Выключи свое радио!

      – Итак, дорогие слушатели, в эфире наша любимая рубрика «Правитель Ада и его незадавшееся утро»! Чем же недоволен владыка Преисподней на этот раз? Слишком постные куриные бедрышки на завтрак, шумные соседи, а может, в его мертвом и скупом сердце наконец поселилось некое подобие любви?              Знакомый насмешливый голос, приглушенный радиопомехами, разнесся по всему первому этажу отеля, и инертно следующий по своим делам Люцифер раздраженно застыл на месте. Даже не обладая сверхъестественными способностями, он знал, что самодовольный, напыщенный, облаченный во все красное проныра с оленьими ушами и микрофоном-тростью стоит в тени лестницы второго этажа и нарочно стебется над ним.              Опять этот гаденыш за ним следит, так и норовя задеть побольнее! С тех самых пор, как верховный демон скрепя сердце переехал жить из своего дворца в их отель, Аластор только и делал, что смеялся и издевался над ним. Первая их встреча прошла не очень, закончившись ревностной потасовкой по части отцовского места возле Чарли, и Аластор, судя по всему, решил обернуть безладицей и все последующие, превратив каждый чертов день Морнингстара в сплошное юмористическое шоу. Идиотские шутки, замечания и остроты сыпались из его желтого зубастого рта, как грешники в Преисподнюю после Второго пришествия, и с каждым разом Люциферу становилось все сложнее сдерживать в себе порыв надрать этому трепачу задницу и напомнить ему о том, кто из них в Хазбине действительно гость на время.              – Заглохни, глупое радио!              Сердитый и раздосадованный Люцифер взмахнул руками и создал между ладоней светящийся огненный шар, который не преминул тут же метнуть в ухмыляющегося соперника. Аластор легко увернулся, расхохотавшись и испарившись в воздухе за секунду до того, как раскаленная огненная сфера врезалась в покрытую свежими обоями стену и оставила в ней дымящуюся и плавящуюся дыру.              Вот засранец!              – Пап, пожалуйста! Ты же обещал.              Вернувшаяся только что с прогулки с Вегги Чарли стояла в прихожей и жалобно взирала на своего отца. Застывшее в ее так похожих на его глазах сожаление тронуло давно не бьющееся сердце демона, и он, успокоившись, расплылся в виноватой улыбке, после чего приблизился к дочери и спрятал ее в объятиях.              – Прости, дорогая. Я все сейчас починю.              – А заодно создам новую проблему в виде меня!              Радио-мерзавец материализовался из воздуха прямо между ними так резко и неожиданно, что даже Чарли хлопнула дворецкого по плечу рукой, напугавшись его беспардонного вторжения.              – Ал, прекрати! Ты нас до смерти перепугал! – взвизгнула она и отпрянула, силясь перевести дух.              – Ха-ха, шутка засчитана, принцесса. Но вот твой папочка почему-то все еще без улыбки.              Высокая худощавая фигура в красном зловеще нависла над щуплым, глядящим на нее снизу вверх Люцифером, и две облаченные в черные перчатки руки с ярко-алыми отметинами на кончиках вдруг схватили Морнингстара за щеки и растянули его хмурое бледно-кукольное лицо, насильно заставляя то преобразиться.              – Без улыбки ты почти раздет – помнишь?              Отпихнув от себя чужие руки, Люцифер фыркнул. Как же Аластор его бесил! Что это за вопиющая фамильярность, что за бестактное нарушение чужих границ с дешевыми двусмысленными подколами? И этот тип мнит себя интеллектуалом? Мало того что он без конца изводил Люцифера на расстоянии, так теперь еще и лапы стал распускать, думая, что ему все можно!              Оскалившись и задрожав от гнева, Морнингстар ощутил, как наливаются кровью его большие светло-желтые глаза и скручиваются в тугие кулаки пальцы. Ехидная острозубая ухмылка Аластора сделалась шире, пугающе растянувшись чуть ли не до ушей, черные зрачки лихорадочно заблестели, и Люцифер еле сдержал себя, чтобы не принять полную демоническую форму и не набашлять подлому мерзавцу по самое не хочу. Как же сильно ему хотелось стереть с его хитрой плутовской физиономии эту гнусную, пробирающую даже его до дрожи улыбку! Как хотелось заставить его замолчать, заткнув червивыми яблоками рот и стянув неугомонные черные губы стальной нитью!              Как хотелось дать волю эмоциям и тупо размазать его по стенке, заглушив долбаный ходячий радиошум и погрузив пространство отеля дочери в долгожданную и заслуженную тишину!              Впрочем, Люцифер понимал, что, устроив очередные разборки с Радио-демоном, он поставит под удар Чарли и всю ее наивную юную девичью философию становления грешников на путь истинный. Особенно теперь, когда сам перебрался жить в ее отель, клятвенно пообещав поддерживать его сомнительно-исправительную концепцию. Будучи без того отсутствующим в жизни дочери очень долго, верховный демон не мог позволить себе подвести ее из-за какого-то наглого и болтливого выскочки. Он прекрасно знал, что Аластор специально ведет себя дерзко и вызывающе, всячески показывая, что он лучше и именно он заслуживает места под солнцем, с первого дня искусных дьявольских манипуляций вызвав доверие Чарли и тем самым став вторым управляющим отеля.              