Ускользает

Солнце пекло нещадно: пот застилал глаза, когда на пробежке их опять подгоняла Медарда. – Веселее, ленивцы, ещё челнок! Все разом взвыли, а Амбесса ехидно улыбалась, сидя под огромным пляжным зонтом, который приходилось дополнительно оббегать. Седые волосы выглядывали из-под кепки с козырьком, а под ним – ее глаза, прячущиеся за чёрными стеклами вытянутых очков. Насмешливый взгляд скакал поверх голов, словно солнечный зайчик. Джейс хоть и двигался резво, но не мог сбежать от чувства, что Медарда смотрит только на него. Несмотря на свежесть морского воздуха, духота неумолимо забиралась под испарину на смуглой коже и застревала в горле отдышкой, что переставлять уставшие ноги в съедающем их песке было практически невозможно. Но для спортсменов континента нет ничего невозможного! Как говорит любимая тренерша: «Пляжником станешь, когда пуд песка съешь». Амбесса Медарда вообще много чего говорит. За неделю пребывания в Жемчужине он познает две заповеди: Джейс Талис – опездол, пилтошки – инклюзия волейбола. На соседнем корте Вандер с нижнегородскими, а ещё дальше Севика с малышнёй в виде первокурсников. Джейс завидно косился в их сторону: ребята уже работали с мячами, перекидывая их через сетку, и вертелись у ярких фишек в песке, пока он вертелся вокруг зонта злостной, климаксной бабки. – Что, Талис, детство в жопе заиграло? – крикнула Амбесса, поднимаясь со своего стула. – Все бегут ещё две минуты, Талис, упор лежа принять. Джейс цокает, заходя на поле, и становится в планку. Тренерша тут же оказывается перед ним, покручивая свисток на шнурке. Теперь её солнечный зайчик прожигает спину, печёт похлеще солнца. Появляется ветер, как на зло, задирает майку; к концу первой минуты, кисти начинают ныть, закапываясь глубже в сухой песок. Очки спадают с носа и сверху на них прилетает солёная капля – то ли пот, то ли слёзы. Амбесса, присаживаясь перед ним, поднимает очки и цедит через зубы: – Ты – пассажир, Джейс Талис. Он закатывает глаза и хмыкает про себя: «Погребальной ладьи». Глубоко вздыхает, когда женщина надавливает на плечи. Джейс взмаливается, лишь бы позорно не упасть, потому что тогда всем дополнительно по 10 отжиманий или другой чепухи для внедрения коллективной ответственности. И потому что где-то рядом лебезит дочка Медарды. – 30 секунд. Его не страшит подвести сокомандников – не в той степени, как разочаровать Мэл. Джейс просто не может упасть в грязь лицом перед ней. Хотя уже чувствует, что под руками расстояние все меньше и меньше, а натиск все больше. Поднимая измученный взгляд, он замечает свисток на шее тренера, качающийся маятником перед лицом. Маятник, указывающий путь, но Джейс от колебания только больше тонет в зыбучих песках терзаний. – 15. Господи. На периферии он подмечает, как бедняги уже еле волокут ноги по песку, и эти потуги уже давным давно не похожи на бег. Когда Медарда начинает обратный отсчёт, от радости движение возобновляется, а у Джейса дрожит всё тело в предсмертной конвульсии, и черти пляшут перед глазами. Одна чертила. Он думает, что этот день никогда не закончится, но в ухо раздаётся громкий ацтекский свист, и Джейс валится прямо лицом вниз. Орава третьекурсников спешит попить. Сквозняк от пробегающих мимо ласкает влажную, липкую кожу. Парень тяжело дышит, приподнимаясь, чтоб перевернуться, и как только он оказывается на спине, дневной свет слепит так, что, кажется, видно очертания прабабки. – Хватит хлебать, бездари, челночный бег! – а нет, это очертания Амбессы. Она торжественно восклицает и бросает его очки на песок. Солнце в зените создаёт впечатление, что день и впрямь будет длиться вечно.

