, — Гук еле удерживался от смеха, глядя на перекошенное лицо друга. — Они мои фотки по школе продают! — Ким схватил бокал и выпил все, что в нем оставалось, одним махом. — Эй, потише! Я тебя до дому тащить не подписывался! — Гук перехватил руку друга, не давая тому цапнуть и его бокал тоже. — Она сюда идет! — парень замер, как кролик при виде удава. — Что делать-то, я ж не отцеплюсь от нее потом! — Когда не знаешь, что делать, делай, что хочется! — У Чонгука голова уже не просто кружилась, она наполнилась какой-то звенящей пустотой и весь он, как шарик на веревочке, будто парил над реальностью, чувствуя, как его охватывает бесшабашное веселье. — Я хочу оказаться на Луне! — Тэхен закусил губу и со страдальческим видом повернулся к Чону. — На Луне? Запросто, — Гук снял темные очки, положил руку Тэхену на затылок и притянул к себе. Ким сначала не понял, что произошло, и только потому не оттолкнул Чонгука сразу. Губы парня были горячими и сухими, в его дыхании смешались запахи коньяка и апельсина. Это было странно, но это было… приятно… Они не закрывали глаз, и Тэхен видел — и чувствовал губами — что друг улыбается. Тэхену вдруг до смерти захотелось, чтобы Чон перестал улыбаться. И он прихватил зубами его за нижнюю губу и провел по ней кончиком языка. Парень дернулся, как от удара, его глаза распахнулись так широко, что Тэхен даже испугался. Но еще больше он испугался, когда понял, что Чонгук ответил на его поцелуй… Время остановилось. Мир исчез. Нет, он не исчез. Он перевернулся с ног на голову и в этом перевернутом мире Тэхен целовался со своим лучшим другом, теряя остатки здравого смысла. Дальше все было как в мыльной опере. Айша громко, напоказ разрыдалась, подруги кинулись ее утешать, а смеющаяся Бонни вытолкала смущенную парочку через заднюю дверь, украдкой показав большой палец — Айшу все терпеть не могли, но боялись связываться из-за ее склочного характера.

***

До машины друга Гук добрался как во сне. Он все еще чувствовал на губах прикосновение и вкус их поцелуя. Это заставляло сердце неожиданно замирать, ноги подкашивались, и Гук не мог понять — от чего? Ведь выпил он совсем немного. В машине оба молчали. Ким только кивнул, когда Чонгук сказал: «Пока», и тут же завел мотор снова. Гук забрался в свою комнату через окно, на ходу сдирая одежду, позаимствованную у старшей сестры, уехавшей учиться в университет. Яростно смывая с себя косметику, парень особенно долго оттирал губы, но, чем больше он их тер, тем ярче становились воспоминания, от которых сейчас хотелось избавиться больше всего на свете. Тэхен сидел в машине на окраине города и смотрел на свои руки, лежащие на руле. Руки как руки, вот только пальцы впились в руль с такой силой, что кожа над костяшками натянулась и побелела. И ни одной связной мысли в голове… ни одного желания… Нет. Одно желание. Всего одно.

