Последнее желание
30 мая 2025 г., 12:11
Сколько прошло времени, как далеко зашло оно? Что случилось несколько часов назад? Йонтарак потеряла счёт времени как только вошла за чёрные двери ночного клуба, охраняемые двумя охраниками. Первая рюмка пролетела незаметно, пьяные, потные и похотливые люди вырывались на танцпол, девушки крутили бёдрами в разные стороны, раскидывая руки и качая головой под громкие биты, пока парни незаметно приближались сзади или просто стояли у бара как и сама Минни.
Ссора с Юной почти не задела старшую. После пятой рюмки стало совсем всё равно, из-за чего это случилось, что послужило корнем раздора, кто стоял за всем этим. Напряжённые плечи наконец расслабились, как и всё тело. Карина – самая злая сука из всех, которая даже после своего ухода заставляла вспоминать о её существовании, даже не напрягаясь, не вспоминая о Минни. Она жила лучшую жизнь из всех возможных, родилась с золотой ложкой во рту, с самой высокой самооценкой и реалистом, не боявшая сказать человеку в лицо все гадости и своё отвращение к нему или ней, поддерживающим папой и понимающей матерью, окружённой роскошью и богатством со всех сторон, с такой же красивой и популярной подругой Минджон, красивая, грациозная… О её достоинствах можно говорить вечно, но и проступках тоже.
И всё равно такую высокомерную суку любят и прощают.
Йонтарак никогда не пыталась затмить её свет своим, гордившись успехами и достижениями Джимин со стороны. И за кулисами говорила о своей радости за неё. Была хорошей подругой.
— Кстати, а почему вы перестали общаться? – как-то раз задала вопрос Юна.
Минни умолкла. Причин было сотни, ссор и скнадалов от недоверия давали свои плоды. Джимин не подпускала к себе людей с которыми не знакома более чем четырёх лет. Этот фактор разделял между ними широкую пропасть, и ни одна из них не готова была уступать другой и делать первые шаги к исправлению. Через время, Минни поняла что она вовсе не нужна в жизни Карины, она лишь отход. Девушка перестала гоняться за ней всюду, выполнять то, что казалось простой просьбой, скрывающей за собой приказ. Минни не терпела такую токсичную дружбу с таким же человеком, который не собирается исправляться или делать что-либо для этого. Ещё, она не терпела кучку сброда любящих смотреть на других, ниже их классом, свысока и глазами полных демонов. Нет, может они не виноваты в том что родились с такими родителями, взрослыми, которые «лучше знают» как будет «лучше» для их чада, тщательно следя за их окружением, уча манерам и почему не стоит связываться с отбросами.
— Не сошлись характерами, сильно бесила. – коротко отвечает старшая. Юну устроил ответ, не совсем чёткий и подробный как хотелось. А хотелось открытости и честности.
В детстве ночь казалось тёмной, страшной, а с друзьями на ночёвках она была весёлой, чем-то откровенным, их тайной, секретом, шёпотом и страшными историями и легендами. Со временем, она стала самым сокровенным. Все чувства и чакры, которые таились днём раскрывались. Днём голос слышен, а ночью сменялся на шёпот. Минни шептала звёздам обо всех своих переживаниях. Ночь проводила в ней новые чувства. Для кого-то ночь беззаконие, нечто опасное, вызывающее чувство адреналина, а для кого-то, вроде Минни, это спокойствие и способ забыть. Как молчаливая терапия с психологом, свидетелем которого стала луна. Поэтому, вдыхая ночной, не совсем свежий, городской воздух, Йонтарак не намерена сдаваться. Она будет идти, даже если путь её в пучину ада, в пустующую бездну или в полное ничего.
Юна не намеревалась сдаваться, как и Минни. Подойти ближе к Винтер не получается, хотя она обещала брату что поможет и даст им возможность увидиться. Но Карина словно рыцарь, на все придуманные обстоятельства, мотала говлой в разные стороны и говорила что что-то она может и сама, и для этого не нужно заходить в дом. Джейк говорил что слышл голос Минджон в последний раз у неё дома, а Ю отмахивалась про важных гостей на пенхаусе. Важным гостем была Минджон, почти не вылезающей из своей берлоги, выходя только на учёбу, сразу же отправляясь в пенхаус садясь в лимузин Джисона, в его споровождении. Поэтому, Юна на время отложила это дело до лучших времён. Здорово постаралась, но ничего не вышло, успокаивала так себя Шин, рассказывая старшему брату что даже не успела открыть рот в сторону Винтер. Попросила его пока на время отложить кулаки, ведь видит как Ким усердно занимаеться и лучше её оставить в своём омуте.
