the one on the run // тот, кто в бегах

На следующее утро зазвонил будильник Регулуса, и звук тут же его разозлил. Только через две минуты он понял, зачем ему нужно вставать. Он засунул будильник под подушку, пожелал Ремусу и МакГонагалл скорой смерти и дополз до края кровати, чтобы встать. Будильник Джеймса зазвонил в ту же секунду, как он оказался на лестнице. Джеймс стонет и пытается швырнуть будильник через всю комнату, но Регулус ловит его прежде, чем тот разбивается о стену. Подушка Джеймса заглушает слова, но тон у него недружелюбный, ворчливый. Регулус протирает глаза ото сна, и через несколько секунд Джеймс поднимается с кровати, вены на его руках напрягаются. Он рычит, словно разъяренный кот. Он выглядит таким же несчастным, каким чувствует себя Регулус. МакГонагалл предупреждала их вчера вечером, что сегодня им придется рано вставать, но Львы никак не могли начать сезон без небольшой вечеринки. Группа Барти, как и ожидалось, отказалась, но Регулус, Эммелина и Джеймс в итоге затусили у девочек. Старшеклассники выпили целую бутылку водки без помощи Регулуса и Марлин. Все думали, что это того стоит, но сейчас Регулус смотрит на Джеймса и всерьез задумывается, не жалеет ли он об этом. Проспав меньше часа, Регулус уже не особо уверен. Кто-то стучит в дверь, и Регулус идет через гостиную, чтобы открыть. Свет там ярче, чем он ожидал. Он снова трет глаза, и перед ними появляются пятна, которые он изо всех сил пытается убрать. Он открывает дверь и удивляется, как, черт возьми, она выглядит настолько бодрой. — Перестань зевать и пошевеливайся, — говорит МакГонагалл, хлопая в ладоши перед лицом Регулуса. — Мы отстаем от расписания. Все должны быть в автобусе через пять минут, — Регулус кивает, закрывает дверь и возвращается в спальню, чтобы одеться. Он все еще смертельно устал, когда через несколько секунд выходит из комнаты вместе с Джеймсом, но его разум переключается в режим выживания. Марлин и Лили ждут его на парковке, обе устало улыбаются и слегка машут рукой в знак приветствия. Лили, спотыкаясь, подходит к Джеймсу, обнимает его за шею и почти сразу же засыпает. Стоя. Регулус удивляется, как ей удалось заснуть стоя. Группа Барти появляется последней. Регулус бросает взгляд на бинты на руках Ремуса, и сразу чувствует себя бодрее. Крам, должно быть, причинил ему больше боли, чем он показывал прошлой ночью. МакГонагалл указывает на Ремуса: — Как они вообще, блять, тебя разбудили? — Они не давали мне спать, — ворчит Ремус, бросая на Барти кислый взгляд. Барти, похоже, не обращает на это внимания, его взгляд падает на Регулуса, после чего он выхватывает из кармана пачку сигарет и закуривает. — Умно, — говорит МакГонагалл и машет им в сторону автобуса. — Давайте. Поппи стоит на заднем дворе у командного автобуса, и он просто огромный. Обычно его запирают, когда он не нужен, чтобы предотвратить повторные акты вандализма. Он выкрашен в цвет стадиона – красный с золотым, а лев на боку рычит. Регулус заходит внутрь и видит один ряд сидений, а не два, как обычно. Кресла достаточно большие, чтобы усадить двух спортсменов рядом друг с другом или позволить одному свернуться калачиком и вздремнуть. Уставший Регулус думает, что это лучший автобус, который он когда-либо видел. Барти заканчивает курить и ведет свою группу в конец автобуса. Поппи садится в первом ряду. Джеймс и Лили позади нее, а Марлин – одна за ними. Регулус оставляет свободное место между собой и Марлин и тут же прислоняется к окну, чтобы закрыть глаза и хорошенько вздремнуть. МакГонагалл садится за руль. Двигатель заводится, и он чувствует, как автобус отъезжает от кампуса. Он засыпает еще до того, как они доезжают до шоссе. *** Регулус просыпается немногим позже, когда МакГонагалл паркуется перед рестораном быстрого питания у дороги. Поппи и Марлин выходят из машины, чтобы принести им завтрак и кофе. Как только они выходят из автобуса, МакГонагалл поднимается из-за водительского сиденья и встает в проходе, чтобы видеть свою команду. — Ладно, — говорит она, но, взглянув на заднюю часть, теряет дар речи. —Твою мать, Петтигрю! Ты должен был разбудить их двадцать километров назад! — Не хочу я, блять, умирать! — кричит Питер. Лили пытается выдать свой смех за кашель, но МакГонагалл не поддается. Взгляд, который она бросает на нее, топая в заднюю часть, кажется возбужденным. Лили, похоже, это ничуть не беспокоит. Регулус, которому было любопытно, что предпримет МакГонагалл, оборачивается, чтобы посмотреть. Она доходит до последнего ряда, вытаскивает из кармана бумажник и бросает его в Барти. Судя по оглушительному стуку и тихому хрипу, Барти проснулся так же бурно, как всегда. МакГонагалл требовательно протягивает руку. — Отдай. Кожа скрипит, когда Барти шевелится и садится, держа в руке бумажник МакГонагалл. Она засовывает его обратно и подходит к Ремусу, сидящему в ряду перед Барти. Она начинает пинать его по голеням. — Вставай! Подними свою задницу и шевелись! Рука Ремуса появляется в его поле зрения, и он пытается оттолкнуть МакГонагалл, но она не сдается и вытаскивает Ремуса из кресла в проход. Ремус тихо хрюкает и тут же падает обратно на сидение. Он пытается оставаться в сознании, пытается найти способ не заснуть снова, но МакГонагалл шлепает его по затылку, чтобы помочь. — Ненавижу вас, — раздраженно говорит Ремус. — Срочные новости, мне плевать. Это была твоя идея, теперь тебе нужно ее реализовать. Барти наклоняется, чтобы посмотреть в окно. — Мы приехали? — Почти, — отвечает МакГонагалл. — Ты знаешь, что делать, — она уже собирается вернуться в начало автобуса, когда замечает, что Ремус снова засыпает. Она вытаскивает его из кресла и велит ему пробежать круги по всему автобусу, чтобы проснуться. Регулус смотрит на него. Он не бежит, а идет, едва приоткрыв глаза. — Bom dia, flor do dia, — поет Джеймс с самой лучезарной улыбкой на лице. — Иди нахуй, — ворчит Ремус. Лили зевает в ладонь. — Не удивлена видеть, что ты все еще жаворонок. — И тебя нахуй, — Ремус выглядит достаточно проснувшимся и идет обратно по автобусу, чтобы упасть на свое место, но МакГонагалл толкает его назад, так что он продолжает идти. Каждый раз, когда он останавливается, то чуть не засыпает снова. По пути в конец автобуса Ремус достает оранжевый бутылек. МакГонагалл отходит с пути, чтобы Ремус мог добраться до места Барти. Он протягивает ему баночку с таблетками. Они с МакГонагалл наблюдают, как Барти высыпает таблетку себе в руку и глотает ее всухую. Регулус почти ожидает, что он вернет бутылек Ремусу, но Барти ерзает на стуле и кладет его себе в карман. Регулус не уверен, странно то, что лекарство Барти сейчас у него, или то, что изначально оно было у Ремуса. Поппи и Марлин возвращаются в автобус с пакетами, набитыми едой, и подставками с кофе. Львы быстро уплетают свой завтрак, включая обещанные Лили пончики. Регулус никогда не был любителем кофе, но сейчас он ему крайне необходим. Кофе слегка пробуждает всех, постепенно напоминая, что им предстоит встреча с одной из самых рейтинговых ведущих ток-шоу в стране. Лили, Джеймс и Марлин с нетерпением ждут, когда автобус снова трогается в путь. Проходит еще пятнадцать минут, прежде чем они подъезжают к зданию, где проходит утреннее шоу Риты Скитер. МакГонагалл останавливается у ворот и выходит поговорить с охранником. Она возвращается с парковочным талоном и стопкой гостевых пропусков. Ворота со скрипом открываются, и она заезжает на парковку. Как