Компромисс

Чи Цин ненавидит свою сущность. Он сидит на своей постели в эпицентре хаоса и беспорядка, прижимая к груди подушку. Вокруг него разбросаны его собственные кофты, штаны и рубашки, свёрнутое в рулет одеяло выступает в качестве бортика на краю кровати, а под боком лежит пушистый плед, но сколько бы Чи Цин ни старался, он не может удобно устроиться в ворохе из одежды и покрывал. Он прячется в складках мягкой ткани от солнечного света, который проникает в комнату даже через блэк-аут шторы, но это не помогает найти необходимый комфорт. Природа заложила в омегах инстинкт гнездования, чтобы они могли создавать для себя уютное пространство и переносить стрессовые периоды безопасным способом. Чи Цину она впридачу дала мизофобию и ненависть к окружающим, поэтому полезный эффект этого инстинкта стремится к нулю и нисколько не помогает. Чи Цин лежит в куче выстираного белья, на котором нет даже его собственного запаха, только химический аромат порошков и кондиционеров, который заполняет всю комнату, но ни капли не успокаивает – только вызывает тревогу. Тяжёлый внутренний конфликт разрывает его на части: с одной стороны, навязчивые мысли вынуждают его осознанно ограничивать контакты с людьми, чтобы оставаться в зоне комфорта, но с другой – его внутренний омега нуждается во внимании и поддержке. Чи Цин не может бесконечно оставаться сам себе опорой, как бы он к этому ни стремился. Он поднимается, чтобы ещё раз перестроить гнездо, над которым он старался всё утро, в надежде, что правильное расположение вещей поможет ему вернуться в приземлённое состояние, но очередная попытка проваливается с крахом. Никто не научил Чи Цина строить гнёзда, у него никогда не было примера, чтобы перенять этот опыт: родителей он лишился в раннем детстве, а среди его друзей никогда не было омег, которые могли бы показать, как они справляются с циклами течек. За всю свою жизнь Чи Цин впустил в своё личное пространство только двоих человек. Первым был Цзи Минжуй, которого он терпел рядом с собой лишь потому, что он презентовался как бета, а значит не был подвержен влиянию гормонов так же сильно, как юные альфы, которые нередко доставляли неприятности. Бетам незачем делать гнёзда. Они не зависимы от феромонов и не чувствуют нужды связываться с другими людьми посредством запахов, Чи Цин ему в этом чертовски завидует. Вторым человеком стал Се Линь, его альфа. Чи Цин успел пожалеть о том, что подпустил его так близко к себе, потому что, как оказалось, он недооценивал инстинкты альфы. Он собирался сесть на подавители до начала периода течки, чтобы Се Линь не знал, когда заканчивается и начинается его цикл. Чи Цин убеждал себя, что так будет проще: если он подавит свою природу, то ему будет легче сохранять необходимую дистанцию. Вот только он не рассчитывал на то, что Се Линь почувствует приближение течки раньше, чем он сам. Это вышло случайно и слишком неожиданно для Чи Цина. Они ехали домой из полицейского участка, он был так утомлён долгим рабочим днём в обществе людей, что позволил себе расслабиться и пропустил момент, когда Се Линь стал принюхиваться к воздуху в салоне. Он был в полудрёме, когда альфа без спроса взял его за руку и поднёс его запястье к носу, а через несколько мгновений ошарашил Чи Цина мыслью о том, что его течка должна начаться со дня на день. Они никогда не говорили об этом. Омега бросает попытки сложить аккуратное гнездо и тяжело вздыхает, пытаясь придумать хоть один хороший исход событий, но находит только тупики. В первом варианте ему придётся давиться блокаторами всю неделю, превозмогая боль, во втором – надеяться, что контакт с альфой не вызовет триггер. Чи Цин сминает пальцами рукава пижамы, раздумывая над решением проблемы. Се Линь ни разу не давал повода сомневаться в себе, обещал, что позаботится о нём, в каком бы состоянии он ни был. Омега намеренно избегал его в последние несколько дней, а сейчас, вспомнив о нём, он понимает, насколько соскучился по его присутствию рядом, его голосу и осторожным прикосновениям. Его запах – единственное, что могло бы помочь Чи Цину. Он бы... Наверное, не рассердился на него за один глупый поступок. Чи Цин неохотно поднимается с кровати и поправляет на себе чёрную пижаму, которая делает его похожим на чужую тень. Он выходит из комнаты, ловко уворачиваясь от Звёздочки, который норовит потереться о его ноги, и сбегает из собственной квартиры, пока кошачья шерсть не налипла на штанины. На ходу вспоминает код от квартиры Се Линя.