— …Ну, вот поэтому, лучше не строй планы на Винтер. А ещё, перестань меня так пилить глазами. – Джейк покивал головой пару раз, не переставая что-то обдумывать, хрустя пальцами.
Юна настрой брата поддерживала, полностью за оптимизм, начиная копить на салфетки, мороженое и бумажки для его грустных стихов о невзаимной любви для брата. А Саймон поможет своими вафлями с сиропом и сливками, если не сделают хуже. Потому, чтобы не дурить в свои мозги всякую херню, она решает поохотиться на Карину, проводя с ней всё больше времени. Это ей по душе, она больше узнаёт о моде, ей нравится как одеваеться девушка, ведь единственная дочь такого известного дизайнера как Ю Джиль, не имеет права не иметь чувство стиля. Всё больше узнает и о этике и манерам повидения, как правильно пить чашку чая, оттопырев мизинец, при этом не разбив или пролив чай.
Смотря на попытки Шин казаться настоящей воспитанной дамой и уважаемой в глазах общества, Карина посмеивалась. Особенно когда младшая в очередной раз сгибала свою спину и морщилась от малинового чая.
— Фу, ненавижу вкус малинового чая. Как вы вообще это пьёте? – еле как делая глоток горячего чая, проговаривала Юна.
— Так, уважаемые леди себя не ведут. – строго говорит Карина, встретившись глазами с Юной, уголки её губ приподнимаются. Издевается.
— Главное что на вы.
— На этом спасибо. – снова выпускает смешок Ю.
Сад разных цветов который их окружает великолепен, они приехали сюда по совету одной из знакомой Джимин. И она не соврала, это место настолько эстетично и изысканно, что Юна фотографирует каждую мелькающую деталь на свою мыльницу от нокиа. Фотографии и вправду чарующие. Ресторан на открытом небе на верхушке небоскрёба, в окружении прелестных цветов, полных вкусного аромата и запаха росы от вчерашнего дождя. Столики круглые, некоторые заранее зарезервированы отмечают их официанты одним цветком розы, каждый цвет которой означает важность гостя. Розовый – простой гость, что встречалось редко в таком месте; синие – частый гость, к человеку нужно проявить особую терпеливость; красные – придёт не один, а с парой на романтический ужин; белые – гость из верхнего ист-сайда, самое лучшее, а вот для чёрных роз закрывали весь ресторан, чаще иностранные гости из разных стран приехавшие отдыхать или подписывать новые контракты, в тишине и без прилюдий, чёрный рынок.
Порции здесь маленькие и средние, от команды одного из лучших шеф-поваров и кондитеров, отвечающих за десерты и сладость подающей еды. Приборов было много, что Юна запуталась какой из них брать когда принесли её блюдо, с выбором которым ей помогала Карина. Пальцы тянулись к правой стороне вилок и ножей, так и отпрянув потянулись за ложками. Было страшно не знать что да и как с этими приборами.
Джимин без слов увидев замешательство на лице Юны, взяла нужную вилку и дала ей в руки младшей.
— Позже расскажу для какой еды каждый. – вздёрнув подбородок сказала Карина, смотря на бесконечное небо вдали. Юна тихо сказала слова благодарности, ещё больше восхищаясь красотой девушки.
Ели они в тишине, на фоне играла классическая песня совсем не мешая беспдовать и думать. За соседними столиками слышались короткие разговоры, людей днём здесь мало, сюда чаще приходят утром или вечером, чтобы плотно позавтракать или поужинать.
Терпению Шин пришёл конец. Пора заканчивать этот спектакль и спросить прямо. Всё это время она пыталась подтолкнуть Карину к ответу на её главный вопрос.