только все выходят, она по одному раздает им бейджи. Они закрывают автобус и идут к зданию, но прежде чем они успевают подойти ко входу, на парковку выходит сама Рита Скитер, чтобы поприветствовать их. Она выглядит более бодрой, чем МакГонагалл, и Регулус надеется, что дело в макияже, потому что никто не может быть искренне бодр в такую рань. Ее светлые короткие локоны изящно колышутся на легком ветру, а зеленые очки сидят на кончике носа. — Ремус Люпин, — говорит Рита с улыбкой на лице, — так давно не виделись. Рада, что ты смог сегодня прийти. — Рад снова тебя видеть, Рита, — говорит Ремус и улыбается, пожимая ей руку. Регулус замечает, как Лили и Джеймс пытаются скрыть смех за ладонями. Даже Марлин выглядит слегка удивленной. Регулус понимает, почему. Ремус последние три месяца улыбался нечасто, а если и да, то улыбка была горькой. Улыбка на его лице, когда рядом с ним был Северус после победы, всегда выглядела торжествующей. Но эта улыбка – нечто иное; это публичное лицо Ремуса, то, чего от него ждут толпа и его поклонники. Она предназначена для интервьюеров и болельщиков, которым лучше не знать о его безжалостной, высокомерной стороне. Той, которая кричит на товарищей по команде, когда они неправильно выполняют упражнение, или начинает с ними драться направо и налево. Ремус выглядит обаятельной знаменитостью, и Регулуса это сбивает с толку. Рита поворачивается к остальным членам команды. Она лучезарно улыбается. — Вы были великолепны вчера вечером. Ремус, у тебя все еще есть эта магия. Команда значительно выросла с тех пор, как ты пришел. — Они росли и без меня, — просто отвечает Ремус. Регулус видит, как Джеймс закатывает глаза. Скромность и позитивные комментарии звучат непривычно в устах Ремуса. Ремуса волнуют только их недостатки, а не достоинства. Регулус пытается расслышать ложь в тоне Ремуса, но он слишком хороший актер, чтобы показать Рите свои истинные чувства к команде. — Они заслужили свой статус первого класса. Этот год это докажет. — Блестяще, — говорит Рита, уже отвлеченная. Она замечает Регулуса, и в ее взгляде появляется голод. Регулусу это не нравится. — Регулус Бомонт, доброе утро. Полагаю, ты уже слышал хорошие новости? На одиннадцать часов вчерашнего вечера твое имя занимает третье место в поисковой строке по запросу «нападающие экси НССА». Это ставит тебя сразу после Северуса и Ремуса. Что об этом думаешь? Регулус ошеломленно на нее смотрит. Он чувствует, как тревога ползет по спине. — Думаю, мне не следовало об этом знать. Рита возвращается к Ремусу: — Ты с ним говорил? — Я не думал, что нам нужно об этом говорить, — пожимает плечами Ремус. — О чем? — спрашивает Регулус. — Я хочу, чтобы ты был в моем шоу, — говорит Рита. — Сегодня, — Регулус ждет кульминации, когда кто-нибудь скажет ему, что это шутка, но, когда никто этого не делает, а секунды проходят, он просто смотрит на Риту, ожидая ее аргументов. — Все хотят знать, кто ты, — продолжает Рита. — Ты — таинственное пополнение во Львах, новичок из крошечного городка. Тренер Слизнорт говорит, что ты пришел в экси всего год назад, прочитав брошюру и придя на тренировку. Ремус говорит, что после выпуска тебя ждет контракт с национальной сборной США. Это делает тебя еще большей загадкой. Люди хотят знать, кто ты, и это твой идеальный дебют. — Нет, — говорит Регулус. Теперь ее очередь смотреть на него, и Регулус чувствует, что ему нужно добавить. — Нет. Мне это неинтересно. Ее улыбка слегка дрожит, и Регулус понимает, что ей редко отказывают. Она протягивает руку, словно хочет похлопать его по плечу, но Регулус отступает. Он замечает, как Поппи молча предупреждает его о хороших манерах, но игнорирует ее. — К чему вдруг такая стеснительность? — спрашивает Рита. — Если ты можешь играть перед шестьюдесятью пятью тысячами человек в матче, который транслируется в прямом эфире, можешь посидеть на моей сцене десять минут. Это легко. Я просто задам тебе несколько вопросов о том, почему ты начал заниматься экси, почему тебе нравится этот вид спорта, а дальше все само пойдет. Все записано, так что ты сможешь обдумать свои ответы до того, как выйдешь на сцену. Твои фанаты заслуживают ответов. — У меня нет фанатов, а если и есть, то им не нужны мои ответы, — говорит Регулус. — Подумай хорошо, Регулус, — говорит она. Она слегка приподнимает подбородок, тонко показывая, что она лучше его, повидала мир больше, чем он, и Регулус это презирает. — Ты не можешь провести этот сезон, не пообщавшись с прессой. Ты играешь с Ремусом Люпином. — Я сказал нет. На ее лице читается нетерпение. Она заводится, и Регулус не собирается сдаваться. — Смотри на вещи шире, Регулус. Если ты покажешься рядом с Ремусом, твоя карьера станет гораздо лучше. Если нет, можешь об этом пожалеть. Ремус, ты понимаешь, да? — Он это сделает, — отвечает Ремус. — Нихера подобного. Не тебе решать, — шипит Регулус по-французски. Он не понимает, в чем провинился, пока МакГонагалл не смотрит на него с полуоткрытым ртом. Возможно, ребята Барти знают, что Регулус говорит по-французски, и он, вероятно, позже сможет объяснить это старшеклассникам, но теперь знает и МакГонагалл. Не только насчет итальянского, когда он говорил с Барти в квартире Поппи. Регулус скрипит зубами и отказывается объяснять это МакГонагалл. — Я не пойду с тобой на сцену, — все равно продолжает он по-французски. Улыбка Ремуса не сходит с лица, но его французский ответ звучит холодно: — Ты ведешь себя как ребенок. — Я не могу быть на телевидении. — Ты уже повсюду. Сделай это сегодня, иначе мы закончим. Можешь тренироваться сам и утонуть в жалости к себе. Можешь вернуть ключи от корта тренеру. Они тебе больше не понадобятся. — Ты шутишь, — шепчет Регулус. У него такое чувство, будто кто-то сжимает его сердце. — Ты доверился мне или нет? Ты обещал мне попробовать или нет? — Но это... это не... я просто не... — Обещал или нет? — Регулус чувствует, что вот-вот задохнется. Кофе был не самой лучшей идеей, потому что сейчас его стошнит прямо на красные туфли Риты. Он не может быть перед камерой. Ему и так достаточно того, что телевидение транслирует его матчи, и они могут увидеть его в экипировке, а в таком виде его сразу узнают. Но он не знает, что страшнее: то, что Ремус отвернется от него, или десять минут сидеть на сцене национального телевидения. У Регулуса со Львами есть время до середины октября, а потом он потеряет экси навсегда. Он потеряет свой последний кусочек счастья. Каждый раз, когда он смотрит в календарь, то немного умирает внутри, он чувствует, как сгнивает вдали от мира. Он не может сдаться раньше, он не переживет поражения. Ремус кивает Рите, понимая, что Регулус больше не сопротивляется. Он вздыхает, признавая поражение. — Все решено, — говорит он по-английски. Рита снова лучезарно улыбается и складывает руки. — Блестяще, — она жестом приглашает их следовать за ней и ведет к зданию. Ремус хватает Регулуса за плечо и толкает его за собой. Регулус вырывается из его хватки и отталкивает руку Ремуса. Ремус снова пытается схватить его, но Джеймс протягивает руку и отталкивает Ремуса. Поппи шипит на них, требуя следить за манерами, но Ремус и Джеймс слишком заняты, бросая друг на друга смертельные взгляды, чтобы это заметить. Пока Ремус и Джеймс находятся в своем маленьком мирке, Регулус снова замечает Барти. Наркотики действуют, и уголки его губ трогает легкая, маниакальная улыбка. Он наклоняет голову набок, чтобы рассмотреть