Сквозь кровь найдётся и любовь

Мин-су боязливо и уж слишком медленно раскрыл дверь квартиры. Та с тихим скрипом от своей старости отворилась. Парень неохотно ступил на порог, снимая ботинки, что намокли от огромных уличных луж. На пороге его никто встретил, поэтому он привычно прошёл на кухню, где расположилась мама, которая хмуро глядела в свой телефон. Это означало лишь то, что она была не в настроении. Стало ещё страшнее. Ком в горле не давал сказать и слова, но он должен был. Хороший сын всегда здоровается с мамой после школьного дня. — Привет, мам, — тихо окликнул черноволосый женщину. Та оторвалась от своего телефона и всё с тем же недовольным выражением лица посмотрела на него. Неужели она знала? — Привет, — кивнула она, всё-таки слегка смягчая свой взор. Значит не знала, — как дела в школе? Такой привычный вопрос, который она задавала всегда, но иногда ответ на него оказывался роковым. Сегодня должен был тоже, поэтому Мин-су, не решаясь честно рассказать о произошедшем, молчал. Но если не расскажет или, что ещё хуже, обманет, то исход событий обретёт более плачевные для него обороты. Получался некий выбор без самого выбора, где правда в любом случае должна была вскрыться сейчас. Издевательство. — Тут такое дело, — парень замялся. Не хотел задавать точку "N", с которой всё начнётся, как и в прошлые, пускай редкие, разы. — Мин-су, скажи прямо, как есть, — взгляд матери снова ужесточился, а строгость в голосе заставила нервно сжать идеально белую рубашку в кулаке. — Я получил два по физике, — на одном выдохе признался он, стыдливо опуская свой взгляд в пол. А пока был шанс облегчить свою участь, то начал оправдываться, — но учительница нас не предупреждала о контрольной. Я не успел подготовиться и… — Замолкни, бездарь, — грубо прервала его мать, давая громкую и сильную пощёчину, что оставила красный неприятный взгляду след на перепуганном личике, — сколько раз мы договаривались, что ты больше не будешь получать двоек? Сука, так сложно, что ли подготовиться к уроку?! Я работаю, как не знаю кто, а ты даже в школе нормально ничего сделать не можешь! Взгляд женщины, что была выше Мин-су, залился гневом, презрением и неприязнью. Парню стоило бы промолчать и просто принять своё наказание. Он бы так и сделал, определённо, если бы это не повторялось уже в который раз. Да, он тряпка. Но ему хотелось хотя бы раз попытаться защитить себя и свои права перед матерью. А вдруг он сможет донести до неё свою мысль? Вдруг чудо впервые случится в его жизни? — Учительница нам не задавала д-домашнего задания, поэтому я и не смог подготовиться, как следует к уроку. Извини, пожалуйста, больше такого не повторится, — начал хоть как-то уверенно черноволосый, пусть и запинаясь, но в конце всё опять сошло на жалкие извинения. А мать, будто хищник, чувствовала любое проявление слабости и ещё больше давила на это место. — Сколько тебе раз повторять, что меня это не ебёт? Твоя обязанность нормально учиться, так какого хуя ты опять мне рассказываешь, что получил два?! Телефон сдаёшь мне, отдам в конце учебного года. Всю информацию по учёбе ты будешь получать через меня. И это не обсуждается, — брови женщины были хмурые, она говорила это раздражённо, её явно взбесила попытка оправдания. Повезло, что не так сильно, как могла бы. Но Мин-су было страшно оставаться без телефона. Нет, у него не было никакой зависимости. Просто без него, ему будет просто-напросто делать нечего. У него не было никаких толковых увлечений, а большее количество времени проводилось за учёбой. Если руки всё же доходили до гаджета, то парень обожал читать разные статьи в интернете и, как любой обычный школьник, листал бесконечную ленту тик тока. Не может быть, чтобы его хотели оставить без единственного "удовольствия" в жизни. Это заставило поверить в себя. — Нет, — коротко ответил он, наконец, смотря в глаза матери. Он старался излучать твёрдость и уверенность в своих действиях. — Ты ничего не попутал случайно? — злобно ухмыльнулась женщина, не ожидавшая неповиновения, — тогда я напомню тебе твоё место в этом доме, сучёныш. Она взяла в руку стакан со стола, где находился надопитый горячий чай. Это было однозначно плохо, решил для себя Мин-су, в попытке уйти куда-то назад для своего спасения. Это же его