Когда прибывает вода

      Господин Бин знает все. С самого первого дня их знакомства Чэнь Ши принимал это как неоспоримую истину. В любой ситуации, если появлялись вопросы, он бежал к господину Блинчику и задавал их как умел, а тот, понимая с полуслова, сразу отвечал – немногословно, легко, со спокойной улыбкой. И весь клубок неопределенностей распутывался сразу же.       Однако сегодня все пошло наперекосяк, ведь Ли Бин уехал в город на весь день. Чэнь Ши помогал Ван Ци и Алибабе с наведением чистоты на полках, а те раскладывали старые дела по срокам давности. Ван Ци славился тем, что даже при выполнении самых тоскливых дел всегда находил, чем повеселить себя и остальных, и сейчас, в отсутствие надзора в лице замминистра Ли или хотя бы Цуй Бэя, развлекался тем, что зачитывал самые абсурдные приговоры преступников и сопровождал их ехидными комментариями. Наверное, сомнительное поведение для сыщика, зато как весело!       – «Сяо Цзыи, сорока одного года, осужден на год за кражу яблочного вина из таверны Син-Син». Ай, до чего дурной вкус! Яблочное вино там слишком горькое, украл бы хоть грушевое… «Чжу Ляо, двадцати семи лет, осуждена за убийство неверного мужа». Хм… «Всадила раскаленную кочергу в оба глаза, а затем в…»       Он отбросил от себя документ и повалился на спину от хохота.       – Посмотри-ка, – Алибаба кинул ему еще одно, на сей раз довольно увесистое дело, и попал прямо в живот, отчего Ван Ци сдавленно застонал. – Должно быть, что-то интересное!       – Давай-ка посмотрим… «Чжан Тао, мясник, осужден за распутное поведение»? Это уже интересно!       Он с азартом выпрямился.       – «Ни разу так и не оказавшись к своим годам в близком обществе женщин, отчаялся найти спутницу жизни настолько, что решил продать себя любой желающей госпоже, расположившись нагим на площади и прикрыв срамные места одним лишь ножом для разделывания мяса, рисунки местных зевак прилага…»       Не дочитав, Ван Ци вновь покатился со смеху. Алибаба тут же бросил все, над чем трудился, и склонился над материалами дела, издавая нечленораздельные удивленные восклицания. Чэнь Ши не имел ни малейшего намерения присоединяться к ним, но Ван Ци сам вскочил и подлетел к нему, потрясая впечатляющими рисунками:       – Погляди, Чэнь Ши!       Пришлось срочно браться за тряпицу для пыли.       – Благодарю за заботу, господин Ван, это совершенно необязательно!       – Вот бедняга этот Чжан Тао, – Алибаба недоуменно захлопал ресницами. – Совсем, как видно, сделалось ему одноного… То есть, одиноко. Удивительно, что столько тянул!       – Конечно, в таких-то годах – и опыта не иметь… – Ван Ци горестно вздохнул. – Сдалось кому-то такое добро!       – Неужто даже в дома удовольствий не заглядывал?       – Ежели в таком виде, как на площади, – все барышни сразу прикинулись мужчинами. Пьяными и юродивыми!       Чэнь Ши слушал их ленивую болтовню вполуха, но одну мысль уловил точно. Не иметь любовного опыта «в таких годах» – не то чтобы очень хорошо.       – Сколько же тому мужчине было лет? – спросил он как бы невзначай.              – Я не сказал? Двадцати шести лет дуралей!       Чэнь Ши даже застыл на миг. Двадцати шести. На год старше его самого.       – А что тут плохого? – он обернулся, встречая недоуменные взгляды Алибабы и Ван Ци. Те переглянулись.       – До двадцати шести лет мужчине в дома удовольствий не захаживать? – переспросил Алибаба. От ошеломления – на чистейшем китайском. – Не подобает…       – Почему? Разве есть какой-то закон?       Алибаба быстро-быстро заморгал и открыл рот, но не издал больше ни звука, а Ван Ци наклонился вперед, с подозрением прищурившись.       – Чэнь Ши, – протянул он деловито, – а ты-то сам в таких домах бывал?       Чэнь Ши отрапортовал – бывал. Даже дважды. Оба раза с господином Блинчиком, и оба раза – в ходе расследования дела. А однажды даже выпил там вина!       – Нецелованный, значит? – еще больше опешил Алибаба.       Но и тут он был неправ! Чэнь Ши в родной деревне очень часто целовали. Отец с матерью, когда были еще живы, да его котик, когда просил съестного, да соседская малышка, играя с ним, все норовила клюнуть в щеку. Чэнь Цзю тоже целовал его в лоб, очень-очень редко и быстро, словно ему это действо казалось лишним.       Ван Ци зацокал, встал и, обойдя заваленный делами стол, приобнял его за плечи.       – Братец Ши… Я совсем о другом. Понимаешь?       Чэнь Ши не понимал.       – Если нет у тебя нет барышни, которую хочешь взять в жены, и в домах удовольствий не бывал, – он наклонился, страшно выпучив глаза, – ты, стало быть, и сам недалеко ушел от этого… Алибаба, как его там?       – Чжан Тао, – охотно подсказал Алибаба.       – Я? – пискнул Чэнь Ши.       Ван Ци с важным видом потер подбородок.       – В двадцать пять и нецелованным ходить? Смотри не убеги в исподнем на площадь!       Чэнь Ши, признаться, и не думал, но пронизывающий взгляд Ван Ци и его хриплый низкий голос пугали так, что, казалось, он читает его будущее. И это будущее было тоскливее некуда.       – Но неужели это все так важно? – вырвалось у него недоверчивое восклицание.       – А как же! Сам что думаешь? Кому нужен мужчина во цвете лет, да без опыта?       – Верно, – Алибаба закивал. – Вот, к примеру, я и госпожа Шангуань Цин. Разве была бы у меня надежда, если бы…       – Да у тебя и так надежды нет, замолчи, – шикнул Ван Ци (Алибабу, впрочем, это не обидело – всякий раз, как он вспоминал замминистра Шангуань, расплывался улыбкой и делался совсем глупый, даже глупее Чэнь Ши). – Вот что, братец мой. Нам сейчас же стоит отвести тебя в кое-какое заведение.       – Нет нужды! – запротестовал Чэнь Ши, вырываясь, но сразу понял, что так ничего не выйдет, и собрал в кулак всю хитрость, на которую был способен: – Я… Я спрошу сначала замминистра Ли! Он должен был уже вернуться.       – Можно ли в игорный дом к танцующим барышням – так спросишь?       – Нет, я… Спрошу, можно ли мне прогуляться с господином Ваном и Алибабой по городу.       – А, – Ван Ци с легким сердцем отпустил его из своих удушающих объятий. – Ну, ступай. Ты господину Ли нравишься. Он тебя отпустит!       Вылетев из дома, Чэнь Ши выдохнул и засеменил по дорожке. Интересно, господин Бин и правда уже вернулся? Срочно нужно у него кое-что спросить!       Кстати, вот уж интересно – а сам господин Бин… Но Чэнь Ши не закончил свой вопрос, внезапно смутившись. Такое у господина Блинчика спрашивать он точно не станет. Наверное, потому что и сам догадывается об ответе – уж как он бойко беседовал с госпожой информатором, как со знанием дела вел себя в доме удовольствий, следя за Ван Чжи, с какой нежной болью говорит о генерале Цю, его давнем друге или не только… Конечно, опыта ему не занимать. В конце концов, господин Блинчик знает все!       – Чэнь Ши, – услышал он голос Сунь Бао со стороны тренировочного поля. Рубаха его насквозь промокла от беспрестанных упражнений. Обмахнувшись рукой, Сунь Бао сунул меч в ножны, закинул его на плечо и широко улыбнулся. – Ты куда так спешишь?       – Господин Бин уже вернулся?       – Нет, я не видел.       Чэнь Ши повесил нос. Ненадолго, впрочем.       – Сунь Бао, – позвал он, как раз когда тот собрался возвращаться к тренировке. – У меня есть вопрос. Что делать, если недостает опыта? Неужели это так заметно?       – Конечно, заметно, – выдал без промедления Сунь Бао. – Вон какой хилый. Надо упражняться. Стоит только начать, и дела в гору пойдут.       – Что если не хочешь упражняться?       – Надо заставлять себя, Чэнь Ши, – он вытер лоб тыльной стороной ладони и нахмурился, но, как обычно, добродушно и беззлобно. – У благородного мужа не бывает оправданий. Раз надо – сделай. Не умеешь – тренируйся. Хочешь, я тебе помогу?       – Нет, нет! – вскрикнул Чэнь Ши и замахал руками, но, увидав, что Сунь Бао в изумлении отшатнулся, он был вынужден понизить голос: – Я про другое.       Сунь Бао вообще-то был из понятливых. Но не сегодня. Уж сколько ни растолковывал ему Чэнь Ши, так и не уразумел. Пришлось сказать прямо, краснея, кажется, до самых пальцев ног.       – О! Ну… Я… – Сунь Бао прокружился на месте, будто оценивая пути отступления. – Э… Об этом я ничего не знаю. С этим к Алибабе.       – От него и иду.       – А…       Он замолчал, уставившись на одинокую травинку.       – Может, без надобности оно тебе?       – Что?       – Ну, вот это… Самое. Любовный опыт.       Чэнь Ши вкратце поведал, что знает одного такого господина, которому тоже, как видно, было без надобности. А едва стукнуло двадцать шесть годов, от одиночества помчался на площадь в неприглядном виде.       – Мгм… – Сунь Бао угрюмо кусал губы. – Так что ж с того?       – Как – что с того?       – Может, друзей у него не было, а не только госпожи по сердцу? Они бы его придержали, урезонили…       В этом суждении, наверное, было зерно истины.       Сунь Бао просветлел и хлопнул Чэнь Ши по плечу так, что все внутри задрожало.       – Но ты не бойся! Коли начнешь так делать, я тебя быстро скручу в узел, опомниться не успеешь.       А эти его слова, к удивлению, совсем не успокаивали. Чэнь Ши думал об этом, покуда ноги сами несли его в сторону кабинета господина Ли. Все-таки ему правда нужно кое-что спросить!       Увы, замминистра Ли пока не вернулся. Зато замминистра Шангуань была на месте – и встретила его поклон несколько резким:       – Что, Чэнь Ши, уже все переделал?       – Замминистра Шангуань, я здесь по поводу одного дела, которое мы расследуем…       Она оперлась на стол, сосредоточенно окинув взглядом.       – Ну?       – Как Вы думаете, можно ли сойти за своего в игорном доме, если никогда, совсем никогда прежде там не бывал?       – Тебя Алибаба прислал?       – Нет, нет!..       Она недовольно поджала губы.       – Передай, что его-то в любом подобном заведении примут как родного. Однако, если он туда пойдет, пусть пеняет на себя.       – А если туда пойду я?       – Зачем? – удивилась Шангуань Цинь. – То есть… Разве больше некому?       – Не поверят, да?..              – Нет. И не стоит тебе туда ходить, Чэнь Ши. Это нехорошее место. Пусть Ван Ци сходит, раз уж так нужно.       Чэнь Ши кивнул и отправился назад. Замминистра Шангуань сказала то, что он и сам обдумывал уже некоторое время – дома удовольствий с их танцующими полуодетыми барышнями, да хмельными мужчинами, которые ведут себя непристойно, не производили приятного впечатления. И задерживаться дольше необходимого там никогда не хотелось. Но замминистра Шангуань также подтвердила и страшную догадку – неопытность на лице написана! И как же тогда, не посещая увеселительные места, научиться тому, что потом – когда-нибудь, наверное – очень-очень пригодится?       