Регулуса, и Регулус отвечает ему взглядом. Наконец, улыбка Барти становится шире, и он говорит: — Ты такой глупый. Барти прав, Регулус знает, что он прав, поэтому просто пожимает плечами. Он не хочет ссориться с Барти из-за того, что, как он знает, правильно. Он тупой. Его покажут по национальному телевидению, и он, блять, тупой. Лили догоняет его в пару шагов и кладет свою маленькую ручку ему на плечо. Он не стряхивает ее, как Ремуса. — Ты не обязан этого делать, ты же знаешь? — Регулус качает головой. В его теле бушует гнев, который он хочет сдержать. Он не хочет нападать на Лили за собственную глупость. Рита передает их продюсеру, который зачитывает список правил поведения в студии. Львы идут в одну сторону, чтобы найти свои места, а Регулуса и Ремуса ведут в другую. Они идут по коридору к гримерке. Продюсер быстро спрашивает их размеры, измеряет некоторые части тела и исчезает. Гнев Регулуса никак не утихает, особенно когда он замечает, что в раздевалке нет места, где можно переодеться наедине. Он не хочет переодеваться, тем более перед Ремусом. Он скрещивает руки на груди и пытается сжаться так сильно, чтобы шрамы впитались в его кожу. Он это, блять, ненавидит. Продюсер возвращается, чтобы оставить одежду, и обещает, что гримеры прибудут через десять минут. Она уходит, и как только закрывает за собой дверь, улыбка Ремуса исчезает. Он перебирает вешалки и бросает Регулусу наряд. Регулус бросает его на пол у своих ног. Ремус указывает на него. — Переодевайся, — говорит он. Регулус не двигается, он крепче сжимает себя руками. — Меня больше волнует, что ты устроишь катастрофу на шоу, чем твои шрамы, заебал, — шипит Ремус. Регулус сверлит его взглядом, пока Ремус не начинает переодеваться. Шрамы. У Ремуса они тоже есть. Регулус несколько раз моргает, прежде чем решает, что невежливо продолжать смотреть на чье-то тело, и поворачивается к Ремусу спиной. Он не единственный в команде со шрамами. У Ремуса они тоже есть. Регулус пытается выбросить этот образ из головы, чувствуя, что только что нарушил личное пространство Ремуса. Он высовывает руки из рукавов кофты и натягивает рубашку поверх. Он пытается вытащить из-под нее кофту, и после некоторых усилий ему удается скрыть большую часть кожи. Сменить брюки гораздо проще, потому что большая часть повреждений приходится на торс. Он одержимо разглаживает рубашку, проверяя, не просвечивает ли она, и, убедившись, что нет, несет оставшуюся одежду к стойке. Когда Ремус тоже заканчивает, Регулус отступает от него на шаг. Ремус закатывает глаза. — Перестань вести себя как чертов ребенок. — Мне не следовало этого делать, — шипит Регулус. — Нет, следовало, и ты пойдешь и произведешь хорошее впечатление, — говорит Ремус. Он смотрит на свое отражение в зеркале, натягивает рукава на запястья и щурится. Он решает снять бинты и отбрасывает их в сторону. — Делай, как скажет Рита, но не позволяй ей доминировать. Она разговорит тебя, прежде чем ты успеешь опомниться. Но она — посредник, а не звезда, поэтому убедись, что это шоу — о тебе, а не о ней. — Улыбайся и лги, — говорит Регулус, глядя на Ремуса через зеркало. — Нет смысла лгать, — Ремус просто пожимает плечами. — Она будет говорить только об экси. — Нет смысла лгать, — вторит Регулус. — Сказал ты, который только что солгал ей в лицо о положении Львов, который сказал КРЭ… — Регулус запинается, не в силах произнести ни слова. Он не собирается швырять Ремусу в лицо ложь из всех статей. Тем более, он не уверен, что Ремус вообще об этом знает. Он наклоняет голову вперед и прижимается лбом к зеркалу. Оно холодное, и это не дает паниковать, он дышит ровно. Желудок скручивает и начинает болеть. Он сжимает руки на углу стойки и заставляет себя успокоиться. — Который сказал КРЭ что? — спрашивает Ремус. Регулус закрывает глаза, прохлада зеркала успокаивает его. — Зачем ты сказал КРЭ, что я войду в сборную? — Потому что так и будет, когда начнешь слушать меня и делать то, что я тебе говорю, — Барти не лгал. Статьи не лгали. Несмотря на то, что Ремус все время злился на него, говорил, что он ужасный игрок, и раздражался, когда Регулус осваивал слизеринские упражнения, Ремус все еще верил в потенциал Регулуса. Ремус хочет тренировать его, играть с ним и сделать из него ту звезду, которой сам Ремус уже является. Ремус никогда не простит ему того, что он исчезнет без предупреждения. Регулус уже чувствует ненависть в жилах Ремуса при этой мысли, и он ненавидит себя за то, что навлек на себя это. Какими бы сложными ни были отношения Регулуса с Ремусом, одна истина совершенно неоспорима: он не хочет, чтобы Ремус его ненавидел. — Итак, что ты скажешь Рите? — спрашивает Ремус, очевидно, завершив разговор. — Что я тебя ненавижу, — бормочет Регулус. — Смешно, но это не так. — Откуда тебе знать? — Потому что, в противном случае, Барти не подпустил бы тебя ко мне, — отвечает Ремус, пожимая плечами. — Точно, — фыркает Регулус. — Я и забыл про твоего сторожевого пса. Как ты вообще его переманил? — Когда знаешь, чего хочет человек, им легко манипулировать. Вот это как раз тот случай, — говорит Ремус, указывая на Регулуса и комнату, где они находятся. — У меня сложилось впечатление, что Барти ничего не хочет, — Ремус не стал объяснять. Они молча ждали, пока не появились гримеры. Когда они постучали, Ремус вернулся к своей идеальной улыбке, чарующему голосу, медийному образу, который заставил Регулуса сжаться в комок. Гримеры принялись за работу, но вскоре оба были готовы. Регулусу не чужд грим. Его мать раньше наносила тональный крем на самые сильные синяки. Нет, думает Регулус, я не буду сейчас думать о матери . Когда они готовы, их провожают в зал ожидания. По телевизору показывают сцену, которая сейчас пуста. Еще десять минут, прежде чем Рита представит их на сцене. Еще десять минут, и пути назад уже не будет. Регулус коротает время, разглядывая вопросы перед собой. Большинство из них простые, те же, что задавали ему товарищи по команде в начале лета. Он может это сделать, хотя мысль о прямом эфире национального телевидения все еще пугает его до смерти. Продюсер приходит за Ремусом, когда шоу уже почти началось, и Регулус смотрит ему вслед. Ему хочется бежать. Ему очень, очень хочется бежать, но в ту секунду, когда он решает, что пора, возвращается продюсер, и ему некуда идти. Он снова смотрит на телевизор, и ровно в семь часов начинается вступительная музыка, Рита выходит на сцену под аплодисменты публики. Она останавливается в центре, чтобы поклониться и помахать своей утренней публике. — Доброе утро, доброе утро! Знаю, что для большинства из нас еще рановато вставать в эту прекрасную субботу, но сегодня на нашем шоу потрясающие гости. Наши музыкальные гости — четверо невероятно талантливых парней из подающих надежды «Хобгоблинов»! — она делает паузу, чтобы услышать аплодисменты, и снова улыбается. — Но давайте начнем утро с двух прошедших дней: старта сезона экси! Это вызывает еще более громкие аплодисменты, и Рита сияет, медленно расхаживая по передней части сцены, переводя взгляд с камеры на камеру. Регулус больше не чувствует своих рук. — У кого из вас была возможность пойти на игру вчера вечером? Или в четверг? Или большинство из вас смотрели игры, сидя на своих идеально удобных диванах? — она поднимает руку и смеется над любой реакцией, которую получает от толпы. — Некоторые из вас, наверное, уже делают ставки на рейтинг сезона и претендентов на