Неспящие в Хогвартсе

      Встречи старых подруг всегда прекрасны. Особенно, если двое из них женаты. Особенно, если больше четырех лет. Гарриет справедливо считала себя той причиной, по которой эти двое вообще осмелились на первый шаг. И гордиться этим никогда не перестанет.       В «Дырявом Котле» сегодня было людно. Поттер с интересом разглядывала посетителей, успев заказать кружку сливочного пива. Вечер перед выходным днем это лучшее, что придумало человечество. Гарриет расслабленно откинулась на спинку стула, заметив в толпе знакомые лица. Идут, улыбаются. Влюбленные дурехи. Поттер помахала со своего места, и Гермиона под руку с Ронни приземлились напротив.       — Опоздали, потому что выясняли, является ли слово «заучка» комплиментом? — с ходу усмехнулась Гарриет, вызвав два озадаченных взгляда.       — Ты уже успела выпить? — Гермиона неодобрительно покачала головой, залившись румянцем. Гарри хитро прищурилась.       — Я уже успела вспомнить.       — Не надо, — Вероника сообразила, к чему подруга клонит, и выставила вперед ладони.       — О чем это вы? — Поттер невинно пожала плечами. — Не о том ли дне, когда…       — Мерлин, Гарри перестань! — теперь вскинулась Гермиона, покраснев еще сильнее.       — Мы шли на урок к профессору Снейп, и ты…       Гермиона и Ронни обреченно вздохнули, подперев ладонями головы и приготовившись слушать. Если Гарриет решила вспомнить свою любимую историю, она это сделает. И так каждый месяц. На протяжении четырех лет.

***

      О том, что Гермиона влюблена в Веронику-чтоб-ее-слопала-мандрагора-Уизли знали все. Кроме самой Вероники, потому что она влюблена в квиддич. Гарриет мало что смыслила в любовных треугольниках, но этот, по ее мнению, был самым нелепым во всем мире. А еще Поттер было абсолютно непонятно, почему больше всех доставалось именно ей.       — За какие-такие заслуги из всех людей на планете я влюбилась в самую… в нее? — Гермиона полыхала негодованием, и Гарри справедливо опасалась, чтобы ей не прилетело по тыкве. — Почему, Мерлин? — Грейнджер воздала руки к небу, и на нее тут обернулась пара студентов. Поттер виновато им улыбнулась и поспешила за подругой, которая ушла вперед и теперь высказывала возмущения пустоте. — Как можно быть настолько слепой? — Гермиона застыла посреди коридора и умоляюще посмотрела на Гарри, будто та могла знать ответ. Да она не в курсе о том, на какой урок они сейчас шли, куда там!       — Э, может, ты поговоришь с ней? — Поттер поправила очки, сморщив нос. Грейнджер насупилась.       — Может, мне и в любви ей признаться?       — Ну, вообще, было бы неплохо, — Гарриет на секунду замечталась о том, что этот кошмар однажды закончится.       — Ха! — Гермиона припустилась вперед, снова замахав руками. Гарри вздохнула, побежав за ней. — Это разрушит дружбу и вызовет море неловкости. Нет уж.       Гарриет ужасно хотелось спросить о том, а чего, собственно, Гермиона вообще хочет, но не решилась. Стало страшно. А еще опаздывать на урок к профессору Снейп было себе дороже. Тем более из-за драки с подругой. Тем более, когда Гарри вспомнила, что сейчас зельеваренье.       Все началось относительно недавно. Гарриет поверила, что хотя бы один год в Хогвартсе будет спокойным, но Гермиона решила, что много она хочет, и решила влюбиться в Ронни. В Ронни! Гарри бы не возражала, если бы Грейнджер выбрала, скажем, Луну. Впрочем, Поттер в любом случае не возражала. Просто была в ужасе. Тихом.       — Ты пойдешь на тренировку по квиддичу? — Гарриет благополучно пропустила мимо ушей последние слова Гермионы, которые и так могла бы повторить и ни разу не ошибиться.       — Конечно, — подруга кивнула, а в ее глазах зажегся какой-то дьявольский огонек. — И ты пойдешь со мной.       — Потому что я капитан команды?       — Потому что ты Гарриет Поттер. И ты должна мне помочь.       Во имя Мерлиновой бороды и других частей его тела, а Гарри кто-нибудь поможет? Скажем, избежать счастья наблюдать недовольное лицо мисс Снейп в течение целого часа… Гарриет неожиданно встрепенулась, когда до нее дошел смысл сказанных подругой слов.       — Помочь? С чем это я должна тебе помочь?       — С тем, что я хочу попробовать ей намекнуть… Ты что, совсем меня не слушала? — Гермиона вперила руки в бока, изобразив грозный вид. Поттер сглотнула.       — Если честно, — она замялась, но Грейнджер уже потеряла к ней интерес и принялась пояснять заново:       — Сегодня после тренировки я скажу ей, что она отлично сыграла… или что-то в таком духе. Что думаешь?       — Вы дружите больше четырех лет, и ты до сих пор веришь, что Вероника Уизли обладает каким-то расширенным эмоциональным диапазоном? — Гарри раскинула руки в сторону, наглядно изображая этот самый диапазон, которого у Ронни, очевидно, не наблюдалось.       — И что ты предлагаешь? — Гермиона прищурилась.       — Сказать в лоб. Желательно без каких-либо посторонних предметов в руках, чтобы не сбивать внимание, — Поттер устало почесала переносицу. Гиблое это дело.       — Ты ужасного о ней мнения.       — Я правдивого о ней мнения.       Подруга нахмурилась и притихла, видимо, всерьез решив рассмотреть прозвучавшее предложение. Гарриет любила ее, очень сильно любила, но смотреть на то, как она мнется и не двигается вперед, порядком надоело. Гарри просто хотела, чтоб они обе были счастливы. Хорошо если друг с другом. Будь воля Поттер, она бы сама за всех поговорила и все решила. Не впервой.       — А вдруг она не захочет со мной больше дружить? — жалобно спросила Гермиона, и Гарри обреченно вздохнула.       День будет долгим.