Самовлюбленный и эгоистичный Аластор мог показушничать столько его сгнившей душе угодно, но лучшим способом для главного адского злодея обломать все его жалкие попытки выпендриться и проявить самого себя с лучшей стороны был старый, добрый, веками проверенный игнор. Он решил, что не позволит себе идти у живого радиоприемника на поводу и взамен провоцируемых им эмоций начнет в упор его не замечать – ради Чарли и ради себя, что и так в последнее время стал чересчур нервным и раздражительным.              Наряду с уже имеющимися постояльцами за последние полтора месяца к ним в отель заехала еще пара демонов: брюзжащий пожилой Пот с телом ящерицы и нравом быка и бывшая ночная бабочка Валентино Саммер, страдающая сомнамбулизмом и клептоманией, отчего она сразу же впала в немилость Ниффти, не терпящей нарушений гостиничного порядка. Владыка Ада рассчитывал, что новички привлекут любопытное внимание Аластора и тот переключит свой колкий ехидный каламбур на них, однако вновь прибывшие на удивление не вызвали у него ни малейшего интереса. Обозвав их глупыми нечестивцами и душнилами, грешник в красном полностью исключил их из круга своего общения, в коем без того преобладало лишь самое малое число демонов. Несмотря на скверный, откровенно дьявольский нрав, с обитателями Хазбина он держался дипломатично и отстраненно, и лишь в присутствии недруга в белой шляпе и с яблочной тростью в руке заметно оживлялся и принимался неустанно хохмить.              Даже подолгу не видя Аластора в течение дня, Люцифер не мог отделаться от ощущения, что тот находится где-то поблизости. Будь он внутри отеля или снаружи, занятый делом или проводящий досуг, без конца слышал то невнятное приглушенное радиобормотание, то пение каких-то идиотских старых джазовых хитов, то разговоры с кем-то и ни с кем, а то и зловещие нашептывания, звучащие будто бы лишь в его голове.              И если обычный приемник легко было просто выключить, окунув пространство и самого себя в блаженно-упоительное безмолвие, то это неугомонное чудо-юдо заткнуть можно было разве что ценой полного выживания его из отеля.              Чего сердобольная, так некстати привязавшаяся к нему Чарли, увы, никогда и ни за что бы не допустила.              – Не куксись, poupée, тебе это не идет, – то и дело подначивал бывший маньяк, вытягивая пепельно-серое лицо и хмуря темные брови в искусном подражании недовольной физиономии Люцифера. – Твой светлый кукольный лик заслуживает сиять на часовой башне и небесных полотнах всего Ада!              Скрипя зубами, главный демон стойко пропускал мимо ушей чужую болтовню, все больше походящую на некий вызов, а местами и плохо завуалированный флирт. Что скрывалось во взъерошенной красноволосой голове с оленьими ушами и рожками, понять было невозможно, но Морнингстар всем нутром чуял, что Аластор питает к нему не самый здоровый и адекватный интерес. Все эти его необъяснимые взгляды, комментарии и издевки вполне можно было бы списать на банальную случайность, начатую с их незадавшегося три месяца назад знакомства, если бы они не стали носить ярковыраженный и постоянный характер.              Люцифер, безусловно, не собирался вникать в мотивы поступков этого странного болтливого чудака, но потребность выяснить с ним отношения стала критически острой в тот момент, когда спустя два дня прямо посреди ночи его вдруг разбудил старинный американский романс, хрипло доносящийся аккурат из радиодинамиков в его спальне:              – Oh-only you can make, oh, this change in me       For it's true, you are my destiny       When you hold my hand, I understand the magic that you do       You're my dream come true, my one and only you...              Это стало последней каплей. Если в течение дня Люцифер еще мог хоть как-то снести выходки своего соседа по несчастью, то ночью, во время сна, который, черт его подери, никто не вправе был нарушить, легко мог порвать любого осмелившегося на это на ссаные тряпки! Аластор явно не понимал, на что нарывается, наивно возомнив себя королем в отеле, и сегодня верховный демон был нацелен сорвать с этого самозванца мнимую корону и дать понять, кто тут главный, раз и навсегда.              Он вскочил, как ошпаренный, с кровати и прямо в спальном костюме рванул в злополучный диджейский номер на третьем этаже. Музыка продолжала негромко звучать где-то наверху, плывя по воздуху раздражающе-приторными нотками, и в этот самый момент, в два часа пополуночи, потревоженный, сонный, злой и доведенный до ручки Люцифер понял, как же сильно он ненавидит гребаный ритм-энд-блюз и вообще радио.              