весну, верно? Этот год имеет потенциал стать лучшим университетским сезоном, который мы когда-либо видели. Подумайте обо всех изменениях, обо всех возможностях. Мы поговорим об этом сегодня, но вы же не думали, что я сделаю это без пары специальных гостей, не так ли? — она улыбается в камеру, и толпа сходит с ума от предвкушения. — Прошел год с тех пор, как вы видели его здесь в последний раз, и почти девять месяцев с его последнего публичного выступления. Позвольте представить вам нашего первого гостя этого прекрасного утра: бывшего стартового нападающего сборной, «Стоунуоллских снарядов» и «Змей Салазара Слизерина», а ныне стартового нападающего «Львов Годрика Гриффиндора», Ремуса Люпина! — она едва не дотягивает до конца представления, потому что после «девяти месяцев» толпа улавливает намек на Ремуса, и публика сходит с ума. Регулус удивляется, как его товарищи по команде сидят среди этих криков. Камера следует за Ремусом, когда он выходит из-за кулис на сцену в дорогой одежде и с безупречной улыбкой. Ремус выглядит как тот самый обожаемый кумир, каким его представляет Рита. Он берет ее за руку, когда подходит к середине сцены, наклоняется, чтобы поцеловать в щеку, и поворачивается вместе с ней лицом к толпе. Регулус с трудом удерживается, чтобы не закатить глаза. Безумие толпы длится целую минуту, прежде чем утихает, и Рита подходит к своему столу. На сцене рядом с ней стоят два дивана, по обе стороны от стола. Ремус садится на тот, что справа от нее, вполоборота, чтобы видеть и Риту, и публику. Рита наклоняется над столом, чтобы улыбнуться Ремусу, и ее довольное выражение лица заставляет Регулуса все-таки закатить глаза. — Ремус, Ремус, Ремус, — говорит Рита, качая головой в такт его имени. — Я до сих пор не могу поверить, что уговорила тебя на это. Надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что это нереально — видеть, как ты держишься в одиночку! Я все еще считаю вас половинками целого. — По крайней мере, теперь у меня есть место, чтобы разгуляться, — говорит Ремус с очаровательной ухмылкой, уклоняясь от прямого ответа. — Возможно, мне придется это сделать через минуту. Не могу поверить, что ты ждешь, что мы будем бодрыми и прилично выглядеть после вчерашней игры! — Регулус замечает, что голос Ремуса на две октавы выше того, которым он кричит на Львов. Рита смеется и поднимает руки. — Пожалуй, ты прав, но ты все равно неплохо выглядишь, даже в семь утра. Кто-то в зале одобрительно кричит, и Ремус смеется: — Спасибо. Рита наливает им обоим по стакану воды и подталкивает один из них к Ремусу. — Итак, давай поговорим о вчерашнем вечере. Сначала, каково это – носить красно-золотую форму вместо зеленого и серебряного? Не обижайся, я не хочу обидеть твою новую команду, но почему ты перешел в Годрик? В прошлом году ты выступал в качестве помощника тренера, но, поняв, что все еще можешь играть, зачем подписал контракт с ними? Уверена, у тебя был выбор. Зачем ты перешел с вершины на низшую ступень? Ремус, похоже, был готов к этому вопросу, потому что сразу же отвечает: — Тренер МакГонагалл дружила с моим отцом. Как ты, конечно, знаешь, он научил ее играть. Даже после его смерти и когда меня забрал тренер Каркаров, тренер МакГонагалл поддерживала со мной связь, — Ремус изучает свою левую руку, слегка нахмурившись. — В декабре прошлого года я думал, что больше никогда не буду играть. Я был совершенно разбит. Тренер МакГонагалл была единственной, к кому я мог обратиться, и она не разочаровала. Она и ее команда приняли меня без каких-либо опасений. Мне нравится с ними работать. Рита перегнулась через стол и сжала его левую руку. Ремус заставил себя поднять взгляд со своих шрамов на ее лицо и улыбнулся. Рита улыбнулась в ответ. — Признаюсь, я ожидала, что ты вернешься в Слизерин этой осенью. Независимо от того, где ты сейчас, невероятно видеть тебя снова в деле. Ты заслуживаешь аплодисментов. Толпа снова наполнилась звуками. Когда все затихает, Рита отпускает руку Ремуса. — Как-то жаль, что ваша первая игра после возвращения была против Дурмстранга, правда? Ты вчера набрал три очка, Эммелина Вэнс, выпускница пятого курса, набрала два, и ваш новый товарищ по команде тоже два. Почему бы нам немного не поговорить о Регулусе Бомонте? — Конечно, — улыбается Ремус. Улыбка не сходит с его лица, и Регулус нерешительно спрашивает себя, стоит ли ему улыбаться тоже. — Ты действительно знаешь, как управлять этим спортом, — Рита подмигивает. — О чем ты думал, беря в команду такого новичка, как Регулус? — Регулус — именно то, что нужно Львам прямо сейчас, — говорит Ремус, и Регулус наклоняется вперед на диване. — Его неопытность не имеет значения. В этом году мы просмотрели сотню файлов в поисках замены нападающего, но Регулус — единственный, кого мы пригласили. Мы сразу поняли, что нам нужен контракт с ним. Нам просто повезло, что мы успели раньше остальных. — Вы приложили все усилия, чтобы его заполучить, — кивает Рита. — Даже отказались назвать комитету его имя, верно? — Нашей главной заботой было обеспечить его безопасность, — отвечает Ремус. — Весна выдалась очень тяжелой для гриффиндорцев. Объявление его нашим игроком означало бы нарисовать мишень на его спине. Комитет поначалу не решался, но в итоге встал на нашу сторону. — Вы не думали, что КРЭ сможет сохранить это в секрете? На этот раз Ремус, похоже, обдумывает ответ, вероятно, пытаясь придумать, как ответить, чтобы не показаться противником комитета. — Скажу так: трое могут хранить секрет, если двое из них мертвы. Я не хочу никого обидеть, но давайте будем честны. В КРЭ работают шестнадцать человек, и некоторые из них входят в состав крайне конкурирующих команд. Даже сплетни, переданные по секрету, могут выйти наружу и разрушить жизнь человека. Регулус знает, что Ремус говорит правду. Он знает, что Ремусу пришлось на собственном горьком опыте убедиться в могуществе КРЭ. Разговоры о комитете привели к бурной ссоре между Северусом и Ремусом. — Столько труда и усилий ради одного игрока, — тихо говорит Рита. — Мне не терпится увидеть, что вы из него сделаете. Дверь открывается, и продюсер жестом приглашает Регулуса следовать за ней. — Минута, пора двигаться, — говорит она, и Регулус медленно поднимается и следует за ней к кулисам, ведущим на сцену. Их ждет другая женщина, держащая в руках рацию, подключенную к наушнику Риты. Она осматривает Регулуса сверху донизу, прежде чем передать Рите, что он готов. — Почему бы нам всем не взглянуть на него еще раз? — слышит Регулус голос Риты из-за занавеса. — Давайте посмотрим на человека, который сменил Северуса Снейпа рядом с Ремусом. Представляем Регулуса Бомонта, нового Льва Годрика Гриффиндора! — Регулус стискивает зубы, пытаясь сдержать волнение, затем с усилием пытается расслабиться. Зрители хлопают в предвкушении, и он слышит, как Лили выкрикивает его имя. Он загоняет все свои нервы в глубину души и выходит на сцену к столу Риты. Она встает, чтобы пожать ему руку, и если Регулус и замечает это предостерегающее пожатие, то ничего не говорит. Она указывает на место рядом с Ремусом, и они одновременно садятся. Рита наливает ему воды, а Ремус передает стакан Регулусу. — Ну разве это не интересное зрелище? — спрашивает Рита аудиторию. — Ремус снова в паре! Она подпирает подбородок рукой и наклоняется над столом, чтобы улыбнуться Регулусу. — Я не преувеличиваю, когда говорю, что о тебе говорит вся страна, Регулус. Ты любитель, привлекший