***

      Разумеется, на тренировке никто никому ничего не сказал. Вернее, Гермиона весьма правдоподобно возмутилась тем фактом, что из-за «бесполезного» — прямая цитата — квиддича она не успевает подготовиться к завтрашнему занятию у мадам Стебль. Ронни вспылила, назвав «бесполезными» ее книжки, и обе разошлись в разные стороны, едва ли не разорвав несчастную Гарриет на части.       — Кажется, сразу у двоих здесь очень суженный эмоциональный диапазон, — пробурчала Поттер, без особого интереса колупаясь в тарелке. Ужин напоминал мрачное застолье, даже свечи не все горели. Гарри готова была поклясться, что этому виной мрачная аура сидевшей рядом Гермионы.       — Что ты сказала? — подруга посмотрела на нее исподлобья, и Гарриет поежилась, на всякий случай отодвинувшись подальше.       — Говорю, вам бы помириться, — Поттер прочистила горло, покивав головой, словно соглашалась с самой собой. С единственной, кто не утратил остатки разума. — Да. Хорошо, если сегодня.       — Как? Вариант, в котором я должна извиниться, отметается сразу, — Гермиона предупреждающе выгнула бровь. Гарри, собиравшаяся предложить именно это, сдулась.       — Заметь, если бы с самого начала ты говорила прямо, ничего бы этого не было.       — Знаешь что, — начала Грейнджер. Гарриет прикрыла глаза, готовая с достоинством принять свою участь. — Ты права. Я во всем виновата. Какой ужас! — подруга прикрыла ладонью рот, кажется, только сейчас прочувствовав весь абсурд своего положения. — Я просто занервничала, а Ронни, наверное, правда поверила, что я считаю квиддич никчемным занятием!       — Бесполезным, — подсказала Поттер, глотнув тыквенного сока.       — Именно. Мерлиновы кальсоны! Что я наделала! — то, что Гермиона использовала именно это упоминание, говорило о величайшей степени отчаяния. Гарриет подобралась.       — Ну. Давай я вас помирю? — несмело предложила она, судорожно соображая, как это вообще можно сделать.       — Нет! Я должна сама! — Грейнджер вскочила, словно ужаленная, и обернулась вокруг своей оси, напугав бедного Симуса. — Но ты мне поможешь.       — Еще бы, — Поттер обреченно положила вилку на стол и поплелась за подругой, которая покинула Большой Зал едва ли не вприпрыжку.       Ближе к отбою был придуман обреченный на провал план. То есть успех, Гарриет имела ввиду план, обреченный на успех. Согласно нему Поттер должна будет выдворить Ронни из спальни в коридор, где ее будет ждать Гермиона со своими хвалеными извинениями. Они как будто в дешевом ток-шоу, которые так любила тетя Петуния. Мерлин упаси.       Гарри лежала на кровати и смотрела в потолок, серьезно задумавшись о том, чтобы плюнуть на все и просто уснуть, а утром сказать, что не смогла разбудить Ронни. Или себя. Поттер шепотом прошептала проклятия и напомнила, что очень-очень любит Гермиону и хочет, чтобы она была счастлива. Даже ценой позора.       — Эй, Гарри, ты спишь? — голос Уизли напугал ее до чертиков, и Гарриет вздрогнула.       — Нет. Что случилось?       — Я это… ну, зря нагрубила Гермионе, да? — Ронни вздохнула и, кажется, повернулась. Гарри даже во мраке чувствовала ее вопрошающий взгляд.       — Да. Очень зря, — подтвердила Поттер, быстро сообразив, что может отделаться меньшими потерями. — Знаешь, она весь день расстраивалась. Может, извинишься перед ней?       — Ночью? — Уизли недоверчиво хмыкнула. — Но ты права. Надо помириться, а то мне это на горло давит. Она мне очень нравится, понимаешь? — пылко заявила подруга, а Гарриет готова была упасть на пол и биться о него головой.       — Да? Ничего себе. Никогда бы не подумала, — протянула Гарри, старательно изображая удивление. Наверное, у сестер Патил получилось бы это намного лучше. Наверняка лежат сейчас, закошмаренные, в темноте. — Думаю, тебе нужно сказать об этом. Тогда не придется извиняться.       — Она обрадуется и все забудет? — насмешливо спросила Вероника. Гарриет тоже фыркнула.       — Скорее упадет в обморок. Давай, иди сейчас.       — И что мне делать? Сидеть у дверей в Башню Старост? И плакать?       — Просто поверь мне, — Гарри с трудом проглотила слова о том, что плакать необязательно, и зажгла на кончике палочки огонек, осветив свое лицо. — Посмотри на меня. Просто сделай это.       «И спаси меня».       Вероника, преисполнившись какого-то дикого воодушевления, соскочила с кровати и понеслась прочь из спальни. Выждав немного, Гарриет спешно натянула носки и припустилась следом, успев услышать дружное пожелание успеха от сестер Патил.       Лучше бы пожелали Поттер здоровья.       В темноте коридора и гиппогриф бы ногу сломил. Выслушав все причитания от Полной Дамы, Гарри нырнула в нишу, чувствуя себя совершенно нелепо. Нужно было остаться в спальне и ждать до утра. При этом сойти с ума от волнения и напридумывать себе всякого. Гарриет стиснула зубы, прищурившись. Не видно ж ничего. Конечно, потому что кто-то оставил очки на тумбочке. Прилетели. Как она досюда-то добежала, не покалечившись? Это все пожелания Падмы и Парвати, не иначе.       — Вероника Уизли! — сердитый голос Гермионы оглушил тишину, и Гарри испуганно вздрогнула, побежав на звук. — Ты говоришь мне все это после того, как назвала заучкой?       — Это был комплимент, — бухтение Ронни раздалось за ближайшим поворотом. — Я считаю, что очень почетно быть заучкой.       Гарриет накрыла лицо ладонью, пообещав через пару десятков лет припомнить им этот день с точностью до слова.       — А я считаю, что тебе нужно, — Гермиона неожиданно осеклась, и Гарри воззвала ко всем призракам Хогвартса, чтобы она не сказала какую-нибудь ерунду на вроде «поучиться хорошим манерам». Ну, пожалуйста. Неужели это так… — Поцеловать меня.       Гарриет ослышалась, точно ослышалась. Она шумно выдохнула, сделав пару шагов назад, чтобы убраться незамеченной. Но, видимо, те, кто проектировали Хогвартс, знали заранее об этом дне. Гарри споткнулась о какую-то выпирающую плитку и грохнулась вниз. И хорошо. Теперь она останется жить здесь, потому что из спальни ее, скорее всего, выселят.       — Гарри? — озадаченный голос Ронни прозвучал сверху.       — Оставьте меня. Уходите и будьте счастливы.       — Что ты здесь делаешь?       — Любуюсь потолочными сводами.       — Без очков? — Уизли протянула руку и помогла ей подняться.       — Я страховка, — Гарриет осмелилась посмотреть на Гермиону и тут же махнула рукой — та выглядела бесконечно счастливой. Поплыла.       — Какая страховка? — Ронни свела брови к переносице. Поттер не ответила, хлопнув ее по плечу.       Хогвартс спал. Сопели его коридоры, дремали окна и башни. И лишь трое неспящих возвращались в комнаты, попутно пытаясь отговорить Полную Даму петь серенаду в честь такого знаменательного дня. Безуспешно.       Хогвартс больше не спал.