Даже сталь плавится

      Удивительно вообще, как Михаил не размазал Винчестеров, а нежненько вернул их в родное течение времени. Видно, сука, ещё надеется на глупость со стороны Дина. Пусть подавится своими мечтами!       Пока братья постепенно приходили в себя после чудесного путешествия и не менее чудесных переговоров с архангелом, вдруг внезапно появился и Кастиэль. Михаил не оказал ему похожей чести и посчитал, что тот в силах вернуться в настоящее самостоятельно. Было бы это только действительно так просто и беспоследственно для ангела меньшего ранга, к тому же и без пяти минут павшего.       — Негодяй, ты выбрался, — произнёс Дин, помогая брату подхватить обессиленного приятеля.       — Да, и я удивлён, — через силу отвечал Кас, еле держась на ногах и едва находясь в сознании. Но лишь на секунду, потому что следом же его глаза закрылись, а мышцы тела расслабились совсем.       Парни аккуратно положили его на кровать. Пусть потихоньку приходит в сознание и отдыхает. Даже ангельские волшебные крылышки, оказывается, не отовсюду с лёгкостью могут переносить их из места в место, особенно, если эти места раскиданы не только в расстоянии.       — Сейчас самое время выпить, — предложил старший Винчестер с желанием забыться хотя бы таким грязным, но действенным способом. — Что ж, вот и всё. Команда свободной воли: бывший кровеман, безработный с шестью грошами в кармане и мистер коматозник, — пошутил он, разлив крепкий напиток по стаканам и сделав хороший глоток.       — Не смешно, — ответил Сэм со всей своей серьёзностью.              — Я и не смеюсь.       Обсудив произошедшее и немного остынув, братья замолчали. Сэм больше не хотел оставаться в номере отеля: слишком давящая атмосфера с учётом, что перед ними лежало измученное временными скачками тело ангела, который всё не просыпался. Отличное напоминание о том, что Михаил смог достать их даже в тридцатилетнем промежутке. Хватит об этом думать.       — Останься с ним, Дин. До тех пор пока не очнётся и не исчезнет, — наказал младший Винчестер, вставая из-за стола и направляясь к выходу.       — А ты? — с долей недоверия, что придётся отпустить брата одного, возразил Дин.       — Выйду подышу. Не просто поездочка в соседний штат, знаешь, — звучало логично.       — Ага. Захвати пирог и ещё чего-нибудь крепкого, — попросил он, с сожалением глядя на дно почти опустевшей бутылки, а затем наблюдая, как Сэм скрывается за дверью.       Допив с горла последние пару десятков миллилитров коньяка, охотник напряжённо вздохнул, ощущая на себе невероятную тишину. Переваривая в себе ещё несколько минут разговор с архангелом и всё то, что они прожили за эти часы, он перевёл взгляд на Кастиэля, которого потрепало ничуть не меньше. Физически, может, и посерьёзнее, но морально, вероятно, столько же. Хотя можно ли вообще говорить о психике, имея в виду ангела? Может, павшие со временем становятся похожими на людей, что действительно в них появляется что-то похожее на психику? Слишком философские вопросы задавал себе Дин. Особенно на уже не трезвый ум. Но сострадания в нём от алкоголя не убавилось. Не заслуживают они Кастиэля. Так много он для них делает, помогает, жертвует своими силами, иногда и жизнью. Может, пора сделать что-то хотя бы минимальное в ответ?       Дин поднялся с места и подошёл к ангелу, садясь на кровать напротив. Он ни разу не видел его даже спящим, а тут он лежал перед охотником ни на секунду не находясь в должном живом состоянии. На мгновение Винчестер позволил себе представить, что такое путешествие могло так измотать пернатого, что он не проснулся бы никогда. Кажется, такая смерть для ангела была бы совсем недостойной. Тем более для этого ангела. Поэтому обязательно вскоре оклемается.       Кастиэль вдруг нахмурился и сжал ладонь, чуть дёрнувшись. Видно, снилось что-то достаточно тревожное, явно не родные мягкие облачка в голубом небе и тёплое солнышко. А проснётся — даже не вспомнит. Наблюдая за неоднозначными эмоциями серафима, Дин чувствовал, что должен их как-то унять, чтобы им обоим было спокойнее. Будь он в сознании, может, охотник и сказал хоть что-нибудь более менее подбадривающее. Странно было говорить слова, когда тебя не то что не слышат, а не воспринимают реальность вовсе. Поэтому единственное адекватное действие, что он придумал, было просто коснуться сжатой руки ангела, чувствуя затем долю расслабления его мышц под своей ладонью.       — Боже, блять, какого хуя я творю... — шёпотом ругал он себя, отчаянно прикрывая глаза второй рукой, пока другую всё ещё не выпускали пальцы Кастиэля.       Не дай боже, очнувшись, он каким-то образом будет помнить о том, что с ним сидел Дин и пытался тут в эмпатию. Хотя не плевать ли на это ангелу? Чистому, избавленному от чувств созданию? Винчестер убрал свою руку, когда понял, что напряжение ушло. Но всё так же внимательно наблюдал, находясь настороже, чтобы вовремя уловить малейшие знаки чего-то, что может пойти не так. Честно, даже тот факт, что он на столько долго не просыпается, уже мог говорить, что идёт «что-то не так». И Дина вдруг охватила лёгкая паника из-за этой мысли.       Он вновь чуть притронулся к запястью Каса, на всякий случай проверяя пульс. К счастью, он был, пусть и не того ритма, который требуется для нормальной жизнедеятельности. Парень не был в курсе, как много нужно такому сверхъестественному существу времени, чтобы прийти в себя, к тому же ещё и после пространственно-временных скачков. Ему казалось, что прошло уже слишком много минут.       — Мать твою, Кас, что за херня с тобой? — прошептал охотник, не представляя степень тяжести его состояния. Поэтому взял телефон в руки, чтобы звонить Сэму, который тоже какого-то чёрта задерживался. Но тут же передумал. Показалось, что не особо веская причина звонить на неоправданной панике и говорить, что Кас ещё не очнулся. — Если каким-то чудом ты меня, сука, слышишь, то будь добр уже не валяться. Пора вставать, серьёзно, — высказался он бессознательному телу и перебрался к нему поближе, садясь на пол и спиной наклоняясь на кровать.       В мыслях Дин успел в третий раз перебрать разговор с Михаилом, отматерить его, вспомнить вновь родителей, Сэма, себя, себя с ним в детстве. И вновь подумать о Кастиэле, лежащем вот тут рядом. О небесном солдате, который пожертвовал своими силами и силами других своих собратьев, чтобы достать нужного Богу человека из Ада. После этого невероятного события Дин начинал ощущать, что Кас стал ему кем-то вроде ангела-хранителя — на высоком уровне. И уровнем ниже, но ничуть не менее важном, — братом.       На сколько же точно должны были совпасть события, чтобы именно этого ангела послали защищать старшего Винчестера. В глубине души он был благодарен судьбе хотя бы за то, что за ним не послали кого-то другого. И хорошо, что «защитником» стал кто-то из ангелов, в существование которых Дин (да и не только он) до этого не верил. Прекрасно, что ответственность сломать это убеждение лежало в руках Кастиэля. Потому что остальные его небесные собратья, как понял Дин, были ублюдками. Возможно, могло произойти что-нибудь парадоксальное, если первый увиденный Дином ангел был кем-то другим. Поэтому сейчас охотник так переживал за него.       — Эй, Кас, — обратился он к ангелу без ожидания отклика. — Спасибо, придурок, мы тебе жизнями обязаны. Особенно я, если тебе от этого легче. Не очнёшься — винить буду себя я, хотя и знаю, что на самом деле не виноват. Очнёшься — значит просто молодец, что выбрался, потому что сильный. Так я скажу тебе в этом случае. Но ты уж будь добр всё же очнись, иначе мы проебёмся без тебя. В частности я. Потому что... люблю тебя, козёл... — сдерживая эмоции, говорил Дин с верой, что Кас этого монолога не запомнит. Говорил без эмоций, но едва коснулся своим пальцем его тыльной стороны ладони, по привычке в разговоре обращая на себя внимание, без которого сейчас оказывался. — Я такой долбоёб, если честно, — понизил он тон, не поясняя сказанного, но никому и не следовало бы знать причин.       Может, Кас и без всяких уточнений со стороны тоже осознавал, что они с Дином испытывали к друг другу что-то тёплое. Хотя бы потому что сам он не раз пробалтывался об этом, пусть и не прямыми словами, потому что изначально не понимал, что такое вообще испытывать какие-либо чувства. Особенно к человеку. Потому что райские творения лишены такой «прелести». Это был чисто человеческий, земной порок. Но, возможно, пробыв среди людей дольше, чем предполагалось, он немного «научился» у них сентиментам. И по этой причине становился привлекательным в глазах сидящего рядом охотника, так как напоминал человека. Страшно лишь то, что оно было взаимным.       