внимание национального чемпиона. Ну прямо сказка, не правда ли? Каково это? Регулус чувствует, как его сердце бьется в груди. — Незаслуженно, — говорит он, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — я отдал Миллпорту все, что у меня было, потому что знал, что это мой единственный шанс. Меньше всего я ожидал там увидеть Ремуса. — Нам повезло, что он тебя нашел, — ухмыляется Рита. — У тебя врожденный талант к игре. Жаль, что ты начал так поздно. Представь, где бы ты был, начни ты много лет назад. Может, тебя бы забрали слизеринцы или пуффендуйцы. Если Ремус прав насчет тебя, у тебя есть потенциал. Почему ты так долго ждал? Регулус старается не думать о своей детской команде, о том, как восемь лет назад играл с Северусом и Ремусом, о Сириусе. Он лжет сквозь зубы: — Раньше меня это не интересовало. Я попробовал в Миллпорте только потому, что был новичком в городе и подумал, что это поможет мне познакомиться с новыми ребятами. Я не ожидал, что все так обернется. — Если тебя это беспокоит, я займу твое место, — отвечает Рита, подмигивая. — Я не против быть поближе к Ремусу. — Так просто встанешь между двумя нападающими? — спрашивает Ремус с такой же ухмылкой. — Это возможно? — быстро отвечает Рита. — Не секрет, что в прошлом году между тобой и нападающим Львов была вражда. Вы с Эммелиной снова враждовали вчера вечером. Очевидно, у вас с ней еще есть проблемы, но между вами я не замечаю напряженности. Регулус поглядывает на Ремуса краем глаза, но тот не пытается ее поправлять. Если Рита не видит между ними напряжения, значит, его и нет. — Эммелина выпускается в мае, так что меньше шансов и необходимости подстраивать ее стиль под мой. Регулус только начинает, так что у нас куча времени. Регулус боится, что его вот-вот вырвет, и быстро делает большой глоток воды. Рита тут же обрушивается на комментарий Ремуса. — Значит, ты рассматриваешь это место как постоянное! Ты действительно не планируешь возвращаться в Слизерин? Зависит ли это от того, насколько хорошо ты приспособишься к игре правой рукой в этом сезоне, или ты все равно собираешься закончить Годрик Гриффиндор? Пауза Ремуса затянулась слишком надолго, и Регулус хочет помочь, но совершенно не представляет, как. — Я хотел бы остаться до тех пор, пока тренер МакГонагалл не против, — медленно отвечает Ремус. Регулус снова бросает взгляд на Ремуса, ему не нравится этот неопределенный ответ. — Змеи, должно быть, расстроены. Думаешь, Северус скучает по тебе? — Думаю, с новым защитником у них очень сильная команда. Мы увидимся осенью. — Ну конечно. Что думаешь о новом пополнении команды и смене округа? Ты знал, что тренер Каркаров добавит Сириуса Гонта в ваш «Идеальный Корт»? Он был таким же секретным активом, как и Регулус. — Я не берусь понять мотивы тренера Каркарова. — То есть, они тебе не сказали? Я полагаю, вы с Сириусом работали вместе. Регулус замечает напряжение в теле Ремуса, краска медленно сходит с его лица, но улыбка остается. — Мы все очень заняты. Сложно поддерживать связь. — О боже, — улыбка Риты становится ярче. — У меня для вас кое-что есть! Из динамиков начинает греметь музыка, мрачная мелодия с тяжелыми барабанами. Толпа тут же вскакивает на ноги и начинает скандировать в унисон: «Король! Король! Король!» Регулус смотрит на них. Он узнает музыку, но не может вспомнить, откуда именно. Нет. Они ведь не зовут единственного человека, которого он хочет избежать. Он смотрит в сторону Львов — они все еще сидят. На каждом из них — озадаченное, шокированное выражение. Регулус снова смотрит на Ремуса и замечает, что в этот момент с его лица схлынули все краски. Движение на периферии зрения Регулуса привлекает его внимание к занавесу рядом со сценой. Двое парней, выходящих на сцену, одеты в похожие костюмы Ремуса и Регулуса, но черные с головы до ног. Когда они протягивают Рите руки, оба улыбаются. Северус, с его гладкими черными волосами, собранными в пучок, крючковатым носом и темными глазами. Сириус, с его иссиня-черными кудрями, собранными в такой же пучок, и пронзительными серыми глазами. Цифры один и три, вытатуированные на их левых скулах, — это все, что нужно публике для представления. Прошло девять месяцев с тех пор, как Северус Снейп и Ремус Люпин стояли вместе в одной комнате. Девять месяцев с тех пор, как Северус уничтожил руку Ремуса. Девять месяцев с тех пор, как Северус располосовал Ремусу лицо неизвестным оружием. Прошло восемь лет с тех пор, как Сириус и Регулус виделись в последний раз. Тогда у Регулуса были черные волосы и такие же пронзительные серые глаза, как у его брата, он носил то же имя, но тогда все звали его Реджи. Прошло восемь лет, и последние восемь лет оба брата считали друг друга мертвыми. Прошло восемь лет с тех пор, как Сириус, Регулус, Северус и Ремус стояли на одной площадке посреди Подземелий. Восемь лет с тех пор, как они играли до изнеможения. Идеальный корт. Номер один, два, три и четыре. Зрители от души ликуют, восхищенная Рита Скитер хлопает в ладоши и обращается к Северусу с лучезарной улыбкой на лице, даже ярче, чем улыбка, адресованная Ремусу. Толпа продолжает кричать, но их крики недостаточно громки, чтобы Регулус не услышал отчаянную молитву Ремуса о спасении. Регулус молится вместе с ним. Не оглядывайся назад, не останавливайся и никому не доверяй. Будь кем угодно, только не собой, и никогда не будь кем-то слишком долго. Не оглядывайся назад, не останавливайся и никому не доверяй. Будь кем угодно, только не собой, и никогда не будь кем-то слишком долго. Регулус слышит крики матери. Он слышит, как она велит ему бежать, но он прикован к дивану. Он не может уйти. Он не может… он не может смотреть на него. Он отказывается смотреть на него. Самопровозглашенный король экси что-то говорит Рите, но Регулус его не слышит. Рита сияет от гордости, совершенно не замечая удивления на лицах Ремуса и Регулуса. Когда она подходит к Сириусу, Северус отступает на несколько шагов и смотрит на Ремуса. Он улыбается, но ни Ремус, ни Регулус не настолько глупы, чтобы думать, что он счастлив. Взгляд Северуса просто кричит об убийстве. Вся злоба, которую Регулус испытывает к Ремусу за то, что тот поставил его в неловкое положение посреди утреннего ток-шоу, исчезает. Он не может злиться на Ремуса, когда Северус перед ним, когда Северус для Ремуса то же, что отец Регулуса для него. Когда Северус все еще держит его брата на поводке. Когда он знает, что если бы мать не забрала его из Подземелий, он бы сидел на другом диване с цифрой 4 на щеке рядом с братом. Мелкая злость не идет ни в какое сравнение с этим всеобъемлющим ужасом. Регулус чувствует, как меняется его поведение. Защищай, защищай, защищай. Как только Рита отпускает руку Сириуса, он подходит к Северусу. Когда толпа затихает, Северус говорит: — Ремус, как давно мы не виделись. В толпе раздается шум и грохот, и хотя Регулус не хочет отрывать глаз от Северуса, взгляд инстинктивно устремляется в ту сторону. Марлин сидит боком на коленях у Барти, уперевшись одной ногой в пол, чтобы тот не столкнул ее. Она прикрывает ему рот рукой, и они оба смотрят на сцену. Джеймс держит одно запястье Барти обеими руками, МакГонагалл – другое. Выражения на лицах Львов меняются от ужаса до ярости. Северус делает шаг, и Регулус забывает о команде, чтобы смотреть на Северуса свысока и не думать о брате, который находится рядом. Это едва ли работает, но он сдерживает свою тревогу. Защищать, защищать, защищать… Но