***

После небольшой растяжки, где Джейсу чуть не разорвали очко, тренерша посылает нескольких добровольцев за мячами в корпус. Талис, сгорбленный и отчаявшийся, бредет смотря под ноги, пока его не догоняет Кейт. – Джейс! Ты очки забыл. – Пусть себе оставит. Парень оглядывает пластмассовые ушки, линзы в песке и хочется разбить их об асфальт. Он первым вылетел с корта и по дороге с пляжа уже четыре раза представил, как запутывает Амбессу Медарду в сетку, привязывает к ней якорь и сбрасывает с крейсера маршрутом Пилтовер – Ноксус. Глубоко убеждённый, что эту Урсулу даже собственные мурены спасать не будут. – Спасибо, – всё же забирает, кивая в знак благодарности. Они прохаживают возле аккуратно подстриженных кустарников, посаженных длинными прямоугольниками по бокам от пешей тропы. – Тяжела и неказиста жизнь пляжного волейболиста? – издевается девушка, идущая рядом вприпрыжку. Джейс от парящей бодрости под боком раздражается и нехотя отвечает: – Я даже не пляжник. Просто летние каникулы и, в условиях палящего зноя, в зале особо не поскачешь. Плюс академия предоставляет возможность на месяц забыть об исследованиях, душных аудиториях и просто отдохнуть. Восстановиться, подышать йодом. – Это все так сложно: подай, беги на блок, страхуй... – Джейс прямо ударяет по последнему слогу. – Да, – тянет Кейт понимающе – она тоже иждивенец с классики. – Еще мяч такой лёгкий: все время в аут улетает. – Да! – Джейс взрывается: – Я на него смотрю – он уже в ауте, блять! Ой.. И прикрывает рот ладонью, увидев Скай с книжками. Они машут ей и Джейс продолжает ныть. Он думал, что в лагере при академии будет беззаботно, как в детстве. И хоть Фрельйорд не был богат на кэмпы, зато славился горнолыжными курортами: свободный график, завтраки все включено, но бесплатных завтраков ведь не бывает, да? Вместо Кайфограда ему устраивают траходром: он, как кадет, уже седьмой день просыпается от плюющегося громкоговорителя, мило приглашающего посетить утреннюю зарядку. Потом выслушивает нотации Севики, так называемой вожатой. Потом тренировка у Амбессы или Вандера, но такого меда Джейс еще не смаковал. Затем процедуры, "тихий час" и вечерние игры. От академии отличается только запиканками по четвергам. Кейтлин поправляет кепку, поглаживая парня по спине. Утешительно. – Медарда видит в тебе потенциал, – шипит девушка, потуже завязывая хвост, – это ежу понятно. Джейс рассержено дергает плечами, скидывая с себя тонкую руку. – Пусть себе ежа засунет, знаешь куда? Они доходят до ногомоек и Кейтлин бесстыже хихикает с обиженного вида Джейса. Он не сразу это понимает, пока отмывает стопы с руками от песка, а когда оборачивается, в лицо брызгают водой. Парень удивлённо моргает. – Морского, – смеётся Кейт и закрывает пальцем струю в кране, плескаясь и обливая всех в округе. – Блять! Они поворачиваются медленно, натыкаясь на вытянутого, худого, бледного, как поганка парня с мокрым пятном на майке. – Вы ёбнулись? Он стоит с бутылкой воды, ключами и полотенцем. Очки на лбу поверх черной банданы ползут выше из-за густых бровей, поднятых в негодовании. – Привет, Виктор, – тянет покрасневшая от хохота Кейт и не сдерживается, снова заливаясь громким смехом, пока Виктор буравит тёмное пятно серьёзным взглядом, словно на него не воду разлили, а чайки насрали. – Хватит ржать! – парень кидает в них связку ключей, прикрываясь полотенцем. Джейс злобно зыркает на него, наклоняется поднять ключи и получает пинок под зад, что он чуть не валится в душевой поддон. Парень возмущённо набирает в рот воздуха и бросается за худощавым. Джейс так сердито топает ногами, что мокрые резиновые шлепки чавкают по-дурацки громко. Он чуть не поскальзывается на повороте ко входу, наваливаясь на Виктора. – Э! Полегче, Талис! – Вик оказывается зажат за углом и он бьётся в цепкой хватке, изворачиваясь, как уж. – Ты охуел, Винтик, – Джейс громко дышит ему в затылок, а когда получает им же в подбородок, отскакивает, испуганно хватаясь за челюсть. Виктор, как шакал, супится, усмехаясь. – Еще раз так меня назовёшь, – Виктор подходит к нему, совершенно не боясь свирепого взгляда – напротив выглядит так, будто ему льстит. – И я починю тебя, Нолик. Джейс в свою очередь выпрямляется, расправляет грудь, на которой красуются два нуля и фамилия над ними. Виктор прыскает, на что Джейс горделиво