Down to the sound of a heartbeat

Виктор спит раздетым.   Температура в их квартире контролируется изнутри и, хотя нынешняя осень выдалась довольно холодной, он всё равно спит раздетым. Круглый год. Это одно из культурных различий Зауна и Пилтовера, как понимает это Джейс. Туда же можно отнести и то, почему Виктор на ужин предпочитает лапшу с грибами, а Джейс стейк и картофель. И то, как Виктор хотел, чтобы его основательно выебли, прежде, чем он даже просто позволил Джейсу пригласить себя на свидание.   Джейс был в поездке по работе несколько недель. Хекстек перестал быть тем, чем можно управлять, не выходя из дома. Это перестало быть стартапом - как он мог бы это назвать. Помимо внутренних испытаний, расчётов и изготовления, существуют инвесторы, которых нужно радовать, связь с общественностью, которую нужно поддерживать и хекс-врата по всему миру продажей, установкой и обслуживанием которых нужно заниматься. И Виктору участие в этом не приносит никакой радости. Джейсу же это приносит…чуточку больше, чем ничего. Очень здорово – даже потрясающе – быть признанным после стремления к этому с самого детства, после того, как над ним смеялись несчётное количество раз. Но Джейсу всё ещё очень трудно находиться долго вдалеке от Пилтовера. По множеству причин. Но больше всего из-за Виктора и чувств к нему.   Сейчас же Джейс прислоняется к прохладному окну пассажирского сидения арендованной им моторной кареты и мечтает об их квартире, до которой осталось ехать всего пару минут…особенно это тяжело, потому он не может перестать думать о том, что Виктор спит раздетым.   Уже поздно. Достаточно поздно, чтобы Виктор точно спал, если только конечно он не испортил свой режим сна настолько, чтобы привыкнуть работать до четырёх утра, пока Джейса не было рядом. К тому же, Джейс смог закончить все последние установки на два дня раньше, так что его прибытие станет сюрпризом для его партнёра. Джейс не обращает внимание на пейзажи за окном. Перед его глазами мелькают острые углы и мягкая кожа под его ладонями. Нетерпеливый, взволнованный, стонущий сладко-сладко, сонный и абсолютно обнажённый. Лишь только Джейс добирается до квартиры, то тут же, не разбирая багаж, буквально мчит в спальню к Виктору. Он спит. Конечно же он спит. Но часто бывало так, что, когда Джейс возвращается с очередной поездки, Виктор слышит то, как он спотыкается о высокий порог в темноте, как он катит чемодан по линолеуму у входа или хотя бы шорох одежды, из которой Джейс спешит выпутаться в стремлении быть настолько же голым, как и Виктор, в стремлении прижаться всем телом, ощутить близость - исцеляющую, духовную, за гранью понимания. Сейчас же, как только Джейс укладывается под одеяла, рядом с его партнёром, не происходит ничего. Ни сонного приветствия с сильным акцентом. Ни ловких пальцев и жадных рук, тянущихся к нему под одеялом. Никаких изменений в его ровном дыхании и сердцебиении. Виктор обнажён…и на самом деле спит. Это несколько необычно, так как он спит чутко, а Джейс не умеет быть тихим. Должно быть, тот слишком устал.   Свернулся на своей половине, повернувшись в другую от Джейса сторону – самая удобная для него поза, в особенности, с подушкой между ног – выглядя крохотным комочком под их самым тяжёлым одеялом. Джейс приближается к Виктору и осторожно тянется к нему, поглаживает шею и ведёт ниже по выпирающим позвонкам. Кожа ощущается холодной в сравнении с Джейсом, распалённым фантазиями о возвращении к Виктору, в их постель, спустя долгие недели. В обычные дни его кожа так же холоднее, когда Джейс, будучи ходячим обогревателем, получает в свой адрес далёкие от комплиментов слова в тёплые месяцы года. Рука касается поясницы и, огибая бедро, мягко притягивает тело, такое податливое и расслабленное. Виктор чуть шевелится и вздыхает, но не просыпается. Джейс замирает. Затем приближается к нему сам и, утыкаясь лицом в заднюю сторону шеи, вдыхает. О, эти ароматы подслащенного молока и пота его возлюбленного – Джейс буквально ими одержим, ему приходится прикусить язык, чтобы не попробовать Виктора на вкус прямо сейчас. Что-то заставляет его остановиться и задуматься – а насколько