Боль легче, чем ты

Где-то между первой затяжкой и последней каплей крови Нам Гю понял, что всё идёт по пизде. Он сидел на холодном кафеле в ванной, прислонившись спиной к стене. Воздух был спертый, пахло чем-то затхлым, и слабо — куревом. В руке поблескивало лезвие, а на запястье расцветали свежие алые полосы. С каждой новой каплей крови внутри становилось чуть легче, чуть тише. Голова гудела после вчерашнего. Они с Су Боном опять сорвались, нажрались чем-то, что впарил им тот тощий уебан из клуба. Нам Гю даже не помнил, что это было — таблетки или порошок, — но мозги плыли до самого утра. А потом, уже в ясном сознании, он снова выслушал весь этот ебучий ор от Су Бона. «Ты ведёшь себя как конченый», «мне за тебя стыдно», «нахуй ты вообще так делаешь» — одно и то же, сука, одно и то же. А может, мне уже просто похуй. Лезвие скользнуло по коже чуть глубже, и Нам Гю резко втянул воздух сквозь зубы. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Ебаный ты в рот… Су Бон стоял на пороге, растрёпанный, злой, с дымящейся сигаретой в зубах. Он молча смотрел на него — на окровавленное запястье, на лезвие в руке, на застывший взгляд. Потом щёлкнул языком, бросил сигарету на пол и, прежде чем Нам Гю успел хоть что-то сказать, резко его дёрнул вверх. — Чё, сука, совсем ебнулся? — Блядь, Су Бон, отъебись… — Отъебись?! — он с силой толкнул его в стену. Голос был злой, пропитанный табачным дымом. — Ты нахуй это делаешь? Чего тебе, блядь, не хватает? — Да хули тебе надо? — Нам Гю попытался вырваться, но Су Бон только сильнее сжал его руку. — Ты же сам говоришь, что я проёбанный. Так в чём проблема? — Проблема в том, что ты — мой проёбанный, — зарычал Су Бон, глядя на него так, что по спине побежали мурашки. В ванной пахло кровью и дымом. Нам Гю дышал быстро, всё ещё ошалевший от их прошлой ночи, от наркоты, от злости Су Бона. И этот взгляд… — Бля, ты смотришь на меня так, будто сейчас поцелуешь, — хрипло выдохнул он, усмехнувшись. Су Бон резко схватил его за подбородок. — Может, и поцелую, — прошипел он, прежде чем впиться в губы Нам Гю так жёстко, что тот застонал. Поцелуи у них всегда были такими — грубыми, злыми, с привкусом сигарет. Су Бон царапал, кусал, тянул за волосы, вжимал его в стену так, что синяки останутся на несколько дней. — Я тебя когда-нибудь, нахуй, убью, — выдохнул он, оторвавшись всего на секунду, прежде чем снова припасть к его губам. — Ну так сделай это, — усмехнулся Нам Гю, сжимая его затылок. Су Бон рычал, целовал его с ещё большей яростью, вжимал пальцы в кожу так, что белели костяшки. Их отношения были сплошной ебучей катастрофой, токсичной, разрушительной, но, чёрт возьми, они просто не могли иначе. Когда Су Бон, наконец, отстранился, его губы были красными, а дыхание — тяжёлым. — Если я ещё раз увижу, что ты это сделал, — он медленно поднял взгляд на его порезанное запястье, — я тебе пальцы нахуй переломаю, ясно? Нам Гю усмехнулся. — Понял, босс. — Сука, — выдохнул Су Бон, больно ткнув его в лоб. — Блядь, пошли отсюда. Он дёрнул его за руку, и Нам Гю послушно пошёл за ним. В конце концов, это был их вечный цикл — разрушать друг друга, пока не останется последняя капля. *** В комнате было тихо. Непривычно тихо. Су Бон сел на кровать и потянул за собой Нам Гю, усадив рядом. Его дыхание уже не было таким бешеным, но взгляд всё ещё горел злостью. — Дай сюда руку. Нам Гю молча протянул запястье. Су Бон хмуро осмотрел порезы — неглубокие, но уже начинавшие засыхать. Осторожно взял влажную тряпку, промокнул раны, морщась каждый раз, когда Нам Гю вздрагивал. — Терпи, — буркнул он, накладывая повязку. Нам Гю чуть склонил голову, наблюдая за тем, как Су Бон аккуратно бинтует его