— Читая сплетницу, я узнала что ты и Минни были хорошими подругами. – стараясь сказать это, Юна не заметила как рука с вилкой Джимин повисла над стейком средней прожарки на секунду, а лицо помрачнело, в ту же секунду возвращая себе прежний вид. Знакомое имя давно не слышемое прозвучало из чужих уст. — Я особо не заметила чтобы ты общалась с Минни. – неоднозначно хмыкает младшая, будто ничего и не знает, откусывает кусочек вафель.
— Сплетница собирает только глупые слухи и сплетни, не даром называется сплетницей. – челюсть агрессивно жуёт стейк во рту, жаль, сейчас Ю не может насладиться едой.
— Я слышала от Нин и Жизель, что они считают наоборот. – не согласна с ней блондинка.
— К чему ты водишь? Хочешь сказать, что всё что пишет сплетница – правда? – перед глазами снова сцена унижения Карины, когда сплетница выпустила пост об расставании с Ёнджуном.
— Не то чтобы, прям правду. Может частичную. – последнее предложение Юна говорит отпустив голову и про себя. Она то, точно знает что Карина и Минни общались между собой и поддерживали крепкую связь. Нет, не время для сомнений. Девушка выпрямила спину. — Мне из интереса хочеться узнать, почему вы перестали общаться?
Карина проглатывает стейк. Иногда, длинный язык Юны хотелось отрезать за излишне любопытство.
— Я устроила вечеринку с бассейном, в честь дня рождения Жизель, забыв пригласить Минни. – на самом деле, она не забывала, ей просто надоела компания Минни. — Она ворвалась посередине праздника, крича на меня почему я ей ничего не сказала.
— И ты?
— Я ей сказала, почему ты так одержима мной? И мы прекратили общение. – закончила она свою маленький рассказ.
Юна отводит взгляд, отвечая протяжным звучанием «Ааа». Йонтарак не хотелось говорить из-за такой позорной ситуации в которой она оказалась.
— Всё? Это всё что ты хотела знать?
— Да, теперь я знаю всё.
Ю кивает пару раз головой, не думая об этом разговоре.
***
Винтер появляется дома спустя несколько дней. Из семьи в живую общалась только с Джисоном, с кем их отношения стали намного лучше, чем до этого. Юнджин изредка писала спрашивая как у неё дела, даже не заметив что дом на протяжении недели пустовал, ведь она сама возвращалась ночью. Мистер Хан уехал на недолгое время в командировку в Токио, заключить новый контракт. Поэтому, из детей в пенхаусе от силы пару раз был младший Хан. Ким застаёт огромную пустующую квартиру, в которой кроме звуков тишины и улиц из открытых окон. Лунный свет падал на всю гостинную освещая её, Минджон не стала включать свет, оставив такую ночную атмосферу. Она снимает напряжение от каблуков Карины, а эта девушка любит высокие платформы, хотя ростом от природы не обделена. Вся одежда что надета на Винтер сейчас, принадлежит Ю. И Минджон даже удивлена тому, что смогла найти одежду подходящую для неё. К Джейку Винтер не набиралась смелости подойти. Момент у моста оставался в памяти девушки открывками. Она не слышала его слов, только воспоминание того как он спас её. Смотреть ему в глаза – страшно, вдруг, он думает что Винтер слабая и самоубийца? Нет, это не так. В душе Минджон не доверяла ему, он мог уже рассказать кому-то постороннему, но вслух сказать себе эти слова она не могла. Джэди всё ещё оставался знакомым, человек с которым девушке комфортно. Барьер между ними для неё почти не имел значения. В этом то и весь смысл, почти. Всё, что связано с Винтер на тему отношений и любви – табу для неё. Гордость – роскошь, когда тебе нечего терять. А Винтер терять было что, семья, деньги, статус, уважение и много чего другого, когда ты вырос в этом месте. — Минджон. – зовёт её голос матери сзади. Винтер вздрагивает, поварачиваясь в сторону лифта. — Мама, – прошептала Винтер. — Ты пришла рано. — Я тебя тоже не ожидала увидеть. – Юнджин лениво кидает пакеты из дорогих бутиков, в которых хранятся украшения для