Он поднялся по ступенькам к залу, где в гордом одиночестве на чистовую переписывал протокол допроса Цуй Бэй. Своим спокойствием и рассудительностью он немного напоминал господина Ли, поэтому в отсутствие последнего Чэнь Ши не преминул обратиться к нему за помощью. Открыто и честно.       У Цуй Бэя от такого чистосердечия даже кисть из пальцев выпала. Взяв себя в руки, он довольно быстро склонился над протоколом вновь, пробормотав:       – Почему с этим вопросом ты пришел ко мне?       – Я у всех побывал! Никто так и не ответил, что мне нужно делать. А Ван Ци рассказывал, что ты, хоть и поздно начал, умеешь хорошо целоваться!       Глаза Цуй Бэя полезли на лоб, и он чуть было не напортачил в протоколе.       – С чего… почему это… я… откуда он…       – Еще Ван Ци предлагал пойти в дом удовольствий, пока меня еще можно чему-то научить. А мне не очень хочется.       Он осторожно отложил кисть и размял пальцы с совершенно непроницаемым выражением лица.       – Чэнь Ши, – позвал он бесцветным голосом, – если ты чего-то не хочешь, просто не делай этого. В конечном итоге все само сложится. И не слушай никого. Особенно Ван Ци.       – Почему?       Он помолчал и, так ничего и не ответив, вдруг проговорил твердо:       – Какие миски в доме у горшечника? Будет вновь настаивать на доме удовольствий, задай ему этот вопрос. И всенепременно скажи, что передал его от меня.       Здесь Чэнь Ши совсем перестал понимать хоть что-то. Тем не менее, горячо поблагодарив Цуй Бэя, он ушел. Вернулся ли теперь замминистра Ли? В самом деле, ему действительно, действительно нужно кое-что спросить – и притом срочно, иначе голова лопнет!       Подходя к покоям господина Бина, Чэнь Ши издали увидел свет в окнах и понял, что тот уже вернулся. Сердце затрепыхалось так испуганно, что пришлось расхаживать кругами по дворику, чтобы немного успокоиться. В конце концов, Чэнь Ши постучал в двери головой – руки были заняты горячими, с пылу с жару, баоцзы с мясом.       – Господин Блинчик, можно войти?       – Ты как раз вовремя, Чэнь Ши, – послышался спокойный, низкий голос. – Входи.       Оказалось, господину Ли требовалась помощь в переодевании. Он ждал, когда Чэнь Ши поставит кастрюльку с баоцзы на стол и молча подойдет, почти виновато отводя растерянный взгляд.       – Я так и не смог развязать сам, – мягко сказал он, указав на запутавшуюся тесьму на поясе. – Это Ван Ци научил тебя какому-то странному узлу?       – Нет…       Он склонил голову, внимательно оглядев Чэнь Ши, притворяющегося, что чрезвычайно занят своим делом.       – Что-то случилось?       Ждать дольше было невозможно. Все еще будто увлеченно занимаясь с тесьмой, Чэнь Ши набрал воздуха в грудь и выпалил:       – Господин Бин, ты взял меня в Судебную палату, когда я еще ничего не умел. Почему? Разве мне хватало знаний, чтобы тут работать?       – Почему ты спрашиваешь о таком? – господин Бин улыбнулся и легонько стукнул кончиками пальцев по лбу Чэнь Ши, отчего смущение не только возросло, но и дополнилось какими-то новыми, прежде невиданными красками. – Неужели посмел сомневаться в моих решениях?       – Нет, никогда!.. Просто… Бывает такое, что человеку в чем-то не хватает опыта?       – Конечно. И очень часто. В этом нет ничего страшного. Никто не рождается, умея говорить.       – Да, но… что делать, если время идет, а опыта совсем-совсем не хватает?       Господин Бин задумчиво молчал, пока Чэнь Ши заново завязывал тесьму на более простой узел, стараясь не поднимать глаза, чтобы в них нельзя было прочитать его тревоги.       – Может, ты имеешь в виду что-то определе…       – Нет!       – Гм.       Господин Блинчик некоторое время помолчал.       – Сегодня меня весь день не было, – наконец, начал он неторопливо. – Ты спрашивал совета у кого-нибудь еще?       – Конечно! Но все говорят разное, и я совсем запутался.       – Что говорят?       – Ван Ци и Алибаба – что нужно тренироваться, даже если не хочется, Сунь Бао – что, если есть на кого положиться, волноваться не о чем, замминистра Шангуань – что не стоит делать того, чего не хочешь, а Цуй Бэй – что все сложится само собой. И еще что-то про горшечника и миски.       Господин Бин спрятал легкую улыбку.       – Как тебе кажется, чей ответ ближе всего к истине?       Чэнь Ши, поразмыслив, отметил, что в каждом ответе есть своя правда, но от этого легче не становится.       – А как ты считаешь, господин Бин? – задал он, наконец, тот самый вопрос, который мечтал задать весь день.       – Я согласен с тобой, – Ли Бин хлопнул его по плечу и легко рассмеялся. – Они все по-своему правы. Но ты слишком полагаешься на взгляды других.       – Хорошо, я понял! Но, господин Ли, ты так и не ответил на мой первый вопрос, – упрямо напомнил Чэнь Ши.       Ли Бин крепко задумался.       – Знаешь выражение «Когда вода прибывает, формируется и канал»?       – Да.       – Таково мое мнение. Всему свое время. Нет ничего страшного в неопытности. Вспомни, ты попал в Судебную палату, не умея писать и читать, и постепенно учился.       – Но тут же совсем другое!       Чэнь Ши прикусил язык – он-то соврал, что не имеет в виду ничего определенного! Однако Ли Бин, как ни в чем не бывало, коснулся его руки.       – А я думаю, это выражение подходит ко всему. Не нужно спешить.       – Но Ван Ци и Алибаба сказали…       – Поменьше слушай Ван Ци и Алибабу, – мягко прервал его Ли Бин и, вдруг посерьезнев, распорядился строго: – И никуда с ними не ходи. Ткачи циновок иногда сами сидят на голых стульях.       – А в доме горшечника все миски разбиты! – догадался Чэнь Ши, поймав его взгляд. Господин Ли с улыбкой кивнул.       – Верно. Не стоит волноваться о будущем. Когда оно придет, ты поймешь, что нужно делать.       – А если нет?       – Тогда... судьба найдет того, кто доверится тебе и кому доверишься ты, и он почтет за счастье тебя научить.       Тут-то, глядя на ласковую улыбку господина Блинчика, Чэнь Ши поймал себя на предательской мысли, что, если ему когда-либо и требовалось чему-то научиться, на помощь всегда приходил господин Бин. Именно он поддерживал так, что появлялись силы идти вперед, давал нужные свитки, отправлял к мудрым людям или учил сам, объясняя простыми словами, не теряя терпения, не подтрунивая над незнанием. Поэтому, если бы дело дошло до приобретения целовательного опыта, как советовали Алибаба и Ван Ци, он не смог бы довериться никому. Никогда и ни за что. Кроме – и тут сердце подскочило к самому горлу – одного лишь человека.       Почему-то эта мысль появилась сама собой и не вызвала беспокойства, а казалась чем-то естественным, логичным, единственно верным. Хотя щеки пылали от осознания, что господин Блинчик знает все. Возможно, прямо сейчас читает его мысли.       – Теперь все в порядке? – спросил господин Ли.       – Да...       – Может, прогуляемся после ужина?       – Конечно! – торопливо согласился Чэнь Ши. С господином Бином ему нравилось не только работать и говорить по душам, но и гулять, и наблюдать за фейерверками, и ужинать, и делать вместе с ним вообще все, что только возможно, не беспокоясь ни о чем. Разве существует где-то на свете еще один такой человек, кому можно открываться и доверять всецело, с кем не страшно быть близким, ближе, чем к самому себе?..       Вряд ли. И, даже если существует, Чэнь Ши достаточно только господина Ли.