Северус полностью игнорирует его и протягивает Ремусу руку в приглашении. Ремус смотрит на нее пару секунд, затем берет его за руку и позволяет ему поднять Ремуса на ноги. Толпа аплодирует, когда Северус обнимает Ремуса, пытаясь сделать вид, что не замечает, как медленно Ремус отвечает ему тем же. Сириус остается стоять рядом с Северусом, и на долю секунды Регулус смотрит на него. Это слишком больно — неприятно, поэтому он снова смотрит на Северуса. Северус отталкивает Ремуса на расстояние вытянутой руки. — Ты что, похудел с нашей последней встречи? Тебя здесь вообще кормят? Я всегда слышал, что в этом районе тяжело с едой. — Думаю, я сбрасываю все на корте, — бормочет Ремус. — Какое чудо, — ухмыляется Северус. В его голосе слышится какая-то напряженность, которую Рита, похоже, не замечает. Вместо этого она указывает жестом на них и смотрит на толпу. — Это настоящее чудо. Посмотрите внимательно, все. Ваша золотая пара вернулась, но впервые они соперники! Северус, Ремус, мы от всего сердца благодарим вас за то, что вы терпите наш энтузиазм. Ремус смотрит на Сириуса и протягивает руку. Регулус замечает, что она дрожит, но Сириус хватает ее, и тонкие, длинные пальцы Ремуса обхватывают руку брата Регулуса. В глазах Ремуса, когда он смотрит на Сириуса, читается понимание, но в основном — страх. Рита жестом предлагает им сесть, и Северус с Сириусом садятся на диван напротив Ремуса и Регулуса. Ремус откидывается на подушку, но слишком много внимания уделяет своим бывшим товарищам по команде, чтобы понимать, куда садится. В итоге он прижимается бедром к бедру Регулуса, и Регулус чувствует, как он дрожит. Рита смотрит на Северуса. — Судя по тому, что я только что услышала от Ремуса, похоже, вы давно не разговаривали. Так? — Все верно, — улыбается Северус. — Ты кажешься удивленной. — Да, ну, — заикается Рита, — я не думала, что вы двое сможете отдалиться друг от друга. Северус хмыкает. — Год назад это было бы невозможно, но ты должна понять, Рита, насколько эмоционально тяжело он пережил этот несчастный случай. Травму получил Ремус, но мы все страдали из-за нее. Некоторые из нас, включая меня, не смогли смириться с реальностью того, что означал этот несчастный случай. Мы с Ремусом выросли в Подземельях. Я не мог смириться с тем, что наши мечты рухнули. Он тоже, поэтому мы отдалились друг от друга. — Но девять месяцев — это долгий срок. Она смотрит на Ремуса, и он отвечает, но его голос потерял легкость. — Возможно, это было неизбежно. Экси — центр нашей жизни, Рита. Мы показали все, на что способны, но не показали, чего нам это стоило. Жонглирование тремя командами, учеба в университете и, конечно, давление общественности. Это нас измотало, но мы отказывались признаваться. Мы не хотели верить, что у этого есть пределы. Рита понимающе кивает. — Даже представить себе не могу, какой стресс и давление вы несете на своих плечах. Полагаю, это ставит под угрозу вашу дружбу. — Иногда мы просто люди, — говорит Северус, — и поэтому не можем не иметь различий. И иногда наши различия заставляют нас находить новых людей, если это необходимо, верно, Ремус? — Идеальных семей не бывает, — тихо соглашается Ремус. Рита кивает. — Но у тебя в семье пополнение, верно, Северус? — Да, конечно. Сириус отлично вписался в команду, он заслужил место в Идеальном Корте. Он очень усердно работал последние годы в Подземельях. — Почему мы никогда не видели его раньше? — спрашивает она Северуса, но тот поворачивается за ответом к Сириусу. Регулус замечает, как они с Ремусом затаили дыхание. — Северус тренировал меня в частном порядке последние восемь лет, обещая однажды сделать частью Идеального Корта. Я был рядом с ним с тех пор, как Ремус решил уйти, и помог ему пережить горе, — голос звучит стоически, без каких-либо эмоций. Регулус больше никогда не хочет слышать этот голос. Он не хочет его видеть. Он не хочет на него смотреть. Регулус даже не боится, что Сириус может его узнать, он не сомневается, что в какой-то момент тот узнает. Он боится того, что они сделают друг с другом, как только встретятся взглядами. Поэтому Регулус остается таким же стойким, безразличным, словно его это не волнует. Но он знает, что его тело дрожит так же сильно, как и тело Ремуса. — Наверное, вам всем пришлось ужасно. Последнее, что мы слышали, это то, что Ремус и Северус поехали кататься на лыжах, чтобы отпраздновать победу в семестре, а потом мы не видели вас целый месяц. Я боялась худшего, но не понимала, что именно было худшим, пока тренер МакГонагалл не сделала свое заявление. Рада слышать, что у вас обоих есть на кого опереться, — говорит Рита. — Самое страшное было иметь все и все потерять, — говорит Северус. — Мы подписали контракт со сборной в прошлом году, и это означало, что нам оставалась лишь одна мечта: играть вместе в сборной на Олимпиаде. Мы знали, что это произойдет, что это лишь вопрос времени, что усилия и жертвы всей жизни вот-вот окупятся. А потом Ремус сломал руку. — Все изменилось, — говорит Ремус так тихо, что ему повезло, что у него есть микрофон. — Мы не были готовы это признать. Проще было просто уйти. Неразумно, — он бросает взгляд на Северуса, — но проще. — У меня разрывается сердце, — печально отвечает Рита. Северус кивает. — Но, как говорит Сириус, мечта еще не ушла. Я все еще планирую поехать на Олимпиаду, только без Ремуса. Сириус неустанно трудился, чтобы достичь уровня Идеального Корта, и он не получил бы третий номер, если бы не заслуживал этого. Он будет рядом со мной во время Олимпиады. Рита издает потрясенный звук. — Значит, ваша общая мечта закончилась? Посмотри на него! Разве не удивительно, как далеко Ремус продвинулся за этот год? — Не уверен, — отвечает Северус. — Но я говорю это как его брат, как его лучший друг. Ты видела его вчера вечером, Рита. Я боюсь, что его мечтания и одержимость приведут его к новой травме. Сможет ли он восстановиться во второй раз, эмоционально? Психически? В его голосе слышалась тревога, но Регулус чувствовал, как нож все глубже проворачивается в груди Ремуса, почти видел, как Северус держит нож. Все, что говорит Северус, направлено на то, чтобы ранить Ремуса, и это срабатывает. Регулус знал, что не участвует в разговоре, знал, что не должен этого делать. Возможно, он и был ребенком, когда Сириус видел его в последний раз, и, возможно, сейчас он сам себе могилу роет, но он хочет что-то сделать. Его характер не выносит жестокости Северуса. Он видел воображаемые поводки, натянутые на шеи Сириуса и Ремуса. Он видел, как Северус Снейп держит их в удушающем захвате. — Я думал, друзья должны поддерживать друг друга, — говорит он, прежде чем Рита успевает ответить Северусу. — Поверить в него сейчас — это меньшее, что ты мог сделать после того, как бросил его прошлой зимой. — Несколько человек в толпе начинают освистывать, но Джеймс и Лили кричат, чтобы сбалансировать ситуацию. — Ах, прости за невоспитанность, — улыбается Рита. — Я не забыла про тебя, просто отвлеклась. Давай познакомим тебя с новичками на сцене. Регулус, это Северус и Сириус. Северус и Сириус, познакомьтесь с Регулусом Бомонтом. Прошлое и настоящее Ремуса, или, правильнее сказать, прошлое и будущее? Северус игнорирует Риту и наконец смотрит на Регулуса. — Что касается твоего обвинения, то наши отношения с Ремусом уникальны. И я не ожидаю, что ты это поймешь. Твои представления о дружбе не имеют ничего общего с нашей уникальной связью. — Были