Кошки-мышки

Рео и Наги ладили между собой безупречно, но по стечению обстоятельств и соответственных событий — всё поутихло. Да, они позабыли те обиды, которые тащили к ним свои руки уже долгое время, но стена остаётся на месте. Микаге хотел, чтобы блондин преодолел её ради него, тот же боялся оступиться и выбрал позицию наблюдателя. «Тише едешь — дальше будешь» Только вот оно затянулось и не в лучшую для них сторону.

***

Сталкерство — это плохо, и Сейширо это прекрасно понимает. Он знает, что поглядывать делать эти чёртовы снимки — неправильно. Что прятаться в тени, следить за каждым его движением, ловить каждую эмоцию — это ненормально. Но осознание не даёт положенного эффекта, оно не помогает прекратить. Он пытался остановиться. Правда, пытался. Говорил себе, что это не имеет смысла, что Рео уже давно живёт своей жизнью, не нуждается в его молчаливом присутствии. И всё равно — каждый раз, когда он видит его случайно (или не совсем случайно), когда замечает знакомый профиль в толпе, сердце будто забывает, как правильно биться. Наги не мешает. Никогда не пересекает ту черту, после которой его можно назвать угрозой. Он просто наблюдает. Издалека. Спокойно, тихо, почти незаметно. Рео даже не догадывается. И это прекрасно, пускай всё останется таким как есть. Но в этом всём есть что-то болезненное. Одержимость, которая не даёт дышать. Глупая надежда, которая цепляется за каждое слово, за каждую улыбку, обращённую не к нему. За тот момент, когда Рео кидает волосы назад, смеётся с друзьями, идёт куда-то, не оглядываясь. Наги смотрит — и понимает, что всё ещё не может разжать пальцы, выпустить его из своих мыслей. Он знает, что должен отпустить. Что так не живут. Что это неправильно. Но он не может. И продолжает. Продолжает ходить по пятам, будто тень, которая стремится к свету, но боится обжечься. Делает шаг, но никогда — два. Поэтому всё стоит на месте. Сколько бы шагов не сделал на встречу — он не поспевает, Рео утекает всё дальше, даже не подозревая о мучениях его «друга». Всё было бы даже совсем неплохо, Микаге дальше бы занимался своей жизнью, а он любовался со стороны, но везде есть своё «но». И у этого «но» есть имя, чёртова принцесска, Чигири Хёма. Наги бесит. Всё бесит. Рео опять с Чигири. Смеётся с ним, наклоняется ближе, говорит что-то, от чего у того загораются глаза. Они выглядят так легко вместе. Так правильно. Это раздражает даже больше, чем всякие глупые главные героини в любовных сериалах. Раньше ведь так было только с ним. Это он был тем, с кем Микаге делил абсолютно всё своё время, свои планы, свои мысли. Они всегда были вдвоём — неразделимые, почти неразлучные. И теперь Наги не понимает, с чего всё так изменилось. Почему Рео теперь светится рядом с кем-то другим. Почему он смотрит на Чигири так, будто тот действительно ему важен. Это чувство — отвратительное. Тёмное, липкое, как смола, оседает на груди. Жгучая, болезненная ревность, от которой хочется стереть этот глупый самодовольный взгляд Чигири с лица земли. Наги ведь понимает, что не имеет права злиться. Он же сам отдалился, сам сказал, что ему всё равно. И ему уже становится отвратно от себя самого из-за этого. Глупая, отвратительная ложь, в которую он пытался себя заставить поверить. Ему не всё равно. Чёрт возьми, совсем не всё равно. Он не показывает этого, конечно. Он просто смотрит, наблюдает, как Рео смеётся, как касается Чигири, как проводит с ним время — так, как раньше проводил с ним. Смотрит и ненавидит всё живое существо. Потому что Рео должен был быть его.

