Глава 1
14 февраля 2025 г., 00:20
***
Чимин открыл дверь отеля и тут же зажмурился от тёплого воздуха, ударившего в лицо. После ледяного ветра улицы холл казался настоящим раем — мягкий свет, приглушённые голоса, аромат кофе и ванили. Впрочем, ощущение умиротворения длилось ровно до того момента, пока Чонгук не толкнул его плечом. — Я сейчас умру, — простонал Чон, сбрасывая капюшон. — Просто свалюсь на пол, и меня будут перепрыгивать все эти люди. Потому что я… чертовски устал… и голоден, — протянул на последнем вздохе младший. Чимин фыркнул и вытащил телефон, посмотреть — не пришло ли ему сообщение от Тэмина, оглядывая краем глаза их отражения в зеркальных стенах. Да, выглядели они, конечно, так себе: волосы растрёпаны, куртки едва держатся на плечах, Чонгук вообще весь в блёстках, как рождественская открытка. Неизвестно, кто его так осыпал, но Чимин сделал мысленную заметку — потом обязательно расспросить. — Драма-квин, — протянул он, нажимая кнопку лифта. — Три часа назад ты уверял, что полон сил. — Ну так три часа назад я ещё не был опустошён физически и морально, — трагично заявил Чонгук, входя в кабину. Лифт тронулся, мягко поднимаясь вверх, и Пак с лёгким удовольствием потянулся, наслаждаясь тем, что наконец-то можно просто стоять и не бегать, не подпрыгивать, не махать руками. Его мышцы одобрительно заныли. Он бросил взгляд на младшего, который прислонился к зеркалу, запрокинув голову. — Кстати, а ты в курсе, что сегодня День святого Валентина? — В курсе, — проворчал Чонгук. — Не понимаю, зачем этот день вообще нужен. Чимин приподнял бровь. — Ага, конечно, — усмехнулся он, — это точно сказал тот, кто тайно обожает смотреть фильмы о любви, но притворяется, что День святого Валентина его не трогает. — Просто не вижу смысла в этом розовом безумии, и я (не)люблю смотреть эти дешевые киношки о любви, — проворчал Чон, но уши предательски покраснели. Чимин довольно ухмыльнулся. — Ну вот, конечно-конечно, ты самый главный***
Как только двери лифта распахнулись, Чимин, недолго думая, сорвался с места, но Чонгук, смеясь, рванул следом и ловко подставил плечо, заставляя чуть сбавить темп. Они буквально влетели в коридор, взрывая тишину этажа топотом ботинок. — Ну нет, хён, — ухмыльнулся Чонгук, обгоняя Чимина на пару шагов. — Сегодня победа за мной! Чимин закатил глаза, но всё же прибавил шагу. Однако Чонгук уже добрался до двери, резко распахнул её и, не теряя момента, просто взял и запихнул Чимина внутрь. — Вот так! — с триумфом объявил он, захлопывая за собой дверь. — И раз уж ты меня сегодня морально истязал, официально требую компенсацию. Жареную курочку, бургеры, картошку фри… и холодный соджу. Много. Чтобы залить все твои насмешки! Он нагнулся к своему чемодану, выуживая из него сменные вещи и не оглядываясь, добавил: — Пока ты этим займёшься, я в душ. Очиститься от токсичной энергии одного нехорошего человека. — Сейчас закажу, а потом приду к тебе спинку потереть, — с самым невинным выражением лица отозвался Чимин. Чонгук даже не обернулся — просто поднял руку и показал оттопыренный средний палец. — Лапочки прочь, хен! — рявкнул он, исчезая за дверью ванной. Чимин усмехнулся, услышав, как Чонгук провернул защёлку. Он покачал головой, набирая номер. — Не бойся, я мелких не трогаю, — пробормотал он себе под нос, дожидаясь ответа рум-сервис. Через двадцать минут раздался стук в дверь. Чимин подошёл с карточкой в руке, но проведя ею по считывателю, он понял, что ничего не произошло. Дверь не открылась. Он попробовал снова. И ещё раз. Замок даже не пикнул. — Да ты издеваешься! — пробормотал он, нажимая на кнопку звонка. Ноль реакции. Он быстро