руку. Странно было видеть его таким — сосредоточенным, почти заботливым. — Ты так нежно, я даже не узнаю тебя, — ухмыльнулся он. — Заткнись. — Ой, всё. Чуть что, сразу «заткнись». Су Бон стянул бинт потуже, заставив Нам Гю зашипеть. — Так лучше? — ехидно поинтересовался он. — Уёбок, — пробормотал Нам Гю, но в голосе не было злости. Су Бон, наконец, поднял на него взгляд. Близко. Слишком близко. Нам Гю видел, как чуть подрагивают его ресницы, как тлеет сигаретный привкус на губах. — Ты меня доебёшься когда-нибудь, — устало выдохнул Су Бон. — Может, ты этого и хочешь? Он чуть подался вперёд, почти касаясь губами. Су Бон не отпрянул, не нахмурился, не рявкнул что-то злое в ответ. Только смотрел. А потом схватил Нам Гю за шею и резко притянул к себе. Поцелуй был жёстким, требовательным, со вкусом никотина и глухой злости. Су Бон не давал пространства, не давал дышать, стискивал его затылок пальцами, будто пытаясь удержать, не дать снова сорваться. Нам Гю не сопротивлялся. Наоборот. Он вцепился в него так, будто боялся, что Су Бон исчезнет, что утонет в этой ебучей игре, в этом аду, где никто из них не должен был вообще выжить. Руки метались по телу, одежда мешалась, губы распухали от укусов. Су Бон толкнул его назад, на кровать, тяжело навалился сверху, прижимая запястья к матрацу. — Думаешь, я буду бережным? — прошипел он, глядя сверху вниз. Нам Гю улыбнулся, пьяный от этого жара. — А ты когда-нибудь был? Су Бон коротко выдохнул и резко припал к его шее, оставляя отметины, красные, как следы крови на бинтах. Их поцелуи всегда были такими — голодными, грубыми, с привкусом боли и ярости. Они не умели иначе. Да и не хотели. Воздух в комнате был тяжёлым, будто пропитанным дымом и разрядом электричества. Нам Гю лежал под Су Боном, чувствуя, как тот давит своим весом, не оставляя ни сантиметра пространства. Губы болели от жёстких укусов, а горло саднило от прерывистого дыхания. Су Бон сжал его запястья, взгляд метнулся на бинты, и пальцы непроизвольно дрогнули. — Ты хоть понимаешь, какое ты уёбище? — голос был хриплый, почти усталый. Нам Гю усмехнулся. — Ты же любишь таких. — Люблю? — Су Бон прищурился, его пальцы медленно двинулись вверх по его руке, касаясь бинтов, словно проверяя, насколько крепко он их затянул. — Ты, блядь, уверен? — Не уверен, но у тебя же встает на меня, даже сейчас встал, так что… Су Бон зарычал и резко толкнул его в матрас. — Сука, ты специально нарываешься? — А ты что, не этого хочешь? Нам Гю смотрел прямо в его глаза, без страха, с какой-то обречённой ухмылкой. Су Бон стиснул зубы. Ему хотелось врезать, встряхнуть его, выбить эту самодовольную дерзость. Вместо этого он провёл пальцами по его шее, задержался на ключице, чуть сжал кожу. — Если ты ещё раз сделаешь с собой такую хуйню… — он провёл языком по губам, будто подбирая слова, но так и не закончил фразу. Нам Гю наблюдал за ним, полуулыбаясь. — Что, убьёшь меня? — Да нахуй ты мне мёртвый нужен? — пробормотал Су Бон, а потом склонился к нему ниже, прикусывая мочку уха. — Ты мне живым нужен. Тёплое дыхание обожгло кожу. Нам Гю не удержался, выгнулся навстречу, цепляясь пальцами за его затылок. — Тогда сделай что-нибудь. Су Бон посмотрел на него сверху вниз, чуть прищурившись, будто оценивая. — Ты такой заёбанный… — выдохнул он, проводя ладонью вниз по его груди. — Так помоги мне, — едва слышно ответил Нам Гю, и в его голосе прозвучало нечто, от чего у Су Бона неприятно сжалось в животе. Он накрыл его губы своими, но на этот раз поцелуй был не только злым, но и каким-то… жадным. Словно он пытался доказать что-то не только ему, но и самому себе. Одежда мешалась, мешали бинты, мешало всё, кроме этой боли, ярости и желания