I’ll call u mine

      На аккаунт с не очень большим количеством подписчиков загружается фотография двух парней, держащихся за руки, с немного сопливой, но нежной подписью:

«I’ll call u mine»

      Теперь, похоже, всё серьёзно. Не то чтобы он несчастлив, нет, всё совсем как раз наоборот — он очень-очень счастлив, наконец, быть с ним и действительно звать своим. Но что-то не так. Давняя подруга — тревожность, — всё ещё с ним, всё ещё обнимает и говорит, мол, милый мой, ну не может же быть всё так хорошо. И Сону почему-то ей верит. Хоть она и старая сука — хоть только и портит ему жизнь.       Он разглядывает полароид, который бережно хранит под чехлом вместе с сухоцветом четырёхлистного клевера. Две улыбающиеся мордашки глядят на парня со смазной фотографии — они делают её в день, когда только начинают встречаться.

***

      Августовское солнце заливает собой салон машины, слепит лисьи глаза и заботливо пригревает. Отросшие волосы шевелит ветер, врывающийся через открытое окно. Едут они на холм недалеко от города — смотреть закат в последний день лета. Крайне романтично и ничуть не банально, конечно. Рыжий плед оказывается брошенным на чуть пожелтевшую траву, а голова — на плечо своего пока-ещё-не-совсем-парня. Небо окрашивается в нежно-розовый, местами похожий на плед рыжий и чуть желтоватый цвета. Щёки Сону не отстают — тоже приобретают алый оттенок, когда он немного смущённо, но всё так же нежно, говорит ему о своей любви, оставляя на этих самых щеках мимолетные поцелуи-бабочки.       Сонхун всегда такой — тёплый, действительно нежный и всегда особенно аккуратный, словно Сону — редчайшая фарфоровая ваза какой-нибудь династии Ебобо-Шибобо. Он слишком хороший — добрый и обходительный, внимательно слушающий и искренне обнимающий. Сону сам не замечает, как начинает таять, снимает с груди табличку «Клуб одиноких сердец» и бежит к Сонхуну, как самая верная маленькая чихуяхуя.       А он ведь совсем недавно, разговаривая с Чонвоном по видеосвязи, клялся ему, что никогда больше в отношения не вступит, что все парни козлы (кроме него и его главой кошачьей сплетницы, разумеется).       Потому что прошлый раз не обходит Сону стороной — не остаётся безболезненным. Слишком много мятного мороженного съедено, слишком много чашек разбито из-за трясущихся от истерик рук. Слишком часто Чонвону приходится срываться и ехать к нему, ведь голос в трубке плачет и спрашивает простое и такое банальное «почему».       Почему он бросил? Почему ушёл? Почему относился к нему, словно Сону совсем-совсем ничего не значит? Почему так часто пропадал, ничего не сказав? Почему был так холоден?       Почему?       Сону не знает ответов — ответов не дают и девочки на форумах. Нет, дают, конечно, но парня не очень-то и устраивает их «потому что уёбок». Ответов не даёт и Чонвон — просто он тоже не знает, но находится рядом и гладит по плечу, заказывает доставку и остаётся на ночь. Ответов нет и в маминых книжках о страстной страсти, любви и Изабелле с Алехандро. Их нет и в сериалах старшей сестры, и в фанфиках, где все, как и всегда, слишком ванильно. В их переписке тоже: её больше нет.       Ответов не даёт никто.       Сону приходится просто смирится: плакать в подушку, пересматривать совместные фото, которые главная кото-сплетница советует удалить поскорее; отвлекаться на что-то другое и просто ждать, когда боль пройдёт.       Ломает его довольно.       А когда на горизонте появляется Сонхун… Сону начинает бояться. Смеётся с его шуток, слушает его любимые песни, ходит на прогулки и в кино, но боится: в прошлый раз ведь было так же. Он старается не привязываться. Знает: пройдёт месяц-другой и Сонхуну наскучит с ним, он его бросит — Сону снова будет один.       Однако этого не происходит.       Проходит месяц, второй, третий, четвёртый — Сонхун не исчезает, только всё больше укореняясь в его жизни. Его не нужно просить проявлять любовь, показывать, что Сону нужен ему, просить не уходить — он и так. Словно знает и понимает всё. Сонхун просто остаётся Сонхуном: милым, добрым, понимающим, нужным и таким странно родным. С ним — не так, как в прошлый раз.       Слишком спокойно, когда он рядом.       Только вот Сону всё ещё боится, обнимаясь с тревожностью, с этой старой сукой, и грызёт аккуратные ногти от нервов. Боится надоесть, боится стать «слишком», боится разочаровать — просто до жути боится. Но с каждым объятием, с каждым поцелуем, с каждым моментом переплетённых пальцев, с каждым мягким словом это «боится» постепенно исчезает, растворяясь, и становится туманной дымкой. Чем больше Сонхун пускает корни в жизни Кима, тем больше он расцветает.       Старая сука беспокоит его всё меньше, а вместо навязчивых мыслей в голове селится такая долгожданная тишина. Пак — успокоительное, мягкий плед, мятный чай с пустырником, усыпляющий звук дождя. Он — его спокойствие и комфорт в чистом их виде. Он тот, в ком так нуждается Сону.       В спальню, словно из того полароида, проникают лучи закатного солнца. Фотография возвращается под прозрачный чехол, а телефон оказывается на тумбе. Сону валится на подушки, забирается под зефирное одеяло, и вместо старой суки его обнимают родные руки. Поцелуй теряется где-то в волосах на макушке, а от сердца по телу разливается тепло напополам с любовью. Тревожность в этот момент сбрасывается с окна и, кажется, окончательно умирает.       Взамен приходит счастье, обнимающее теперь обоих.