Улыбнувшись про себя мыслям о подобных ангельских недопустимостях, Дин повернул голову в сторону Кастиэля, убеждаясь, что тот ещё не очнулся. Нельзя так делать, и Винчестера самого подбешивает, когда Кас таким порой занимается, но он не смог больше отвести взгляд с серафима. Все ангелы вне физической оболочки невероятно разрушительны для человеческого восприятия, это факт. Но Дин был бы не против буквально ослепнуть, вдруг увидев всю мощь и красоту Кастиэля в том виде как он есть. К сожалению счастью, сейчас он мог любоваться им без всяких травм для себя. Мог разговаривать с ним. Мог касаться. Особенно, пока тот не знает об этом. Иначе бы охотник себе этого не позволил.       С этой мыслью он переплёл свои пальцы с пальцами Каса и, поднеся к губам его кисть, скромно поцеловал костяшки, а затем опустил руки, не размыкая их. Дин бы не стал вытворять такую хуйню ни с одним мужчиной, но перед ним не находился человек. Перед ним находилось небесное создание, во всех, блять, смыслах этого понятия, заключённое в теле человека лишь по причине сохранения всеобщей безопасности. Тот, кто создал ангелов, явно не позаботился о том, что в виде чистой энергии они не смогут спускаться в смертный мир, что поэтому им придётся использовать садистский метод заполнения своей сущностью людских сосудов, чтобы общаться на практически равных. Это было единственное, что возмущало Винчестера. Так что ему нравился Кастиэль, а не то, во что он «одет». Хотя и этот факт, если задуматься, звучал по-ебанутому. Испытывать тёплые чувства к ангелу... Сомнительно. Но он был не в силах как-то на это повлиять. А, может, и просто не хотел.       Под действием алкоголя вперемешку с нависшей тишиной и пустотой Дин слегка задремал, так и оставшись на полу с положенной на кровать ангела головой. Который с тяжестью, но наконец открыл глаза и, заметив, что его непринуждённо держали за руку, тихонько разомкнул пальцы. Не мог он сейчас смутить парня его же действиями, который в себе видел лишь сталь и старался её активно демонстрировать.       — Дин, — позвал он его громким шёпотом.       — На связи, — неосознанно откликнулся парень, резко просыпаясь. — Ебать, очнулся... Ты как? — спрашивал он, поднимаясь и садясь непосредственно рядом.       — Сойдёт, — был немногословный ответ. Дин не верил.       — Сойдёт? Ты на ногах еле стоял, а потом ещё провалялся не особо спокойно хрен знает сколько времени. Так что нихуя это не «сойдёт». Повторюсь: ты как? — настаивал парень.       — Ну, немного голова болит.       — Уже больше похоже на правду. Ладно. Позвоню Сэму, скажу, что ты оклемался, — теперь уж точно был подходящий момент.       — Погоди. Ты что, назвал меня козлом? — сквозь мучительную боль в висках пытался понять Кас было то реальностью или ему это привиделось.       Окей, Сэму мы не звоним, тут намечается разговор более важный. Но хотя бы сообщение кинуть стоит.       — Только это помнишь? — спросил Дин, нервно сглотнув. Ещё секунда и будет паника, в которой нужно будет точно что-то объяснять. Потому что до этого он практически серьёзно признался в чувствах.       — Не знаю. Но по ощущениям, что я будто целую исповедь послушал.       — Не утруждайся что-то вспоминать, тебе сейчас противопоказано думать, — огораживал Винчестер серафима от ненужных сейчас мыслей.       — Хорошо. Мне не нужны ваши жизни взамен, если что. И ты не был бы виноват в том, что я не очнулся, — вспоминал он невольно случайные отрывки из монолога охотника.       — Так. Всё что ты слышал было сказано на эмоциях, окей? Не нужно мне напоминать мои же слова, — объяснил парень, не желая знать, что там ещё из всей речи вспомнит ангел. А ведь он надеялся, что ни одну из этих глупостей Кастиэль не сможет запомнить.       Так значит, не приснилось, и Дин действительно наговорил всякую чушь. На столько ли бессмысленную, что единственное оправдание ей были эмоции?       — Ты тоже много думаешь, Дин,— решил Кастиэль, переваривая его слова, которые смог уловить, пока был в отключке. — Не мне судить, но порой дать волю чувствам будет разумнее, чем действовать рассудительно. Знаешь, даже самая крепкая сталь плавится. А ты человек. Намного мягче металла, — в целом сошло бы за метафору с учётом, что Кас постоянно говорил буквальностями.       — Не та жизнь, чтобы быть мягким.       — Я плохо сопереживаю, но всё же вижу, что тебе тяжело от того, что закрываешься.       — А ты вовсе не в праве говорить об эмоциях, — с небольшой уколкой ответил охотник.       — Зато знаю, каков ты под ними. Ты бы тогда не стал говорить о долге и вине.              — Ну, я же не в край мразь бесхребетная, — попытался он объясниться.       — Вот и я о том. Сам-то я так не умею, но ты... Иногда завораживает, — звучало как зависть. Да, ангелам не дано, но Кастиэль словно хотел испытать на себе все существующие в мире чувства, раз так говорил о них. Вероятно, после этого он остался бы рад, что не был создан человеком. Но понять людскую суть ему всегда представлялось интересным.       — Это комплимент? — не соображал парень, как реагировать.       — Это наблюдение. Раньше я думал, что чувства — это грязно, и поэтому люди грешны. Я поменял мнение, — с долей восхищения говорил серафим.       — А я не поменял. Под чувствами теряешь рассудок, становишься слабым.       — Знаешь, чувства и эмоции — то немногое, что Бог не забрал у вас, — с сожалением отвечал ангел и, возможно, был прав. — Это поистине сила, Дин, а не слабость.       Среди всей той хуйни, что творят люди, они всё ещё не разучились чувствовать, и это, действительно, отличает их от любых других существ включая и тех, что населяют Ад и Рай. В этом Кастиэль видел своеобразную красоту, присущую исключительно людям. А с учётом, что хорошо знаком он только с двумя, в них эта прелестная черта была особенно красива.       — А ты бы не хотел избавиться от лишней стали, которая в тебе просто по умолчанию? — вдруг спросил Дин, заметив, какой характер Кас приписывал теме.       — Я и так в последнее время начинаю чувствовать то, что не положено, — он стыдливо опустил глаза. Чувства те он ощущал как самый низкий грех, на который ангел не должен быть способен.       — Тебе ещё есть, что терять? — с намёком на то, что Кастиэль почти отступник, спросил охотник.       — Надеюсь, что да.       А Дину хотелось, чтобы Кас уже наконец пал, хотя внешне этого мнения не высказывал. Чтобы чувства ему больше никто не запрещал, и тогда, может, когда охотник увидит, что даже ангелу не чужды людские переживания в соответствующем объёме, в нём самом тоже поплавится та часть стали, что сейчас так мешала быть собой.       — Будь я на твоём месте, давно бы уже добровольно пал, — признался Винчестер.       — Это весьма неприятное событие с не менее неприятными последствиями, — вновь ангел воспринял речь буквально.       — Я о том, что, если тебе так хочется испытать то же, что и люди...       — Я не знаю, как чувствуют другие. Знаю только, как и что чувствуешь ты, — повторился он. — И мне это кажется красивым. Поэтому не закрывайся. Хотя бы со мной.       До этого Дин ни от кого не мог слышать, что чувствовать — это красиво. Особенно, если речь шла конкретно о нём самом. Ему приятно внимание ангела, но всё же проще, когда что-то произносится и делается заочно, так, чтобы ни один из них не был об этом в курсе. Потому что охотник так привык. А тут объект симпатии делает предложение быть с ним открытым. Что за жуть...       — Только после вас, — отгородился Винчестер.       — Я ещё не разобрался, ты же знаешь, — говорил Кастиэль, воспринимая фразу снова буквально.       Интересно, что ангел точно знал, что испытывает что-то запретное ему как небесному созданию, но провести аналогию с человеческим чувством не мог, потому что не до конца понимал, на что оно похоже. Но, кажется, Дин догадывался.       — Что именно, по твоему мнению, ты начал чувствовать? — с чистым любопытством спрашивал Винчестер.       — Не знаю. Знаю, что нам так нельзя, потому что чувство глубокое и людям очень нужное. Я слишком много пробыл с вами... — размышлял он. На самом деле братья были чертовски благодарны за этот риск.       