***

Очередной день, такой же как все до этого. Скука смертная, но в эти серые дни, как обычно, вносила краски эта фиолетовая макушка. К слову, которая направлялась к нему прямо сейчас. Вот тут уже Наги решил, что пора завязывать сидеть допоздна, ведь галлюцинаций ему только не хватало. Серьезно, что за бред? — Привет, — беззаботно улыбаясь, сказал Рео и легонько хлопнул его по плечу. — Привет? — в недоумении вылупил на него глаза блондин, подмечая для себя, что парень задержал руку в этом «дружеском» касании. Или ему хотелось, чтобы так оно и было. Наги сразу замечает, что что-то не так. Парень подходит к нему с привычной уверенностью, но в движениях есть странная скованность. Совсем лёгкая, почти незаметная, но всё же. Пальцы сжаты чуть крепче, чем обычно. Взгляд скользит в сторону, словно он подбирает слова. Даже дыхание какое-то.. сдержанное. Рео волнуется. И это цепляет. Наги лениво смотрит на него, наклоняя голову, будто давая понять: он заметил. Не говорит ничего — ждёт. Интересно, что же именно его так тревожит? — Не хочешь погонять мяча со мной? — слишком быстро выпалил тот, — как в старые добрые. Да, он бы согласился, ведь это всё о чём можно было только мечтать. — Нет. Рео смотрит на него, будто не понимает. Будто слово «нет» из его уст — это ошибка, что-то невозможное. Наги встречает его взгляд, ровный, почти ленивый, но внутри всё кипит. Он видит, как губы Рео чуть приоткрываются, как он собирается что-то сказать, спросить, может, даже возразить. Но Наги не даёт ему времени. Он просто разворачивается и уходит. И сразу же замечает Чигири. Тот стоит чуть поодаль, что-то говорит кому-то, даже не смотрит в их сторону — но одного его присутствия достаточно, чтобы внутри вспыхнуло всё сразу. Гнев. Разочарование. Чувство несправедливости, которое он не должен испытывать, но всё равно испытывает. Вот оно. Вот почему он сказал «нет». Потому что не хочет, чтобы эмоции вырвались наружу. Потому что не хочет срываться на Рео, не хочет говорить то, о чём потом придётся жалеть. Потому что Рео уже выбрал. И этот выбор — не он. Наги уходит, опуская взгляд, вонзая пальцы в карманы, ссутулившись чуть сильнее, чем обычно. Рео хотел другого — ну что ж, пусть теперь довольствуется тем, что есть. А не тем, что утратил. Только вот они оба — просто полные идиоты. Всего лишь запутавшиеся подростки, слишком гордые, слишком упрямые, чтобы признаться себе в очевидном. Они нужны друг другу — до одержимости, до болезненной зависимости, до того, что любое расстояние кажется невыносимым. Слишком сильно, слишком болезненно, слишком неправильно, чтобы сказать это вслух. Их игра продолжается слишком долго. Как только один делает шаг вперёд, другой тут же отступает. Как будто боится, что если подойдёт ближе, то уже не сможет уйти. Слишком много слов сказано не так, слишком много взглядов украдено, но не замечено. Они избегают. Наги молча наблюдает, понимая, что всё кончено, а Рео пытается забыться, только бы не возвращаться к тем чувствам, что так мучительно всплывают в голове. Запутываются в собственных эмоциях, будто не могут решиться: быть вместе или окончательно разорвать всё. Они бегают кругами, снова и снова отталкивая друг друга, будто проверяя — а не исчезнет ли тот, кто остался на месте?

***

Кошки-мышки — это игра на шаги. Один преследует, другой убегает. Один делает движение вперёд, другой пятится назад. Прошло уже несколько недель. За всё это время — лишь редкие, скупые «привет», случайные взгляды, пересечения, будто они никогда не были близки. Рео казался спокойным, как всегда, не замечал ничего. А Наги? Наги всё так же не изменял своему, такому уже привычному, занятию. Он выучил расписание Микаге вдоль и поперек, знал куда тот ходит после занятий, какую еду, да даже бред одежды, предпочитает. Единственное, чем ему было не влом заняться, потому что иначе он не мог. Это бесконечная погоня, где никто не хочет быть пойманным, но никто и не хочет по-настоящему сбежать. И вот сегодня учитель поручил передать какие-то бумаги блондину. Рео неохотно направился в класс, зная, что того, скорее всего, там не будет. Кабинет действительно пуст. Тихий, чуть затенённый, с приоткрытым окном, откуда веет прохладой. И тут его взгляд падает на стол. Знакомый телефон. Разблокированный. Без пароля — просто лежит там, освещает своим экраном, слегка опущенное во мрак, помещение. Будто зовёт взять его в руки. Рео хмурится. Это ведь телефон Наги. Тот всегда был небрежен с вещами, но это довольно странно. Не то чтобы он собирался его трогать, но внутри что-то ёкает. Ведь, возможно, прямо сейчас у него есть шанс хотя бы немного заглянуть за ту стену, что Сейширо выстроил между ними. Между ними эта игра длилась слишком долго. Рео отступал, когда Наги приближался. Наги уходил, когда Рео тянулся к нему. Микаге не собирался лезть в чужое. Правда. Никогда он не пересекал личное пространство кого-либо, но это же был Наги, тот, у кого секретов же не должно быть? Глаза округляются, стоит ему дотронуться к экрану. Дыхание перехватывает. Зря ли это было? Они кружили друг вокруг друга, не решаясь признать, что давно уже застряли в этом замкнутом круге. Экран горел галереей. Фотография за фотографией. Всё до боли знакомое. Но теперь? Теперь всё изменилось. Он. Рео сначала моргает, не понимая. Потом пролистывает дальше. Размытые кадры, где он смеётся с кем-то. Фото со спины, когда он уходит. Крупный план его рук, сжимающих бутылку воды. Он во время игры, он на скамейке, он в коридоре, он где-то в толпе — везде. Весь телефон был забит им. Микаге чувствует, как по коже пробегает озноб. В голове — хаос, догадки, которые он ещё не готов принять. И тут — тепло. Чьи-то пальцы мягко обхватывают его запястье. Чуть сильнее, чем нужно. Лёгкая, тяжёлая тень за спиной сковывает его. А потом — дыхание у самого уха. — Если ты не положишь его обратно прямо сейчас… — голос ленивый, но слишком тихий, слишком близкий, — я придумаю, как заставить тебя забыть всё, что ты видел. Рео замирает. Глаза расширяются, пальцы едва не отпускают, выскальзывающий из рук, телефон. Секрет сорван, границы размыты. Кошки-мышки закончились. Он не может обернуться. Не может двинуться. Просто стоит, замерев, пока в груди бешено колотится сердце. Начинается игра похуже.