далеко он вообще может зайти? Виктору нравится…многое. Они даже обсуждали конкретно это. И Джейс уже был с принимающей стороны чуть ранее. Тогда он проснулся посреди ночи с Виктором, толкающегося и трущегося о его спину, вместе с этим пытающимся достать его член из пижамных штанов. Но, по сравнению с ним самим, Виктор спит чутко, так что, до этого момента, обратная ситуация была почти невозможной. Вероятно, желание выебать своего партнёра до его пробуждения звучит немного эгоистично. Но прошли недели. И он просто охуительно пахнет. Как минимум, Джейс заслуживает хотя бы проскользнуть в него, остаться так ненадолго, может, до тех пор, пока Виктор не проснётся. К тому же, Виктор просил о подобном. Тогда он мучительно детализировано описывал, насколько и как сильно он бы хотел проснуться, будучи натянутым на член Джейса. Именно это Джейс и собирается осуществить прямо сейчас. Он не будет двигаться или делать что-либо ещё после того, как введёт свой член. Он осторожно и медленно поместит его туда, где тот и должен находится, не разбудив при этом Виктора и, тем самым, воплотив его фантазии в жизнь. Джейс немного отодвигается и стягивает одеяло, раскрывая нагое тело холодному воздуху в спальне. Виктор тут же сворачивается чуть сильнее, притягивает колени ближе к груди, а голову опускает, но дышит так же ровно и иных признаков пробуждения не показывает. Смена позы раскрывает вид на его розовую, чуть блестящую киску, будто он ласкал себя прежде чем уснул или, может, видел настолько приятные сны. Может, даже о том, как Джейс вернётся домой и сделает именно это. Джейс еле ощутимо проводит пальцем по его щёлке, убеждаясь, насколько крепко Виктор спит, проскальзывает влажным от смазки большим пальцем к анусу и поглаживает его. Обычно Виктор вымыт и легко раскрывается, что немного склоняет его к тому, чтобы разбудить того членом в заднице. Скорее всего, он будет немного возмущён и даже поворчит, а Джейс, несмотря ни на что, всё же заставит его кончить, хорошо приласкав клитор. Это была одна из тех ситуаций, когда он будет уж слишком сильно выражать своё недовольство – та самая, которую его партнёр частенько разыгрывает. Виктор глубоко вздыхает во сне и теперь внутри Джейса зарождается желание перевернуть того на спину и раскрыть эти прелестные, немного потрескавшиеся губы. Джейс мог бы взобраться на его грудь, раскрыть челюсть и разбудить членом, проникающим между ними, наполняя его рот и глотку, предотвращая его попытки сказать что-либо остроумное об его, Джейса, нетерпеливости или невыносимом либидо. Его глаза бы широко раскрылись и выразили некую долю оскорблённости, тогда, возможно, Джейс кончил бы в рот Виктора, после чего тому не оставалось бы ничего, кроме как умолять о том, чтобы его коснулись. Боже. У Джейса в голове столько соблазнительных мыслей по поводу бессознательного Виктора, что это становится даже изнуряющим. Но нет. Джейс не собирается потерять шанс из-за того, что был слишком нерешителен. Ему больше характерно, наоборот, безрассудство. И больше всего ему хочется узнать, насколько далеко он сможет зайти прежде чем его партнёр проснётся. Что означает одно: не смотря на соблазнительность его прелестного ротика и узкой задницы, он всё же наполнит его лоно. Пока что Виктор недостаточно влажный, чтобы легко проскользнуть, так что если Джейс попытается проникнуть прямо сейчас, то ему понадобится удерживать его достаточно крепко, что создаст слишком много движений и, вероятно разбудит Виктора. Он бы сжался, не ожидая Джейса дома так скоро, не ожидая, что Джейс даже трахнет его, не подготовив достаточно. Он бы отстранился в моменте страха того, что не мог это Джейс быть тем, кто заставил его очнуться так дерзко. Даже если бы было приятно раскрыть его таким образом после долгой разлуки. И после этих пугающих мгновений, Виктор бы осознал, что это всё же он и позволил бы Джейсу сделать то, что тот так хотел. Виктор для него всегда такой хороший. Джейс притягивает его ближе и обнимает Виктора со спины. Его эрекция утыкается Виктору в поясницу, пачкая её смазкой. Сердце стучит напротив ладони – железное доказательство того, что Виктор всё ещё без