мама, она же не будет…? Будет. Кружка с силой впечаталась в голову черноволосого, который не успел толком никак отреагировать. Стекло разбилось на множество маленьких кусочков, которые жадно впились в нежную кожу головы, а почти кипяток обжёг лицо и тело. В глазах на секунду потемнело, а лицо женщины перед ним размылось в жалкое единое пятно. Было ужасно, чертовски ужасно больно, а ещё горячо. Идеально белая рубашка окрасилась в жёлто-коричневый цвет бывшего чая. — Есть ещё желание перечить матери? — сквозь шум в ушах, послышался ядовитый голос, который неприятно бил по перепонкам, — даю тебе пять минут, после которых ты обязан отдать мне телефон. Если не сделаешь это, то я буду принимать крайние меры. Ты меня понял? Мин-су ничего не оставалось, кроме как кивнуть, и, пошатываясь, он направился прочь из кухни, чуть не подскользнувшись на разлитом чае. Зато в ступни сквозь носки впились острые осколки, вызывая кровотечение и тихое шипение. Хотя, по правде, голова в разы сильнее болела, а кожа после горячей жидкости только начала постепенно восстанавливаться и охлаждаться. Это не могло не заставить задуматься о том, чтобы сбежать. Да, сбежать. Если есть проблема, то лучшее её решение, это избегание. Сейчас черноволосому стоило что-то сделать с этой ситуацией. Целый учебный год без телефона, а в случае непослушания насилие, пугали в разы больше, чем незнакомые улицы. Ему нужно было просто придумать выход из этой ситуации или хотя бы дойти до медика, потому что голова кружилась до сих пор. Последствия своего побега он обязательно будет огребать, но потом. Схватив рюкзак, Мин-су быстро затолкал туда деньги, которые с горем пополам смог накопить за долгое время, зарядку, телефон, ключи, автобусную карточку и сменную одежду. Сейчас было некогда тратить время на переодевание. Он нервно закрыл портфель, не с первой попытки, проверил, нет ли матери в коридоре, и прошёл до порога, одевая свою обувь. Когда закончил, то быстро схватил портфель и выбежал из квартиры, вслед услышав до боли родной женский голос. — Ты куда собрался? Я тебя не для того рожала, чтобы ты по улицам шатался! Вот вернёшься и… — а дальше черноволосый не слышал, перепрыгивая через ступеньки, несмотря на болящие ступни, в страхе погони. Шестой этаж, пятый, четвёртый, третий, второй и, наконец, свобода. Открыв тяжёлую дверь подъезда, Мин-су жадно вдохнул свежий воздух, чувствуя, как неприятным холодом обдувал ветер его мокрую одежду, а кровь, которая текла всё это время по лицу с головы засохла. Перед глазами была чёрная пелена, но он решил, что сейчас лучше уйти в любое место подальше от дома. Если мать его найдёт, то будет очень плохо. Набравшись остатками смелости, черноволосый быстрым и кривым шагом пошёл по пустым дворам. Так быстрее. На улице постепенно темнело, а свет редких фонарей красиво отражался в грязных лужах. Парень мог бы насладиться этим видом, если бы ему не пришлось торопиться. Скоро ночь, а ему даже негде было переночевать. Конечно, он мог попросить своих друзей помочь ему. Но была одна не состыковка в том, что друзей-то у него и не было. Забавно вышло, ведь Мин-су огромное время проводил за учебниками и тетрадями так, что даже ни разу не попытался наладить контакт с кем-то из своих одноклассников. Что ещё хуже, его некоторые даже буллили. — Мин-су, — протянул кто-то со слышимой насмешкой в голосе его имя. Это было явно нехорошо. Он со страхом обернулся на обладателя этого голоса, и им слишком ожидаемо стал Нам-гю, — ты не знал, что плохая идея ходить тёмным вечером по малолюдным переулкам? Пак нервно сглотнул, сразу забывая и о маме, и о своей зудящей голове, и даже о том, как холодно было в мокрой одежде. В темноте разглядеть лицо парня не предоставлялось возможности, но Мин-су был уверен, что тот сейчас улыбнулся так, будто являлся чеширским котом. В какой-то степени гадко даже. Стоило его проигнорировать, дельного диалога с ним всё равно не выйдет составить. — Ха, у тебя ещё и одежда мокрая. Только такого лоха, как ты, могла машина окатить водой, — продолжил насмехаться Нам-гю, подходя ближе к нему. Парню от такого стало плохо ещё больше. Невозможно было забыть то, как тот бил его головой об парту, ломал пальцы, окунал его в школьный унитаз, просто наносил удары в