С Рождеством, Профессор

Голос преподавательницы разрезал тишину в аудитории. – Итак, запомните, чтобы не ошибиться на выпускном экзамене. Я буду предупреждать вас об этом следующие насколько недель, но, похоже, кто-то не слушает меня уже сейчас... верно, мистер Талис? Джейс подскочил на своем стуле, а полудрема, в которую он проваливался, разлетелась как стекло. Одногруппники вокруг тихо хихикали. Он поднял голову и встретился взглядом с профессором Эмбер, смотревшей на него с притворным укором. – Прошу прощения, Профессор, – начал он, смущенно потирая рукой шею, – я просто... засмотрелся на снегопад! Вся группа тут же взорвалась смехом: женщина повернулась посмотреть в высокое окно. Действительно, пушистые, кружащиеся снежинки танцевали на сером зимнем небе. Класс восторженно загудел, его былая сонливость развеялась от вида на улице. – Да, действительно! Смотрите-ка, как красиво! – восторженно заметила преподавательница. Сидящие рядом друзья Джейса, Финн и Лукас, обменялись понимающими взглядами. Финн наклонился, сказав тихо, но с восхищением: – Пронесло. Повезло тебе, что это не Штейн. Он бы от тебя так просто не отстал. При упоминании Виктора Штейна сердце Джейса странно пропустило удар. Как и всегда при таком упоминании, как если бы Виктор сам появился в дверях. Он постарался не подать виду, но Лукас, заметив, как Джейс вдруг застыл, ухмыльнулся и добавил: – Финн, да ты шутишь, не? Джейсу при нем бы все с рук сошло только за красивые глаза! Нервно теребя лямку своей сумки, Джейс выдавил смешок. Тут прозвенел звонок; студенты вокруг засуетились, собирая вещи и направляясь к дверям. – Чегоо?... Хотел бы я, чтоб это так работало. – Да ладно тебе, – добавил Лукас, выравнивая с ним шаг на выходе из аудитории. – Помнишь тот раз, когда он перенес наш экзамен на неделю? И сделал так только потому, что ты попросил. Джейс пристально посмотрел на него. – Неправда. Он бы и так отложил, попроси кто угодно. – Ага, конечно. – ответил Лукас. – Ты – единственный, кого он реально слушает. – Да не.. – начал было Джейс, но тот продолжал: – Да признай, Джейс. У профессора Штейна к тебе слабость. Ты из этого парня веревочки вьешь! Джейс вновь рассмеялся, легко и беззаботно; только вот внутри что-то перевернулось. Могло ли действительно быть... так? Он встряхнул головой от абсурдности самой этой мысли. Виктор Штейн? Питает к нему слабость? Выйдя на морозный зимний воздух, Джейс тут же спрятал руки в карманы. Дружеские поддразнивания все еще раздавались эхом в его сознании. Он познакомился с Виктором только в начале этого семестра. Джейс, как старшекурсник инженерного направления, услышал все слухи об этом преподавателе еще до того, как успел переступить порог его класса – выдающегося, профессионального, практически легенды вуза. Но никакое количество сплетен так и не подготовило Джейса к этому человеку в жизни. Виктор был... чем-то другим. Сдержанным, но притягательным, устрашающим, но странно завораживающим. Поначалу, они не очень друг другу нравились. Джейс с его самоуверенной заносчивостью и Виктор с его сухой непоколебимостью были как кошка с собакой. Каждый саркастичный аргумент между ними превращался во взрыв, в напряжение, которое никто из них не способен был разрядить. Но затем, где-то между острыми словами и горячими спорами, что-то изменилось. Ругань превратилась в настоящие разговоры – разговоры, тягу к которым Джейс со временем обнаруживал в себе все больше и больше. Он не мог отрицать: он был действительно очарован умом своего профессора. Виктор был остроумен, его