Одно восхитительное облако

      Его звали Вексло, член союза «Единорогов». Он не помнил раннего детства и голова была забита туманом. Белоснежные волосы колючками расползались во все стороны, глаза-озерца с радостью смотрели на всё, широкая и белоснежная улыбка часто была гостьей на его тёмном и круглом личике, усыпанном молочно-шоколадными веснушками.       Он был маленьким лягушонком, тянущим свои липкие лапки к новым мирам, знаниям и друзьям. Словно белая и невинная овечка, он любил свой городок, как вечно зеленную полянку наивности и мирности. Встречая разных злодеев или сталкиваясь с невероятными вещами, он поражался им, иногда округляя свои и не без того большие глаза, теряя дар речи от легкого испуга.       Вексло не был популярен среди ровесников, и не многие о нем думали как о сильном владельце ключа-клинка, как о хорошем лидере, пусть слабым его и не назвать. Но он был дружелюбен с каждым встречным, помогал им, и круг друзей и знакомых был у него обширный. Потому мальчик вскоре и стал известен в малых кругах, как «напарник» и «дружище». В общем, многие его уважали и испытывали к нему симпатию, даже несмотря на некоторые его… Мягко говоря, странности.       Он категорично носил только черную одежду и заявлял об общей любви к чёрному цвету. Любил ночную тьму, и иной раз его находили стоящем на крыше дома, смотрящего в ночное небо, как завороженный, с непонятным туманом загадки над голубыми озерцами глаз. Подолгу-долгу что-нибудь рассказывал или высказывался Чирити, забываясь, откуда тот взялся, и что тот ему как наставник, а когда сам Чирити ему напоминал не отвлекаться от миссий и о том, кто он и что, мальчик огорчался, будто действительно забывал обо всем на свете, когда разговаривал со своим другом. А что было самое порицаемое и непонятное окружающим и всем, кто знал его — Вексло почему-то любил болтать с монстрами тьмы, как с приятелями, несмотря на то, что он с ними сражался, неустанно об этом помня и не занимаясь самообманом, не впитывая в себя иллюзии, что они дружелюбны. Будто бы для него одно другому не мешало, будто бы он принимал монстров тьмы такими, какие они есть. Он мог, улыбнувшись и помахав рукой, поприветствовать монстра тьмы, рычащего ему в лицо и брызгающего слюной, после чего, сказав, что легко одержит победу, начать сражение. Словно каждая такая стычка — не более, чем дружеская борьба, пусть её итог — смерть. Окружающие не понимали, как Вексло может так себя вести на поле боя. Даже поползли слухи, что его сердце давно захвачено тьмой… Мальчика эти слухи расстраивали до наворачивающихся на глазах слез и дрожащего голоса. Дошло до того, что сам Мастер Ира занялся расследованием дела, стоило слухам доползти до его ушей. И пусть с Вексло сняли все обвинения, когда тот доказал чистоту своего сердца в бою, на нем так и осталось клеймо слабого звена, который мог бы поддаться тьме. Чирити долго успокаивал его, прося поверить, что когда-нибудь все его примут…       Несмотря на всё это, Вексло был поистине добрый, милейший мальчик. Словно свет одного сердца и тьма другой души смешались и создали собой такого прелестного ребёнка. Ах, прелестный ребёнок с незаурядными способностями, считал так Мастер Мастеров, задерживая взгляд на его фотографии, когда быстро перебирал отсчеты и документы на каждого жителя их городка… Прелестный ребёнок. Незаурядные способности. Но, но! Вексло был не просто прелестным ребёнком с незаурядными способностями, но прелестным ребёнком с незаурядными способностями и преинтересном происхождением. Но спроси кто Мастера Мастеров на эту тему, он бы ответил:       Глупости, не забивайте голову безумными вещами! Такие, как — появления одного существа из двух других, приключение во времени и амнезия! Вы же взрослые ребятки, так что вам интересоваться такими запутанными и безвкусными историями?       Говоря проще — история Вексло не имела значения, оставаясь тайной, которую знала только фигура в черном, никогда не показывающая свой лик. А что имело значение? Мастер Мастеров отвернулся бы и, пожав плечами, сказал бы, что не знает, не его спрашивать. Но вот если задать этот вопрос самому мальчишке, он, опустив пышные ресницы и покраснев густо до кончиков ушей, ответил бы:       — И впрямь, я не очень понимаю, кто я. Значит, не так уж и важно. Мне важнее, знаете, вот что… Какие цветы любит Эфемер. И сладости. Не подскажите?       