различные части тела, а ещё иногда вырывал клочки волос. Иногда от этой участи спасал бедного Мин-су Су-бон, известный как рэпер Танос. Но это было настолько редко, как увидеть падающую звезду. А сейчас того и вовсе не было рядом. Это провал. Однако когда Нам-гю подошёл вплотную, почти утыкаясь своим носом в лоб парня снизу, его глаза удивлённо расширились. Пак не понял такой реакции, даже не ожидал подобного. Что могло смутить грёбаного садиста? Ему казалось - ничего. Но тот с озадаченным выражением лица запустил свою руку в волосы Мин-су, который от дикой боли одёрнулся от него. — Что это? — задал вопрос парень, держа в слегка окровавленной руке осколок от той самой кружки. Ответа не последовало. Он раздражённо взял за грудки запуганного мальчика и вновь переспросил, — я задал вопрос. Что это? — Осколок, — нервно ответил тот, боясь, что сейчас Нам-гю действительно выйдет из себя. — Откуда у тебя он в волосах? И почему лицо всё в крови? — продолжал допрос тот. — Мама р-разбила кружку об мою голову, — жмурясь от страха, выдохнул Мин-су. Он не знал, что парень собирался делать с этой информацией, но было невероятно страшно. Всё-таки дома безопаснее. — Нихуя себе, — удивился Нам-гю, наконец, отпуская нижнего, — а я уже хотел набить морду тому, кто покусился на моего мальчика. — Но так меня называет только Су-бон, — черноволосый неловко замялся, уйти уже точно не получится от сюда, — и то на английском. — Мы с Таносом друзья, если ты не помнишь. У нас всё общее, ты тоже, — ухмыльнулся парень в ответ, а затем положил свои руки на плечи Мин-су, — так как у меня сейчас дела, ты пойдёшь со мной. Нам-гю протянул это так сладко, будто наслаждался всей ситуацией, а после, взяв за руку всё ещё испуганного мальчика, повёл его в неизвестную сторону, петляя по дворам. Пак боялся сделать что-то против него, он лично проверял то, как легко его выбесить и насколько тяжёлый у него кулак. Лучше лишний раз не рисковать, а просто помолиться, даже если он не верующий. Только в самом конце пути, когда тот открывал дверь подъезда своими ключами, до Мин-су дошло, что он привёл его не куда-то там, а к себе домой. Это заставило всё внутри сжаться, а смелости задать хотя бы один вопрос не хватало. Другое дело, если бы тут был его друг. Он был в разы дружелюбнее. Но судьба повернулась к нему за этот день уже который раз спиной. Они зашли в квартиру, где на пороге их встретила миловидная женщина. — Нам-гю, ты сегодня рано, — ласково улыбнулась она и только потом заметила гостя в этом доме. Посыпались вопросы, — а кто этот парень? Ты не предупреждал, что приведёшь с собой друга. И почему он в крови? — Мам, успокойся, — выдохнул ей в ответ сам Нам-гю, стесняясь поведения женщины, — это Мин-су. Его собственная мать отпиздила, поэтому он шлялся по улице, весь мокрый и грязный. — Тогда понятно, — кивнула она, узнав имя незнакомого ей парня, — нам следует ему оказать первую медицинскую помощь. И переодеть. — У м-меня есть с собой одежда, — наконец, тихо отозвался Мин-су, что боялся прервать диалог двух членов семьи, — спасибо вам. После этого мама Нам-гю забрала его на кухню, где у них находилась аптечка. Она заботливо вытащила из его чёрных волос оставшиеся заметные осколки, а затем перевязала его голову бинтом, чтобы не тревожить её больше. И, конечно, ему дали отмыть кровь. Сам парень, который и привёл сюда пострадавшего, ходил всё это время где-то неподалёку, возможно, наблюдая за процессом. Пак не мог увидеть этого точно. — Ты, наверное, совсем голодный, — встревожилась женщина, которая и до этого многое сделала для черноволосого, — иди переоденься у Нам-гю, и будем ужинать. Мин-су, чуть с меньшим страхом, чем до этого, проследовал за парнем. Тот в присутствии своей мамы стал намного молчаливей и спокойней. Это чудо-состояние, которое было впервые, очень понравилось парню, потому что так он чувствовал себя в разы безопаснее рядом с ним. Хотя сам этот акт благотворительности, что он привёл к себе домой пострадавшего, которого и сам почти до такого состояния мог довести, казался удивительным. Странно, невероятно странно, но Паку очень нравилось. Редкой заботы от него хватало, чтобы закрыть глаза на остальное. — Ты можешь, пожалуйста, отвернуться? — отводя взгляд, попросил черноволосый. Потому