набрал номер ресепшн. — Добрый вечер, у нас тут дверь не открывается. Можете проверить? — Простите за неудобства! У нас сбой системы, часть этажей временно заблокирована. Ожидаем восстановления в течение двух-трёх часов, — бодро сообщил администратор, явно не осознавая масштаб катастрофы. Чимин молча опустил телефон, глядя на дверь с таким выражением, будто хотел прожечь в ней дыру силой мысли. — Ну вот, застряли в отеле в День святого Валентина. Судьба намекает? — протянул он, лениво облокачиваясь на дверь. Чонгук как раз вышел из ванной, переодетый в свежую одежду, вытирая влажные волосы полотенцем. Лёгкая усталость после горячего душа отражалась на его лице. Услышав слова Чимина, он нахмурился, едва заметно сжав полотенце в руках. — Чего? — Замок накрылся, этаж заблокирован, — Чимин ухмыльнулся. — Так что ближайшие пару часов ты заперт со мной. Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии? Чонгук с разочарованием посмотрел на Чимина и, вздохнув, проворчал: — А как же наша еда? От одной мысли о жареной курице я захлебываюсь слюной. Чёртов День влюблённых! И будет проклят тот, кто придумал эти электронные замки в отелях. Он вздохнул и молча смотрел на Чимина несколько секунд глазами, как у кота из Шрека, а потом просто отвернулся и принялся бессмысленно листать телефон, понимая, что ещё два часа как минимум ему придётся ходить голодным. Он даже не заметил, как Чимин довольно прищурился, наблюдая за ним. О, этот вечер точно будет интересным.***
Чимин обвёл взглядом номер. Просторный, с панорамными окнами, мягким светом настольных ламп и аккуратно разложенными подушками на широкой кровати. Но даже этот уют не смог заглушить лёгкое раздражение. — Отлично, — пробормотал он, стягивая кофту. — Не то чтобы я рассчитывал на такой вечер, но имеем, то что имеем. Чонгук, в свою очередь, казался вполне довольным. Он достал снеки из мини-бара, растянулся на кровати и включил телевизор. Экран вспыхнул, запуская какую-то корейскую дораму. Чимин щурился, пытаясь разобрать название. — «О любви»? — фыркнул он. — Ты серьёзно? Это же такой кринж про бессмысленные страдания и ненормальные любовные драмы. Ты специально выбрал что-то настолько… скучное? — Это называется «глубокие чувства», — невозмутимо, но внутренне еле сдерживая смех, ответил Чонгук. Чимин закатил глаза и направился к мини-бару. Открыл его и довольно хмыкнул. — Смотри, что тут есть, — сказал он, вытаскивая бутылочку соджу. — Так что один пункт твоего запроса я всё-таки выполнил. Чонгук приподнялся на локтях, с интересом наблюдая, как Чимин берёт с консоли два стакана. — Хочешь напоить меня, Пак? — Ну, я хочу расслабиться, а с тобой это без алкоголя невозможно, — парировал Чимин, разливая соджу. Чонгук лишь улыбнулся, принимая свой стакан. Они чокнулись и сделали по глотку, наблюдая, как на экране главные герои страдали и боролись с жизненными трудностями. — Ты же понимаешь, что мы сейчас выглядим как парочка, празднующая этот день? — дразнил Чимин, наклоняясь ближе. Чонгук фыркнул: — Если бы мы встречались, я бы выбрал что-то более романтичное. Чимин усмехнулся, лениво проводя пальцем по запястью Чонгука. — А что, ты думал об этом? Он почувствовал, как Чонгук напрягся на долю секунды. Затем тот откашлялся и, будто ничего не произошло, переключил тему: — Может, давай в игру какую-то сыграем? — О, у меня есть идея! — оживился Чимин, хитро улыбаясь. — Проверим, насколько хорошо мы знаем друг друга. За каждый неправильный ответ снимаешь что-то. Чонгук посмотрел на него с прищуром. — Это самое странное празднование Дня влюбленных. — Ну так сделаем его незабываемым, — ухмыльнулся Чимин, прихлебывая соджу. Чонгук качал головой, но тоже улыбался, явно предвкушая, что из этого выйдет.***