сознания. Он по очереди приласкивает соски – крохотные, затвердевшие от холодного воздуха – чем вызывает первый отчётливый тихий стон, который прервал спокойное дыхание, через секунду вернувшееся к нормальному, будто ничего не произошло. Его кожа, кажется, стала теплее, ярко-розовый румянец тянется от плечей, по ключицам и таял на шее. Интересно, сколько из всего происходящего могло бы пробраться к нему в подсознание. Кончики пальцев порхают вдоль живота и поправляют подушку меж его коленей, прежде чем нежно провести ладонью между его бёдер. Он чуть раздвигает их и кладёт ладонь на лобковые волоски. Виктор уже стал более влажным, чем выглядел до этого. Пальцы Джейса становятся мокрыми от смазки, вытекающей из промежности, когда он раскрывает её, убеждаясь в своём прогрессе. Виктор резко двигает бёдрами навстречу ладони, что заставляет Джейса замереть. Дальше не происходит ничего. Просто случайное рефлекторное движение во сне. Это значит, что его сон не такой уж и глубокий, как думал Джейс. Это значит, что на каком-то биологическом уровне, Виктор желает этого. Джейс просто блядски твёрдый и, честно, не верится, что он не разбудил Виктора просто тем, как упирается ему в спину. Он ведёт влажными пальцами к клитору и оглаживает его по кругу. Обычно, к моменту, когда его пальцы находятся внутри, он уже затвердевает и увеличивается, будто умоляя, чтобы его приласкали. Но в этот раз, он только начинает приподниматься, затерявшись в складках половых губ, нуждающийся в должном внимании. После третьего, медленного и аккуратного круга, дыхание Виктора прерывается, и он стонет во сне. И это невозможно очаровательно. Тело Джейса согрело его вместо откинутого одеяла, поэтому Виктор выпрямляется, давая Джейсу больше доступа, чтобы как можно больше заласкать его, потираясь об изгибы его задницы. Пальцы вновь опускаются ниже. Он уже течёт. Его дыхание сбитое. Каждый выдох сопровождается хныканием, словно ему снится заметно приятный сон: немного расстроенному, почти отчаявшемуся и очень, очень возбуждённому. "Блядство" выдыхает Джейс, не подумав, что мог бы этим разбудить Виктора. Теперь в его голове нечто вроде игры: что он сможет сделать, прежде чем Виктор очнётся в его руках. Поэтому, вместо того, чтобы медлить и аккуратничать, Джейс вводит палец внутрь до костяшки. Всё ещё нет. Следующий палец входит рядом с первым в горячую влажность и это вызывает ещё более громкие постанывания находящегося на грани сознания мужчины. Узкая, как и после прошлых поездок Джейса, крошечная дырочка Виктора томится в ожидании быть снова раскрытой членом после недель пренебрежения. Иногда – если быть честным, в большинстве случаев – такие воссоединения начинаются с того, что Джейс отлизывает Виктору больше половины часа, подготавливая его и смакуя ожидание момента, когда он окажется внутри. Но Виктор спит настолько крепко, что даже почти грубые действия его не будят. Он прямо сейчас истекает влагой, хотя Джейс даже не особо старался. Он был тем, кто сказал, что, если такое будет возможно, то он будет не против того, чтобы Джейс делал то, что ему хочется, не будя его для этого. И это обжигающе горячо, как и большинство идей Виктора, держать свои пальцы внутри партнёра, пока тот об этом даже не подозревает. Наблюдая за каждым лёгким сокращением мышц, быть причиной каждого тихого, сонного стона и наслаждаться трением о его спину. Может, они бы сделали это гораздо раньше, если бы не были порознь так часто в последнее время. Раньше, когда они только сошлись, задолго до того, как они раскрыли все свои кинки, у них не было ничего, кроме времени, проведённого вместе. Виктор работал до потери пульса в лаборатории каждую ночь, а Джейс привык относить того на руках в его – в конце концов, их – квартиру. Он засыпал рядом с партнёром, обожающе глядя на него и чувствуя себя одарённым чем-то истинно священным, чем было доверие Виктора. Есть что-то особенное в этом периоде их отношений. Что-то уютное и домашнее в том, чтобы, отсутствуя, знать, что Виктор там, в безопасности и ждёт его возвращения домой, трудясь изо всех сил над исполнением их мечт и обеспечивании будущего, как и Джейс за