что Нам-гю словно пытался в нём прожечь дыру, так переодеваться ему не хотелось. — Пф, на что мне там смотреть, — и Мин-су всего на секунду показалось, что тот покраснел, но тот слишком быстро отвернулся, чтобы не скинуть это на галлюцинации больной головы. Сменив свою одежду, они направились на ужин, любезно приготовленный доброй женщиной, которая на скорую руку сварила макароны с сосисками. Пак успел проголодаться за это время, поэтому поблагодарив её, ел с удовольствием. Временное спокойствие, предоставленное на удивление тем, кто его обычно нарушал, казалось сном. — Мин-су значит? Нам-гю мне про тебя многое рассказывал, — завела разговор женщина, но была нагло перебита своим сыном. — Мам, нет, — раздражённо выдохнул он, оставляя в ещё большем недоумении второго парня, которому даже неловко было слышать то, что он, казалось, не должен был. — Ла-а-адно, — лениво протянула она, и за столом вновь воцарилась тишина. Когда трапеза окончилась, Мин-су вновь поблагодарил женщину, направляясь в комнату Нам-гю, который всё ещё напрягал своим присутствием. Парень, наконец, нашёл время проверить свой телефон, поставив на зарядку, на панели уведомлений весело всего одно сообщение. Оно было от пользователя "Мама", что заставило дыхание участиться от наступающей паники. Он трясущимися руками открыл мессенджер, вчитываясь в содержимое. "Чтобы утром был дома. Поговорим." Угрожающая точка в конце сообщения добивала окончательно, показывая, что мать непослушания не стерпит и настроена вполне серьёзно. Паника накрыла огромной волной успокоившийся до этого мозг, а в глазах скопились слёзы. Что с ним будет? Мать и так в последнее время была злее обычного, страшно даже подумать, что она может сделать с ним за такой трюк, как побег из дома, который был импульсивно совершён. Одна слеза за другой скатывалась по щеке, падая на колени парня. Так было бы и дальше, если бы в комнату не зашёл удивлённый данным зрелищем её хозяин. — Эй, что у тебя уже случилось? — окликнул он Мин-су. Не получив ответа, Нам-гю подошёл к нему ближе и взглянул на всё ещё горящий экран телефона, где виднелось то самое сообщение. Он смог на это только удивлённо произнести негромкое, — ебать. Снова острая тишина разрезала воздух, неприятно оседая в ушах. Парень задумался о том, что стоило бы сделать ему для Пака, но он не привык. Не привык проявлять заботу, успокаивать, хорошо относиться к тому, кто явно слабее него. Хотя иногда это получилось совершенно случайно, как то наваждение привести раненого мальчика к себе домой. Хозяин комнаты отвёл взгляд, приобнял Мин-су за плечи одной рукой и ободряюще улыбнулся. — Ну ладно тебе, не ссы, всё нормально будет, — так легко сказал Нам-гю, что парню стало хуже от этого. — Не будет, — почти прошептал Пак, забывая, с кем он разговаривал. — Успокойся уже, заебал ныть, — хозяин комнаты дал ему слабый подзатыльник, — ну ты и нюни тут распустил. Страх после этого ещё больше взял верх над Мин-су, словно напоминая, что друзей у него нет. И временная жалость очень даже симпатичного садиста по отношению к нему - всего лишь случайное проявление заботы. А что такое случайность? Это событие, которое произошло совсем не по плану, этого не должно было быть и вовсе. Шумно вбирая воздух в лёгкие, парень обнял свои колени и уткнулся мокрыми от слёз глазами в них. На чистых штанах остались мокрые отпечатки. — Блять, я не это имел ввиду, — вдруг одёрнулся Нам-гю, понимая, что говорил он не с кем-то по типу Таноса. Не зная, что стоило сделать, он отдал приказ, — короче, посмотри на меня сейчас. Пак без особого желания, скорее из страха, поднял свою голову и взглянул на неуверенное лицо парня. Тот же, схватив его за забинтованный затылок, притянул к себе и вписался в его губы. Этот поцелуй был напористым, таким, что Мин-су и не нужно было на него отвечать. От удивления он замер, боясь сделать хоть одно лишнее движение или вдох. Только когда Нам-гю уже оторвался от него, то он вернул себе способность хотя бы мыслить. — Поэтому ты мне помог? — быстро краснея, задал вопрос парень, стирая со своих щёк оставшиеся слёзы. — Если бы ты продолжил там шляться, тебя бы в итоге кто-то изнасиловал и убил, я уверен, — скулы самого инициатора всего этого также приобрели непривычный для