***

Чонгук не удивился, когда его мобильник глухо задребезжал под ухом. SMS-ка. От Тэхена. Всего одно слово: «Выйди». Гук откинул одеяло, под которое залез в свитере и джинсах — его знобило, хоть он и проторчал под горячим душем чуть ли не целый час. У тротуара стояла припаркованная машина Тэхена. А сам Тэхен, все в той же одежде, что и на вечеринке, сидел на капоте, опустив голову. Когда Чонгук подошел, парень не пошевелился. И продолжал сидеть, как каменный, пока Гук торопливо бормотал какие-то сбивчивые фразы типа «прости, это было неудачной шуткой» и «не бери в голову, Тэ!». А когда Гук, наконец-то замолчал, Ким поднял голову и медленно произнес: — Давай проедемся. Гук запнулся на полуслове и только растерянно кивнул. Они забрались в машину, и Тэхен завел мотор. …На окраине города было красивое место — что-то вроде смотровой площадки на вершине горы. Внизу, в долине, переливались огни — их городок считался пригородом столицы. Там, внизу, никогда не стихал неясный гул, и всегда было светло, столица бурлила жизнью и днем и ночью, а позади, за их спинами, мирно спали аккуратные домики и их добропорядочные обитатели. Чонгук и Тэхен сидели в машине на границе двух миров, и молчание между ними висело тяжеленной серой глыбой. — Тэ… — Чон нерешительно тронул друга за плечо. — Тэ, прости меня… — За что? — Тэхен усмехнулся, по-прежнему глядя прямо перед собой. — За то, что я тебя поцеловал? — Ну… я же все начал. — А я продолжил, ты не заметил? Чонгук затих, не зная, что еще сказать. Мгновения растягивались, как капли смолы. Тишина давила на уши, и, когда парень уже совсем было собрался сказать: «Ладно, я пойду», Тэхен вдруг заговорил. — Гук… Я тебя с рождения знаю. Мы всегда вместе, да? Ты мой лучший друг. Мы всегда все делаем вместе. Так? — Ну да, — Чонгук выжидательно смотрел на друга, не понимая, к чему тот клонит. — Тогда… Я хочу… — Что? — Гук уже больше не мог выдерживать этих пауз. — Чего ты хочешь?! — Я хочу… поцеловать тебя еще раз. Чонгук замер. Он ожидал чего угодно, только не этого. Он был готов к тому, что Ким ударит его, наорет, скажет, что они больше не друзья — но только не этих его слов. — Можно? — Зачем?! — парень не заметил, как почти сорвался на крик. — Зачем тебе это нужно?! Тэхен! — Я не знаю. Я просто больше ни о чем другом думать не могу. Тэхен, наконец-то, повернулся к Чонгуку, и тот увидел его лицо — растерянное, беспомощное, в потемневших глазах — немой вопрос. И мольба. Чонгук всегда был лидером в их дружбе. И когда Тэхену нужен был совет, он прибегал именно к Чонгуку — умному, ироничному, взрослому не по годам. Сейчас это чувство — покровительственное и нежное — накрыло Гука с головой. И он кивнул, сам не осознавая, что делает. — Только закрой глаза. И не смейся, ладно? Гук снова кивнул и послушно закрыл глаза. Сиденье заскрипело, когда Тэхен придвинулся к нему. Сначала Чонгук почувствовал его дыхание — горячее, сбивчивое, оно обжигало кожу. А потом осторожно, словно боясь причинить малейшую боль, губы друга прижались к его губам. Они оба уже встречались с девушками, и целоваться для них было не впервой. Особенно Тэхену — он же недаром считался признанным сердцеедом школы. Но то, что происходило сейчас, было совсем не похоже на весь их прежний опыт. Чонгук чувствовал, как внутри него поднимается непонятная, темная волна, словно цунами, разрушающее плотину — все, во что он верил, что знал, ломалось и крошилось под напором этой волны… Все запреты, все табу таяли, как лед в горячем чае. Тэхен, чувствуя, что Чонгук никак не реагирует, сделал попытку отстраниться, но в ту же минуту губы парня раскрылись и, с едва слышным стоном, Чон ответил ему. Плотина рухнула. Они целовались так, словно хотели вплавиться один в другого. Тэхен цеплялся за руль, как за спасательный круг, а Чонгук вообще засунул руки под зад, соприкасались только их губы — и это было такое полное слияние, что становилось страшно. Это было больно. До крика. И сладко. До полной потери разума.

***

…Чонгук последний раз помахал рукой вслед отъезжающей машине и вошел в дом. Родители поехали к сестре на праздник по поводу окончания второго курса, останутся в кампусе на все выходные. Дом в его полном распоряжении, делай, что хочу. «А чего я хочу?» После той вечеринки Тэхен больше не приходил. И не звонил. Гук попытался было пару раз дозвониться, но натыкался на автоответчик. А потом его мама встретила в супермаркете родителей Кима, и те сказали ей, что сын уехал в спортивный лагерь. «Вот и хорошо». Хорошо — потому, что Чонгук не знал, как относиться к тому, что произошло между ними. Прибежав той ночью домой — он бежал через весь город, не останавливаясь ни на секунду, хотя легкие горели и кололо в боку — Чонгук выпил весь ликер из кухонного шкафа. Потом ему было так плохо, что родители хотели вызвать врача, но обошлось, отлежался. И все то время, пока Гук не ходил в школу, он просидел в инете, читая и просматривая информацию об однополой любви. То, что он узнал, повергло его в шок. Это было совсем не то, чего он хотел. «Это неправильно…» «Я так не смогу…»

***

Тэхен остановился перед знакомой до последней царапинки дверью дома Чонов. Нажать на звонок он не решался. «Что я ему скажу?» Что видел их поцелуй во сне каждую ночь? Что тренировался так, что тренер был вынужден отстранить его от занятий, чтобы Ким не надорвался? Что… Что… «Что я ему скажу?!» Дверь неожиданно открылась, и Чонгук шагнул ему навстречу. Тэхен отшатнулся и грохнулся со ступенек крыльца с такой силой, что в ясном синем небе увидел россыпи далеких созвездий.

