Всё решают суккубы

Чародей, преступник, безумец… грани одной и той же сущности, что зовётся Рейстлин Маджере. Вот кто бы что не говорил, а Рейстлин действительно профессионал своего дела, который не хочет величать себя просто магом — он хочет, что бы его звали Богом. Чем больше он стремится к своей мечте, тем сильнее искажается душа, некогда кристально-чистая. Хотя сейчас, пожалуй, никто помнит, какая на самом деле душа Маджере. Призраки башни будут молчать, Близняшка Карамон в Утехе прожигает свою жизнь и от упоминания брата сразу впадает в детский плач, родители давно мертвы, друзей нет и не было никогда, а верный ученик не успел застать переход от подростка-недоучки к тому, что сейчас есть Маджере, в совершенстве овладевший искусством чёрной магии. Рейстлин нагонял ужас и страх. Во-первых: он чертовски силён: за две минуты может сжечь до тла город, вроде Истара, истребить пару нечистых рас и в придачу устроить Армагеддон. Во-вторых: если исходить из описания его внешности, можно сделать вывод, что старика этого за версту стоит обходить стороной, а то вдруг заразит чем-то. Вечно кашляет, выглядит так, словно не спал пару столетий, ходит кое-как и вечно бурчит что-то себе под нос в гордом одиночестве. Отшельник, никого к себе не подпускающий. Про бушующий, скверный характер и говорить нечего. Даламар, тёмный эльф, удачно и давно служит учителю. Настолько, что успел пропустить тот миг, когда его пальцы почернели от магии, на коже скул появились трещины, а глаза понемногу затянулись мглой, что вышла далеко за пределы глазниц. Шалафи как увидел новую жертву для экспериментов живо заинтересовался, посмеиваясь с её неопрятного и заспанного вида. Эльфы не могут себе позволить выйти в свет хотя бы не расчёсанными, а Даламар по лесам несколько недель бродил, в поисках пристанища Рейстлина Маджере. Тут не до расчёсывания, не до бани, не до сна. Смешной этот Даламар — без приглашения сунулся в Палантасскую башню, напросился в ученики к одному из величайших магов за всё существование Кринна, а как только оказался перед ним не смог произнести ни слова, и молчал как тень, поражённо разглядывая Мага. Что же его ввело в замешательство? В первую очередь внешность, которая почти не соответствовала тому, как описывали чародея. Да, он всё ещё выглядит ущербным и больным, но он не выглядит плохо, он выглядит хрупко и беззащитно. Никакой он не скрюченный старик, над которым время не властно, а вполне молодой человек, но будучи испорченным своим первым испытанием он не выглядит на свои тридцать шесть. Волосы кудрявые, длинные, виски и макушка седые, спутанные локоны кажутся мягкими и пушистыми. В тихом голосе почти не замечается хрипота, но за то отчётливо слышатся насмешка и презрение. Глаза пугающие, неживые, как озёра золота, но завораживающе красивые. Безумно опасны, безмерно прекрасны. Даламар только в те глаза и смотрел, видимо, желая утопиться в них со стыда за свой визит. -Вы правда видите время? -Вижу, Арджент. Мне дано увидеть, как ты распадешься на мельчайшие частицы материи. -Это красиво? Уже будучи полноправным учеником мага Даламар никак не мог привыкнуть к этим глазам. Под тяжёлым взглядом любое, даже самое лёгкое заклинание давалось с огромным трудом. Так он однажды создал невероятно пушистое нечто, черней самого мрака, вместо маленького, но опасного призрака завтра. Возникшее существо было решено запереть в банке и окрестить Провалом. -Ты неуч, Даламар. -А вы смотрите в душу ещё глубже, Шалафи. Никогда Даламар не смел язвить шалафи вслух, но и не был уверен, точно ли его мысли никто не слышит. Рейстлин очень любезно поселил ученика в башне, но в самой дальней части, подальше от себя. Почему так? Непонятно, но для себя Даламар объяснил это тем, что шалафи не хочет, что б его кто-то видел лишний раз. Хотя духи в той части, вроде, все с глазами… В своей коморке Даламар чувствовал себя свободно. Комната два на три метра, каменные холодные стены, старый ковёр на полу, стол, длинной во всю стену, скрипучая кровать, кажется, старше самого Даламара, и шикарный вид из зарешёченного окна на рощу мёртвых. Ладно хоть книг неограниченное количество, можно с