слиться в одно. Су Бон вжимался в него, оставляя отметины на коже — следы зубов, царапины, горячие поцелуи, которые смывались только потом, утром, когда снова наступала реальность. Но пока её не было. Был только этот момент — дымный, липкий, с привкусом крови и сигарет. И они в нём, до последней капли. Су Бон смотрел на Нам Гю сверху вниз, его пальцы всё ещё сжимали запястья, но теперь не так грубо. Взгляд метался по лицу, спускаясь к губам, к едва заметному румянцу на скулах. Он ненавидел его за то, что тот всегда смотрел так — с вызовом, с лёгкой усмешкой, будто намеренно доводил его до точки, где уже не оставалось здравого смысла. — Ты всегда так смотришь на меня, когда хочешь, чтобы я это сделал? — хрипло выдохнул Су Бон, чуть ослабляя хватку. Нам Гю не ответил, только сильнее выгнулся под ним, едва заметно, но Су Бон почувствовал. Горячая ладонь скользнула по его груди, пальцы цепко ухватили край футболки, и в следующий момент ткань оказалась задрана вверх, обнажая бледную кожу. Су Бон чуть прикусил нижнюю губу, наблюдая, как по телу пробежала дрожь. — Ты мерзнешь или возбуждаешься? — Зачем выбирать? — с ухмылкой отозвался Нам Гю. Су Бон цокнул языком, наклоняясь ниже. Губы коснулись его ключицы — едва ощутимо, но этого хватило, чтобы Нам Гю на секунду задержал дыхание. Пальцы скользнули по ребрам, неторопливо, лениво, прежде чем резким движением стащили с него футболку окончательно. — Ты такой дрянной, — пробормотал Су Бон, наклоняясь к его уху. — Ты же любишь меня таким, — выдохнул Нам Гю, чувствуя, как горячее дыхание обжигает кожу. Су Бон хмыкнул, его руки уже двигались дальше, цепляя ремень, пальцы чуть сильнее, чем нужно, вдавливались в бёдра. Всё происходило медленно, выверено, будто он специально издевался, растягивая момент. — Ты слишком уверен в себе, — прошептал Су Бон, его губы прошлись вдоль шеи, оставляя мокрый след. — Потому что я знаю, чем это закончится. — Уверен? — Блядь, Су Бон, — Нам Гю зашипел, когда тот сжал кожу чуть сильнее, оставляя отметины. — Не заёбывай, а сделай уже что-нибудь. Су Бон усмехнулся, резко дёрнул ремень, и тот со щелчком расстегнулся. — Сам напросился, — выдохнул он, прежде чем полностью утонуть в этом моменте. Ткань с лёгким шорохом скользнула вниз, Нам Гю приподнялся, позволяя Су Бону стянуть её окончательно. Воздух в комнате был тяжёлым, натянутым, будто электричество повисло в воздухе. Су Бон опустился на колени перед ним, его пальцы неторопливо скользнули по бёдрам, цепляясь за кожу чуть сильнее, чем требовалось. В комнате было тепло, но Нам Гю всё равно передёрнуло от мурашек, которые пробежали вдоль позвоночника. — Чё, нервничаешь? — усмехнулся Су Бон, цепляя взглядом его лицо. — Чё, льстишь себе? — огрызнулся Нам Гю, но голос дрогнул, и Су Бон это заметил. Он ухмыльнулся, провёл ладонями вверх, на мгновение задержался на его талии, а потом резко притянул ближе. — А тебе нравится, когда я себе льщу, — пробормотал он, чуть прикусывая внутреннюю сторону бедра. Нам Гю дёрнулся, вцепившись пальцами в простыню. — Ты, сука… Су Бон не ответил. Он изучал его кожу так, как будто намеревался оставить следы на каждом сантиметре. Касался — то едва ощутимо, то резко, тёплыми ладонями, медленно продвигаясь выше. Его дыхание обжигало, горячее, неторопливое. Нам Гю тяжело сглотнул, запрокидывая голову. — Ты… слишком долго тянешь, — выдохнул он. Су Бон поднял на него взгляд, уголок губ чуть дрогнул в ухмылке. — Я люблю растягивать моменты. — Да пошёл ты… — Уже, — лениво ответил Су Бон и, прежде чем Нам Гю успел что-то добавить, накрыл его губами, толкнул обратно на матрас, не давая ни шанса на побег. И тот даже не собирался убегать. Ночь была тёплой и