границей. Джейс остаётся в одной позе, фантазируя о приближающихся, безусловно, столь же особенных временах, пока его пальцы погружены внутрь, и следя за тем, как выравнивается дыхание Виктора. Пока он не возвращается за границу сна. И он больше не зацикливается на упущенных возможностях – он больше настроен постараться сделать всё в лучшем виде прямо сейчас. Он убирает пальцы, липкие от смазки, и кладёт руку между его бёдер сзади, раздвигая и создавая немного пространства для себя. Он движется чуть ниже на кровати и приникает членом к заднице, протискиваясь через плотно сжатые бёдра, увлажняя себя смазкой, вытекающей из киски Виктора. Головка задевает клитор и, внезапно, Виктор сжимает бёдра и откидывает голову на грудь Джейса, который впивается в свою губу сквозь стон и борется с желанием двинуться вперёд, трахая узость бёдер. Виктор сводит его с ума, даже не подозревая об этом. Хотя он этому и не удивлён. Было бы так просто приподнять ногу Виктора и натянуть его на член одним слитым движением, словно гибкую куклу или насадку для члена, которая только и ждала момента, когда сможет развлечь Джейса. Но тогда он сразу же проснётся и, поэтому, Джейса эта идея не манит. Он ведь хочет испытать границу бессознательности Виктора. Может, он принял снотворное и он проспит всё: как Джейс проскользнёт в него, будет двигаться медленно и наполнит его семенем, оплодотворит его. Нечто зарождается в его голове при мысли о том, как Виктор бы проснулся уже наполненным семенем Джейса, использованный, крайне возбуждённый и удовлетворённый. Что-то типа глубоко запрятанного психологического дерьма, о котором он мог бы рассказать лишь Виктору. И поскольку это сейчас не вариант… Джейс приподнимает ногу Виктора, но не входит прямо сейчас, а лишь утыкается головкой в истекающий вход и трётся. Всё сильнее и сильнее, пока головка входит внутрь почти случайно. Джейс тратит все свои силы на то, чтобы не стонать прямо в ухо Виктору. У него всегда были трудности в том, чтобы молчать и быть терпеливым в постели. А Виктору нравится то, как Джейс открыто демонстрирует свою похотливость, как и любые другие эмоции – он уверен. И, всё же, ему приходится сдерживаться, даже пока он натягивает Виктора миллиметр за миллиметром. Родная узость сжимает его тисками, когда Джейс наконец-то погружается по самые яйца в своего спящего партнёра. Блядство. Это ещё горячее. Чувствовать мокрое лоно, натянутое вокруг него, сокращающееся и горячее. Джейс обнимает Виктора в районе груди и притягивает ближе. Даже сейчас сердцебиение Виктора ровное и спокойное, хотя дыхание его трепещет. Джейс зарывается лицом в шею Виктора снова. Он ещё теплее, его кожа покраснела, а кровь бурлит. Теперь, когда он возбуждён, он пахнет ещё лучше: как мускус, соль и древесный уголь. Хотя изначально Джейс и думал просто оставаться неподвижным, но теперь это кажется совсем невозможным – тогда он не подозревал, как восхитительно будет чувствовать охватившую его полностью такую идеальную киску после столького времени. Как замечательно будет получить то, чего он заслуживает и даже больше. Снова эта игра: как много раз он сможет выскользнуть и возвратиться в этот бархатный жар, пока Виктор спит. Джейс утыкается лбом в шею Виктора, сжимает зубы и движется медленно – раз, второй, третий- Виктор начинает просыпаться на четвёртом. Сначала напрягается всё тело, затем сердце разгоняется так сильно, будто бы оно нуждалось в медицинском обследовании…а затем пропадает все, кроме дикой неудержимой потребности. "Джейс?" спрашивает он хриплым голосом, тянется к руке у его груди и, двинув бёдра назад навстречу пятому движению, стонет. Такой идеальный, податливый и сонный. Такой – проснувшийся и голодный до прикосновений Джейса – он ещё лучше. "Виктор" - голос его такой же хриплый от долгого молчания. Он движется вперёд снова и прикусывает Виктора за шею. Виктор попытался передвинуться удобнее, когда Джейс притянул его за грудь и навис сверху, удерживая его и утыкая его щекой в кровать. Это та грубость, сдерживаемая им в попытке выяснить, как долго он сможет зайти, не разбудив его, сейчас вложилась в одно – хоть и осторожное, движение, на