Хватит на сегодня работы.

      — Дань, ты долго ещё? — сонным и уставшим голосом спрашивал Руслан, входя в комнату, где за компьютером работал Кашин. Окна плотно зашторены, на столе несколько пустых кружек из-под крепкого, не дающего уснуть кофе, рядом с ними и всякий мелкий мусор: фантики, банки от энергетика и таблетки от головы, и видимо ещё от других болячек, которые могут помешать работе. Тот даже не услышал, сидит в наушниках и внимательно что-то читает на ярком экране, паралельно печатая и тихо матерясь себе под нос. Время уже заполночь и спать уже пора, не зря же Тушенцов режим для двоих налаживал, чтобы хоть как-то высыпались, но планы на сон стремительно рухнули из-за работы Дани. Не слыша и не видя никакой реакции, парень тяжело вздохнул и прошёл в глубь комнаты, смотря на весь беспорядок, творящийся в помещении, освещённом только дисплеем компьютера. Руслан аккуратно коснулся плеча парня, и похоже, аккуратно не получилось. Даня вздрогнул и резко обернулся, встречаясь с шатеном, а по началу испуганный взгляд сменился мягким уставшим.       — Чего не спишь? — хриплый от долгого бездействия голос обратился к стоящему рядом мужчине. Даня снял один наушник и протирая грубыми ладонями сонное лицо, немного повернулся в кожаном кресле к шатену.       — А ты? — задал тупой, но встречный вопрос Руслан, смотря на сидящего парня. — Спать пора, а то не выспишься опять, пошли, — шатен говорил мягко, но строгость все-таки присутствовала, в таких случаях надо рыжего в узде держать. Пока говорил, проходился внимательным взглядом по столу и по комнате в целом, останавливаясь на протирающем лицо Кашине. Но если честно, он и так знал ответ, можно сказать для приличия говорил. Исписанная чернилами кисть Руслана ласково убрала руки с лица рыжего и погладила Кашина по веснушчатой щеке, а по другой, прошелся пухлыми, покусанными губами, оставляя невесомый след. Пытаясь хоть как-то унять уже давящий тактильный голод. Даня подставился под нежные ласки и прикрыл глаза — устал слишком, но работы ещё много. От мыслей о недоделанных делах светлые брови сошлись на переносице, а глаза неприятно зажмурились. От осознания, сколько ещё предстоит сидеть за рабочим столом.       — Русь, у меня дедлайны горят просто, иди спи, как доделаю — приду, — тон был спокойный и ленивый. Открыв глаза, рыжик сразу отвёл взгляд, чтобы стоящий рядом не заметил в них съедающее изнеможение, хотя знал, что это и так понятно. Руслан смотрел на тускло освещённые мягкие черты лица Дани. Хоть парень и знал их наизусть, все равно не прочь разглядывать ещё тысячи раз. Подушечка большого пальца прошлась по россыпи веснушек на молочной коже, намекая поднять взгляд. Когда молчаливая просьба была выполнена, шатен смотрел в какой-то степени стыдливые, все также уставшие глаза. Глаза Дани, обычно такие яркие и пылкие, сейчас казались мутными и какими-то бесцветными. Даня знал, что из-за того, что он опять наплевал на сроки и делает все в последние недели, проводя за компьютером большую часть своего времени, он совсем не успевает уделять должное внимание своему парню — Руслану. А Тушенцов не хотел дергать работающего рыжего по глупым, по его мнению, просьбам. Хотя дергать хотелось очень. В последнее тактильности или просто вечеров проведеных со своим любимым, шатену просто до жути не хватало, что хотелось просто выть. Он-то в дедлайны вкладывается, хоть и не всегда, но все же, поэтому когда выходные есть, а Даня полностью в работе, только иногда выходя поесть, Руслану просто стыдно попросить его хоть на немного побольше проявить внимания к своей персоне. Оттого и останавливает себя на полу слове или отмалчивается, уводя взгляд в сторону, видя уставшего возлюбленного. Оставляет так и неуслышанные просьбы при себе.       — Опять до утра будешь сидеть, — это был не вопрос, а утверждение, оба знали что это правда. На сказанную фразу устремлённый взор мутно-голубых глаз на Тушенцова метнулся в сторону, цепляясь за все что угодно, лишь бы не на эти щенячьи родные глаза. Кашин не раз засиживался до утра, а наутро — красные глаза, синяки под глазами и вечно уставший вид, будто не живой. Усталость преследовала весь оставшийся день, что даже холодный душ не помогал. Про еду вообще можно только скорбно молчать. Даня дай Бог хоть раз за день поест, ито только если Тушенцов заставит. А Руслан вечно за рыжим ухаживать не мог: то на студию, то к друзьям, то помочь, то ещё что-то. Поэтому следить за здоровым образом жизни любимого было довольно сложно.       — Не буду, обещаю, иди спи. — сладкая ложь. Дане легче "успокоить" Руслана пустыми обещаниями, будто не понимая, что делает только хуже, чем сказать правду, что засидится от точно до утра. Руслан лишь рвано выдохнул, прикрыв глаза от лёгкого раздражения и обиды. Ладонь, что нежно гладила щеку Кашина, отпрянула и, упав вдоль тела, невольно сжалась. Хотелось просто выключить или к черту разбить этот компьютер и зарыться в объятия Дани, без всяких отвлекающих факторов и надоедливых звонков о скором окончании сроков. С разочарованным вздохом Руслан хотел уже просто уйти спать, но чужая рука, взявшая крепко за запястье, его сразу остановила.       — Стоять, — на удивление скомандовал голос с хрипотцой. Обернувшись, шатен увидел, что Даня уже снял наушники и положил их на стол. А после Кашин встал и, сократив расстояние между ними, притянул парня к себе, зажимая в крепких объятиях, чуть ли не в тисках. Рыжий обвил руками тело Руслана и зарылся в исписанную татуировками шею, вдыхая родной запах и щекоча своим дыханием кожу. Шатен был поражён этим внезапным проявлением физического контакта, которого он долго ждал, поэтому строить из себя обиженного долго не стал. Он обнял в ответ, также крепко и нуждающе, а пальцы сжимали ткань серой домашней футболки Дани, будто боясь, что тот убежит.       — Мне тебя не хватает, — фраза прозвучала с нотками тоски, смешанной с подавленностью. Руслан уткнулся носом в висок и водил по коротким волосами кончиком. Наконец его прижимали к себе, водили руками по широкой спине, останавливаясь на пояснице, дабы прижать ближе. Наконец появилось время шептать о любви и бесконечной преданности. Наконец любовь.       — Работа подождет, ты скажи только, — прошептал Даня в шею шатену. Усталость Кашина сразу ушла, как только он услышал от любимого хоть каплю разочарования. Он только винил себя за то, что раньше не замечал. Рыжий зарылся ладонью в короткие темные локоны, перебирал между пальцев и массировал кожу головы, избавляя от всех негативных эмоций. А Руслан подставлялся под касания, чуть ли не мурлыча от удовольствия.       — Я думал, тебе не до меня. На эту ответную фразу Даня лишь измученно вздохнул от глупых догадок Тушенцова. Кашин особо не был сторонником того, чтобы показывать любовь через физический контакт, слова были больше по душе. Но устоять перед таким тактильным и тоскливым Русланом он никак не мог. Рыжик поднял голову и встретился с родным взглядом глубоких глаз, что в темноте казались будто чёрными. Переместив руки, ладони нашли себе место на щеках шатена. И, подавшись вперед, губы обоих трепетно встретились, смешиваясь в нежном и долгожданном поцелуе. Тушенцов переложил руки с торса на широкие плечи и слегка сжал, отвечая на встречные действия чужих уст. Он зарыл руку в рыжий затылок и немного царапал. Даня проходился кончиком языка по нижней губе, иногда прикусывая зубами не слишком сильно, чтобы она начала мелко кровоточить, но достаточно, чтобы вызвать судорожный вздох. Подушечки пальцев бродили по бархатистой, слегка смуглой коже. Очерчивали острые черты лица, шествовали по закрытым векам и дрожащим тёмным ресницам, водили кругами и ласкали. Отвечая на ласку, Руслан проводил шершавыми руками по шее, затылку, спине, лопаткам и предплечьям. Сейчас вся обида шатена улетучилась со стремительной скоростью. Он знает ведь, что после этого поцелуя будет еще тысяча других нежных, как зефир, касаний и чмоков. Так что сейчас работа и усталость отходят на второй план, и их заменяют любовь и другие синонимы этого слова.       — Дурак ты, — мягко, без всякой злобы сказал Даня, шепча это в губы, отрываясь от поцелуя. За что сразу и получил щелбан по лбу.       — Не пререкайся со старшими, — хихикнул Руслан.