Месье Фаброн вы так очаровательны...

—Твоя Сейдж тоже погибла?.. Его обеспокоенный взгляд, впервые по-настоящему обеспокоенный, метнулся к моим глазам. Что он собирался увидеть? Слово "нет"? Его там нет и не будет. Хоть между смертями Сейдж и прошло чуть больше минуты, но всё же они обе мертвы. Чуда не случилось — баланс вселенных был бы нарушен, если бы одна из команд была с преимуществом в виде Сейдж, а вторая нет. Теперь ни «Протокол Валорант», ни «Валорант Легион» не бессмертны. Я думаю об это и смотрю на Чембера: И... хоть и стыдно это признавать, но мне действительно стал близок этот человек. Я привязался к нему. И мне страшно, что он умрёт. А если умрёт он, то умру и я: уже не от того, что события наших вселенных скоординированы, а от... печали? Чёрт. Побери. —Да. И... Ни Клов, ни Феникс никак не могут оживить её. Клов пытались отследить её след на «той стороне», но ничего не вышло. Кажется, это конец для Протокола. И для Легиона. Моё зеркальное отражение подошло ближе... Он не всегда может незаметно ускальзывать с омега-земли и проводить время со мной, но сегодня он рядом, и я собираюсь полностью насладиться этим beau comme un vin doux, un homme. —Ты боишься, так? — его взгляд остался прямым, холодным и жестоким по отношению к моей нежности к нему. Он, как и я, не хочет признаваться в том, что наша связь вышла за всякие рамки. Он — моё отражение, причём самое прекрасное. Даже зеркало из изумрудной глади не будет полностью передавать всю изящность, всю элегантность этого человека, всю мою изящность и всю мою элегантность. Ещё задолго до того, как я узнал о своём прекрасном отражении из параллельной вселенной, я увлекался идеей... углублённого самолюбования. Пока у остальных garçons в прикроватной тумбе лежали фотографии belles damesdames, в моей было зеркало. И использовал принцип преломления лучей я не совсем так, как это принято. Я смотрел на своё тело, на отражение своих глаз в зеркальной глади, страстно прикасался к себе, с нечеловеческим порывом продолжал возбуждаться от своего двойника в зеркале. Такого прекрасного двойника. Такого моего двойника... И как только я узнал о том, что где-то совсем рядом (но и совсем далеко от меня) находится он — мужчина моих сладострастных грёз... я чуть не сошёл с ума. Кто знает, если бы не моя тяга к своему зеркальному отражению, я бы и не стал сотрудничать с зеркальным собой? Может, тогда бы мы и не остановили ту угрозу, ту войну, какая началась бы сразу после открытия портала «Альфа — Омега». —Mon homme, mon bel homme... venez me voir, M. Fabron. — я, уже не скрывая своих чувств, беру его за руки и тяну их к своим губам. Оставляю невесомый, передающий всю мою нежность поцелуй. Это мой месье Фаброн. Это я. И желания у нас одинаковые, так что мы оба этого хотим и прямо сейчас. Мы находимся в моей конспиративной квартире, из окна виднеется Эйфелева башня — ох, скольких минут просьб перед Оменом мне это стоило, но он всё-таки телепортировал меня во Францию в таком срочном порядке, — и я так хочу отдохнуть после этих шокирующих известий про Сейдж... Мы садимся на край моей кровати, я всё ещё держу его руку, всё ещё восхищаюсь им, и буду восхищаться всю жизнь. Даже если конец этой жизни будет завтра...