них алый оттенок смущения. — Спасибо, — поблагодарил Пак за своеобразную заботу второго, — но мне нужно идти домой. Я ещё не сделал уроки и… — Ты либо совсем тупой, либо совсем правильный, — бесцеремонно прервал его Нам-гю, — но если ты правда собираешься домой, то я тебя провожу. Тут неблагоприятный район. — Ещё раз спасибо, — от непривычной доброты Мин-су почувствовал себя ещё более неловко. Собрав свои вещи, которые он толком и не вытаскивал, парень попрощался с милой женщиной, что ему помогла и они вместе с её сыном направились по ещё более тёмным дворам, которые отталкивали своим ночным видом. Домой возвращаться желания не было, но он не мог прийти в школу без сделанного домашнего задания, оценки всё ещё его волновали больше, чем страх перед угрозами матери. Вбитый с детства синдром отличника давал о себе знать на постоянной основе. — Удачи тебе, — похлопал по плечу его Нам-гю, когда они дошли до пункта назначения, — надеюсь мы завтра тебя увидим живым. А то я уже представляю заголовок в новостях:"Мать зарезала своего сына за то, что он сбежал из дома после её побоев." Пак от таких слов ещё больше вжал свою голову в плечи от страха и только благодарно кивнул, глядя на более менее беззаботного парня. Тот, уловив его напряжение, взял его руку в свою и нежно, не так, как в его доме, поцеловал тыльную сторону, а затем погладил её своими шершавыми пальцами, будто пытаясь успокоить. У него определенно это получилось, потому что плечи Мин-су после этого опустились в обычное положение, а в глазах появились искорки неясной надежды на спасение от всего плохого. — Ты, если что, пиздани её в ответ так, чтобы она потом на тебя даже посмотреть боялась, — ухмыльнулся Нам-гю и ушёл восвояси, оставляя парня на едине со своими противоречивыми мыслями. Вновь тяжёлая дверь подъезда, лифт, возня с ключами и он уже дома. Его, как недавно ушедшего парня, никто не встретил, да и дома было непривычно темно. Быстро сняв обувь, Пак осторожно прошёлся по всем комнатам в квартире, однако матери нигде не было. Это означало только то, что сейчас она была где-то в другом месте. Взглотнув, Мин-су прошёл в свою комнату и сел делать уроки. Как бы сейчас не хотелось спать или просто отдыхать, учёба всегда стояла на первом месте. Мин-су, когда почти доделал последнее домашнее задание, спустя немалое количество времени, уснул за партой, пока записывал ответ в тетрадь по алгебре. Вечный недосып от бесконечной зубрёжки и дополнительных заданий на нём не вовремя отразился. Ручка упала на пол, теряясь где-то под партой, а голову подпирала не очень мягкая тетрадка в клетку и руки. Парень спал неспокойно, но всё равно долго, до самого утра. Он мог бы спать так даже до будильника. Если бы в пять утра в доме не открылась дверь, а туда не ввалилась его мать, пошатываясь на своих двоих ногах. И первым делом она решила проверить, послушался ли её сообщения сыночка или нет. Войдя в комнату, ей предстала картина того, как тот мирно сопел, расположившись головой на парте. Её это взбесило. — Ты совсем ахуел что ли?! Я тут вся переволновалась, а ты спишь! — прорычала она, а когда её размытый пьяный взгляд заметил бинт на голове Мин-су, то она рассмеялась, — ты ещё где-то медицинскую помощь получил? Ну даёшь. Тогда давай я тебе ещё раз преподам урок, что бывает, когда не слушаешься своей мамы. Пак, который во сне, заслышав голос, начал просыпаться, поднял свою голову, сонно смотря в стену перед ним. Однако тяжёлая рука матери твёрдо вцепилась в его затылок, от чего он зашипел от боли. Та одним движением ударила его лоб об парту, потом подняла за волосы и вновь вбила об твёрдую поверхность с большей силой. Это действие она повторила ещё несколько раз, не жалея сына. Лоб оказался разбит с ужасной болью, а глаза Мин-су быстро заслезились. Но мать была сильнее, и он не мог ей дать никакой отпор, как ему недавно советовал Нам-гю. Прекратив бить его головой об стол, женщина довольно ухмыльнулась, совсем не так, как парень, скорее более садистски, и скрестила руки на своей груди. У черноволосого в глазах двоилось, поэтому он только растерянно глянул на неё, как провинившийся котёнок. — А теперь быстро в школу, — подытожила мать, выходя из комнаты. Ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться.