свадьбы. — До меня дошли слухи что ты видешься с парнем из Бруклина. Женщина садиться за диван, стараясь аккуратно привести к теме. Она боится, что Минджон может вспылить. — Надеюсь, это просто глупые слухи у подростков? Это у вас модно распространять всякую ложную информацию? – старшая Ким обнимает себя за руки, пытаясь успокоить разбушевавшая из-за этой новости. Винтер молчит, прикусив губу. Юнджин проглатывает, закрывая веки и томно вздыхает. — Мне нужно выпить. – пробормотала себе под нос и направилась к бару. Винтер присела на другую сторону, боясь если сядет ближе станет хуже. Но Минджон в душе не годовала, как их связь может помешать семьям? Разве они делают что-то плохое? — Милая, ваша связь это ошибка. – сорвалось с красных от помады губ. Ким была уверена в этом в самом деле. Такое проявление отношений с человеком другого уровня, вызовет осуждение со стороны других, даже не других, а их семьи. — В другом месте такое могло бы быть более уместным, но не здесь, не в Верхнем Ист-Сайде, W. Винтер закрывает веки ладонью, всем видом показывая своё «начинается». — Мам, может мне самой это решать? — Конечно, самой. Но, каждое твоё решение повлечёт за собой и последствия, детка. – пьёт из стакана виски Ким, оставляя на нём след от помады. — Джейк не выбирал где ему родится. Никто не выбирает, выбор никому не дан. – выпаливает Минджон, стараясь сохранять спокойствие. — Ты права. И я всё же надеюсь, это твоё очередное увлечение, которое рано или поздно закончится. – Юн говорит это уверено и чётко, знает о чём именно толкует. — Он – не все. Винтер чувствует всеми клетками своего тела, как мать подняла на неё свой испепеляющий взгляд. Смелости и духа хватает чтобы ответить ей тем же, показывая что не сдатся. — Так вот как ты решила. – кивает мать отводя взгляд и снова касаясь губами стакана. Проглотив всю обиду на дочь, Юнджин старается держать себя в руках повторая что она старше, значит должна вести себя разумнее. — Не делай опрометчивых поступков которые отразятся и на нас. Раз в жизни не будь эгоисткой, подумать и о нас. — Чем мы вам мешаем, мам? Джейк вполне приличный парень, а ты его принижаешь только потому что, он родился не в том районе, но город то у нас один! – слова были громкими, Винтер не думала о чём говорила, лишь произносила вслух то, что велела душа. — Меня бесит что другие люди ненавидят других людей, просто за то что они чем-то отличаются от них. Хотя, они сами друг от друга не отличаются, а каждого кто "выделяется" они ненавидят и травят как паразитов. Жалко было надеятся что их отношения с матерью улучшились просто из-за двухгодового отсутствия девушки. Просто было жалко надеятся что здесь всё изменилось. — Минджон, у тебя сейчас такой период. Все подростки такое проходят и вам кажется, что взрослые не правы, но мы должны пройти этот период. – сжимает кулаки мать, стараясь донести свою мысль. Как же жаль, что человеку ослеплёному гневу невозможно донести что-либо. Они не видят и не слышат ничего, кроме своей цели плохого. — Ну да, конечно! Это единственное оправдание которое ты можешь сказать? – на месте ей не сидится, она ёрзает на диване то и дело смотря на маму. — Между нами и такими как он, проведена невидимая черта. И увы, мы лишь винтик в этой большой системе. Мы ничего не можем сделать, я связана по рукам и ногам. — Не влюбляйся слишком сильно. – Юнджин привстаёт и направляется к лестнице, казалось бы, это должны были быть последние в этом разговоре. — Тебе ли говорить об этом? – цедит Минджон по-корейски, она знает что Юнджин услышит. — Не смей в этом доме говорить по-корейски! – вскрикнула женщина, разворачиваясь обратно. Винтер поворачивает голову к матери. — Корейский язык мой родной. Почему ты так отрекаешься от нашей национальности? – Минджон не забыла слова матери про Джейка, но мама всей душой ненавидит больше