трясет ключами у носа заунита. – Ха-ха, вообще-то Нолик чинил ДимДимыча, – и теперь смешка не сдерживает уже он, когда Виктор поднимает бровь и тянется забрать связку. Однако Джейс на пол головы выше, поднимает руку и лязг ключей тарахтит неприятно. – Или ВитьВитича? – умора. Виктор с проницательным выражением лица стоит, оперевшись на левую ногу, руки в боки – ну прям красная красавица. Пытается выхватить ключ и реально розовеет от напряжения. Джейс отвлекается на это, думая про отчество Виктора. Никто и фамилию его отродясь не слышал. – Или у нижних нет отчества? – хмыкает победно Джейс, надменно вскидывая бровь и глядя свысока. Виктор не собирается язвить, вместо этого он тычет пальцами в ребра Джейса, отбирая брелок из рук. – Не верится, что ты сверху. В этот момент Мэл выходит по ступеням и они отрываются друг от друга. Мэл – высокая, стройная доигровщица в коротких шортах и красно-чёрном топе с номером 3 посередине. По ключицам ползут афрокосички, в которые вплетены золотые колечки, сияющие на солнце. Тёмные волосы прикрывают охристый тейп с жёлтыми отливами на надплечье, уходящий вниз к лопатке. Она без кепки, в руке мяч, на ногах вьетнамки с подобными золотыми вставками между пальцев. Джейс неловко пытается привести себя в порядок, поправляя влажные волосы, и Виктор недовольно фыркает, здороваясь с Мэл, обходя её, чуть задержав взгляд на громоздкой вывеске "Жемчужина Рунтерры". – Вандер просил передать, что после упражнений играем все вместе. – Ох.. Круто, – Джейс нервно глядит ей за спину, где Виктор проскальзывает в лагерь. – Я бы не прочь сыграть с тобой. Он вновь проводит рукой по спутавшимся в песке прядям, и ненароком песчинки приземляются на глаза, попадают в нос при вдохе. Его слова звучат совершенно не искренне и тревожно на фоне его несуразного вида, что Джейс сжимается от пронизывающего стыда. Чихает, на что Мэл лишь улыбается и мурлычет: – Сыграешь против меня. Девушка подбирается к нему медленно, как чёрная пантера, и глаза её хищные не выдают чего-то важного – суть пенится в блеске глаз и глиттере на веках. Видно, что Джейс – добыча, и то, потому что она позволяет ему видеть, убирая крупицы песка с брови, возле шрама. – Если не струсишь. Она покидает крыльцо, отбивая мяч об землю, и Джейс едва не хвостиком виляет, когда Мэл крутит его на пальце, скрываясь за углом. Он бы ещё долго смотрел ей вслед, представляя округлые бедра, двигающиеся в унисон ее шагу, но что-то врезается в него сзади. – М-да, Талис, она же даже на разминку не ходила, – ворчит Вик, вылезая с тележкой мячей и снова нарочно пихает его в зад. – Да? – с наивной надеждой спрашивает Джейс, а потом, будто наваждение сходит и он пихает тележку в ответ с разочарованием. – Что такое, Нолик? – открыто забавляется Виктор, наваливаясь на телегу, что колёсики жалко скрипят. – Верта не лицезрела твой стоический подвиг? Джейс пыхтит и бесится: нарастающий гнев вздымал и раскачивал грудную клетку. Пока они коротким путём обходят растущие по периметру кустарники, Виктор, как в бобслее, разгоняется, катясь вниз по некрутому склону с набитой мячами колымагой. И регочет. Так выглядит капитан команды заунитов? На пляжном волейболе тоже есть лидер, но это не так важно, когда вас двое. Представить Виктора на паркете во главе шестерых? Вся его фривольность необъяснимо Джейса раздражала, и Винту чисто по-человечески хотелось вмазать, а не благоволить. Он уже забыл про курьезный инцидент утром и был бы счастлив к нему не возвращаться. – У всех свои недостатки, – все, что чеканит Джейс, не обращая внимания уже ни на то, что Виктор был свидетелем его публичной экзекуции, ни на шутки про ноксианскую тёщу, ни на то, что у худощавого болты в позвоночнике, поэтому он толкает его в грудь, без зазрения совести оставляя того сидеть на клумбе у входа. – Меньше пизди, – Джейс забирает мешок с мячами, поставив тележку с вещами Виктора у бетонного парапета, отделяющего пляж от брусчатки. Только Джейс проходит душевые кабины пляжа, как чувствует, что ноги путаются, и он, сопротивляясь законам гравитации, в конце концов целуется с песком. Когда парень поднимает голову, пятки Виктора с сумкой сверкают ярче солнечных лучей. Гад поставил ему подножку и дал деру, выронив ключи. Только смелых уважает высота, потому что в самолёте всё зависит от винта.