знания – обширными, и Джейс понимал, что, несмотря на холодный, не располагающий к себе характер своего преподавателя, он выучился у него большему, чем у любого другого учителя до этого. Но то, что начиналось как восхищение гениальностью Виктора, вскоре превратилось во что-то более глубокое... и еще более опасное. Он действительно не хотел признавать, но он влюблялся. Серьезно влюблялся. И это его до жути пугало. Чем больше времени они проводили вместе, – на дополнительных семинарах или консультациях, – тем больше он проваливался в это всепоглощающее чувство, чувство, которого, казалось, никак не возможно было избежать. Все было так, будто профессор наложил на него заклятие, и Джейс не был уверен, что хочет от него избавиться... или, возможно, не хотел даже попытаться. Внезапно телефон в руке зажужжал; движение выдернуло его из раздумий. На экране высветился пропущенный от мамы. Вздохнув, Джейс быстро помахал друзьям на прощание. – Еще увидимся, ребят. На ходу он поднес телефон к уху; секунду спустя послышался голос его матери. – Привет, Джейси, солнце! Как у тебя дела? – Привет, мам! Все нормально. У вас как, тоже? – Да, да, тоже все хорошо, – весело ответила она. – Папа хотел, чтоб я узнала, доел ли ты все наши закрутки! Переживает, что испортятся. Джейс, не удержавшись, рассмеялся. – Не, мам, у меня их еще на половину общаги хватит... Скажи папе, чтоб не волновался, правда. Мне будет достаточно на следующий месяц. – Ладно, но мы все равно отправим тебе еще, – сказала она настойчиво. – Это меньшее, что мы можем сделать, раз ты не приезжаешь домой на Рождество. Джей.. ты точно уверен? Я ведь за тебя переживаю. Мы с папой можем перенести нашу поездку... – Мам, это не вариант, – ответил Джейс, мотая головой, хоть его мать и не могла этого увидеть. – Вы с папой заслужили этот отдых. Я приеду после Рождества. У меня на учебе завал, и мне надо бы побыть в тишине. Повисла пауза. Он почти мог расслышать мамину нерешительность. – Мне просто... не нравится, что ты будешь в одиночестве в праздники. – Я не буду в одиночестве, мам. Куча моих друзей тоже остается. У нас есть планы. Его голос был беззаботным, хотя мысленно он витал где-то в неизвестности. Он представлял себе золотистого цвета глаза, сверкавшие из-под серебряных очков и мягкий акцент, с которым произносились сухие шутки. Его сердце нежеланно встрепенулось, и он вернулся в реальность. – Джейс? Ты тут? – Да, мам, прости. – сказал он, прокашлявшись. – Что говоришь? – Я говорю, что мы с папой отправим тебе подарок. И еще закруток! – Ма-а-ам... – протянул Джейс с улыбкой. – Правда, не стоит. Я ведь даже не дозвонюсь... – Ой, что-то со связью. Я тебя плохо слышу, Джейси, – сказала она сквозь начавшиеся вдруг помехи. – Держись там, хорошо? Любим тебя! – Люблю вас тоже, – тихо произнес Джейс, но она уже положила трубку. Телефон скользнул обратно в карман. Джейс, со слегка уловимой улыбкой на губах, задержался на секунду. Он любил причуды своих родителей, их бесконечные заботливые посылки, и их телефонные звонки, полные будничных вопросов и непреклонной любви. В конце концов, эти праздники не выглядели слишком уж плохо. Планы его друзей обещали оживление в общежитиях, но было кое-что – или, скорее, кое-кто еще, кто заставлял его чувствовать тепло при мысли о том, что он останется здесь. Он запланировал кое-что на этот случай, кое-что специально для этого кое-кого. Но как бы сильно Джейса не волновала эта идея, он никак не мог избавиться от нервной скованности внутри. Что, если он струсит в последний момент? *** Следующие