Простой и лаконичный вывод — Вексло не важен был он сам. Но ему был важен такой же прелестный мальчишка, как и он. И имя тому — Эфемер.       Что же Эфемер?       Эфемер — сказка. Подобно сказке, он греет сердце и заставляет поднять глаза на небо, после чего мечтательно вздохнуть, чувствуя бабочки в животе. Герой без мускулов, принц без белого коня, моряк без корабля, путешественник без компаса, но, всего один раз повстречав его, хотелось позволить ему увести тебя на край света, сказать ему, что он и герой, и принц, и моряк, и путешественник. Самый настоящий, единственный, реальный. Красная повязка на шее была подобно путеводной звезды, которую Вексло легко находил в толпе мальчишек и девчонок, и его лицо тут же озарялось небывалой радостью. Эфемер! Он был подобен кучерявому облачку, но не тому грузному, что медленно ползет по небу и не тому легкомысленному, что стремглав несется с севера на восток. Эфемер — это облачко, что отражалось в небосводе Вексло, которое мальчик хотел сделать своей частью, не зная об этом желании, не умея его различить в стихии других чувств, эмоций и мыслей. Наш мечтательный малец бежит со всех ног к любимому всеми владельцу ключа-клинка с кучерявыми светло-серыми волосами, переливавшие голубоватым и золотистым оттенком, и не успевает кто и ойкнуть — тот повисает на его шее, повторяя имя мальчика с красной повязкой тепло, душисто и обволакивая, окуная слегка удивленного боевого товарища в сбитое безе романтики. Мальчик вскоре приобнимает своего озорного друга и замешательство на лице сменяется добродушием.       — Добрый день, приятель. Пойдем вместе на миссию? — полные безоговорочной и всепоглощающей заботы глаза. Осторожные гласные, подначивающие согласные. Стоило Вексло отлипнуть от него и энергично закивать в знак согласия, на лице Эфемера пролетела быстрой ласточкой тонкая улыбка, коснувшись крылышком сердце мальчика напротив. И любимец толпы, возложив руки на плечи незадачливого юнца, с кивком громко объявил другим своё решение вопросом, — Только ты и я, не против же?       — Ничуть! — белоснежно улыбнувшись, колюче рассмеялся в ответ Вексло, когда услышал разочарованный вздох толпы, но смех его был подобен мягким колючкам на малюсеньком кактусе.       Их совместная миссия по абсурдному миру была полна аккуратных улыбок, касаний рук, бега и смеха, прыжков и размашистых взмахов ключей-клинков. Они вдыхали аромат говорящих зазнавшихся цветков, прыгали по огромным грибам и переглядывались в недоумении, слушая странных жителей этого странного мирка в очередной их странный день.       Под конец миссии, Эфемер в задумчивости покачает головой, сложив руки на груди. Опустит веки, сперва наградив Вексло ноткой таинственности в последней секунде, когда блеснули его белки глаз. И напомнит с некоторой греховной показушностью, рожденная из его любознательности, которая, правда, приведет когда-нибудь его в спасительный рай:       — Но это всё голограммы. Нереальное.       Вексло приоткрывает слегка свой маленький ротик, и отзывает ключ-клинок. Потом поджимает губы, опускает взгляд под ноги и меланхолично кивает, мол, да, помню. И тут вдруг раздается фонтан лучистой радости:       — А вот наша дружба — настоящая.       Юнец в черном тут же поднимает на него глаза и лицо его озаряется признательностью. И в мыслях мальчик допустит рискованную, храбрую фантазию, что когда-нибудь восхитительный Эфемер скажет так не про дружбу… А про любовь.       В листве прятался Чирити, следивший за ними. И он вздохнет с того, какой его подчиненный простак…       Вернувшись с совместной миссии и вспоминая, как их пальцы соприкасались, Вексло бросился на главную площадь, где бил фонтан. Конечно же там была Скулд — всё такая же в тонких чертах лица и длинных смольных волосах храбрая и уверенная, но не самоуверенная, как и всегда. Мальчик тут же подсел к ней, и стоило деве обернутся на юнца, он спросил её с не сдерживаем предвкушением:       — Так какие цветы и сладости любит Эфемер?!