Они сменили локацию и уселись прямо на пол перед телевизором, где фоном шла всё та же дорама с типичным шаблонным сюжетом. Чимин хмыкнул, наливая соджу в два стакана. — Ну что, начнём? — он протянул один стакан младшему, сам сделав небольшой глоток. — Я задаю первый вопрос. — Давай, но учти, я не проигрываю, — прищурился Чонгук, принимая вызов. — Какого цвета у меня носки? — Чимин вытянул ноги и шевельнул пальцами в пушистых носках. — Белые. Я же не слепой, хён! — фыркнул Чонгук. — И, может, перестанешь вести себя, как придурок? — Угадал. Теперь твоя очередь. Ну всё, прости, не дуйся, хён будет посерьёзней, — с улыбкой на всё лицо сказал Пак и сразу стал сама серьёзность. — Какого цвета на мне трусы? — с хитрым блеском в глазах спросил Чонгук. Чимин посмотрел на него, словно пытаясь просканировать взглядом через одежду. — Чёрные, — уверенно заявил он. Чонгук недовольно цокнул. — Ладно, твой ход, ты что, за мной подглядывал? — Нет. Тут и угадывать нечего, у тебя все боксеры в гардеробе чёрного цвета, даже скучно как-то… Сколько у меня татуировок? — с усмешкой спросил Чимин. — Одна. Nevermind, — Чонгук склонил голову набок. — Ты смотри, я ходячая Чиминопедия, — пытался отвечать той же монетой сарказма младший. —Окей, поехали дальше, Чимипедия, — Чимин прищурился и задал следующий вопрос: — Какой мой любимый напиток после концертов? Чонгук нахмурился, пытаясь вспомнить. — Стоп, подожди, это ведь я тебе вопрос задаю, куда второй? — Уступи хёну, тебе что, жалко? На мне и так на одну вещь меньше нежели на тебе, — протянул молящим тоном старший. — Ладно, газировка с лимоном? — Нет. Чёрный чай с мёдом. Снимай. Чонгук с недовольным вздохом стянул носки и бросил их в сторону, мысленно пожалев, что уступил вопрос хёну. — Ну хорошо, раз пошла такая пьянка… Какой фильм я пересматривал больше пяти раз? — с вызовом спросил он. — «Бойцовский клуб»? — предположил Чимин. — Не угадал. «Начало». Давай, снимай, — довольно ухмыльнулся Чонгук. Чимин закатил глаза, но молча снял часы и демонстративно положив их перед собой. Вопросы становились всё сложнее, одежда постепенно уходила. Чонгук лишился носков и худи, Чимин — своих аксессуаров и футболки. — Ох, а если ты останешься совсем без одежды? — с лукавой улыбкой протянул Чимин, делая ещё один глоток соджу. — Ты, кажется, слишком этим наслаждаешься и ждешь такого развития событий, извращуга, — проворчал Чонгук, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Не без этого. Ладно, давай усложним, — Чимин лениво потянулся, облокотившись на на подушку. — Какое у меня любимое место для поцелуев? Чонгук поперхнулся, покраснел, но всё же выдохнул: — Шея. Чуть ниже уха. Чимин приподнял бровь, едва сдерживая усмешку. Шея… Эта мысль зацепила. Под его улыбкой скрывалось что-то большее — желание, которое он пытался скрыть за маской спокойствия. В голове сразу возникли яркие образы: Чонгук наклоняется к его шее, тёплые, чуть влажные губы касаются этой чувствительной зоны, оставляя следы желания. От этих мыслей по телу пробежали мурашки, и Чимин поспешил отвлечься, сосредоточив внимание на ответе. Но сердцебиение ускорилось, и лицо, как ни пытался он это скрыть, начало пылать. Он постарался вернуть себе хладнокровие, спрятав волнение за шутливой улыбкой. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Подозрительно. — Просто у меня хорошая память, — пожал плечами Чонгук. — Раз так, вот тебе встречный вопрос: что бы ты хотел сделать со мной прямо сейчас? — спросил Чонгук, наклоняясь ближе и лениво провёл пальцем по запястью Чимина, явно провоцируя его. Тот на мгновение замер, взгляд метнулся к его губам, но тут же отвёл глаза, кашлянув. — Хочешь честный ответ? — пробормотал он. — Ты готов его услышать? — Чимин наклонился ещё ближе, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Нет, проехали, забудь, никто ничего не снимает! — Чонгук нервно помотал головой, протестуя, хотя внутри всё кричало: «Да, хочу!». — Давай, задавай свой вопрос, быстрее закончим эту бессмысленную игру. — Ты когда-нибудь представлял, как было бы встречаться со мной? — внезапно спросил Чимин, удерживая его взгляд. Чонгук резко выдохнул, губы сжались в тонкую линию. Он отвёл глаза, но покрасневшие уши его выдали. — Ты не отвечаешь, — Чимин хмыкнул, наклоняясь ещё ближе. — Значит, стесняешься признаться? Чонгук стиснул зубы, будто раздумывая, стоит ли продолжать этот опасный диалог и вестись на провокацию хёна. Чимин усмехнулся, а потом неожиданно резко отстранился, будто ничего не было. — Раз отказываешься отвечать честно, снимай. — Вот же… — Чонгук сжал челюсть, но подчинился. Под мелодию, что напевал игриво Пак, он медленно стянул штаны, оставаясь в одном белье. — И что дальше? — Чонгук наклонился ближе, его голос звучал хрипло. Чимин, обводя пальцем линию ключиц макнэ, шепнул: — А дальше будет настоящее развлечение. Воздух в комнате стал будто наполненным электрическими зарядами. Чимин не отводил взгляда, его пальцы медленно скользнули ниже, задержавшись на горячей коже. Губы слегка приоткрылись, дыхание стало неровным. Он смотрел на Чонгука, вспоминая все те моменты, когда хотел поцеловать его, но сдерживался. Сейчас же удержаться было невозможно. — Ты знаешь, о чём я думаю? — голос Чимина звучал бархатно. Он испытующе провёл пальцем по челюсти, а затем легонько сжал подбородок младшего. — Я хочу ответить на твой вопрос, сказать то, что ты боялся услышать. Я хочу поцеловать тебя. Чонгук замер, его дыхание участилось, грудь вздымалась, словно сдерживая бурю эмоций. Мгновение он колебался, глядя в глаза Чимина, но затем, не выдержав этого напряжения, подался вперёд, захватывая его губы в страстном, жадном поцелуе. Их дыхания переплелись, горячие, тягучие, обжигающие, словно искры, вспыхивающие при столкновении металла. Чонгук стиснул пальцы на его талии, прижимая к себе, чувствуя тепло его тела под своими руками. Чимин ответил с не меньшей жадностью, выгибаясь к нему, зарываясь пальцами в тёмные пряди, чуть потягивая их, вызывая тихий, сдавленный стон. Их губы двигались в унисон — мягкие касания сменялись жёсткими, требовательными укусами. Чонгук не хотел отпускать, не мог насытиться — тепло Чимина было как кислород, необходимый для жизни. Они опустились на кровать, не разрывая этот вихрь страсти. Чимин навалился сверху, прижимаясь теснее, ощущая, как каждый вздох отзывается в его теле судорожной дрожью. Губы горели, языки сплетались, мир растворился, оставляя лишь ощущение друг друга. Пальцы дрожали, изучая линии тел. Ненасытное желание слиться воедино разрасталось с каждой секундой.***
Пак стянул с себя футболку, нависая над Чонгуком, и мягко поцеловал его, ухмыляясь: — Ну как тебе наказание? Чонгук лишь чмокнул его в ответ, но, не давая и шанса продолжить, резко перевернул Чимина на спину. Его горячие губы начали медленно спускаться вниз по шее, оставляя за собой легкие поцелуи, впервые изучая каждую черточку тела хёна. Он почувствовал, как его собственное дыхание стало прерывистым — ощущения от прикосновений были настолько яркими, что казались почти неземными. Достигнув резинки спортивных штанов, он остановился, взглянув на Чимина с лукавой ухмылкой, и затем уверенным движением стянул их