всего свою мать. Тот случай, когда ненавидишь всё, что связано с человеком. — Давай не будем ссориться. – кричит разум старшей Ким. — Ты сама завела этот разговор, так давай не будет откладывать. – Минджон встаёт со своего места, смотря матери в глаза. Женщина вздыхает, разворачиваясь к ней. Уже не зачем избегать разговора, она должна выложить всё и сразу. Иначе, в будущем это обратиться на них. — И что ты хочешь услышать? Я никогда не приму такое поведение, и бабушка со мной согласится. – отзывается Юн. — Пусть бабушка и будет на твоей стороне, но разве влюбляться это плохо? – слова Винтер были полны разочарования. — Я не стала вставать на пути к твоему счастью с господином Ханом, просто потому что, видела как ты очарована им. — Сравниваешь Ёля с мальчишкой из Бруклина? – мрачнеет Ким. — Влюбляться можно, но ты не имеешь право на ошибку. Прошлие твои мальчики хотя бы стояли рядом с тобой и им не нужно было говорить своё имя, ведь их знали здесь. — Мама, это моя молодость, разве в моё время возможно не ошибаться? – размахивает руками в жестах девушка, пытаясь обьяснить взрослому человеку. — Ты ошибалась уже множество раз, милая. Этот раз будет последним. Ты должна понимать высокое положение нашей семьи и больше не светиться в газетах и подростковых блогах, в которых умеют только писать гадости и грязные сплетни. – гадко произносит последние слова Юнджин. — Думаешь, это происходит по моей воле? Против сплетницы невозможно бороться, это сделает лишь хуже. — Вот поэтому, больше не делай ничего экстравагантного чтобы тебя выставляли в плохом свете. Среди подростков уже пускают фальшивые слухи про тебя, и поверь они совсем не радужные. — Экстравагантного? Тебе так важно их никчёмные мнения? Они только и могут открывать рот и разносить грязь. – делает шаги вперёд девушка. — Если бы было можно, я бы наплевала на их мнения, вот только мне не плевать на свою семью, как тебе. – плескается ядом во всех стороны мать. Мать, уже не мама. Она слишком долго была в тени. — Тоесть, мне всё равно на вас? – после недолгой тишины наступившей в доме, Винтер поднимает свой опушенный взгляд. — Именно так. – поднимает подбородок выше. — А тебе? Хочешь сказать, что ты всегда была рядом? – ещё не заржавевший механизм, снова начал работать в действии. — Всегда была моей поддержкой, опорой и заботой? — О чём ты говоришь? Я твоя мама. – щурит глаза Юнджин. — Нет, ты лишь после встречи с господином Ханом стала ближе, но теперь ты снова стала мне чужой. Тебе никогда не было дела до меня, только находила новых мужчин и приводила их в дом. Наш дом. Говорила что-то о настоящей семье, но я перестала верить в твои сказки после твоего очередного развода. Ни один так и не смог стать мне отцом. — И ты мне всё это говоришь, лишь потому что, я задела какого-то мальчика из Бруклина. — Это мой выбор, мам. На протяжении всей жизни я принимала твой, теперь твоё время принимать мои. Юнджин недого думает, кивает и обдумывает. — Хорошо. Послезавтра наша свадьба с Ёлем, приходите вместе и познакомь нас. – говорит мама и поднимается по лестнице, тяжёлыми шагами. Винтер ничего не отвечает, только умиротворение после выброса всех слов, которые застревали в глотке. Девушка проводит по волосам рукой, пытаясь вспомнить что только что произошло. Мама приняла её ответ. И она готова познакомиться с ним. Минджон радостно.***