***

— Ты как? Гук с беспокойством смотрел на друга, лежащего на диване с мокрым полотенцем на лбу. — Нормально. — Голос Тэхена звучал непривычно сдержанно и глухо. — Не кружится голова? Тебя не тошнит? — Сказал же, нормально, — парень рывком поднялся и тут же со стоном повалился обратно на диван. — Слушай, давай врача вызову, а? — Чон потянулся было за телефоном, но Тэхен остановил его, швырнув ледяное полотенце прямо в лицо. — Ты че, сдурел?! — Не психуй, все в норме. На тренировках похлеще долбало и ничего, живой остался. Сейчас все пройдет. Гук протянул полотенце обратно Киму. Тот накрыл им лоб и вытянулся на диване. В доме стояла тишина, только из открытых окон доносились звуки тихого городка в субботний вечер. — Где твои? — К Джейн уехали. У нее там вечеринка… третьекурсница уже. — А. Постепенно они разговорились. Тэхен рассказал, как было в спортивном лагере. Только не признался, почему приехал раньше. Просто сказал, что перетренировался. У Чонгука особых новостей не было. Предстоящие экзамены его не напрягали, впрочем, как и всегда, с детства он был домоседом, поэтому все его новости были о фильмах, которые он посмотрел в интернете и о новой группе, которая ему понравилась. То, о чем они оба думали, казалось, стояло между ними глухой стеклянной перегородкой, и с каждой минутой эта стена становилась все толще. Они оба чувствовали это. Им обоим не хотелось, чтобы все было так. — Тэ… — Гук… — …Ты первый. — Нет, говори!.. — Тэ… — Чонгук глубоко вдохнул и на выдохе выпалил: — Я не хочу быть геем! — Я тоже, — Тэхен мучительно покраснел и закашлялся. Гук побежал на кухню за водой, а когда вернулся, друг уже не лежал на диване, а сидел на полу, скрестив ноги. — Спасибо… — Ким выпил весь стакан одним долгим глотком. — Ты как? — Гук забрал у друга стакан и поставил на стол. Тоже уселся на пол, прислонившись к стене и обхватив колени руками. — У меня крыша, по ходу, едет… — Тэхен теперь смотрел прямо в глаза Чонгуку, и, хотя его лицо по-прежнему пылало, голос был твердым. — Я все время вспоминаю… это… и даже во сне вижу… — Я тоже… — Лицо Чонгука стало совсем несчастным. — И что это значит? Я что, тоже с ума схожу? — Нет… Не может быть такого… Ты, правда… думаешь? Все время? — Правда… — И что же нам теперь делать? В этом был весь Тэхен. Он всегда оставлял право решать за Чонгуком, безоговорочно принимая его первенство, несмотря на то, что был старше друга. — Ну… — Гук на секунду задумался, а потом деловито продолжил: — У нас есть два варианта действий. Первый — забить и забыть, и жить дальше, как жили. Второй — разобраться, почему так происходит. Что выбираешь? — Второй. — Голос Кима неожиданно охрип. — Хочу понять. — Согласен. Я тоже хочу. Тогда давай разбираться. Ты у меня сегодня ночуешь? — Да… если можно. — А почему нельзя? Я все равно один дома. Твои в курсе? — Да.

