Fly Me to the Moon

      — Выглядишь так себе. Хочешь, я подменю тебя?       Ин Хо осторожно присел рядом с глубоко задумавшимся Ки Хуном, кладя руку ему на плечо. У того и правда читалась явная усталость на лице после стольких часов без сна. Однако нельзя было и на секунду сбавлять оборону, особенно на ночном дежурстве. Кто знает, в какой момент здесь может начаться сущий ад на земле.       — Я в порядке, не волнуйся за меня, — Ки Хун измученно приподнял уголки губ, но затем обеспокоенно повернулся в сторону Ин Хо. – А ты почему ты не спишь?       — Слишком шумно.       — Разве?       Сон на всякий случай прислушался к обстановке в общежитии: кто-то просто изредка ворочался, шурша покрывалом и скрипя матрасом, да похрапывал. О каком шуме толкует его друг? Заметив этот немой вопрос, тот поспешил пояснить:       — У меня в голове. Слишком много мыслей, не могу уснуть, — 001-ый кивнул самому себе в подтверждение и задумчиво поджал нижнюю губу.       — Понимаю тебя. Ты ведь о ней думаешь, правда?       Ну конечно, он ведь убеждён в том, что она ещё жива. Его Ки Хун такой сердобольный и проницательный. Беспокоится о больной жене того, кого знает всего пару дней. Хотя, стоило ли удивляться, если с самого начала он пришёл сюда за тем, чтобы спасти всех? Святая наивность. Ин Хо не смог сдержать задумчивой улыбки, но Сон трактовал её по-своему:       — Извини. Ты, наверное, не хочешь об этом.       456-й отвернул голову в противоположную сторону и сделал вид, что разглядывает что-то очень интересное в тёмном углу помещения. Они сидели вплотную друг к другу, касаясь коленками, и даже так Ки Хун пытался дать Ин Хо ощущение личного пространства после того, как, по его мнению, поднял чувствительную тему. Безумно хотелось повернуть за подбородок уже ставшее родным личико обратно к себе, но остатки разума оказались сильнее.       — Нет, вовсе нет, — пока Ин Хо позволил себе лишь лёгкое поглаживание по плечу. — Я просто много думаю о том, как бы нам выбраться отсюда. Знаешь, я ведь жизни толком не видел. И... Нет, это уж слишком неловко.       — Что? — Ки Хун заинтересованно повернулся назад сам, выпытывающим взглядом уставившись прямо в глаза друга. — Ён Иль, я не хочу нагнетать, но есть шанс, что завтра для нас может и не настать. Поэтому, пожалуйста, — мужчина осторожно накрыл бедро Ин Хо ладонью, — поделись со мной.       Ин Хо опешил настолько, что не сразу сомкнул свои приоткрытые в удивлении губы. Его кожа под тёплыми пальцами Сона, казалось, плавилась даже через зелёные спортивные брюки. Из головы вылетели все слова, которые Хван мог или хотел сказать. В ней осталось место только для того, чтобы запечатлеть этот личный, такой интимный момент. Привести его в чувство смогла лишь слегка приподнятая бровь Ки Хуна, которая немного подгоняла с ответом.       — Я вам этого не говорил, но я очень люблю джаз. Давно мечтаю о медленном танце под парижским небом. Только представлю эти яркие огни, живую музыку и бархатный голос певца... Надо же, романтик во мне не умер даже к пятидесяти, представляешь? Как это глупо, — Ин Хо усмехнулся и безнадёжно покачал головой.       — Нет! — неожиданно для себя в голос запротестовал 456-й, тут же прикрыв рот ладонью. — То есть, нет... Вовсе это не глупо. Это прекрасно. Я такое только в фильмах видел, но там всё выглядело правда здорово.       Они оба смотрели вниз перед собой и тихо посмеивались с этой забавной ситуации. Немного погодя, Ки Хун неожиданно поднялся с кровати, встал прямо перед 001-м и протянул ему руку.       — Завтра может и не настать, помнишь? Знаю, тут тебе не Париж, да и музыки здесь нет. И танцевать я совсем не умею... — Сон неловко метнул взгляд в сторону, проронив нервный смешок. — Но мы можем включить воображение. Что думаешь?       Ну вот опять. Ки Хун в очередной раз оставил Ин Хо абсолютно безоружным перед его никуда не девшимся за те три года обаянием. Мужчина поднялся с места и аккуратно, всё ещё не до конца веря в происходящее, взял руку напротив в свою собственную. Такие длинные, тонкие пальчики. Даже холодный металл огнестрельного оружия не смог полностью стереть нежность их кожи. Такой прекрасный контраст с широкими шершавыми ладонями Хвана. Он заботливо положил её себе на плечо, то же самое проделав и со второй.       Ки Хун ведь предупредил, что ничего в этом не смыслит, поэтому не вставил ни слова, доверив Ин Хо всего себя. Когда тот мягко обхватил его талию с двух сторон, 456-й невольно выдохнул. Всё это время они не размыкали зрительного контакта, полностью поглощённые друг другом. 001-ый начал плавно раскачивать бёдрами из стороны в сторону, помогая телу в его руках отыскать единый ритм.