***

Эфемер пропал.

      Вексло крутил в голове все последние события и встречи, что этому предшествовали, когда стоял и ждал его прихода. Они договорились встретиться у фонтана. Но мальчика всё не было. И не было.       Он статуей стоял и смиренно ждал с какой-то металлической решимостью в строгом личике. Твердость во взгляде четко говорила Чирити, что он не сможет переубедить его, сколько бы не вздыхал:       — Неужели ты до сих пор ждешь?       Но сколько бы минут ожидания не утекало, Эфемер не приходил. Не появлялся. Вексло прикусывал нижнюю губу до крови. Печально смотрел на скромный букет цветов, перевязанный ленточкой. Тревожная мысль, что шоколад в коробочке растает, вскоре перестала быть ему важна, уступая сухому и способному разодрать до крови разочарованию, схожая с каменной плиткой под его ногами.       Стало темно. По щекам скатывались слезы, но мальчик твердо смотрел вперед, пусть его решимость дрожала стрункой, если уже не порвалась. Чирити лапкой сотрет с его лица соленные капли разочарования и скажет с наставническим тоном, в которое были вплетены нити дружбы, любви и сочувствия:       — Такое бывает, парень. Не расстраивайся. Может, что-то произошло, вот он и не пришел?       Мальчик возьмет его в руки, когда Чирити заикнется, что может стать ему другом. Кивнет ему и попробует отпустить обиду, когда развернется и отправится домой.       Но это не значит, что он забыл про Эфемера, как про неудачу. Последующие дни, после того, как прекрасный мальчик стал пропавшим для всех, Вексло будет судорожно складывать пазл, куда тот запропастился. Всё так же крутил в голове все последние события и встречи, что предшествовали его пропаже.       И когда картинка сложилась, а правда была откопана из паутины обмана и недосказанности, как закопанное сокровище… Романтические чувства оказалось нужно отложить в сторону. Было бы инфантильно только ими занимать голову, когда на горизонте маячила чёрная туча зла.       Стоя на высоком холме, откуда открывался вид на всё-всё, Вексло в глупом исступлении глядел на город, и глазам было больно с этого. Скулд, стоявшая рядом с ним, судорожно вздыхала, пытаясь успокоить громко бившиеся сердце. Чирити был безмолвен.       Скоро война. Скоро много кто подохнет. Мальчонка с туманом в голове с некоторым удивлением вдруг понял, что принимает это откровение как взрослый и суровый владелец ключа-клинка, как их Мастера. И тихо спрашивает, пусть и знает ответ:       — Пережив войну, мы обязательно встретим Эфемера. Ведь так?       Ему кивают, пусть Вексло даже не взглянул на друзей. Он был занят, подсчитывая в голове причины, чтобы стойко принять неизбежный ужас. Причина первая — надо жить. Причина вторая?       Вернуть небу своих глаз одно восхитительное облако.