***

Амбесса, заметив опоздавших, недолго придумывает наказание, и когда их ставят в пару, визги Джейса слышно футболистам с соседнего спорткомплекса. Виктор кривится и идёт выбирать мяч. – Джессика, из-за тебя все чайки разлетятся. И правда ближе к воде, по лижущим берег волнам, перепрыгивая друг через друга, резвились белые птицы, клокоча яркими желто-оранжевыми клювами. Джейс взрыкивает, мол пусть летят, ему-то что. Что может быть хуже Виктора в партнерах? Когда долговязый поворачивается, пятно на его майке все еще расцветает в складках помятой ткани. Сам он весь скукоженый, как будто его пронзает боль, и Джейса смешит ежиковатый вид. Мяч в костлявых руках с голубоватыми венами – такой же голубой, с белой надписью Хексбол поперёк кожаных сплетений. Виктор швыряет им в него, и поправляет бандаж на колене, когда Амбесса деловито раздаёт поручения, взъерошивая перья, как дутый снегирь. Было б что там делать: 10 передач снизу и сверху, после каждой оббежать фишку. Если б не блядский Виктор, который, не затыкаясь, подтрунивает над ним. Джейс не реагирует, но приятно удивляется возможностям Винта ловко миновать фишку под ногами, параллельно хихикая и успевая загонять запыхавшегося Талиса до алых ушей. – Фух бля... Ты че, мастер спорта? – Джейс сгибается, облакачиваясь руками на колени и жадно глотает воздух, как рыба, широко раскрывая рот. – Вообще-то, кандидат, – невозмутимо отвечает Вик и, игнорируя ещё шире разинувшийся рот, манерно разглядывает свои ногти. Джейс быстро берет себя в руки и, хоть сердце продолжает колотиться, разгибается. Кто дает калекам КМС? Но сдерживается, лишь растягивая губы в ядовитой усмешке: не шутить же над паралимпийцами. – Ты думал, я из-за баллов тут? Заебалов. – Та не, тут курсы реабилитации проходят... — все-таки шутит Джейс и получает, на первый взгляд, легким мячиком по голове. Ощущается совсем нехило. Он укатывается за пределы корта, и Джейс наигранно громко причитает, потирая лоб ладонью: – Боже, как по-детски. Виктор хохлится, убирая выбившуюся светлую прядь под бандану. – Боже, ты даже не снялся. Виктор кривляет его и с грозным лицом отходит за мячом. Глаза Джейса приковывает уходящий: майка немного великовата, свисает; волосы спутанные сзади, и сквозь основную копну коричневого цвета, как колоски, виднеются блондинистые кончики. Мелировался что-ли? Пока он рассматривал, над Виктором выросла Медарда, и Джейс с тёплым удовлетворением, разливающимся, как алкоголь по грудине, замечает испуг в чужих глазах. Осанка неизменно чуть сутулая и он уверенно кивает, направляясь к Джейсу. Язык тела не выдаёт волнения и Джейс бы даже не догадался, если б не знал. – Талис, а ключи от склада не у тебя? – Виктор растерянно шарит взглядом по Джейсу, и он, ошеломленный успехом своего гениального розыгрыша, слишком быстро мотает головой. Вик подозрительно поднимает бровь. – Амбессе надо отнести фишки... – И мячи, – мускулистая рука с оглушающим хлопком приземляется на загорелое плечо, и Медарда чуть массирует его, наклоняясь к уху. – Талис, если ты просрал ключи... Почему-то гневный шепот напоминает, как чуть ранее Виктор шипел то же самое. «Еще раз меня так назовёшь...» – Джейса едва не разрывает, а потом он делает обескураженное лицо, а-ля сама невинность, и уже бьет себя в грудь, вылупив глаза поочередно на обоих. Но в моменте она сжимает пальцы сильнее, больно вдавливая их в кожу. – Я тебя из академии выпру. Чайки, крича, резко взмывают ввысь. Только Виктор хочет вклиниться, как женщина, на удивление, нежно похлопывает по нулям, что к спине, будто молюски приростают. Она что-то говорит про время до игры, и с хексболом под мышкой уходит к остальным. Для Джейса это значит, можно помучить Винтика и еще 20 минут наблюдать его пугливую мордашку. Когда они покидают пляж, Виктор достает из телеги кроссовки и обувает их прям на босую ногу. Джейс в тапках беззвучно лыбится, когда, зашнуровав белые вансы, Вик пинает тележку, и его бутылка ударяется о железные стенки. Даже прибережье Ноксуса не становится – марширует в ритме строгих графиков и жёсткой дисциплины. Здесь, на равнинах Рокрунда, в просторности широкой гавани всё же дышится свободнее, как дома. По территории разбросаны одиночные корпуса. Парочку