вместе с нижним бельём. — Похоже, я все-таки выиграл, — пробормотал он, скользнув пальцами по бедру Чимина, ощущая его тело, такое нежное и новое для него. Тот вздрогнул, ощутив, как волна возбуждения прокатилась по всему телу. Дыхание стало рваным. В глазах Чимина читался не просто шок, но и удивление оттого, что всё это настолько реально и невероятно ново для них обоих. Он никогда ранее не видел Чонгука таким. Чонгук чуть приподнялся, потянулся к рюкзаку, доставая смазку и упаковку презервативов. Глаза Чимина округлились от удивления, и он не мог не заметить, как его тело наполнилось волнующим предвкушением, непохожим на что-то знакомое ранее. Чонгук, заметив его реакцию, наклонился к самому уху и прошептал с улыбкой: — Не спрашивай меня, откуда и зачем. Чимин ухмыльнулся, потянул Чонгука к себе, заставляя его снова упасть рядом. Он навис над ним, провёл пальцами по его ключицам и хрипло выдохнул: — Значит, ты уже и вправду не ребенок… И меня за это не посадят. Он прикусил мочку уха Чонгука, и тот неожиданно простонал, тело задрожало от новой, ещё не испытанной раньше страсти. Чимин лишь усмехнулся, медленно опускаясь ниже, нежно проводя языком по чувствительной коже, словно изучая её. Он уверенно стянул с Чонгука бельё, его взгляд ненадолго застыл на Чонгуковом возбуждении, которое было столь реальным и манящим. — Теперь всё по-честному, — прошептал он, облизывая губы. Его горячий рот сомкнулся вокруг члена Чонгука, язык провел по чувствительной головке, а затем начал двигаться ниже. Чонгук судорожно втянул воздух. Каждое движение хёна было как открытие, как если бы тело впервые познавало силу этого незнакомого желания. Пальцы Чонгука зарылись в шелковистые волосы Чимина, его бёдра невольно дёрнулись вперёд. — Хватит, — простонал он, ощущая, как тело дрожит от переизбытка ощущений. Чимин в последний раз глубоко заглотил член, будто смакуя его, и медленно поднялся к лицу Чонгука. Их губы встретились в страстном, мокром поцелуе, и Чонгук ощутил на языке свой собственный вкус. Это сводило его с ума. Он перевернул Чимина на спину и, выдавив немного смазки себе на пальцы, согрел её и посмотрел ему в глаза. — Можно? — спросил он, ожидая согласия, ощущая в себе непреодолимое желание обладать старшим. Чимин кивнул, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Чонгук начал осторожно растягивать его, вводя сначала один палец, затем второй, его движения были тщательными, как будто он каждый раз открывал новые грани чувств. Лёгкая боль смешивалась с предвкушением, и вскоре она уступила место глубокому наслаждению, отчего Чимин выгнулся, приоткрыв рот, с его губ срывались хриплые стоны, а имя Чонгука звучало в них, словно молитва. — Чон… быстрее… — выдохнул он, хватаясь за спину над собой, ощущая, как каждый толчок раскаляет его до предела. Чонгук больше не мог терпеть. Он разорвал упаковку презерватива, натянул его на себя, добавил ещё немного смазки и медленно вошёл. Их стоны слились в единое целое. Ритм сначала был осторожным, но вскоре превратился в безумный, наполненный жаждой и страстью. Каждый новый толчок дарил абсолютно новые ощущения, столь яркие, что они казались почти шокирующими. Чонгук наклонился, целуя Чимина в шею, его губы скользили по ключицам, чувствуя каждое движение, каждый отклик тела. Руки скользили по разгорячённой коже, оставляя следы царапин. Чонгук сменил позу, приподняв Чимина и усаживая его к себе на бедра. Чимин обвил руками его шею, двигаясь в медленном, завораживающем ритме. Каждый толчок отзывался внутри него вспышкой наслаждения. Их тела слились, как и дыхание, стоны наполняли комнату. — Ты такой красивый… — прошептал