***

      Это шутка и не может быть правдой. Нет, не может. Просто не может!       Последние дни утекли перед глазами Вексло с какой-то мучительной медлительностью. С другой же стороны, как-то быстро. Это было противоречие, которое он познал, пусть и не хотел никогда такое ощутить всем сердцем:       Дни перед войной похожи на яд, про который надо говорить — спасибо, что течет по венам медленно. Но разве можно так оценивать яд? Любой смертельный яд ускоряет секунды жизни!       Последние мирные дни были наполнены тревожным ожиданием, спорами и криками глупых детей, живших в неведение, холодным потом на лицах Мастеров, предавших все ожидания Вексло и всякого, кто знал всю правду и подноготную. Мальчик-радость, мальчик-странность быстро превратился в юного несчастливца, отщепенца, которому больше некуда было поддаться. Мастер Ава протянула ему руку, готовая увести в островок безопасности — союз Белых Семян Одуванчика, что после войны должны разлететься по другим мирам, стать семенами надежды. Вексло же не дал своего ответа, покачав головой и попросив время, чтобы обдумать решение. И не успел он заметить, как понял, что больше никому и ничему не принадлежит.       Эфемер, облако его небосвода любви, пропал, скрылся со священной миссией за тучами надвигающийся угрозы. Мастер Ира и союз «Единорогов»? Пустые слова, напускная гордость, некрасивая коробка, внутри которой оказалось в итоге ничего. Другие миры? Ложь. В них не спастись. Друзья из других союзов? Кроме Скулда, все были заняты недовольством и кипящим гневом друг на друга. Так ещё Вексло чувствовал, что оторван от тех, кто не знает правды и окажется разменной монетой, умерев на поле боя. А их красивый городок? Спокойствия не было. В воздухе так и висело:

      СОБИРАЙ СВЕТ! СОБИРАЙ СВЕТ! НЕ СПРАШИВАЙ НИ О ЧЕМ!!!

      Вексло бессмысленно орал в пустоту, словно окончательно сошел с ума, надрывая голосовые связки. Кричал и матерился на зазнавшиеся цветы, с которых когда-то смеялся вместе с Эфемером, а те верещали в ответ от ужаса, прогоняя брошенного на волю судьбы щенка, которого годами вскармливали кормом патриотизма и молочком обмана. Бросался в бой с монстрами тьмы, вопрошая их со всхлипами, как до такого дошло и почему никто не может остановить надвигающийся ужас. Нет, отщепенец не отчаялся. Не свихнулся от несправедливости и мысли, что другие несчастные дети умрут в войне, в которой будут убивать друг друга. Просто он был очень-очень зол и возмущен, обнимая Чирити, хранившего молчание, позволяя тем самым своему драгоценному мальцу-владельцу ключа-клинка говорить всё, что тот только вздумает.       — Пидорасы! Пидорасы! Они все, блять, пидорасы, Чирити!!!       Если бы он встретил Мастера Мастеров, которого никто не видел, кроме его учеников… То задушил бы голыми руками. Мальчик оскалил зубы, подняв глаза к небу, шипя и приговаривая, что готов убить хоть самого Бога за то, что тот сплел такую судьбу.       Но это была бесполезная ненависть, которая, стоило мальчику возвращаться в город, сменялась усталостью взрослого во взгляде, которым он награждал своего Мастера Иру.       Война не любит стучаться в дверь, а бить в неё ногой и пошло кричать всякий бред.

***

      Это шутка и не может быть правдой. Нет, не может. Просто не может!       Юнец с пустыми глазами стоял посреди боя, наклонив голову набок. Он чуть приоткрыл свой маленький ротик с глупо вылетавшим из него непониманием:       А?       Белые волосы и черная одежда быстро промокли под дождем, став неприятным грузом бренного физического существования. Ключ-клинок был особенно холоден в руке сегодня.       Фигуры детей танцевали? Нет. Но точно кружили в танце смерти. Неумело, некрасиво, неорганизованно, отчего хотелось проорать просьбу прекратить. Убогость. Кто умел сражаться и был опытен быстро прерывал всякие неумелые попытки менее талантливых и менее удачливых детишек, отправляя их на тот свет. Крики ужаса стали сладким мёдом сейчас, заставляя облегченно вздохнуть, потому что они всяко лучше звучавших угроз и боевых кличей, что слетали с губ ещё вчерашних друзей, сегодня готовые хоть зубами перегрызть друг другу глотки.       