***

Мин-су ступил на порог школы с опаской, но когда переодел сменку и оставил свои вещи в раздевалке, то выдохнул. Пока всё было нормально, никто не трогал его. Однако, к его сожалению, уже в коридоре, где толпилась куча народу, его выловил кто-то, почти за шкирку. Он со страхом взглянул в лицо того, кому понадобился, и от ужаса у него свело челюсть. Взглотнув, черноволосый с опаской глянул в карие глаза напротив. — Выглядишь так, будто мы тебя уже отпиздили, — озвучил факт Танос, — да не ссы ты, you're safe. Нам-гю попросил тебя не трогать. Эти слова заставили парня слегка расслабиться. Значит, его пока не будут бить, хотя бы здесь, а Нам-гю решил придержать свою и друга садистскую натуру. Пусть страх по отношению к ним вряд когда-нибудь уйдёт, но такая забота казалась очень приятной, пусть и своеобразной. При нормальном раскладе тот, кто его любил, не должен был постоянно над ним издеваться. — Скажи честно, — вдруг продолжил Су-бон, — вы с ним мутите? — Я не знаю, — честно ответил Мин-су. Да, они целовались, но даже не вступили в отношения после этого. При воспоминании о прошлой ночи щёки снова покраснели. Это не осталось незамеченным его собеседником. — Хах, значит он оказался первым, — недобро ухмыльнулся фиолетововолосый, — тебе стоит запомнить, что ты только my boy. Ничей больше. Чужое лицо опасно приблизилось, а Пак нервно взглотнул, в панике продолжая смотреть в глаза напротив. Он боялся сделать хоть что-то против воли Таноса, который почему-то оказался к нему неравнодушен и вовсе не с насмешкой называл его своим мальчиком. Однако возможный нежеланный поцелуй прервало то, что Су-бона резко кто-то ударил по лицу, от чего тот сделал шаг с сторону, положив руку на травмированное место. — А я думал мы с тобой бро, — с переигранной грустью сказал пришедший Нам-гю, — я же тебе говорил, что ты ему не нравишься. По нему это всегда было видно и даже сейчас. — Отвали, будто бы тебя он любит, — недовольно ответил Танос, — как только на тебя смотрит, то его сразу в дрожь кидает. Выкупаешь? — Он мой и хочет быть моим, — завершил парень, прижимая к себе в объятиях Мин-су, которому такой гарем даже не снился. Он был уверен, что оба ненавидят его всей душой, поэтому в в данный момент он просто шокировано молчал. — Are you sure? — продолжал фиолетововолосый, — ты забыл у него спросить. — Я, — Пак прервался, боясь, говорить правду или наоборот, неправду, — ну… мне нравится Нам-гю. — Выкуси! — показал средний палец вышеназванный своему другу от радости. — Да пошёл ты к чёрту, — закатив глаза и помрачнев, Танос направился в другую сторону от их кабинета. — Куда это он? — спросил Мин-су, всё ещё переживая, что сказал не то. — Немного будет обижаться, конечно, а потом вернётся ко мне, как миленький, — довольно улыбнулся парень, держа в своих руках плечи нижнего. — А ты разве на него сам не в обиде? — решил поинтересоваться тот. — Какой смысл от этого, если сокровище по итогу в моих руках, — сказав это, Нам-гю наклонился и притянув к себе Пака, нежно поцеловал в губы, будто и впрямь оценивал его, как что-то очень дорогое. Парню это нравилось в разы больше, чем удары или унижения, поэтому он не без удовольствия ответил ему на поцелуй, чувствуя радость, что наконец-то мог быть рядом с тем, кого втайне любил и одновременно боялся.