уникальны, — говорит Регулус. — Были. И, похоже, ты уже его заменил. Я почти уверен, что ваши отношения испортились, когда он перестал поспевать за твоей командой. — Ремус решил уйти из Слизерина, — отвечает Северус. — Мы горевали о его отсутствии, но были рады услышать, что он нашел тренерскую должность. Нам тоже пришлось двигаться дальше. — Но ты не рад, что он снова играет, — настаивает Регулус. — Разве не поэтому вы перевелись в наш округ? Разве не поэтому вы добавили еще одного человека в свой так называемый «Идеальный Корт»? Ты считаешь, что Ремус не должен снова играть, поэтому хочешь отстранить его от игр на весь сезон. Ты уничтожишь его шансы на возвращение и заставишь наблюдать за успехами твоей команды. Заставишь его смотреть на твои успехи с кем-то другим рядом. Ты тыкаешь ему в лицо всеми его потерями, и с моей точки зрения, похоже, тебе это нравится. Северус усмехается. — Я попрошу тебя лишь один раз: умерь свою враждебность. — Не могу, у меня небольшие проблемы с поведением. Улыбка Северуса холодна, она, пожалуй, могла бы превратить Регулуса в камень. — Небольшие? — вмешивается Рита, прежде чем ситуация становится критической, потому что Регулус в ярости. Он пылает от гнева, и он пересиливает страх, что брат его узнает. — Регулус действительно поднял важный вопрос, который я хотела бы обсудить. Смена округа — сюрприз для всех. Никто так не делает, не говоря уже о Слизеринских Змеях. Тренер Каркаров не сделал официального заявления, как и комитет. Но я не думаю, что мысли Регулуса далеки от правды, что вы перешли из-за Ремуса. — Ремус играет лишь ничтожную роль в нашем решении, — говорит Северус. — И не по тем причинам, о которых говорит этот ребенок. Нам это решение далось нелегко, и нас за это несправедливо раскритиковали. Север говорит, что мы переводимся, чтобы сохранить свой рейтинг, как будто у них когда-либо был шанс сбросить нас с трона, а юг кричит, что им несправедливо играть против нас. Мы — лучшая команда страны, а южный округ — посредственный, если быть вежливым. Мы здесь, чтобы вдохновлять юг. — Вы хотите сделать для юга то же, что Ремус делает для Львов, — заключает Рита для аудитории. — Да, но будет гораздо проще, если Ремус начнет сотрудничать, — говорит Северус. — Как так? — Ремус больше никогда не сможет и не будет играть за нас. Он это знает, поэтому и не вернулся к нам этой весной. Наша привязанность к нему не прощает его новых недостатков на площадке, и он слишком уважает Змей, чтобы тянуть нас вниз. Это не значит, что Подземелья — не его дом. Его работа со Львами этой весной доказывает, что мы всегда можем найти для него место в нашей команде. Мы хотели бы, чтобы он вернулся к нам в качестве одного из тренеров. — Трудный выбор, Ремус, — говорит Рита, глядя на него. — Должна признать, что в любом случае я была бы очень рада. Мне нравится видеть, как Львы становятся лучше, но мне больно видеть тебя не в составе Змей. Может, ты и Сириусу поможешь на корте. — Ты ведь не хочешь, чтобы он вернулся сейчас, правда? — спрашивает Регулус, совершенно сбитый с толку. — Это не имеет к тебе никакого отношения, — отвечает Северус. — Перестань быть таким эгоистом, — говорит Регулус, и у Риты отвисает челюсть. Ремус пытается ущипнуть его за руку, но Регулус отмахивается. — Если Ремус всегда мечтал быть лучшим на корте, какое право ты имеешь отнимать у него эту мечту? Зачем ему соглашаться на меньшее? Львы дают ему шанс играть, а ты бы отодвинул его на второй план. У него нет причин возвращаться. — Он зря тратит свои таланты на Годрик. — Не так сильно, как на Слизерин, — говорит Регулус. Кто-то в зале смеется, явно позабавленный болтливостью Регулуса. — Ваша команда — лучшая в стране? Поздравляю еще раз, отличная работа. Удерживать лидерство гораздо легче, чем начинать с нуля. Ремус делает это прямо сейчас, снова и снова. Он перешел в новый университет, учится играть правой рукой и делает все это одновременно с обучением нас, чтобы мы стали лучшими игроками. Когда он освоит это, а он обязательно освоит, то станет лучше, чем мог бы с вами когда-либо. Рита пытается вмешаться, но Регулус еще не закончил. Он еще не закончил. В его жилах кипит гнев, в голове тревога. Он знает, что должен держать рот на замке, знает, что ему нужно спрятаться не только от Северуса Снейпа, но и от человека рядом с ним. Но он не может. Он в ярости. У Ремуса Люпина, возможно, и есть все, чего нет у Регулуса, но он тоже все потерял. И теперь им манипулирует тот, кто все это у него отнял. — Знаешь почему? — шипит Регулус, но не дает Северусу ответить. — Дело не только в его природном таланте. Дело в том, что он с нами. В этом году у Львов всего десять игроков. По одной замене на каждую позицию. Подумай сам. Вчера вечером мы играли против Дурмстранга. У них в составе двадцать семь человек. Они могут терять игроков сколько угодно, и у них все равно будут замены. У нас такой роскоши нет, нам приходится держаться на плаву. — Но вы не удержались, — говорит Северус, заглушая крики Львов. — Вы проиграли. Ваша команда — посмешище для всей НССА. Вы — команда, у которой нет чувства командной работы. — К счастью для вас, — смеется Регулус и замечает боковым зрением, как расширяются глаза Сириуса. — Если бы мы были командой, у вас не было бы ни единого шанса. — Ты долго не продержишься, и твоя необоснованная заносчивость оскорбительна для всех, кто действительно заслужил место в Первом классе. Все знают, что единственная причина, по которой Годрик попал в этот дивизион, — это ваш тренер. Регулус снова смеется, и мысленно слышит тот же смех отца. Если он и слышит всхлип Сириуса, то заталкивает его в самый дальний угол своего сознания. — Забавно, я почти уверен, что у слизеринцев то же самое. — Мы доказали свое место тысячу раз. Вы же ничего не заслужили, вы — низшая ступень пищевой цепочки. Вы заслужили жалость и презрение, и ни то, ни другое недопустимо в этом виде спорта. Такой неопытный человек, как ты, не имеет права на свое мнение. Сириус такой же неопытный во время игры, потому что ты держал его взаперти последние восемь лет, думает Регулус, но молчит. Он молчит, потому что каждый раз, когда видит, как Сириус двигается, его тошнит. Но гнев в его желудке жжет. — Я скажу тебе еще кое-что, — говорит Регулус, слегка наклоняясь вперед. — Не думаю, что ты просишь Ремуса отсидеться из-за его здоровья. Думаю, ты понимаешь, что этот сезон станет настоящей катастрофой для твоей репутации. Вы всегда играли в тени друг друга, всегда были парой. Номер один и номер два. Теперь вам впервые предстоит встретиться на корте как соперникам, и люди наконец-то узнают, кто из вас лучше. Они поймут, насколько это было преждевременно, — Регулус указывает на его лицо, на Ремуса и, наконец, на Сириуса. Их взгляды встречаются, и Регулус уверен, что Сириус узнает его, но сейчас не заостряет на этом внимание. Никогда. — Мне кажется, ты боишься, — заключает Регулус, прежде чем откинуться на спинку дивана. Сердце бьется в груди. Заткнись, думает он, неважно, узнает он тебя или нет, ты уже мертв. Улыбка Северуса способна обратить в камень всех в студии. — Я не боюсь Ремуса. Я знаю его. — Ты проглотишь эти слова, — говорит Регулус. Если его голос дрожит, никто, кроме Ремуса, этого не замечает. — Ты ими подавишься. — Звучит как вызов, — быстро вмешивается Рита, переводя взгляд с одного на другого. Она в мгновение ока возобновляет разговор. — Осталось семь недель до матча Львов