которое Виктор, резко вдохнув, изгибает спину в ответ. "Боже, как же я по тебе скучал" говорит Джейс уже совсем проснувшемуся мужчине. Ту подушку, которую Виктор держал между ног, он перекладывает под бёдра, чтобы разгрузить его поясницу. Одной рукой притягивает его за ягодицы, другой путается в волосах, удерживая голову. "Так сильно, Виктор. Мечтал об этом всё время" "Ты будто вернулся домой пораньше только ради этого" – говорит Виктор, возможно, полностью осознавая желание Джейса, запнувшись на слове "дом", пока его втрахивают в постель. Он подаётся задницей навстречу каждому движению Джейса, принимая его глубоко и с жадность, как тому нравится. "Ты прав" – говорит то, хрипло посмеиваясь. Ему повезло, что дела закончились раньше на пару дней, но эта идея – прервать всю работу, только потому что он не может перестать думать об этом податливом теле и грубым после сна голосе, о том, что он обнажён под одеялом – видится очень заманчивой. "Не мог ждать дольше. Блядство, Виктор-" "Очевидно, ах-" пальцы Виктора сжимают простыни по сторонам от головы, глаза – Джейс может видит лишь половину лица – полуприкрыты, а лицо раскраснелось от сладких движений. "Не мог даже подождать, пока я проснусь." Джейс кладёт руки на его костлявую, но мягкую задницу, сжимая и раскрывая, сплёвывает на его узкую дырочку и поглаживает её большим пальцем. У него была куча времени обдумать всё грязное, что он хотел сказать сегодня – больше, чем у него обычно на это есть – и он не собирается держать это в себе. "Думал трахнуть тебя сюда, но не нашёл сил ждать, пока подготовлю тебя" "Джейс-" "Думал о твоём ротике тоже. Как раскрою челюсть и наполню эту прелестную глотку" "Джейс-" "Тебе понравилось проснуться так, да?" Виктор затихает на мгновение, не считая шлепка кожи о кожу и влажного хлюпа его дырочки. Он краснеет сильнее, и чуть улыбается, когда издаёт тихое согласное, сладкое "мгм", потому что он слишком горд, чтобы открыто признать, как Джейс хорошо поработал. И этого достаточно для Джейса. Он опускается, опираясь на предплечья, прижимая Виктора к кровати крепче, намереваясь трахнуть своего партнёра до сумасшествия. Виктор поворачивает голову сильнее, тянется рукой и хватает Джейса за затылок. Поцелуй мокрый, его губы раскрываются шире, и он принимает язык Джейса глубже. Это совсем не похоже на то, как Виктор целуется, когда соблазняет Джейса первым, когда он не разбужен тем, как его трахают и показывают ему своё место. Этот поцелуй означает Я твой и Ты победил и Молю, не останавливайся- Джейс стонет Виктору в рот и вбивается сильнее. Виктор принимает его так восхитительно, что Джейс не продержится слишком долго. "Хочу снова перевернуть тебя на бок" – говорит Джейс, разрывая поцелуй, тонкие ниточки слюны соединяют их губы. Виктор, раскрасневшийся и с помутнённым взглядом, кивает на автопилоте, жаждущий ощутить эту силу. Джейс иногда думает о том первом разе, когда Виктор попросил сжать себя в постели, каким он мокрым и жадным он тогда был и как ярко он кончил на его члене. Как Виктор был хорош в приказах за дверьми их лаборатории, в следствие чего Джейс думал, что это то, чего он так же захочет и в постели, и как он был рад выяснить, что всё совсем иначе. Он аккуратно перекатывает Виктора на бок, притягивая к груди и оставаясь глубоко внутри – он даже подумать не может о том, чтобы выскользнуть хоть на секунду, скорее, он нуждается в том, чтобы эта горячая влажность окружала его вечно. Виктор был создан для него, для его члена. Вот почему он легко принимает его даже будучи во сне, почему он так возбуждён от его прикосновений даже не осознавая этого. Джейс раскрывает бёдра Виктор обёрнутой вокруг него рукой, вбиваясь в него глубоко и стабильно. Его клитор сильно увеличился, Джейс ласкает его большим и указательным пальцем, пока Виктор теряет разум в его руках. Он откидывает голову на грудь Джейса, сжимается вокруг его члена и почти воет, высоко и хрипло. "Давай, Вик" шепчет Джейс. Виктор зажмурился и свёл брови, будто в страхе рассыпаться от того, как восхитительно происходящее – совсем не похоже на то, каким спокойным и расслабленным он выглядел во сне. "Ты