***

Разбирательство Чонгук устроил по всем правилам. Вначале усадил Кима за комп читать информацию и смотреть видео — сайты Гук сам пооткрывал и велел читать именно в такой последовательности. А сам пошел готовить ужин. Готовить Чонгук любил и у него хорошо получалось. Сегодня он выбрал сложные рецепты, поэтому возился часа три — по его расчетам, как раз достаточно, чтобы Тэхен успел все просмотреть. Когда от вкусных запахов у самого Чонгука уже начало челюсти сводить, Ким заявился на кухню. Вид у него был неважный — щеки пылали, волосы стояли дыбом, а глаза были большие, как блюдца. — Просветился? — ехидно поинтересовался Гук, раскладывая по тарелкам запеченное мясо и картофельный салат. — Ага… — Тэхен накинулся на еду, как оголодавший хищник. Правильно, такой стресс необходимо было срочно заесть. Некоторое время тишину в доме нарушало лишь дружное чавканье и звон вилок. Тэ ожесточенно жевал и хмурился — Гук его не торопил. Он уже привык, что мыслить быстро друг умеет только на баскетбольном поле, а в прочих ситуациях он обычно тормозит не по-детски. — Я согласен. Слова Тэхена прозвучали так неожиданно, что Чонгук выронил вилку и уставился на друга, вытаращив глаза. — Че…чего?! — Я согласен. Сделай это со мной. Чон медленно взял вилку, подцепил кусочек мяса и, отправив его в рот, принялся медленно жевать, не чувствуя вкуса. — Если ты не против… я хочу… чтобы ты сделал это со мной, — Тэхен говорил с запинками, словно каждое слово ему приходилось вначале читать по слогам. — Сделал… что? — Ну… что хочешь… — А кто тебе сказал, что я хочу?! Тэхен поднял глаза на друга, и тот снова увидел в его взгляде полную беспомощность… как тогда. — Значит… ты не хочешь? Чонгук швырнул вилку, подскочил к кухонному шкафчику и вытащил оттуда бутылку хереса. Мама после того случая хотела было вообще попрятать весь алкоголь в доме, но отец отговорил. Сказал, что сын должен попробовать все, чтобы отказаться с легким сердцем. Гук тогда согласился, будучи в полной уверенности, что пить больше не будет никогда в жизни, но сейчас… Сейчас ему это было просто необходимо. Тэхен вначале не понял, что происходит, но, увидев, как Чонгук судорожно глотает вино прямо из горлышка, вскочил, уронив стул со страшным грохотом. В два гигантских прыжка покрыв разделявшее их пространство, Ким выхватил бутылку из рук друга и со стуком поставил ее на стол. Гук рванулся было схватить ее снова, но Тэхен удержал его, крепко взяв за плечи. — Прекрати!.. Не надо… Я… сейчас уйду. Слышишь? Я понял… все. Я ухожу. Тэхен еще раз больно сжал плечи Чона и, резко развернувшись, вышел из кухни. Гук несколько секунд стоял, зажмурившись и чувствуя, как нарастает в нем глухое безысходное отчаяние. — Тэ! Тэхен надевал кроссовки в прихожей и не успел толком выпрямиться, когда Чонгук налетел на него, развернул к себе лицом и с размаху впечатал в стену.