несколько дней смешались в сплошном вихре из тусовок и вечеринок. Джейс убеждал мать в том, что собирается провести праздники, наверстывая учебу, но у его друзей были совершенно другие планы. Днями он предпринимал вялые попытки учиться, однако ночами все равно оказывался в караоке, распевая песни мимо нот, или на танцполе клуба; по утрам он просыпался, страдая от похмелья, только чтобы отойти от него и снова повторить. Но когда Рождество все же настало, на уме у Джейса оказалось кое-что другое. Что-то, что заставляло его сердце биться чаще при каждой мысли об этом. На их последнем занятии Виктор Штейн упоминал, что он все еще будет на месте в праздники на случай, если кому-нибудь понадобится консультация. Джейс знал, что как и он, Виктор останется в университете на каникулы. Этим нельзя было не воспользоваться, пусть и одна только мысль о такой идее заставляла ладони нервно потеть, а пульс – учащаться. Сегодняшний день не был предназначен для тусовок и караоке. Сегодня у Джейса были совершенно другие планы. *** В здании царила тишина; именно та тишина, которая наступает, когда весь мир снаружи оказывается затерян в снегу. Зажав под мышкой маленькую, аккуратно завернутую в подарочную бумагу коробку, Джейс медленно шел по мрачноватым коридорам. Его шаги ощущались мягко и пропадали в бесконечной тишине. Пройдя мимо окна, он взглянул на высокие сугробы, видневшиеся на улице. На секунду остановился, поймав на своем лице холодный свет перед тем, как двинуться дальше. Его мысли были так же тяжелы, как и тишина вокруг. Замявшись у двери кабинета Виктора, он внезапно засомневался в себе. Может, это было уже слишком? Может, Виктор посчитает это странным... и даже непрофессиональным. Но воспоминание об их бесконечных разговорах, шутливых поддразниваниях и о добрых глазах своего преподавателя подтолкнуло его вперед. Он постучал. – Входите, – прозвучал знакомый голос, резкий, но не лишенный доброты. Джейс ступил за порог и обнаружил Виктора, как обычно сидящего за столом в окружении целых баррикад из книг и бумаг. Слегка подняв брови, Виктор взглянул на него. Худощавая фигура была обрамлена сиянием настольной лампы, а пронзительные золотистые глаза казались слегка больше из-за сидящих на носу очков. Растрепанные волосы, на висках тронутые сединой, смягчали суровые черты его лица. Рукава измятой рубашки были закатаны, обнажая предплечья. – Мистер Талис? Чем обязан такому удовольствию? – сказал Виктор своим низким и ровным голосом. Джейс ухмыльнулся, закрывая за собой дверь. – Сегодня я пришел не для того, чтобы нагружать вас вопросами, обещаю. – И почему же тогда вы здесь? – спросил Виктор, облокачиваясь на стул и слегка прищуривая свой острый взгляд. – Вы разве не празднуете? Джейс положил коробку на стол и пододвинул к нему. – Я, эм... хотел отдать вам это. С Рождеством, Профессор. Виктор уставился на коробку так, будто та могла взорваться. – Что.. это? – Подарок, – сказал Джейс, сдерживая смешок. – Ну, такая штука, которую люди дарят друг другу на праздники, знаете? – Я знаком с такой концепцией, – Виктор отвечал сухо, но лицо его выражало недоверие. – Но зачем вы...? Джейс пожал плечами, почесывая затылок. – Просто подумал, что вы заслужили что-нибудь. Вы трудитесь больше всех, кого я знаю, и, ну... я хотел показать, что ценю вас. Какое-то время Виктор, не шевелясь и не моргая, смотрел на коробку. В конце концов, он протянул к ней руку и осторожно развернул содержимое. Внутри была красивая, гладкая авторучка. На ее поверхности от света лампы поблескивали элегантные