парни в тишине обходят, и Джейс смотрит на главный вход, вылизанный, чистый, с возвышающимся гербом и величественными бордовыми знамёнами. Красная тряпка для быка, но Джейса все равно будоражит. Азарт щиплет от закрадывающейся мысли, что будет, если Виктор прознает про его мелкую шалость. Но он не подает виду и, собрав все свои театральные умения в кулак, с интересом заглядывает в спортзал и крытые корты. Выходя на улицу, оба смотрят под столиками для настольного тенниса и, когда опять ничего не находят, направляются в сторону бювета. В лесу Виктор громко ругается, осыпая Джейса какафонией заунитских проклятий, и хмурится ещё больше, когда ничего не вдупляющий Джейс тупо кивает болванчиком. – Ты, сука, полный ноль, – выплёвывает Виктор ему в спину, ведь Джейс первым проходит поросший мхом низкий колодец, шагает в арку. Это неправильно называть аркой – просто неопрятно свисающие листья дикого винограда и, окутанные лозой, некогда чистые колонны. Позади них старый обезвоженый колодец с вьющимся вокруг плющом, редкими ракушками в трещинах. Три ржавых кранчика по диаметру и, покрывающий всё, дырявый навес из черепицы. Джейс деланно выравнивается, галантно подавая Виктору руку. – Помощь не нужна? – играет бровями, а голос противно скрипит издевкой. Виктор только замахивается, а потом юрко опережает Джейса. – Пососи. Талис подумывает не отдавать ключи в принципе. Приближаясь к заброшенному водоканалу, он чувствует запах почвы и речной рыбы, но Виктор не морщится даже. Странный контраст с уже приевшейся к нёбу морской солью. Как бурый ил может сосуществовать с водорослями, которые приливом заносит к берегу буквально за кампусом? Так недалеко песок, а тут заваленный рыхлой землёй, бетонный резервуар и большие водосточные трубы, испачканные вязкой зеленой тиной. Виктор плетётся к ним и, наклонившись над обвалом земли, легко спрыгивает вниз. Джейс же упирается медвежьими лапами неуклюже, хватаясь, как за камни утеса, слезает по земле, чудом не оставившись без шлепок. Приземляясь, Талис проверяет, не пропали ли ключи. Шарит по карманам шорт, когда с неаккуратным движением, они едва слышно звякают. Парень задерживает дыхание и замечает, что Виктор поправляет язычок кроссовка. Джейс подсаживается и в следущую секунду худощавый достаёт сигарету с одной спичкой из кроссовка, закуривает. – Чё с ебалом? Будешь? У Талиса отнимает дар речь, пока в лицо не прилетает терпкое облако. От резкого дыма слезятся глаза, и он пренебрежительно отмахивается. Перед ними располагается, на удивление, довольно чистый пруд. Водная гладь пестрит зелёными бликами, и они, сидя на железной трубе, болтают ногами в метре от водоёма. Вода здесь стоячая, и оттого непрозрачная, мутная. Всё равно на поверхности их встречает собственное отражение. Джейс хочет рассмотреть его получше, и чуть не наворачивается – Виктор держит за майку, не давая упасть. – Осторожнее. – низко говорит, когда отпускает. Джейс поджимает ноги скорее не от страха свалиться, а мимолётного ощущения исчезнувшей со спины руки, пронзительного взгляда. И от боязни уронить тапки, сползающие с пяток, поэтому парень цепляется судорожно за арматуру рядом, на что Вик коротко улыбается. – Ума не приложить, где я их оставил, – журчит убаюкивающий акцент, и его владелец прикрывает ресницы, затягиваясь. – Ну ничего, выпрут из академии, хоть не увижу тебя больше. Виктор медленно выдыхает, а его тон, беспокойный, тускнеет меланхолично. – Почему ты не сказал правду? – Амбесса всё равно б не поверила, – Джейсу непонятно, почему Винт не веселится, но продолжает самоуверенно: – Она же любит твинков типа тебя. Никто не смеётся, зато Джейс воодушевившийся остротой своего ума, перекидывает ногу через трубу, что теперь они по обе стороны широко расставлены. Талис без смущения складывает руки за головой, облокачивается на толстое, от наслоения коррозии, колесо. – Мы не смотрели у ногомоек. Острые плечи Винта напрягаются. Он сводит лопатки и вяло перекатывает окурок сигареты в пальцах. Средний перевязан, Джейс не упускает эту деталь. Затем уверенно встаёт, перепрыгивая на другую трубу, забираясь по хилым прутьям-ступеням наверх. – Быстрее, я думаю, они уже играют. Джейс елозит пальцами по карману и поднимается следом.