“Fly me to the moon

Let me play among the stars

Let me see what spring is like

On a, Jupiter and Mars”

      Веки Ки Хуна приподнялись в выражении самого чистого и искреннего восхищения. Это был голос Ин Хо. Он был глубоким и таким чувственным; слышным, но недостаточно громким для того, чтобы кого-то разбудить. Он понятия не имел, о чём так невероятно красиво пел его друг, но про себя отметил, что английский у него просто идеальный. Сон не переставал удивляться этому полному загадок мужчине. Отчего-то хотелось отгадать их все до единой.

“In other words, hold my hand

In other words, baby, kiss me”

      Ин Хо склонил голову вбок и нежно потёрся щекой о тыльную сторону ладони Ки Хуна, слегка прикасаясь к ней губами. По спине 456-го пробежались мурашки от его горячего дыхания, а внутри ощутимо расцвело какое-то щекочущее грудную клетку чувство. Он не хотел, чтобы это всё заканчивалось. Да, он был здесь ради благой цели защитить всех, но если бы прямо сейчас в общежитии началась кровавая резня, он бы не шелохнулся, продолжая медленно покачиваться и заворожённо внимать этому медовому тембру.

“Fill my heart with song

And let me sing for ever more

You are all I long for

All I worship and adore”

      Удерживать равновесие голосом было всё сложнее и сложнее с каждой строчкой из-за большого кома, подступавшего к горлу. Он был так прекрасен, его Ки Хун. Слушал так внимательно и вдумчиво, будто всё понимал. Жаль, что это было не так. А ведь Ин Хо не врал — пусть это и был просто текст песни, но он имел в виду каждое её слово. Если бы у этого светлого солнечного лучика в человеческом обличии была своя религия, Хван без тени сомнения бы в неё ударился.

“In other words, please be true

In other words, I love you”

      Всему есть предел, и в этот момент Ин Хо достиг его. Он наконец оторвал от Ки Хуна свой пристальный взгляд и опустил голову вниз, пряча лицо чёлкой. Не хотел, чтобы тот увидел скатывающуюся по щеке горькую слезу. Не хотел, но не смог её удержать. Он так давно мечтал произнести эти слова, пусть даже и вот так. Тяжело дыша в образовавшейся тишине, он почувствовал, как 456-ой прикоснулся к его лбу своим, почти неощутимо боднув. Не смея двигаться, Ин Хо сверлил взглядом пол; он почти неслышно вздохнул, когда о холодную поверхность, падая сверху, разбилась капля. Но она была не его.       001-ый заметил, как хватка на его плечах окрепла, а Ки Хун в его руках мелко подрагивал. Надо было полагать, что если он сам так растрогался из-за их маленького выступления, то у Сона эмоций будет как минимум втрое больше. Такой чувствительный.       — Прости, что это... Что я не она... — Ки Хун винил себя. За то, что заставил плакать. За то, что из-за него он остался в игре и его заветная мечта может никогда не исполниться. За то, что так сильно полюбил его, женатого мужчину, в таком ужасном месте.       Ин Хо же больше всего на свете хотел, чтобы эти слова никогда не срывались с этих прекрасных искусанных губ, чтобы ему никогда в жизни не довелось их услышать. Не поднимая головы, сквозь пряди своих волос он отыскал взглядом полные влаги глаза Ки Хуна. Глядя исподлобья, он почти умоляюще прошептал:       — Никогда не смей просить у меня прощения. Особенно за такие вещи.       Просить прощения позже должен будет он сам, но думать об этом пока не было никакого желания.       Вот бы завтра не наступило по-настоящему.