геометрические узоры. Виктор повертел ручку в руках, пока в его глазах сверкало изумление. Его обычно невозмутимое выражение лица смягчилось. – Ничего особенного, – быстро начал Джейс, внезапно заволновавшись. – Но... вы всегда что-то записываете в блокноте, и я подумал, что вам может понравиться. Виктор задержал взгляд на ручке еще дольше, после чего встретился глазами с Джейсом; редкая нежность ощущалась в его взгляде. – Это весьма... неожиданно, – тихо отметил он. – Я угадал? – Да. Это... продуманно. Спасибо вам, мистер Талис. Джейс так и просиял. – Не за что, Профессор. Виктор все еще смотрел на него; его черты потеряли свою привычную остроту. Джейс не мог поверить в то, насколько по-другому Виктор выглядел в этот момент. Привычный барьер субординации, казалось, стал много тоньше. На миг ни один из них не мог отвести взгляд. Наконец, Виктор прокашлялся, будто развеяв чары, и взглянул в сторону. – Итак, мистер Талис, – начал он с обычной остротой, но уже с нотками тепла. – Почему вы здесь вместо того, чтобы праздновать с семьей или искать приключений на свою голову с друзьями? Губы Джейса изогнулись в ухмылке. – Не переживайте, сэр, через час у меня запланирована вечеринка. А мои родители в этом году едут в романтическое путешествие, и я не хотел им мешать. Кроме того, мне нравится здесь в праздники. Университетский быт ощущается... действительно уютно. Виктор кивнул. – Могу понять эту привлекательность. Тишина разгружает. – И никакой очереди на ваши консультации, – съязвил Джейс, опираясь на стол с лукавой улыбкой. Виктор выдохнул, и у него вырвался еле слышный звук – тихий вздох был похож на смешок. Джейс открыл глаза шире, будучи в восторге от такого редкого допущения. – И правда, – отметил Виктор, дернув губами так, будто старался сдержать улыбку. – Вам сегодня не пришлось драться за места со своими сверстниками. – А вы, Профессор? – Джейс наклонился еще ближе. -– Почему вы не со своей семьей? Поправляя очки, Виктор на мгновение поколебался, но затем ответил: – Я... не очень близок со своей семьей. И, честно говоря, я не поклонник всего этого праздника коммерции. Вам ведь не нужен какой-то один особенный день для того, чтобы провести его с близкими или подарить им что-нибудь, не так ли? Джейс наклонил голову, ухмыляясь. – Ах да, конечно. Стоило догадаться, что вы скрудж. Виктор опасно сузил взгляд. – Мистер Талис... Вы ходите по тонкому льду. – Что? Вы вписываетесь по всем параметрам: сварливый и все в этом роде. Не удивляйтесь, если вечером к вам нагрянут три призрака. Губы Виктора вновь вздрогнули. – А вы, мистер Талис, не удивляйтесь, если провалите ваш следующий экзамен. –Эй! – Джейс легко и заразительно рассмеялся. Когда выражение Виктора растаяло в полноценную, искреннюю улыбку, он почувствовал, что одержал личную победу. Но момент прошел быстро. Виктор выпрямился, снова надев свою маску профессионализма, и начал перебирать бумаги, лежавшие на столе. – Ну все, достаточно, мистер Талис, – быстро сказал Виктор, хотя его тону недостало строгости. – Мне надо работать. А вы не опоздайте на вашу вечеринку. – Разумеется, Профессор, – ответил Джейс, оттягивая время хотя бы на момент. – Было приятно вас увидеть. И я надеюсь, что ручка вам пригодится. Виктор ненадолго взглянул на него. Что-то нечитаемое пронеслось у него в глазах, но он ничего не сказал. Джейс посмотрел на Виктора в последний раз, мягким, полным восхищения взглядом, и направился к двери. Как только она захлопнулась, Виктор остался в одиночестве. Тишину нарушали только еле слышно тикающие часы и быстрое