можешь отпустить себя" Он в безопасности рядом с Джейсом. Даже если он разбудил его, Джейс сделает так, чтобы это стоило того. Он заставит Виктор чувствовать себя так хорошо "Мне так повезло с тобой." – Джейс говорит не задумываясь, его мозг просто посылает слова к губам, пока настроен лишь на тепло тела Виктор рядом и вокруг члена. "Имею ввиду то, как ты ждёшь меня дома так. Обнажённый и готовый. Уверен, ты так же скучал, как и я" "Конечно я скучал, а-ах-" Виктор извивается в его руках и двигается навстречу руке. "Я думаю об этом всё время, пока ты не рядом, Джейс." Джейс стонет и рефлекторно кивает. Виктор много спорит в постели, обычно ведя себя как самый настоящий засранец, грубя и соображая быстрее, чем Джейс мог бы надеяться. Но иногда Виктор становится мягким, искренним и безоружным – железное доказательство того, что Джейс трахнул его так хорошо, что у того не осталось слов. Он замедляется, фокусируясь на глубоких, продуманных движениях и его гиперфиксированный на Викторе мозг продолжает испытывать удачу: "И я наконец-то разбудил тебя своим членом. Как ты всегда и хотел." Будто бы это ёбаный подарок на день рождения, о котором Виктор просил несколько лет или типа того. "Да, ты такой прекрасный для меня, Джейс" фраза срывается в стон, его тело напряглось, как натянутая струна. Очевидно, что Джейс довёл его до такого состояния, в котором он даже не задумается о том, какую херню сейчас несёт Джейс. "Коснись меня ещё, Джейс, сильнее, по-ах-" Джейс касается клитора, и Виктор замирает. Его потряхивает, он тяжело дышит, истекая на пальцы Джейса. К слову, Джейсу нравится любой Виктор: и честный и податливый, и вредный и ворчливый. Но ещё больше ему нравится, когда он лишает Виктор дара речи. Виктор продолжает сжимать Джейса в отголосках оргазма, когда тот убирает пальцы ровно настолько, чтобы перевозбуждённое тело Виктора возжелало снова, хотя он бы в любом случае добился этого сам. "Хочешь, чтобы я оплодотворил тебя?" – Джейс слишком устал, слишком доволен и слишком возбуждён, чтобы смутиться от того, как его мозг воспринимает происходящее. Он скользит рукой на низ живота Виктора, чувствуя, как тот принимает каждый его толчок. "Боже, Джейс, молю-" Виктор хватает руку Джейса и кладёт между своих ног снова, жадно потираясь о мозолистую ладонь. Он хныкает и дёргает бёдрами – слишком рано, слишком сильно – но он продолжает, выдаивая Джейса, осознанно сокращаясь пока не кончает снова с криком. "Блядь, Виктор-" Джейс зарывается лицом в шею, впивается зубами под ухом и кончает. Он вбивается в Виктора сильнее и сильнее сквозь оргазм, представляя, как глубоко он заполняет его. И Виктор принимает всё без остатка – как он это всегда и делает – сжимаясь и дрожа сквозь собственный оргазм. Проходят минуты, а Джейс даже и не думает вставать, отпускать Виктора или даже выйти из него. Он всё так же погружён, затыкая его, полного его семенем и согревающего его своим теплом. Он хотел бы оставаться так вечно, если быть честным. Не существует никаких карьерных и научных достижений, которые стоили бы того, чтобы оставить Виктора, тёплого, удовлетворённого и сонного, никогда. И Виктор вовсе не против, особенно когда Джейс возвращает подушку между икр и укладывает его в любимую позу для сна. "То есть ты хочешь, э, оплодотворить меня, я правильно понимаю?" спрашивает Виктор, когда они уже устроились поудобнее, его голова лежит у груди Джейса, а тело окружено его партнёром. Джейс фыркает в спутанные волосы и качает головой. Виктор знает, что не стоит воспринимать всё, что говорит Джейс в постели, всерьёз. "Ага" отвечает Джейс, целуя Виктора в шею. Он двигает бёдрами вперёд, Виктор вздыхает и покрывается мурашками. "Так что будь умничкой и лежи спокойно сегодня ради меня" "Хорошо" Виктор поднимает ладонь Джейса к губам и целует между большим и указательным пальцем. "Только если обещаешь разбудить меня так же утром". Джейс, напротив, знает, что то, что говорит Виктор, нужно воспринимать очень серьёзно. Сердце Виктора стучит напротив ладони Джейса, успокаиваясь с каждой минутой. И, в конце концов, его партнёр снова отключился. Уснул в безопасности, в руках Джейса.