***

Когда Се Линь возвращается домой, каждая клеточка его тела чувствует что-то неладное. Он замирает на пороге квартиры, оглядывается и прислушивается к своим ощущениям. Мужчина снимает обувь и проходит в свою спальню, сбрасывая с плеч пиджак вместе с тревожащим ощущением неизвестности, а когда открывает шкаф, чтобы убрать одежду на место, понимает, о чём шептала его интуиция. На лице альфы появляется трепетная улыбка. Несколько комплектов одежды исчезло с вешалок, а одна из полок осталась пустой после чудовищного гардеробного ограбления, и ему не нужно много времени, чтобы сложить дважды два. У Чи Цина всегда был сложный характер, но в последние дни он был особенно раздражительным и отстранённым, поэтому Се Линь дал ему больше пространства, чтобы он мог провести время наедине с собой. Тем не менее, он ждал, когда омега вновь откроется ему, позовёт, нуждаясь в его внимании, потому что запах и поведение Чи Цина кричали о том, что у него наступает предтечка. Его омеге нужно присутствие альфы, чтобы спокойно пережить этот период, и Се Линь не может рассердиться на него за то, что он взял немного его вещей, пока его мужчина был слишком далеко. Он делает мысленную пометку в голове, чтобы взять недельный отгул и быть рядом со своим омегой, пока достаёт с полки полотенце. Чи Цин слишком гордый, чтобы позвать, но Се Линь любит приходить без приглашения. Дверь в квартиру Чи Цина тихо открывается, а затем в сумеречной полутьме мужчина крадётся к спальне, чтобы найти своего возлюбленного. Уловив рассеянный, тонкий запах феромонов, он ощущает, как в груди собирается коварным чувством желание защитить и отдать все силы и время на то, чтобы обеспокоенный и незащищённый омега почувствовал себя комфортно. Се Линь тихо стучится в дверь, а затем приоткрывает её, чтобы заглянуть внутрь. Улыбка щекочет уголки губ, когда он встречается взглядами с Чи Цином, который, подобно хорьку в спячке, зарылся в кучу вещей, но принял защитную позу, едва ошутив возможность чужого вторжения в его пространство. — Привет, малыш, — рокочет альфа, заходя в комнату. — Как ты себя чувствуешь? — Я тебе не малыш, — и только шерсти дыбом не хватает его возмущённому тону. Омега отворачивается, не намеренный делиться своей территорией. — Уйди. — Как я могу уйти, когда моему омеге одиноко? — спрашивает Се Линь, окинув взглядом кучу рубашек. Он поджимает брови, улыбаясь с сожалением. — Это же чистые вещи, они не пахнут мной. Чи Цин ни за что бы не притронулся к чужой ношеной одежде. Он собирался забрать домашнюю футболку Се Линя, но заметил на ней пятна от соуса и не стал её трогать, пришлось довольствоваться одеждой из шкафа, надеясь, что на ней будет немного феромонов. Омегу утешил тот факт, что эти рубашки и кофты носил его мужчина, но этого всё равно недостаточно. Чи Цин опускает голову, неохотно соглашаясь с его словами. — Я куплю тебе новую одежду, — сухо произносит, уколотый стыдом. — Теперь она пахнет мной. — Не нужно, — Се Линь качает головой и осторожно приближается к кровати в полутьме. — Мне нравится твой запах, я буду только рад чувствовать его повсюду. Омега мельком смотрит на Се Линя, ощущая, как чужие феромоны заполняют пространство и уносят тревогу. Он чувствует себя слишком уязвимым, хотя выстроил мягкие стены и укрылся одеялом, как бронёй. — Это самое красивое гнездо из всех, которые я видел, — воркует альфа, обходя постель вокруг. — Такое аккуратное и мягкое... — Ты видел другие гнёзда? — раздражённо спрашивает Чи Цин, выглядывая из-под одеяльного панциря. Он смотрит на рукав дорогого джемпера и кривится, представляя, что его мог использовать для своего гнезда чужой омега. Се Линь ступорится несколько секунд, не зная, что ответить. Он представлял, что Чи Цин станет эмоциональнее и капризнее из-за