головой нырнуть и впитывать знания. Рейстлин всё же хороший учитель — он именно что учит, а не натаскивает, как в иных школах или академиях. Те храмы и башни, в которых Даламару довелось побывать, выглядели мягко говоря плохо. Внутри самого здания всё разваливается и держится исключительно на заклинаниях, ученики и преподаватели над тёмным эльфом потешались из-за того, что он эльф и собой не складен, а чёрная магия это табу. Только молитвы и светлый вздор. -Почему чёрная магия запрещена? -Нет ни чёрной, ни белой магии. Есть только намерения и суеверия. Лишь через пару лет прожитых бок о бок с Маджере Даламар стал понемногу привыкать к внешнему виду учителя. Золотой лик не казался страшной безжизненной маской, скорее просто отблесками свеч, что впитались в кожу. Глаза теперь могли излучать какие-то эмоции, кроме отвращения и усталости, а прикосновения стали самым желанным поощрением. Самое приятное чувство — когда тебя хвалят, а для Даламара вдвойне приятней, когда шалафи треплет его по плечу. Это, правда, выглядит забавно из-за небольшой разницы в росте, но скоро эльф привык и просто стал чуть нагибаться. -Сядь, когда учитель с тобой говорит. Владение посохом — отдельное искусство. Сколько времени ушло лишь на то, что бы его выпросить. Сколько на то, что бы привыкнуть держать его при себе. Даламар завидовал шалафи с его посохом — длинная палка, похожая на драконью лапу, обмотанная всевозможными оберегами и с огромным оранжевым гранёным кристаллом, стороны которого украшали руны. Красиво, изящно, под стать владельцу. Тонкая ладонь крепко держала его, боясь отпустить. Рейстлин не расставался со своим артефактом, используя как трость — хромота мешала нормально передвигаться. Даламар старался помогать: иногда шалафи становился совсем плох, и до его покоев верный ученик позволял опираться на себя. Жаль, что шалафи не разрешал взять его на руки. -Не слишком обольщайся, Даламар. Я мог бы дойти и сам. -Вы едва не потеряли сознание, учитель. Упрямец и гордец этот Рейстлин. Никогда не признаёт помощи. Даламар всё лучше и лучше справляется с заданиями. Шалафи приказал открыть портал на другой конец континента и добыть там один пучок травы (название которой эльфу выговорить не дано) для зелья сна, и Даламар мало того что достал аж два молодых куста, один из которых теперь рос в его собственном саду, так он ещё и мимоходом прихватил смерть-ягоды, которые шалафи использовал для того, что бы облегчить свою боль, когда зелья под рукой не было. -Молодец, ученик. Как сладко звучали ласковые слова из уст шалори. Даламару казалось, что от этого стена между ними падёт и он сможет коснуться Рейстлина уже не случайно. Сможет обнять, прижаться, согреть своим теплом вечно мёрзнущего мага. Иногда на устах вертелось это злосчастное «шалори», но нельзя было сказать. Нельзя — шалафи не позволит сблизиться с ним. Когда он станет Богом, он и подавно не станет этого делать. -Я знаю, что у нас ничего не получится, но мне нравится его любить. Только Провалу он и мог рассказать о своих переживаниях. Обнажить душу невозможно — Рейстлин не хочет слушать. При любой попытке поговорить откровенно он прятался за волнистыми волосами, нервно поджимал тонкие губы и закрывшись книгой посылал ученика далеко и надолго. -Но мастер… -Иди. Даламар расстроенно смотрел на учителя несколько секунд, в надежде на смягчение приговора, но после всегда уходил в ту часть башни, где обитал Рейстлин, просто сидя на подоконнике рядом с его спальней. Иногда он снимал свою мантию и гладил широкие плечи, грудь со страшной раной, представляя, что это худые, холодные руки шалори ласкают его тело. Пару часов он сидел в позорном одиночестве, а после уходил к себе, запираясь на все замки, и со стыдом снимал накопленное напряжение. -Даламар, я слышал, как ты рыдал у себя. Что с тобой было? Даламар оправдывался, неловко теребя волосы. Иногда эльф забывался, отпуская свои стоны в тишину. Рейстлин иногда спрашивал об этом, но всегда это было обычной показухой. Он безучастно вздыхал и уходил, не интересуясь правдой. -Почему он молчит, когда я так много чувствую? Даламар в последнее время молчалив и задумчив. Он не то что б