***

— Ты теперь всегда со мной по пьяни целоваться будешь? — Дрожащий шепот Кима обжигал ухо. То, что происходило сейчас между ними, трудно было назвать лаской. Губы Тэхена распухли от жадных, злых, похожих на укусы поцелуев Чонгука. А он сам, весь такой широкоплечий, сильный, напоминал беспомощного котенка, светлые прядки на висках потемнели от пота, а в глазах стояли слезы. — Заткнись. Вжимая парня в стену, Чонгук чувствовал, как тот дрожит. Голова кружилась, и все его существо захватывала какая-то непонятная злобная сила — хотелось заставить Тэхена дрожать еще больше… кричать… кричать от боли… и наслаждения. Чон оторвал одну руку от стены и положил ладонь парню на грудь. В пальцы ткнулось что-то твердое. В первое мгновение Гук решил, что это пуговица, но когда Тэхен дернулся и застонал ему прямо в ухо, он понял, что это такое. Сосок. «Эрогенная зона…» «Проверим». Чонгук нащупал твердую упругую горошину и легонько сжал ее пальцами. Ким снова дернулся, его дыхание сорвалось, а потом он грохнул кулаками о стену и выгнулся так, что под натянувшейся кожей на шее острым клином выступил кадык. — Обними меня. Ну? — Чт… что? — Обними меня. Прижми к себе. Тэхен продолжал стоять столбом, и Гук, усмехнувшись, взял его руку и положил к себе на ягодицу. Вначале Чонгук даже не почувствовал прикосновения, но потом Ким уже обеими руками сжал его ягодицы и с долгим протяжным стоном прижал к себе. — Гук… — Двигайся. Трись об меня. Тэхен не шевелился, и тогда Гук с силой раздвинул его ноги, ощущая своим бедром твердую плоть, распирающую джинсы парня. И принялся ритмично скользить вверх-вниз по этой твердой выпуклости, одновременно сжимая пальцами жесткую бусину. — Не молчи… — М-м-м… Стоны Кима, сначала тихие, потом все усиливающиеся, его рвущееся дыхание, его слезы, градом льющиеся из закрытых глаз — все это сводило Чонгука с ума. Он снова нашел истерзанные до пуховой мягкости губы парня и ощутил на языке солоноватый привкус его крови и пота. — Я… не могу… Я… Сейчас… — Давай! — Гук… Черт… Чонгук чувствовал, как пульсирует это твердое под его бедром, как влажнеют их джинсы, как все тело Тэхена плавится в сладких судорогах… Его собственное тело уже ныло от возбуждения, и низ живота сводило спазмами. Ему тоже хотелось так… Тэхен сквозь пелену слез смотрел на лицо Чона и видел, как тот кусает губы. «Ему больно сейчас… наверное…» Толком не представляя, что делать, Тэхен осторожно положил руку Чону на живот. Тот замер, глядя на парня расширившимися глазами. Потом медленно потянул футболку вверх. Ким убрал руку и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Оба молчали. И не сводили глаз друг с друга. Когда Тэхен потянулся к ремню на джинсах Гука, тот перехватил его руку и расстегнул ремень сам. — Я… не хочу снимать. — Хорошо. Тэхен снова дотронулся до живота парня, теперь уже не скрытому одеждой. Чонгук неожиданно охнул и буквально рухнул на колени. Тэхен присел на корточки рядом с ним, а потом, решившись, мягко повалил его на пол. Сам тоже лег позади него, прижавшись к голой влажной от пота спине и, больше не раздумывая, просунул руку под полурасстегнутую ширинку. — Я тебе… больно не делаю? — Нет… А сильнее… можешь? Тэ кивнул и при этом нечаянно ткнулся губами Гуку в плечо. Тот вздрогнул, а Ким, не удержавшись, осторожно провел губами по плечу к затылку и вниз, по гладкой напряженной шее. Чонгук часто задышал и что-то прошептал сквозь зубы. — Что? — Хорошо… Так хорошо… Осмелев, Тэхен принялся покрывать поцелуями судорожно сведенные плечи парня и бледную спину, не забывая при этом поглаживать небольшой, но очень твердый холмик у того в джинсах. Одно желание завладело сознанием Тэхена, и, больше не в силах терпеть, он еле слышно прошептал парню на ухо: — Я хочу снять… с тебя… это… Чонгук не ответил, но, спустя мгновение, кивнул и потянул джинсы вместе с боксерами вниз. — Я сниму… тоже… можно? Гук снова кивнул. Тэхен торопливо содрал с себя влажные джинсы и насквозь промокшее белье, отпихнул ногой подальше и прижался к парню весь, целиком, чувствуя, как желание снова поднимается в нем бурлящей сладкой волной. — Слушай… а тебе реально это нравится? — Голос Чонгука дрожал и срывался, но он все равно пытался говорить спокойно и ехидно, как всегда. — Да, нравится. А тебе? — Я не знаю… Странно как-то все это… Эй, что ты делаешь?! — Не знаю… Ты мне сказал, тогда, помнишь — не знаешь, что делать, делай, что хочешь… Вот я и не знаю… и делаю, что хочу. Тэхен, зажмурив глаза, на ощупь раздвинул гладкие твердые ягодицы Чона и просунул в ложбинку между ними свой снова окаменевший член. Потом нащупал член Гука и сжал в руке. Тот ахнул. А Тэ, подчиняясь скорее инстинкту, чем разуму, начал двигаться, одновременно лаская парня и сжимая его горячий, дергающийся член все сильнее. Чонгук закинул руку назад и с силой прижал Тэхена к себе. Тот почти зарычал и вцепился парню в плечо зубами. Острая боль и не менее острое наслаждение накрыли Чонгука с головой, и он громко стонет, когда сперма толчками выходит из него, пачкая руку Кима.

***

…Тэхен сидел в ванной комнате на втором этаже до тех пор, пока стиральная машина не завершила цикл стирки. Достав из барабана почти сухие вещи, парень медленно оделся и подошел к зеркалу. Он не изменился внешне, но бесстрастное серебряное стекло отражало совсем другого человека — того, кто познал нечто запретное, заглянув за грань обыденного, и не знает теперь, как жить дальше. Скрипнула дверь. Тэхен смотрел на лицо Чонгука в зеркале. Чонгук смотрел на него. — Что с нами теперь будет, Тэ? — Я не знаю. — Мы… повторим? — Я не знаю. — А что ты вообще тогда знаешь?! — Гук уже начинал злиться, и Тэхен отвернулся от зеркала, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Я знаю только, что все изменилось. Ну, все, понимаешь? Вся наша жизнь. — Наша? — Ну да. Мы же вместе. — Как всегда? И так будет дальше? Что вместе? — А разве может быть как-то по-другому? В ванной комнате на втором этаже целовались двое. Бесстрастное зеркало отражало их, и постепенно, капля за каплей, в реальность просачивалось зазеркалье — странное, непонятное. Но больше не страшное. Потому что — одно на двоих.