биение его сердца. Этот чертов мальчишка. *** Пару часов спустя, Джейс брел мимо университета неровной походкой, ухмыляясь и что-то напевая себе под нос. Сегодняшняя вечеринка удалась на славу: там он во всю распивал пиво, болтал с друзьями и разрывал танцпол. Тем не менее, в какой-то момент им было принято решение отправиться домой в общежитие. Последним, чего он хотел, было потеряться в снегах и замерзнуть до смерти. Внезапно, до него донесся знакомый голос: – Мистер Талис. Он обернулся. В нескольких шагах от него стоял Виктор; трость, на которую тот опирался, с каждым шагом слегка проваливалась в снег. Джейс удивленно моргнул. Что происходит? Это не сон? – Профессор? Вы что тут делаете? Виктор протянул что-то маленькое, завернутое в коричневую бумагу и аккуратно перетянутое веревочкой. – Я подумал, что стоило ответить взаимностью. Джейс взял сверток; на самую долю секунду их пальцы соприкоснулись. Затем он разорвал упаковку и увидел под ней маленький, обтянутый кожей блокнот, обложка которого была украшена изящным узором переплетающихся шестеренок. – Вау. Профессор... – пролепетал он. – Это.. изумительно. Виктор наклонил голову. – Я подумал, что вам может пригодиться. Для ваших идей. И не забудьте подписывать каждую страницу, это будет важно, когда вы начнете получать патенты. Джейс не смог сдержать смешок. – А говорили, что это глупый праздник коммерции. – передразнил он. – Я не говорил, что он глупый, мистер Талис, – сухо ответил Виктор. – Вам стоило бы слушать внимательнее. Джейс рассмеялся; тепло разлилось по всему его телу. Он потряс головой, не в силах преодолеть желание широко улыбнуться. – Вы полны сюрпризов, Профессор. Губы Виктора дрогнули. Он слегка, почти смущенно улыбнулся Джейсу. Улыбнулся такой улыбкой, от которой все вокруг него стало теплее на несколько градусов. – Просто надеюсь, что сегодня буду спать спокойно. Без навещающих меня призраков. На секунду мир вокруг показался маленьким, а весь холод исчез. – Спасибо вам, – тепло сказал Джейс. – Не за что, – просто ответил Виктор, хотя что-то более глубокое проскользнуло в его интонации. Только он развернулся, чтобы уйти, как Джейс окликнул его: – С Рождеством, Профессор! Тот остановился, взглянув на него через плечо. – С Рождеством, мистер Талис. Виктор растворился в темноте ночи, оставив Джейса. Студент смотрел ему вслед, прижимая блокнот к груди и улыбаясь, как дурак. *** Предновогодняя атмосфера витала в воздухе; улицы бурлили от празднеств. Джейс находился ровно в их центре, затянутый друзьями на тусовку неподалеку от университета. Все, что он любил, было здесь: разгул, шум и энергия, льющаяся через край. Весь этот хаос как ток пробегал сквозь него, заряжая и опьяняя. Отсчет до полуночи становился ближе. Джейс проскользнул на занесенную снегом террасу; холод кусался, но, в отличие от людного помещения, прояснял сознание. Почти пустой стакан с напитком холодил руку, пока он, облокотившись на перила, наблюдал за тем, как его дыхание причудливо завивается в морозном воздухе. Изнутри пробивались приглушенные звуки музыка и смеха; где-то среди них слышались голоса его друзей. Но сейчас он лелеял момент спокойствия – небольшую паузу перед началом нового года. – Мистер Талис. Знакомый голос застал Джейса врасплох. Он тут же обернулся, увидев, как невдалеке, опиравшись на трость, стоял Виктор. На плечи профессора было накинуто пальто, а его дыхание клубилось в воздухе между ними. – Профессор? – спросил Джейс, не веря своим глазам. – Зачем вы здесь? – Я мог бы спросить у вас то же. – как обычно