Полный неистового возмущения, Морнингстар влетел в чужую комнату разъяренным вихрем, с ноги вышибив дверь и завопив:              – Выруби свое чертово радио или я буду вынужден сделать это сам!              Вальяжно вытянув свое длинное и худое тело на маленьком велюровом диванчике в причудливом винтажном кабинете, Аластор будто только его и ждал. При виде соперника бледно-серое лицо дворецкого просияло, крохотный монокль на маленьком остром носу блеснул, а губы расплылись в улыбке столь широкой и зловещей, что казалось, физиономия демона вот-вот разорвется надвое. Прямо сейчас Люцифер был готов порвать ее на мелкие кусочки собственными руками.              – Какая честь видеть падшего ангела в моей скромной келье. Добро пожаловать! Тебе идет эта рубашка в полосочку, малютка.              Малютка?! Да что он себе позволяет?! Подскочив к наглому задаваке, Люцифер схватил его за грудки и грубым рывком дернул на себя вверх. Раскрасневшееся от гнева и напряжения лицо прижалось к ухмыляющемуся чужому, и в глубине пылающих темно-алых глаз владыка Ада вдруг с изумлением разглядел нескрываемое ликование и азарт.              Он клюнул на его удочку, вот же придурок!              – Если я ниже тебя, это не значит, что я слабее! Слышишь меня, зубастый ты олень?! Можем проверить это прямо сейчас на деле!              Ничуть не задетый прямым оскорблением Аластор ухмыльнулся и деликатно заметил:              – С удовольствием бы проверил. Но только не такими методами.              Морнингстар на секунду замешкался, уловив в ответе противника какой-то скрытый подтекст, но быстро взял себя в руки и перед тем, как принять свою полную демоническую форму с рогами и крыльями, рыкнул:              – А какими, мать твою? Чего ты вообще добиваешься?              – Может, того, чтобы куколка наконец обратил на меня внимание?              Таким уменьшительно-ласкательным прозвищем Люцифер не называл даже собственную дочь, когда та была маленькой, и из уст проклятого Радио-демона подобный эпитет в его адрес звучал без малого как сарказм.              Его, великого и могучего правителя Ада, бесстрашного падшего ангела и чистое вселенское Зло окрестить куколкой?..              – Да как ты...              Он не успел среагировать и дать Аластору заслуженный словесный и силовой отпор, как тот внезапно наклонился и, обхватив невысокое субтильное тело Морнингстара обеими руками, жадно впился в его губы властным и требовательным поцелуем. Приятный горько-сладкий вкус дикой мяты, ежевики и миндаля дразняще объял вкусовые рецепторы, и Люцифер обмяк, невольно приоткрывая рот и впуская чужой нахальный язык к себе. Аластор кусал и душил его, не позволяя вырваться и прервать то, к чему он, судя по всему, давно готовился, и к своему безграничному изумлению и шоку верховный демон не находил в себе ни малейших сил ему противостоять. Как если бы из всех возможных своих способностей отельный управляющий выбрал самую секретную и непобедимую, которую не мог предугадать ни один, даже самый проницательный демон и которой Аластор в два счета смог подчинить повелителя Тьмы себе.              Этот мелкий юродивый засранец, этот неугомонный эфирный болтун, этот ловкий манипулятор и прощелыга... этот... этот...              Оторвавшись от губ Радио-демона всего на секунду, Люцифер шумно сглотнул сладко вяжущую лесными ягодами и мятой влагу и, тяжело дыша, в неверии выпалил:              – Совсем с ума сошел, да?              Аластор ухмыльнулся, с наслаждением наблюдая, как теряется и смущается рядом с ним Морнингстар и что краснеет он теперь уже совсем не от злости. Чужие тонкие губы припухли, призывно поблескивая его слюной, и он облизнулся, смакуя их сочный, ничуть не враждебный вкус и отчаянно желая отведать его побольше.              – Не стану спорить, – без микрофона его голос не фонил и казался гораздо приветливее и мягче, а может, это сам Люцифер, плененный глубоким дьявольским очарованием и нежданным романтичным напором, стал слышать его иначе. – Так как насчет того, чтобы оставить выяснение отношений до завтра? У меня есть идея получше, как мы можем благополучно завершить сегодняшний день.              Пронзительные алые глаза сверкнули, и Люцифер буквально кожей почувствовал исходящие от стоящего к нему вплотную демона нетерпение и мандраж. Легкая дрожь прокралась по его телу, свернувшись уютным клубком где-то в районе живота, и он поежился, когда теплая мужская ладонь плавно сместилась с его лопаток к самому низу поясницы.              – Я тебя ненавижу, Аластор.              – Не обольщайся, я тебя тоже. Но ведь это не помешает нам побыть вместе? Хотя бы в эту ночь?..              Дверь номера 366 отеля Хазбин на третьем этаже захлопнулась изнутри так же внезапно, как и распахнулась, а дивные нотки старой песни, воспевающей ожившую мечту и магию любви, еще долго разносились по коридору, заглушая недвусмысленные звуки не могущих отлипнуть друг от друга тел и отвлекая внимание неспящих гостиничных постояльцев.