***

Когда они возвращаются к цивилизации, Джейс ищет подходящий момент, чтобы радостно достать трофей и не попасться. Судьба не заставляет долго ждать: Мэл маячит на горизонте. С хитрым лицом он приседает на корточки возле деревянных подставок подле раковин на земле. – Привет, мальчики, – голос обволакивающе мягкий, как зефир. – Я, наверное, не вовремя... «Ты пиздец как вовремя!» – Джейс хочет воскликнуть от удачного совпадения, вываливая ключи, когда Виктор отворачивается к девушке. – Да всё норм, сколько партий отыграли? – голос Виктора звучит как-то наигранно ровно, будто он пьян. – Одну. Мы ещё эстафеты бегали. Джейс встаёт и тоже подходит. Амбесса сегодня в ударе. Даже Мэл, как спартанка, закаленная и стойкая, устало вздыхает. Иммунитет, хоть и врожденный, дает слабину. Удивительно, как она вообще выживает на попечении матери. – Кто сейчас играет? – спрашивает Джейс, прыгая взглядом от профиля Виктора обратно к Мэл, умывающей руки. Он ловит себя на мысли придержать её косички. – Мы против вас, я с Кейт обыграли сестер, – и она, как чувствует, сама играется с волосами, поправляя их, грациозно вытягивая шею. Она смотрит выразительно и закусывает губу с зызовом. – Ого... – Джейс не дышит. – Вай и Паудер? – Вик, не разделяющий восторга, оборачивается через плечо. – Ну, делая скидку на неопытность Пау-пау... – Не нужно недооценивать первашей, у нас был равный счёт, – кивает девушка, спуская очки со лба на переносицу. Джейс пускает слюни. – Нашли ключи? Парни пожимают плечами, и Джейс всеми силами пытается скрыть горящие глаза под козырьком. Мэл слишком красивая и отзывчивая, чтобы от неё что-то упрятать. – М-да, мать вас на флагштоки посадит. Джейс неловко гогочет и хватается за плечо рядом стоящего Виктора. Он замечает расширенные глаза и то, как Виктор смущённо улыбается, заставляет согнуться от новой волны смеха. Мэл охает снисходительно и подгоняет: – Шевелитесь, я больше не смогу тянуть время, – когда она оказывается на достаточном расстоянии, Джейс, будто и не надрывал живот от комедии, выравнивает дыхание, но руку с плеча не убирает, похлопывает нервно. – Талис, – Виктор отстраняется, словно ему неудобно, и приговаривает: – Это так безнадёжно, что тебя аж жалко. Виктор изучает его взглядом, который останавливается на джейсовых шортах. Внутренности Талиса, как в турбидном потоке, вихрем стекают к ногам. Он пугается, косится в сторону ногомойки, под которой только что копошился. Виктор на трюк не ведется – продолжает стоять, испытавающе заглядывает в лицо. Джейс вынужден отвернуться, чтобы не выдать себя с потрохами. Он возвращается к деревянной решетке. Роется в земле, не давая Виктору и шанса подсмотреть, а потом с ликующим возгласом достает связку. Джейс даже не старается выглядеть счастливым: он правда чувствует щекочущее, покалывающее изнутри облегчение. – Мэл! – пищит он ей вслед, – Меня не отчислят! Джейс несется с вывернутым карманом, развивающимся сбоку пузатым парусом. Голос у него такой искренне радостный, что сложно притворяться разъяренным. В жару приятнее поддаться обманчивой прохладе.