Чонгук, прижимая Чимина к себе, ощущая, как тело поддается, как тот раскрывается в страсти. Снова перевернув Чимина на живот, Чон прошептал на ухо: — Позволь мне попробовать иначе… И сразу вошел глубже. Его движения стали размеренными, но от этого ещё более сводящими с ума. Чимин задыхался, ощущая каждую волну удовольствия, растекающуюся по телу. Последние толчки были неистовыми, обжигающими. Их взгляды встретились — наполненные страстью, доверием и чем-то большим, чем просто похоть. — Чон… я… — Чимин запрокинул голову, когда волна оргазма накрыла его с головой. Чонгук кончил следом. Их тела рухнули на простыни, сплетенные в единое целое. — Лучший День святого Валентина… — с трудом выдохнул Чимин. — Я уже и не спорю. Просто идеальный, — хрипло ответил Чонгук.***
Тепло ладоней Чонгука всё ещё ощущалось на коже Чимина, дыхание было тяжёлым, а сердца сбились с привычного ритма. Комната наполнилась тихим, довольным смехом и ленью послевкусия. Чимин, раскинувшись на смятых простынях, улыбался, глядя в потолок. Чонгук лежал рядом, выдыхая тяжело, прежде чем лениво обнял его за талию. — Если это не лучший День влюблённых, то я даже не знаю, что может быть лучше, — пробормотал Чонгук, уткнувшись носом в волосы Чимина. — Серьёзно? Я думал, это было наказание, а не способ тебя взбодрить. Это ведь часть игры, правда? — Чимин лукаво усмехнулся, проводя рукой по растрёпанным волосам младшего. Чонгук хотел возмутиться, но в этот момент раздался громкий, слишком резкий стук в дверь. Оба замерли. На секунду в комнате осталась лишь тишина, нарушаемая их тяжёлым дыханием. Затем за дверью раздался голос: — Ваш замок теперь работает. Чимин широко открыл глаза, осознавая происходящее. В панике он вскочил с кровати, схватив первый попавшийся предмет одежды. Чонгук, не менее растерянный, тоже потянулся к ближайшей вещи. В итоге Чимин натянул худи Чонгука, а Чонгук — штаны Чимина, которые явно были ему малы. — Это было бы слишком неловко, — прошептал Чонгук, натягивая спортивки, в которых он выглядел как в лосинах. Чимин не сдержал смеха, увидев, как младший еле влез в его штаны. — Ну, если нас застали бы, это точно бы был наш лучший День влюблённых, — ухмыльнулся он, поправляя волосы, в то время как Чонгук, судорожно ищущий место для их белья, продолжал искать, куда бы спрятать всё. Дверь распахнулась, и работник отеля заглянул внутрь. Он остановился, заметив их несколько неопрятный вид — Чонгук с влажными губами и покрасневшими щеками, Чимин в слишком большом худи, которое ему почти до колен, и босиком. — Всё в порядке? Вам что-нибудь нужно? — спокойным тоном спросил сотрудник. Чимин выдохнул, пытаясь сохранить невозмутимость, и с самым невинным лицом ответил: — Как никогда лучше. Поторопите к нам доставку нашего заказа. Чонгук почувствовал, как жар разливается по его лицу, и постарался не смотреть в глаза работнику. Тот, заверив, что скоро всё принесут, скрылся за дверью, оставив их снова наедине. Они молчали пару секунд, затем посмотрели друг на друга и разразились хохотом. Смех был громким и искренним, таким, что их животы сводило от удовольствия. Но под этой игривостью скрывалось нечто большее. Что-то, что они оба осознавали, но не спешили произнести вслух. Чонгук, всё ещё с улыбкой на лице, направился в ванную. — Это была лучшая игра в моей жизни, — бросил он через плечо. Чимин, устроившись поудобнее на кровати, довольной улыбкой ответил: — А ты чаще проигрывай, — поддразнил он, наклоняя голову. Чонгук остановился в дверях, оглянулся, ухмыльнулся и, почти шёпотом, добавил: — Если наказание будет таким, то я готов быть постоянным лузером… но только для тебя!