Дин подумал, что серафиму необходимо подтверждение в собственных выводах. Возможно, стоило сказать, что они действительно верны. Потому что ощущал то же самое, а свои эмоции он уж точно определял намного лучше ангела, который до недавних событий был лишь солдатом божественного войска.       — А нам такое вполне можно. Ты привязался к нам, и это взаимно. Мы без тебя никак, — переступал он через себя. Кажется, в его душевной кузнице разжёгся огонь, готовый начинать плавить если не всё, то значительную часть железа.       — Оу, я... Должен быть признателен, — не знал, как реагировать на чужие слова Кас.       — Не думал, что так просто скажу тебе в лицо о том, что ты тоже нам нужен, — он нарочно не говорил конкретно о себе, чтобы не столько не обидеть младшего брата, сколько не хотел, чтобы ангел думал, что всё это из-за особой связи, о которой твердилось каждый раз. Дин старался убедить себя, что запретные ангелу чувства возникли на основе чего-то значительно выше, чем божественное предназначение, и независимо от него. Поэтому Сэм оказывался слабоватым, но необходимым прикрытием сейчас.       — Мне показалось, что мы говорим только про нас двоих, разве нет? Я, конечно, не сомневаюсь, что и Сэму дорога моя жизнь, но у нас с тобой... — он всё же хотел вновь упомянуть о связи, но охотник отрицательно покачал головой, не разрешая договорить слова с намёком, что уже устал их слышать из раза в раз. И да, вообще-то, изначально они говорили лишь про себя, так что, по сути, Сэм здесь был абсолютно ни при чём.       — Хорошо. Давай только про нас, — согласился Винчестер. — Но ты — ни слова про связь, а я — ни слова про брата, — поставил он взаимное условие.       — Ладно. Тогда я нужен вам или...? — напомнил ангел так, будто вытягивал такие слова, которые Дину дались бы с большим трудом. Поэтому он молчал ещё несколько долгих секунд, подбирая ответ, чтобы он звучал не так открыто. Но судя по всему других вариантов не оставалось.       — Нужен мне, — вынужденно исправился парень.              — Уже больше похоже на правду, — ответил он фразой Дина, сказанной им несколько минут назад. — Так значит, привязанность? Необычно ощущать такое к человеку, а не только к Отцу... Красивое чувство. Про что оно у людей?       А вот это уже должен быть следующий уровень, к которому Дин готов не был. На словах он объяснит — пожалуйста, но показать... Они и так с братом косвенно проявляли все признаки привязанности к этому ангелу. Вдвоём. Исключительно. В одного Дин ни разу таким не занимался. Вернее, не так, чтобы Кас знал. Кажется, в этом и проблема.       — Про заботу, поддержку, про желание быть рядом в трудные и счастливые моменты, про бескорыстную помощь, — перечислял Винчестер бесконечный список. — В общем, переживать за кого-то. Только без крайностей, иначе это уже будет нездоровая хуйня.       — Ты переживал за меня, и точно так же переживаешь за Сэма в критических ситуациях. Тоже излишне эмоционален. Но не так, чтобы на столько...       Дин с непониманием смотрел в глаза Кастиэлю. «На столько» — это на сколько? Вроде ничего из ряда вон выходящее он не делал и не говорил ангелу.       — Думаю, это не совсем привязанность, с твоих слов. Что-то обширнее. С Сэмом ты не такой, — абстрактно пояснял Кас, так как сам не совсем всё понимал.       Чёрт. Надо бы рассказать, почему с братом он другой. Куда уж деваться.       — Странно, что ты помнишь, что я назвал тебя козлом, но не помнишь больше ничего из этой фразы. А я сказал, что люблю тебя. Поэтому ты и козёл, что вообще, блять, ни разу не понимаешь этого. Не в праве тебя винить, но это одна из причин, по которой я не могу быть открытым с тобой. Доволен? — сдерживая эмоциональный всплеск, говорил охотник с большим желанием исчезнуть отсюда нахрен куда-нибудь далеко и надолго. Он действительно сказал об этом напрямую.       В голубых глазах напротив читались, кажется, все стадии принятия разом. Ангелу нужно было немного времени, чтобы правильно осмыслить поток информации, только что донесённый Дином.       — Многое объясняет, — заключил Кас, задумчиво смотря в пустоту.       — Скажи что-то другое, умоляю, — искал охотник утешения.       — Я тоже так хочу, — прошептал воодушевлённо серафим, подняв взгляд на Винчестера. Это что, просьба?       — Ты так не умеешь, — отчаянно ответил парень, едва готовый заплакать от безысходности.       — Научи.       В ответ Дин только закрыл глаза и уткнулся в плечо ангелу, промычав однозначное отрицание. Если он что-то сделает, то заведомо опорочит небесное создание, и грешниками окажутся оба. Да, Дин хотел, чтобы Кас пал, но не хотел, чтобы так. Не мог он заставить себя содействовать этому падению. Серафим понял, что «научить» любить — задача не из лёгких, и, вероятно, невыполнима вовсе.       — Не реально, — произнёс он смирительно, в успокаивающем жесте нежно опустив свою руку на голову охотнику и пригладив его волосы.       — Только с тобой, — пояснил тот, выпрямляясь, но в глаза смотреть не смел.       — Потому что я ангел? — Дин согласно кивнул. — Я бы пожертвовал.       — Ну ты и придурок, — усмехнулся наивности охотник, непринуждённо касаясь пальцев Кастиэля, который в ответ переплёл их, несильно сжимая ладонь. Так ведь и Дин сделал, когда пару десятков минут назад сидел с бессознательным телом ангела? Да, он помнил и это, но не придал особого значения. Только вот сейчас оба вполне находились в реальности.       Винчестер сглотнул, приближаясь к грани паники. Он в недоумении поднял взгляд, задавая немой вопрос о внезапной тактильности.       — Я знаю, что мне далеко до любви, но я хочу попытаться. Потому что ты неплохо справляешься, даже учитывая, что даётся это с трудом. А я верю тебе.       Копируя подсознательно действия охотника, Кастиэль поднял его руку и точно так же легонько поцеловал тыльную сторону ладони.       — Кас, что ты делаешь? — тихо спросил Винчестер с любопытством узнать мотив, и что вкладывал ангел в эти прикосновения. Понимал ли, что они значили, когда их совершал Дин? Или бездумно повторял, решив, что так просто нужно?       — Стараюсь поддержать, — был короткий ответ, но Дину этого хватило. Действие не бездумно. — Что-то не так? — на всякий случай поинтересовался он, заметив неоднозначную эмоцию.       В целом, если не брать в расчёт, что перед охотником находился ангел, а не человек, и что он только что признался ему в давно возникших чувствах, которые были неосознанно взаимными, то да, всё так. Как ему реагировать на происходящее? И оттолкнуть не хотелось, и втягивать непорочное существо в это дерьмо под названием «любовь» и все из неё вытекающие тоже особого желания не наблюдалось.       — Всё так, — сказал парень, ощущая, как снимаются вековые внутренние стальные барьеры. Только бы был обратный путь... Хотя прежний вид и свойства металлу после его переплавки вернуть обычно затруднительно. Если только не выковать из него что-то другое и не найти соответствующее применение. Но и в этом случае он уже будет далёк от первоначального состояния. Только всё это не про металл.       — Позволь мне быть ближе к тебе, — просил разрешения ангел, но тогда и Дину придётся впустить его в своё неприступное пространство, самому став ближе. Словно он должен сказать «да», но уже не Михаилу и не в тех обстоятельствах. Чего только не сделаешь ради близких...       До сих пор тепло держа за руку охотника, Кастиэль оставил ещё один долгий поцелуй на его сжатых пальцах, слыша следом смирительный вздох и чувствуя медленное расслабление мышц под своей ладонью. Почти никогда Дин не ощущал такого спокойствия и доверия к кому-либо. Хотелось надолго утонуть в этом умиротворении. Насквозь смотря в глаза Кастиэлю, он ненавязчиво выпустил свои пальцы из-под прикосновения и мягко притронулся ладонью к щеке ангела, а затем неспешно переместил руку на его затылок. Не очередную ли херню он творит?       — Пообещай, что не испугаешься, — ответил Дин на просьбу условием, на что Кас согласно кивнул.       Тогда охотник, всё ещё находясь под малой долей сомнения, с лёгким нажимом на затылок серафима притянул его ближе к себе, чуть склонив свою голову и неосознанно опустив взгляд на чужие губы, не решаясь так быстро на дальнейшее. Боялся здесь только он.       — Дин, ты... — хотел что-то возражать ангел.       — Нет, лучше молчи, — прошипел парень в ответ и, не сдержавшись, прекратил речь Кастиэля слегка настойчивым поцелуем, приобнимая его второй рукой за талию, не давая упасть назад от внезапной резкости, потому что почувствовал, что тот заметно расслабился, поддавшись действию.       Дин первый прервал поцелуй, когда понял, что воздух покинул весь объём лёгких, а затем убрал руки от тела ангела, пытаясь высмотреть на его лице хоть какую-либо эмоцию.       — У тебя сердце сильно стучит, — первое, что прошептал ангел спустя пару секунд раздумий, вдруг услышав внезапный ускоренный пульс в чужой груди.       Ебать, серьёзно? Всё, что сейчас его волновало?       — Да, Кас, это нормально, — объяснил парень. — Но, я не знаю, может... скажешь что-то другое? Ты попросил меня быть ближе, и мы... были ближе. А ты реагируешь так, словно это не впервые, — немного обиженно говорил охотник.       — Извини. Я разнервничался и не совсем понял, — то ли это была манипуляция, то ли он действительно не врубился в произошедшее.       — Ну ты и козёл, реально, — вздохнул Винчестер, понимая, что должен повторить заново, иначе от него не отстанут. Да и похуй. Он не был против. Никто из них.       Парень схватил серафима за галстук и притянул к себе, вновь касаясь его губ своими, но уже более осознанно и равномерно чередуя короткий вдох воздуха с продолжительным выдохом, чтобы задержаться подольше, и делая моментные паузы, но не разрывая поцелуй целиком, чтобы дать партнёру вникнуть в ощущения важной для них обоих близости. После каждой секунды, в которую Дину требовалось сделать необходимый вдох, Кастиэль сам уверенно тянулся к охотнику, обнимая его шею и не контролируя себя ни на секунду, словно то было опьянением, чем слегка пугал парня, но не на столько, чтобы прерваться. Винчестер с упоением ждал, пока ангельская жажда тактильности восполнится, легко поддаваясь этому. И спустя ещё минуту Кас наконец отстранился, разрешая себе и человеку отдышаться и вернуться в реальность.       — Ну вот, теперь и у меня сердце сильно стучит, — вздохнул ангел, закатывая глаза.       — Ёпт твою мать, Кас... — Дин состроил недовольное лицо.       — А твоё так стучит из-за подплавившейся стали, — улыбнулся он, тыкнув в грудь охотника.       Кто бы мог подумать, что внутренний металл в нём начнёт таять не с человеком, а со сверхъестественным существом. С ангелом, на минуточку, в которых ещё недавно он не верил, а теперь с одним из них раскрывает душу. Но с ним было так спокойно, что можно было бы не стесняясь назвать его родным. И Кастиэль чувствовал в ответ то же, потихоньку понимая природу человеческих переживаний в частности конкретного человека, с которым его связали сами Небеса. Так что, вероятно, ни с кем больше он бы не смог познать этих чувств так глубоко, что рядом не хотелось никого кроме Дина.       — Просто скажи уже, что тоже меня любишь, — настоял охотник, нежно охватывая его шею и замыкая пальцы на затылке.       — Люблю, — подтвердил Кас слова, которые Винчестеру были жизненно важны, а затем Дин выпустил его из своих рук, говоря простое «спасибо».       В этот момент в дверь номера постучались, и парню пришлось подняться, чтобы открыть.       — Просто невероятно, — возмущённо сказал наконец вернувшийся Сэм, оглядывая обоих.       — Тебя долго не было, — заметил раздражённо Дин, наблюдая, как брат ставит заказанную бутылку коньяка на стол вместе с пирогом и ещё пару продуктов, которые Дину были неинтересны.       — Я вернулся почти сразу, как ты мне написал, но сидел в машине, чтобы не мешать вам любезничать.       — Не понял, — просил объяснений старший Винчестер.       — Будем считать, что я в курсе, — чуть улыбнулся он, с намёком подняв брови.       А... Да?! Пиздец.       — Больше ни слова, — пригрозил Дин брату, оглянувшись мельком на ангела, и открыл бутылку алкоголя, сделав затем хороший глоток прямо с горла. Осознание, видимо, пришло только что.       — Хорошо, что очнулся, Кас, — обратился Сэм к серафиму.       — Спасибо Дину, — говорил он открыто.       — Угу, кто как не он, — ещё раз высказал он итог своих размышлений, довольно переведя взгляд на брата, зная, что когда-нибудь всё это должно было начаться.