недоел, не то что б недоспал, просто он от тишины и от непонимания устал. В свободное время дремал в библиотеке, закрывшись книгой «некромантия для эльфов», пока рядом Провал тихонечко играл с тенью и не мешал. Даламар совсем не обращает внимания ни на что, кроме занятий. Рейстлин, вроде, доволен тем, что его ученик не пытается больше откровенно поговорить с ним, но в то же время насторожен таким невниманием. -Что с тобой, мой дорогой ученик? Это следы недосыпа или косметика для глаз? -Спасибо за беспокойство, мастер, я всего лишь не выспался. И так каждый раз. Маджере недоверчиво окидывал мёртвым взглядом эльфа, обжигая своим холодом. Как смог выяснить Даламар, когда-то у Рейстлина были обычные, голубые глаза, каштановые волосы, и голос громче чем сейчас. Он выглядел живо. Сейчас же он изменился, стал казаться хрупким, беззащитным, и так хочется его приласкать, взять на руки, погладить по головке, угостить сладким пирожком и не давать в обиду. Когда он кричит по ночам от кошмаров, не может уснуть от воспоминаний, ему снова начинает казаться, что он маленький мальчик на могиле матери, Даламару хочется сорваться с места и успокоить шалафи. Он даже смог однажды это сделать. Рейстлин поначалу доверчиво прижался, обнял, в поисках защиты, но в полудрёме он не сразу понял, что это отнюдь не материнская грудь, а он сам давно уже не ребёнок. Даламар искренне удивился, когда острый нос шалафи уткнулся ему в шею, а узловатые, тонкие пальцы вплелись в его пшеничные волосы. Сквозь сон он прошептал «Спасибо…», но через пару спокойных часов (бессонных для Даламара), когда очнулся, закатил скандал. -Арджент, какое право ты имел лезть ко мне в кровать?! Блудник! Руки покажи, что ты успел со мной сделать?! -Ничего, шало… Шалафи. Клянусь, у меня не было грязных помыслов. Я лишь хотел помочь… Рейстлин прогнал ученика в шею. Запретил к себе приближаться несколько дней. Несколько ужасно долгих, мучительных дней. -Простите мою распущенность, Рейстлин. -Иди. Через силу, через боль, Даламар преодолел своё желание броситься в объятия мага, извиниться за это дурацкое недоразумение, рыдать, кричать, биться в ногах, лишь бы вымолить прощение, но он смог честно провести три дня не тревожа учителя, а на четвёртый пришёл в зал испытаний как ни в чём ни бывало. -Я хотел бы поговорить о той ночи… -Не смей. Забудь об этом, иначе я заставлю тебя. Больше к тому вопросу не возвращались. Стоит сказать, что то было не так давно, всего-то три недели тому назад, и никто не смел заговаривать, но на кончиках пальцев Даламар как наяву ощущал слабую дрожь Маджере, его мягкие, серебрящиеся волосы, жёсткую ткань ночной рубахи, слабое дыхание на шее. Сперва маг вжимался в ученика как в последний шанс на спасение, а через два часа зажегся рассвет и Даламару, поджав уши, пришлось спешно ретироваться. Созреет ли когда-нибудь Рейстлин для разговора? -Ты точно не имел грязных помыслов? -Да, шалафи. -И не обретай. Мне придётся сегодня быть рядом с тобой. -Что? Мастер, я не понимаю. Рейстлин тогда стоял в дверном проёме, весь напряжённый, со страхом и решимостью в глазах. Посох одиноко прислонён к стене, Провал слеп, а Даламар беззащитен. Именно вечером нужно было заявиться Рейстлину, что бы застать ученика в момент, когда его магия особо слаба. -Сегодня мне нужно, что бы ты был рядом. Тёмная захотела довести меня своими приспешницами, но суккубы не трогают тех, кто не один. -Вы боитесь суккубов? Они же безобидные, просто навевают развратные сны… -Ты совсем не знаешь. Даламар не знал, как реагировать. Планы на ночь об изучении призрака улетучились, но, похоже, правду говорят: всё что ни делается — всё к лучшему. Он и представить не мог, что однажды к нему придёт самый могущественный маг во всем мире и будет как загнанный зверь просить о внимании. Даламар отбросил все свои дела и сел на краешек стола, пока шалафи, стараясь отбросить неприязнь и страх, пытался устроиться на кресле. -Мне нужно хотя бы делать вид, что сплю. -Я лягу в кресле, вы можете быть на кровати один. -Нет. Иди ко мне, будь рядом… со мной… Боязливый, одинокий, застенчивый… грани одной и той же сущности, что зовётся Рейстлин Маджере