Ниннин сгорблена рыдала, прикрыв красное лицо ладонями. Ладонь Жизель поглаживала её по спине, изредка вздыхая. — Ну, Нин, не молчи. – почти шёпотом говорила Эри. — Становится хуже от одиночества. — А что говорить?! – повернулась к ней девушка, отдёргивая руку. Жизель тоже сгорбилась и отпустила голову вздохнув. Сплетница рушила жизни, чтобы потом на этих людей показывали пальцем и посмеивались, осуждали или боялись. Юна смотрела на то, как Нин снова зарыдала, а в глазах Эри видна потерянность. Шин чувствовала что в этом виновата она. Девушка снова поднимает взгляд, только уже к прямо сидящей Карине, девушка без эмоций посмотрела на них. — И что… что нам делать? – Эри не поднимала взгляда с белых керомических плит. — Найти предателя. – Карина перевела взгляд со своих ногтей на Юну, холодок пробежал по телу младшей. — Да, кроты нам не нужны! – вскрикнула своим хриплым голосом Нин, снова закрываясь от всех в волосах и ладонях. Четыре девушки сидели в ванной комнате. Каждая на своём углу, у каждой неизвестно что на уме, каждая думает на другую. Нин расположилась у бортика ванны, в чёрном халате. Жизель отошла от неё ближе к раковине, не желая получить ещё один шлепок по руке. Юна облокотилась о дверь, глядя на всех и незаметно для всех кусает губы. Положив руки под грудью Ю встала недалеко от Жизель. От одного неоднозначного взгляда и слов Карины, Юну пробивало ужасное скользкое чувство. Знала ли, Ю что Юна разболтала не тому человеку? Что если она знает, если они все знали? Шин встречается взглядами с Эри, старшая напротив сразу прячет взгляд, бегая по комнате. Страх быть пойманой окутывал все мысли Шин. Ладони девушки вспотели, губы искусаны. Она ничего не понимает, Минни звонит каждый день, оставляет сообщения с просьбой ответить, но на второй день девушка заблокировала её номер, как Йонтарак пыталась звонить из второго номера. Шин перестаёт кусать губы. Она поднимает голову встречаясь глазами с Эри, девушка сразу прячет глаза, что-то ей подсказывает что Минни тут совсем не замешана. Но делать поспешные выводы незачем. Джимин от удушающей тишины, первая нарушает его, вставая в центр комнаты. — Думаю, Юна уже достаточно знает о нас. – Нин поднимает голову, переставая реветь. На Шин уставились три пары глаз. — Я имею ввиду, пора показать Юне наш секрет. Все ведь согласны? Все молчат. — Сочту это как за. – Карина выходит из комнаты, минуя Юну, дающую пройти. За ней поднимается И Чжоу, они с Жизель снова стакливаются взглядами, выдавая себя тем как сильнее сжались кулаки. Все собираются у кровати. Карина достаёт из под кровати большой розовый блокнот. — Что это за блокнот? — Это не просто блокнот. – Жизель прыгает на кровать, куда следом плюхается Ниннин и Карина. Юна немного топчется на месте но всё же садится к ним. Все двигаются ближе к Джимин. На обложке блокнота, буквами вырезанными из журнала "Burn Book". Всё в розовых блёстках и стикерах, Карина открывает его. Первая, вторая, третья, четвёртая, пятая страница и так далее. Всё исписанно и украшено стикерами. Всё чисто, блокнот и его блестательная красота скрывали всю грязь слов. Ю останавливается на пустой странице. — Нин, – она протягивает ей блокнот на которой в гребешке лежит розовая ручка, в которой собраны большие цвета. — Что там написано? – всё же спрашивает младшая. — Этот блокнот наше спасение. В нём мы пишем всю правду про наших недоброжелателей. – отвечает Эри. Нин высовывает язык, старательно писая на бумаге красивым шрифтом про сплетницу и что она сделала. Минни говорила про то, что Жизель много знает про других. Возможно ли, что она всё узнаёт отсюда? — Это мне от мамы перешло, в свои школьные годы она и её друзья тоже писали здесь. И, к удивлению, дети многих родителей чьи имена написаны здесь учатся с нами в одной школе. – торжественно и гордо звучало от Карины, особенно от взгляда в верхний левый угол. — Здесь, секреты всех наших? — Не называй их так, как будто они с нами на одном уровне. – цедит Ниннин. — Не будь такой лицемерной, Нини. – звучало лицемерно. — Готово. – Чжоу оставила его открытым и протянула Юне. Шин непонятно уставилась на блокнот, но всё же беря его. — Зачем мне это? — Напиши про кого-угодно, что-угодно. – упала на мягкую кровать И. Джимин резко разворачивается. — Джаклин, эта учительница, она ведь завалила