против Змей, и я уже считаю дни. Столько всего интересного, но один вопрос не может ждать. Ремус, красный или зеленый? Какого цвета твое будущее? Ремус сжимает руку Регулуса, перекрывая кровообращение вплоть до кончиков пальцев. Он оглядывает толпу, смотрит на Сириуса, но избегает взгляда Северуса. В конце концов он снова смотрит на Риту с нерешительной улыбкой. — Я хотел бы остаться в Гриффиндоре, пока они согласны с этим. Львы ликуют, и остальная публика тут же присоединяется к ним. Регулус все еще чувствует напряжение, но если толпа и замечает это, то полностью забывает благодаря ликующим крикам. Рита не пытается успокоить публику, не пытается разрядить обстановку между четырьмя игроками на сцене. Вместо этого она указывает на одну из камер и объявляет о начале рекламы. Свет у подножия сцены гаснет, и Регулус понимает, что все кончено. Их часть выполнена. Рита прикрывает микрофон рубашкой и смотрит на гостей: — Вы, ребята, сделали мой день, — говорит она с широкой улыбкой на лице. Четверо парней встают с диванов и нерешительно пожимают Рите руку. — Одежду оставьте себе. Выпейте что-нибудь за кулисами, мы оставили места в первом ряду, чтобы вы могли посмотреть остаток шоу. — Спасибо, — говорит Ремус. Регулус больше не намерен торчать на сцене. Он окидывает взглядом толпу и замечает МакГонагалл. Она проводит по горлу рукой и дергает большим пальцем за плечо. Регулус надеется, что правильный перевод будет таким: она хочет уйти так же сильно, как и он. Регулус ставит стакан с водой обратно на стол Риты. Ему нужно передать это Ремусу, но, похоже, тот не собирается в ближайшее время двигаться. Регулус встает между Северусом и Ремусом и проталкивает Ремуса за занавес. Северус и Сириус следуют за ними со сцены, и Северус не произносит ни слова, пока они не оказываются в глубине коридора. Продюсеры, ожидавшие за кулисами, проносятся мимо них, чтобы проверить Риту и настройки во время рекламы. Регулус надеется, что кто-то из них останется, чтобы отвлечь Северуса, но, возможно, времени между съемками недостаточно, чтобы выпросить автограф. Регулус ненавидит, что Северус находится у него за спиной, ненавидит, что Сириус тоже там. Регулус медленно поворачивается к нему лицом, но Северус хватает Регулуса за плечи и швыряет к стене. Регулус застывает, когда они оказываются лицом друг к другу. Он чувствует себя в ловушке, скорее из-за убийства в глазах Северуса, чем из-за чего-либо еще. У Северуса тот же взгляд, что и у его отца: он смотрит на Регулуса и видит плоть, которая может кровоточить. — Сев… — пытается Сириус, но Северус рычит. — Я этого не одобряю, Ремус, — шипит он. — Ты должен избавиться от него как можно скорее. — Ты видел нашу игру вчера вечером, — шепчет Ремус. — У него есть потенциал. Северус снова рычит, снова прижимая Регулуса к стене и поворачиваясь к Ремусу. — Потенциал? Ты так говорил про своего чертового психованного вратаря, а потом списал его со счетов, когда я тебе его предложил. Этот тебе быстро наскучит. Ремус сжимает губы в тонкую линию и отводит глаза. Его взгляд метнулся к Сириусу, и в нем мелькнула искорка. Совсем маленькая. Северус говорит что-то на языке, которого Регулус не понимает, но, похоже, на японском. Он где-то читал, что Том Реддл и Лайалл Люпин не только подхватили экси, но и научили этому языку своих детей. Регулус видит Сириуса боковым зрением, отводящим взгляд от сцены. Он понимает, о чем идет речь, он знает язык. Ремус вздрагивает и слабо отвечает. Северус тычет в него пальцем, гневно обвиняя, и отбрыкивается, с каждой секундой становясь все громче и злее. Регулус наблюдает, как Ремус становится все меньше и меньше перед своим братом — нет, перед своим хозяином. В глазах Северуса ярость, и Ремус ничего не может поделать. Сириус пытается вмешаться, но его отталкивают и Северус, и Ремус. Регулус чувствует, как включается его инстинкт самосохранения, чувствует, как ему хочется драться. Со всей силы он хватает Северуса за рубашку и тянет его назад. — Оставь его, блять, в покое, — шипит Регулус. Ярость в глазах Северуса сменяется в нечто злобное. Все его тело пылает, когда он тянется к Регулусу, но Ремус хватает его за руку, останавливая. Северус, не теряя ни секунды, врезает локоть Ремусу в лицо. Ремус тут же падает, и Сириус наклоняется к нему, чтобы проверить, все ли с ним в порядке. Это дает Регулусу шанс. Он отступает так быстро, как только может, но ему осталось лишь немного времени, прежде чем он снова окажется на сцене. Он снова слышит, как Рита обращается к зрителям. Он чуть не спотыкается о провода, когда перед ним появляется Барти и поддерживает его. — Ах, Северус, — говорит Барти, разводя руками, словно желая обнять его в знак приветствия. — Давненько не виделись. Северус вздрагивает от удивления, его медийный образ возвращается, прежде чем он понимает, кто перед ним. Ярость возвращается на его лицо. — А мы тебя только вспоминали, — шипит Северус. — Кажется, кулаками, — спокойно говорит Барти. — Не трогай мое, Северус. Я не люблю делиться, — Барти ищет Регулуса позади себя и, найдя его, толкает к Ремусу. Регулус тут же понимает намек и бежит к Ремусу. Он ожидает, что Северус остановит его, но тот уже мечет кинжалы в сторону Барти. Регулус хватает Ремуса за руку, не глядя на Сириуса, и тащит его вверх по коридору, ища выход. — Ре… — Регулус слышит голос Сириуса, но отказывается оборачиваться. Не сейчас. Не так. Никогда. Регулус ведет истекающего кровью Ремуса по коридору, пока не замечает команду. Поппи подбегает к ним и тут же обнимает Ремуса. Ремус изо всех сил держится за нее, пока команда нависает над ними. МакГонагалл смотрит на Регулуса. — Ты что, блять, идиот? В конце концов, безопаснее было бы оставить тебя в Годрике. — Оставь его в покое, Минерва, — говорит Поппи, нежно гладя Ремуса по волосам. — Когда я сказала тебе, что мы с Поппи будем заботиться о тебе, я не имела в виду, что ты должен затевать перепалку с Северусом на национальном телевидении, — шипит МакГонагалл. — Должна ли я была сказать это заранее? — Вероятно, да, — кивает Регулус. — Все в норме, тренер, — говорит Барти, возвращаясь в коридор. По пути он касается спины Регулуса, прикосновение его пальцев настолько легкое, что у Регулуса по коже бегут мурашки, но он не останавливается, пока не оказывается рядом с Ремусом. Он сжимает руку Поппи, молча требуя отпустить Ремуса. — Ремус, мы уходим. Хорошо? Прямо сейчас, — Ремус отпускает Поппи, вытирает слезы, пока Барти выталкивает его из двери на парковку. Остальные Львы следуют за ним. Джеймс рядом с ним ухмыляется. — Тренер, может, и считает тебя идиотом, но я считаю, что ты был великолепен. Стальные яйца, я не думал, что ты на это способен. Честно говоря, я думал, что ты тихоня. — Если бы Регулус был тихоней, Барти не повез бы его в Колумбию, — вставляет Марлин. — Тоже верно, — пожимает плечами Джеймс. Они смотрят друг на друга, полностью игнорируя Регулуса, пока Марлин не чувствует, что должна объясниться. — Приветственные вечеринки Барти — это его способ оценить и устранить угрозы. Не всех приглашают. — Тебя… тебя приглашали? — спрашивает Регулус, не сразу поверив своим ушам, хотя он все еще не верит любезному поведению Марлин. — Нас троих, — говорит Марлин, указывая на Джеймса и Лили. — И до тебя больше никого. — Вперед, — говорит МакГонагалл, заталкивая всех по одному в автобус. — Я высажу вас у общежития и выпью целую бутылку скотча. Разбор подождет до завтра.