сухо ответил Виктор. – Хотя знаю, что вы скажете «за тем, чтоб праздновать». Джейс улыбнулся. – Признаю. А вы? Не думал, что это в вашем стиле. – Так и есть, – согласился Виктор, обводя взглядом городской пейзаж на горизонте. – Но... коллеги настояли. Однако, сейчас стоять на свежем воздухе кажется более приятным, чем слушать их вопли внутри. Джейс усмехнулся и подошел ближе. – Думаю, в этом мы сошлись. В помещении крикливо начали отсчитывать время. «Десять!... Девять!.. Восемь!...» Джейс взглянул на Виктора; звуки растворились где-то на фоне. Силуэт профессора резко выделялся на фоне городских огней, а сам он был отстранен и задумчив. «Семь!... Шесть!... Пять!...» Джейс почувствовал, как быстро забилось сердце. Возможно, шампанское было тому виной, возможно – будоражащее ощущение ночи. Не успел он себя остановить, как слова сами слетели с его языка: – Вы сегодня... особенно хороши. Виктор повернулся, слегка нахмурив брови. – Мистер Талис... «Четыре!... Три!...» – Я серьезно, – сказал Джейс, вновь подойдя ближе. – Вы замечательный. И упрямый. И невозможный, и... я не могу перестать о вас думать. «Два!.. Один!» Не успев и засомневаться, Джейс нарушил дистанцию и поцеловал его. На секунду Виктор застыл. Но затем, к изумлению Джейса, ответил на поцелуй, касаясь его руки, будто чтобы устоять на ногах. Мир вокруг, казалось, исчез: весь шум, огни, все – все, кроме тепла и вкуса его губ. Но поцелуй закончился так же внезапно, как и начался. Виктор отстранился; в широко раскрытых глазах читалось что-то между испугом и недоумением. – Мистер Талис, – сказал он напряженно, почти в панике – Этого... такого не должно быть. – Почему же? – спросил Джейс. Его сердце бешено колотилось. – Это... непристойно. Безрассудно. Мне не стоило... Джейс не дал ему договорить. Его рука метнулась вперед. Схватив Виктора за щеку, Джейс снова поцеловал его, на этот раз глубже, с настойчивостью, которая говорила больше любых слов. Джейс слышал, как, мягко стукнувшись о землю, из рук Виктора выпала трость. На секунду он испугался, что тот отстранится снова. Но тут обе его руки легли на Джейса: одна хватала за плечо, а вторая устроилась на талии, притягивая ближе. Поцелуй стал еще отчаяннее, еще голоднее. Снег кружился вокруг них, танцуя в воздухе, пока они наслаждались друг другом. Недели заигрывания и молчаливого томления наконец вылились в поцелуй, который, казалось, поглотил все вокруг. Джейс целовал его так, будто мир сейчас должен был непременно исчезнуть, а Виктор отвечал с такой же горячей настойчивостью, будто ждал этого момента так же долго. Под конец у них обоих перехватило дыхание. Мир вокруг, казалось, изменился. Виктор говорил тихо и немного хрипло. – И что мне теперь с вами делать, мистер Талис? Джейс хитро улыбнулся. – Уверен, что вы разберетесь, Профессор. Вы всегда разбираетесь. Его пальцы скользнули по линии челюсти Виктора, ласково дразня. – Хотя, есть одно предложение... Может, с этого момента вы могли бы начать называть меня Джейсом. Взгляд Виктора смягчился, а выражение лица сменилось на нечто нежное. Впервые в жизни дистанция между ними исчезла насовсем. – Ты меня с ума сводишь... Джейс. Джейс наклонился ближе. Его теплое дыхание коснулось губ Виктора. – Очень хорошо... Виктор, – прошептал он решительно. Он вновь не оставил между ними расстояния. В этот раз они поцеловались медленнее. Нежнее. Мир вокруг утекал, оставляя только тепло чужих губ и ритм дыхания. Они не знали, что им преподнесет новый год, но они готовы были пройти через это. Вместе. И пока этого было достаточно.