тебя на тесте. – напомнила ей Джимин. — Да, но это было два месяца назад… — И что, что два месяца назад? Имеет значение? – встрепнула Ниннин, обиженая на сплетницу. Юна взяла ручку и на следующей странице, успевает только прикоснуть кончик стержня на бумагу, как её останавливает ладонь Жизель. — Постой, мы все пишем одним одинаковым подчерком. — Зачем? — Чтобы если вдруг одна из нас захочет потопить другую, – тише добавляет Эри. — на дно уйдут все. Все слышали эти тихие слова, с самым громким заявлением. Странное обещание, которое появилось из ниоткуда. Из розового блокнота, взятого и найденого в одной из коробок чердака. Эта клятва были вызжены на белой бумаге. — Ты теперь одна из нас и ты тоже должна знать об нашей общей тайне. – проговаривает Карина, поправляя свою синюю юбку. Юна смотрит на все написаные буквы Ниннин, повторяя их. «Ты теперь одна из нас…»***
И снова Хан Джисон, снова стоит в кабинете отца, пока тот стоит ему спиной, возвышаясь над городом в своём небоскрёбе. — Юнджин сказала мне что поругалась с Минджон, – начинает Ёль, Джисон сам того не замечая расслабляет мышцы на руках. — А ты сейчас стал лучше общаться с сестрой. — Разве, стоит вмешиваться в это? — Их ссора сильно давит на неё, поэтому это волнует и меня. – мужчина поворачивается боком к сыну. — С каких пор ты стал таким проницательным? Старший Хан хмыкает, он сам не знает. Ким так сильно тронула его душу, забрала сердце и хоть на какое-то время делилась своим спокойствием. — Она очень важна для меня, как и для неё её дочь. Знаю, в вашем возрасте вы любите бунтовать из-за мелочей. Это пройдёт. — Почему ты не можешь сам сделать это? — У меня нет столько свободного времени. — Конечно, генеральный директор, вы у нас важный человек и вас нельзя беспокоить по таким пустякам. — Не пререкайся. — Я поговорю с Минджон. – после недолгого молчания говорит Джисон. — Спасибо, сынок. – сдержанно улыбается Ёль, это был его максимум. — Это всё? Мне ещё выбирать подарки для всех вас. — Впервые попрошу тебя о просьбе, – расправил плечи мужчина. — Но постарайся выглядить более счастливым на фотографиях. Джисон кивает и встаёт. — Ничего не обещаю. – разворачивается и выходит из кабинета. Ёль провожает его спину взглядом. Казалось бы, пора уже давно привыкнуть что он не единственный с таким характером, что у него есть сын. Вылитый он, в молодом возрасте. Хан видит как Джисон, с самого своего рождения, повторяет его. Думая, что идёт по собственному намеченому пути, не зная о том что, в конце концов займёт место, того кого ненавидел. Ёль уверен, когда он уйдёт, придёт Джисон, уже взрослый и более умный. Минджон выпивает чашку любимого зелёного чая. — Так, к чему ты это? — Полмиллиона, купи тридцатьпроцентов акций моего отца. Для тебя это тоже будет хорошим вкладом, будешь получать большую часть прибыли. – сидящий напротив Джисон, сдувает горячий пар со своего экспрессо. — Что за бредовая реклама? – издаёт смешок Винтер. — Деньги мои, просто будут подарены тебе через знакомого нотариуса, в качестве подарка и укрепления нашей связи. — Я должна просто купить за эти подаренные деньги, тридцать процентов акций? – получив кивок от Хана, Винтер кладёт чашку на кофейный столик. — Понимаешь, что будет если твой отец узнает об этом? — Да. Минджон, просто подумай об этом. Ты удвоишь своё состояние. — Я знаю, что строительная компания твоего отца стремительно растёт и расширяется. Но зачем тебе это? Ты и так унаследуешь её. – щурится Ким. — Мне не нужно возглавлять его, мне нужно куда больше чем Ханьян. Ким отводит взгляд и возвращает его обратно, твёрдо кивая. — Я тебя поняла. — Из нас хорошая семья, сестрёнка. – на лице Джисон появляется улыбка, не доброжелательная, скорее человека чья цель начинает потихоньку двигаться и становится реальностью. Сплетница: Как говорят, всё гениальное просто.