Вексло не успевал понять, что происходит. Две фигуры танцевали перед его глазами, кружили. Роковой момент — один из них не успел увернуться от удара, и теперь его грудная клетка была вскрыта, словно жестяная банка консервы. Искореженная плоть, которая обтекала тёмно-красным вперемешку с неким желтым. Что за желтое, откуда такой цвет в этой картине? Никогда бы мальчик Вексло не подумал бы, что когда-нибудь увидит нечто подобное и спросит у себя такой вопрос.       Чуть вывалилось левое легкое из груди, утаскивая за собой правое. Сердце продолжало прятаться в своей коробочке — коробочкой был издыхающий от боли мальчик, закативший глаза и хрипящий громко, будто пытался заорать, но не мог. Он упал перед ногами Вексло, испачкав его черные ботиночки жижей и субстанцией из кусочков плоти и крови. Мальчик попятился назад, слыша приглушенно где-то позади себя просьбу Чирити закрыть глаза и не смотреть на этот ужас. Но как он мог сделать вид, что ничего не происходит? Ведь на него вот-вот нападет взбешенная девчонка, что только что убила этого мальчика, который теперь бездыханно валялся под их ногами! Она наступала на него, держа оружие перед собой, тяжело дыша и роняя капли пота, слюни и рвоты на землю.       Подул ветер, и вонючее, омерзительно вскрытое мертвое тело рассыпалось в белый песок, а в небо взмыло сердце. Девочка, ставшая сегодня убийцей, выпустив из рук ключ-клинок, схватилась за голову и упала на колени, начав бессмысленно кричать. Начав бессмысленно хватать белый песок маленькими ладошками, пытаясь из него обратно собрать мальчика. Сколько ей лет? Двенадцать? Четырнадцать? А в глазах и в морщинках под ними теперь была полная старость и закат жизни.       Эфемер обещал Вексло, что они как-нибудь вместе поедят рахат-лукум. Сладость с белой посыпкой. Мальчик опустил взгляд на ботинки. К чужой крови прилип белый песок, в который рассыпалось бездыханное тело очередной жертвы войны.       — Убей меня!!! Убей меня, зачем нам этот свет?! Боже, Андрэ, я не хотела сделать ему так больно!!!       Вексло не успел и слова пискнуть сходящей с ума от горя девочке. Оказавшийся позади неё мальчик спешно ударил её своим ключом-клинком по голове, раздался хруст, и теперь прелестное личико стало кривое, деформированное. Новое бездыханное тело под ногами Вексло.       Эфемер обещал как-нибудь собрать всех друзей и знакомых и поиграть в вышибалы. Звал и его. Вексло вспомнил — и умерший мальчик, и убитая прямо сейчас девочка, и убийца её, стоявший напротив него… Они все были приглашены. Все говорили, как будет здорово поиграть.       Бессмысленно брошенный вопрос, зачем эта вся жестокость, и Вексло взмахнул ключом-клинком, лишь бы отбросить от себя врага, после чего бросился бежать без оглядки. Через всех. Перепрыгивая безжизненные тела детей, быстро превращавшиеся в белый песок, что уносил ветер. Уворачиваясь от чужих ударов. Видя издалека, как Мастера убивают чужих подчиненных один за другим, как отчаянно пытаются спасти своих. Вексло бежал, вдруг поняв, что так шокирован, так испуган увиденными картинами, что… Спокоен в некотором роде. Да, он спокоен. В его глазах легкое недоумение, как до такого дошло. Но руки не дрожали. А дыхание сбито и сердце громко билось, потому что он бежал. Он не хотел отвернуться от увиденных сцен. Не смел. Оно — зло, война, смерть, коктейль этих вещей — втягивало в себя. Приковывало. Не отпускало.       Он споткнулся об камень. Упал навзничь. И, приподняв голову, увидел, что в небо взмывают без конца сердца. Торчат костями из земли ключи-клинки убитых. Какофония из образов мальчишек и девчонок, что продолжали войну, крики и стоны. Лил дождь на землю… А дождь душ лился в небо. Вдруг он почувствовал заботливые руки, что помогли ему подняться. Теплые ладони, широкие, мозолистые. Нет, это не Эфемер, как жаль… Это был Мастер Ира. Вексло взглянул в его лицо — декоративную маску. Одно лишь мрачное слово, как мертвое семечко, что сажали в глупой надежде, что что-то прорастет:       — Сражайся.       