Снять очки

Снять с Джона очки тяжело. Иногда создаётся впечатление что он спит с ними. Ну правда! Когда Лололошка ложится спать, Джон все еще вальяжно восседает за своим письменным столом, слабо кусает кончик шариковой ручки и неизменно пялится в книгу или какие-то документы через темные стекла своих очков. Ло задавался вопросом: Зачем он включает настольную лампу, если все равно сидит в очках? Не проще было бы просто снять очки и работать при свете луны? Уровень освещения как будто не изменился бы. А просыпаясь на утро, Лололошка обнаруживает свою альтернативную версию либо так же сидящую за столом с дымящейся кружкой свежего кофе с неприличным количеством сахара и сливок, либо на кухне, готовящим этот самый кофе. Нет, конечно Лошка видел Джона без очков. У него абсолютно нормальные глаза, никаких аномалий. Но все же он носит очки так часто, что Ло ловит себя на мысли, что не может вспомнить какого они цвета. Раздражает и то, что из-за этих идиотских очков он не мог понять эмоций копии. Вот ухмыляется он сейчас. Ну и что это за ухмылка? С издевкой? Или нервная? Гневная или злорадная? Это непонимание ужасно сбивало с толку. Во время важных разговоров Джон всегда прятал свои эмоции за черными стеклами, и Лололошка просто не мог понять, как на самом деле реагирует его собеседник на его слова. Но им был обнаружен один способ, как эти очки снять. Стоило приблизиться немного к учёному, облизать его губы, положить ладони на обтянутую жилеткой талию и прижаться всем телом, как бдительность Харриса падала до нуля и стащить очки и взглянуть в янтарные глаза становилось проще пареной репы. Вот прям как сейчас. Опять чертов спор. Да и на какой почве! Видите ли, великому Джону Дейви Харрису не хватило сахара для его фирменного кофе (который по ощущениям уже у него по венам вместо крови течет, ей богу) и виноват в этом был, естественно, Лололошка. Сон ведь его, значит и все проблемы во сне из за него! Вот так Первый сидел на оранжевом покрывале, сцепив руки на коленях, и наблюдал, вертя головой, как котенок, следящий за игрушкой на ниточке, как халатик вышагивет туда-сюда по спальне, весьма экспрессивно выражая свое недовольство. Понимал ли Лололошка из за чего весь сыр бор? Нет. Точнее да, переполох был из-за сахара, это дело понятное, но почему у Харриса это вызвало настолько бурное негодование? Как будто сахар стал лишь катализатором к неудержимому всплеску эмоций, но никак не его причиной. А Лололошка за словом в карман не лезет, решил спросить в лоб. —Ты же не из-за сахара злишься, я прав? Судя по лицу Харриса прав. Один выстрел и точно в цель. Рожа учёного сменилась с возмущённой на секундное замешательство оттого что Лололошка вообще решил прервать его так бестактно, а уже потом на какой то животный ужас. Демиург поклясться был готов, он в секунду подумал что Джон стал хамелеоном, настолько быстро цвет его лица выбелился и слился с его сидящим по фигуре пиджаком. Вот так с выражением оленя в свете фар Харрис простоял около пары капель, после чего натянул фирменную насмешливую улыбочку и подтолкнул очки пальцем ближе к переносице. —В психологи заделался, Симпампусик? Скажу честно, мне не нравится, строй и дальше из себя дурачка и тактично молчи.— и вот на этом моменте Лололошка черезвычано сильно пожалел о существовании этих очков в оранжевой оправе. Сказать по правде, Джон великолепно владел телом и голосом, Первый почти поверил, что с ученым все в порядке. Но нет, азарт уже играл где то в затылке и подогревал додавить правду из этого халатика. —Джон, ты снова увиливаешь. Недоговаривать - тоже ложь.— попробовал ткнуть в самое больное Лололошка. Авось прокатит еще раз. Лицо Джона перекосило, как будтое его инсульт стукнул. —Я никогда не вру.— Харрис нахмурился, но Лололошка лишь увидел как нырнули брови под темные линзы, а на переносице образовалась складка. Бесит. Лошка поднимается с постели и тяжелыми шагами подходит с резко напрягшемуся ученому. Визуально это было почти незаметно, но было довольно ощутимо, как родная искра дрогнула и забилась внутри своего мясного сосуда. Спасибо сапогам, Лололошка мог слегка возвышаться над своей копией, которая в это время носила белые тапочки, почти такие же как в отелях выдают. —Чего напрягся? Или все таки есть что скрыть? — приближается лицом, всё как по инструкции. Рука на талии, дыхание в губы, горячий шепот - всё чтоб сбить с толку. — Может все таки расскажешь? За тебя же волнуюсь. Джон мог лишь упереться в на удивление мягкую грудь напротив, забраться большим пальцем левой руки под кожанный ремень, перетянутый по диагонали, и попытаться хоть немного отклониться назад. Но легшая на его талию вторая рука не позволила ему такую вольность, заключила в кольцо сильных рук, и Джон невольно поморщился. Где только руки эти не копались, а сейчас мнут его начищенный пиджак! Обидно ли? Неимоверно! Остановит ли он Ло? Ни в коем случае. Не успевает эта мысль окончательно осесть в гениальном мозгу ученого, как губы напротив накрывают его собственные. Сначала невинно, почти по-детски, обычное прикосновение губ к губам. Язык мажет по нижней, собственный рот непроизвольно открывается и Джон уже задыхаться готов оттого, с каким энтузиазмом вылизывает ему десна истинный Первый. И в тот же момент ощущает как очки куда-то пропадают с переносицы, а поцелуй как-то торопливо прерывается, будто Лололошку сзади за шарф дернули. Недоуменный взгляд встречает самодовольный и ликующий, который в ту же секунду прикрывают оражевые очки. Джон только хмуриться, тянется чтоб забрать свои очки назад, но Лололошка изворачивается, хватает чужое запястье и прислоняет к своему лицу, тут же целуя. Джон, доверься мне — не просьба - мольба. Лололошка умоляет Харриса наконец открыться ему. Надоело уже видеть эту натянутую улыбочку. Хотелось увидеть что то настоящее, не только то, что Джон демонстрирует постоянно. Не только его ум и способности. Хотелось увидеть слабости, нежные места, дабы знать, что защищать, что греть, и что любить сильнее остального. — Себе то ты можешь доверять? —Я...— Лололошка мог увидеть как под его ладонью на Джоновской щеке маска самовлюбленного ученого трещит по швам, а из щелей текут все переживания, накопленные за долгие года. Ну если щелями можно считать глаза, а переживаниями слезы, то вполне себе похоже на правду. Лошка чувствует, как горячие слезы стекают на его ладонь, попадают в мелкие ссадины на костяшках и немного щиплют. По лицу напротив растягивается идиотская улыбка, что так контрастировала со слезами. —Ты же не отстанешь, да? Горе психолог — бормочет халатик одними губами и тянется за новым поцелуем.