течки, но не знал, что это так сильно ударит по его здравому рассудку. — Нет, я не видел, — успокаивает Се Линь. — Я ждал особенного омегу, которого я полюблю и окружу заботой. Мне приятно знать, что ты использовал мою одежду для своего гнезда, это очень много значит. — И что, ты на самом деле считаешь это красивым? — бурчит омега, прижимая к груди подушку. Он не может поверить, что эта куча вещей может показаться кому-то комфортным местом, но подсознательно ему хочется, чтобы альфа принял его и хорошо оценил. — Конечно. Я бы не стал врать об этом. К тому же, оно пахнет тобой, это делает его самым уютным местом на Земле. Чи Цин заметно расслабляется, его плечи опускаются, и альфа замечает, как одеяльный ком теряет свою форму. Он улыбается, понимая, что действует правильно, и наклоняется к лицу Чи Цина. — Я могу залезть в твоё гнездо? Обещаю, что буду аккуратным в нём. — Ты принимал душ? — настороженно спрашивает Чи Цин. Се Линь кивает и проводит пальцами по ещё влажным волосам – он был слишком нетерпеливым, чтобы высушить их до конца. В комнате повисает молчание, пока Чи Цин думает над его вопросом, а потом он сдвигается в сторону и ждёт, когда альфа заберётся к нему. Се Линь счастливо улыбается и со всей осторожностью залезает в пределы мягкой крепости. Разрешение омеги ощущается как высшая честь, которой он только мог удостоиться, и он не заставит Чи Цина пожалеть о его решении. Мужчина устраивается на пледе, а потом приподнимает край одеяла, под которым прячется его парень, и наклоняется к его лицу для нежного поцелуя. — Спасибо, — произносит он, глядя омеге в глаза. Чи Цин смущённо фыркает, но лёд трогается. Он неловко мнёт уголок подушки, не решаясь сделать шаг, а затем откладывает её в сторону, избавляясь от последней преграды между ними, и спускает одеяло с плеч, чтобы устроиться в тёплых объятиях Се Линя. Альфа даёт ему удобно прижаться к своей груди, обхватывает его обеими руками и чмокает в макушку. Чи Цин глубоко дышит, не может насытиться запахом старшего. Непривычно чувствовать такую тесную близость с кем-то и не испытывать отвращения, хотя беспокойство из-за возможности поддаться триггеру всё ещё грызёт голову, как жук. Он держит в голове мысль о том, что на тумбочке рядом лежат антибактериальные салфетки, и он в любой момент сможет воспользоваться ими – создаёт иллюзию контроля над ситуацией. Но пока ему не нужны ни салфетки, ни антисептики, ни мыло. Ему нужен только Се Линь. — Ты хорошо себя чувствуешь? — шепчет альфа, поглаживая его талию через ткань пижамы. — М-м, — неопределённо мычит Чи Цин. Не отталкивает — значит, хорошо. Чи Цину требуется много времени, чтобы привыкнуть. Се Линь ничего не просит, не нарушает тишину и не делает ничего, что Чи Цин мог бы воспринять за негативный жест. Альфа понимает, что любой его вздох может показаться выражением недовольства, поэтому старается не задеть его даже случайным действием или словом. Чи Цин посапывает, закрыв глаза, и позволяет запаху своего возлюбленного окутать его тело целиком, подобно защитной ауре. Он дарит покой и умиротворение. — Тебе правда нравится моё гнездо? — омега хочет убедиться ещё раз, чтобы избавиться от последних сомнений. — Очень нравится. Я могу остаться здесь подольше? Чи Цин кивает, и Се Линь ласково гладит его по бедрам и коленям. Омега трётся щекой о его плечо, чтобы взять так много запаха, как только сможет. Впервые за всю жизнь Чи Цин находит своё спокойствие и проводит это тяжёлое время не один. Се Линь позволяет ему быть слабым и сбросить тяжёлую броню бесконечной тревоги, которую он носит с самого детства. Он хороший омега, любимый омега, и он может расслабиться, потому что рядом есть надёжное плечо. Оказывается, его сущность не так плоха, когда с ней получается найти компромисс.