Вексло тяжело кивнул, заставив себя не закричать с горечью и обидой:                   а ПО-ВАШЕМУ       чем я и Эфемер и Скулд и всё и все чем МЫ ЗАНИМАЛИСЬ ДО ЭТО      ГО? мЫ СРАЖАЛ      ИСЬ ДО ВОЙНЫ! СРАЖАЕМСЯ И СЕЙЧАС!                                                       иТеперь много кто на ней умРЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!       Из глаз мальчика больше не лились слезы. И на крик он не срывался. Холодный дождь бил в лицо, но не чтобы отрезвить, нет, а лишь рукоприкладствовал. Взмахи ключа-клинка. Тела падали на землю. Слава Мастеру Мастеров, тому, кто дал книги о правде! Книги, на последних страницах которых написано о войне! О, слава Мастеру Мастеров, что Вексло убивал быстро и чисто! И никто не умирал с мучением! Никто не кричал перед смертью! Мальчик улыбнулся, подняв глаза к небу, напичканного черносливными тучами. Когда всё закончится, тучи уйдут, выйдет солнышко, он обнимет крепко-накрепко своё облачко Эфемер, что придет к нему. А тот погладит его по голове и скажет, что он справился. Вот, что будет. И эта картина иногда так живо возникала перед глазами Вексло, пусть с его ресниц капала чужая кровь. Но он качал головой, вытряхивая эти фантазии. Мечтать сейчас — это неуважение к тем, кто пал и падет от его ключа-клинка…       Белые песчанки застревали в его белоснежных волосах. Всё меньше и меньше фигур на поле боя. Хорошо это или плохо?       Всё кончилось. Когда? Когда всё стихло. Когда больше не сновали туда-сюда фигуры людей. Плохо, ведь это значит, что большинство погибли… И Вексло понимал, что неправильно радоваться такому окончанию. Но он признал в себе радость за то, что жив и дышит в полную грудь. Сил больше не оставалось. Он упал на спину, раскинув руки. Ключ-клинок растворился. Больше тот не нужен. Спасибо, что больше тот не нужен…       Небо было чистое, абсолютное белое, как если бы стало ничем. Можно было увидеть, как сердца улетают в него. Мягкие, полупрозрачные, наверняка сладкие на вкус. Спокойные сердца, что растворятся в небытии. Как бабочки, они кружили в воздухе, не имея своего разума и не зная, как они красивы со стороны.       Красиво и убаюкивающе. Как заботливая улыбка на лице Эфемера. Вексло всхлипнул, когда Чирити, возникнув рядом с ним, мягко объявил:       — Ты справился. Ты справился, мой милый друг. Теперь всё будет хорошо.       Руки мальчика потянулись к милому созданию. Заключили в крепкие-крепкие объятия.       — Я справился, Чирити. Я справился.       — Спасибо, что выжил, Вексло. Теперь я здесь. Как и обещал, встретились.       Голос! Мягкий, волнующий сердце голос! Вексло тут же узнал его, и из глаз потекли слезы облегчения. Чирити спешно выбрался из объятий мальчика, который так устал, что сам расцепил руки. Так устал, что не смог воскликнуть от радости, что Эфемер наконец пришел! Он только приподнял уголки губ в знак приветствия мальчику-облачку, что утешительно ему улыбался и взглядом обещал все чудеса и радости жизни.       — Ты сильно опоздал. — хрипло и тихо подначил Вексло, улыбнувшись шире, чувствуя, как горячие слезы жгут его холодное личико. Он смотрел в лик самого прелестного мальчика, которого знал, чувствуя, как тяжелеют веки.       — Прости. Больше это не повториться. Отдохни чуток, ладно, приятель?       Эфемер мягкий, как облако. Теплый, как весеннее солнышко. Невероятно душевный и такой родной, как герой из детских рассказов, что тебя увлекают за собой. Его голос полон спокойствия голубых небес и подобен ласковому весеннему ветру. Всем своим видом он говорит, что всё будет теперь хорошо — и большими глазами, полные добра, и кучерявыми белоснежными волосами, что были подобны перьям белой голубки, и радостной улыбкой. Он протянул свою руку безутешному мальчику, только что пережившему войну, обещая увести в прекрасное далёко.       Вексло, едва шевеля губами, беззвучно признается в любви. Тянет свою ручку в ответ, завороженно глядя на прелестного мальчика.       Слишком ярко. Ничего не видно. Услышал ли Эфемер мои слова? Дотянулся ли я до него?..       Приятных снов, приятель. Кошмар кончился.