липкой, как сигаретный дым, застрявший в лёгких. Нам Гю лежал на смятой простыне, чувствуя, как по телу до сих пор бегут мурашки. Су Бон лежал рядом, не касаясь, но дышал так тяжело, что можно было ощутить жар его дыхания на коже. — Ты снова это сделаешь? — голос Су Бона был хриплым, сдавленным. Нам Гю чуть повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — А ты что, мне помешаешь? Су Бон вздохнул, резко сел и, проведя ладонью по лицу, потянулся за сигаретами. Щёлкнула зажигалка, в воздухе разлился запах табака. Он глубоко затянулся, выпустил дым в потолок и только потом заговорил: — Ты меня заебал. — Взаимно. Они оба знали, что это враньё. Нам Гю медленно провёл пальцами по бинтам, чувствуя под ними тупую боль. Су Бон всё ещё смотрел на него, жёстко, почти зло. — Ты же всё равно не уйдёшь, — усмехнулся Нам Гю, поднимаясь на локте. — Не уйду, — отозвался Су Бон, щурясь от дыма. — Но если ты ещё раз сделаешь такую хуйню… — Ты мне пальцы сломаешь, — перебил Нам Гю, глядя ему прямо в глаза. — Я помню. Су Бон молчал, а потом вдруг резко подавил сигарету в пепельнице и снова толкнул Нам Гю в кровать, зависая над ним. — Пальцы я тебе не сломаю, — медленно сказал он, проведя ладонью по его щеке. — Но если ты снова сделаешь это дерьмо… Он не договорил. Но Нам Гю и так понял. Понял по тому, как его пальцы сжались в кулак. Как во взгляде мелькнуло что-то дикое, почти испуганное. Он усмехнулся, чуть приподнялся и мягко коснулся губами его подбородка. — Ты переживаешь за меня, Су Бон? Тот молчал. А потом резко прижал его к кровати, накрывая собой, и в этот момент Нам Гю понял, что да — переживает. Просто не умеет это говорить. стояла тишина, нарушаемая только редкими вздохами. Нам Гю откинул голову назад, глаза прикрыты, пальцы сжаты в простыне. Горячее дыхание обжигало кожу, медленно спускаясь ниже. Су Бон был неторопливым, почти ленивым. Его губы касались члена Нам Гю, дразнили, оставляли влажные следы, двигаясь по внутренней стороне бедра. Нам Гю чувствовал, как сильные пальцы сжимают его бёдра, удерживая на месте, не давая двигаться. — Ты специально так долго тянешь? — голос сорвался на хрип. Су Бон лишь усмехнулся, не отрываясь. Тепло, влажно, слишком медленно. Нам Гю не выдержал, дёрнулся, но Су Бон только сильнее сжал его бёдра. — Терпи, — пробормотал он, его голос был приглушённым. Нам Гю судорожно втянул воздух. Чёрт, он знал, что Су Бон любит играть. Но сейчас он, кажется, собирался довести его до грани. Тёплый язык скользнул по чувствительной головке, оставляя за собой влажный след. Нам Гю сжал пальцы в простыне, дыхание сбилось, а из горла вырвался глухой стон. Су Бон, конечно же, услышал. Усмехнулся. — Чего извиваешься? — его голос прозвучал глухо, губы едва отошли от кожи. Нам Гю зло зашипел: — Блядь, Су Бон… Тот не ответил. Просто прижался плотнее, сжал пальцы сильнее, удерживая его бёдра неподвижно. Движения были нарочито медленными, почти мучительно размеренными. Он будто смаковал членом каждую секунду, выжимал из Нам Гю каждый новый звук, каждую судорожную дрожь. Нам Гю дёрнул его за волосы, заставляя поднять взгляд. Су Бон усмехнулся, лизнул губы, не отрываясь смотря на него снизу вверх. —Нравится? Нам Гю не ответил. Только снова запрокинул голову, закусив губу, когда Су Бон вернулся к своему занятию — уже смелее, глубже, не оставляя ему ни единого шанса сбежать от этого ощущения. *** В комнате пахло дымом и потом. Су Бон лениво курил, откинувшись на спинку кровати, его пальцы неторопливо барабанили по обнажённому плечу Нам Гю. Тот лежал у него на груди, прижимаясь щекой к тёплой коже. Глаза были прикрыты, сигарета в пальцах медленно тлела, оставляя тонкий след дыма в воздухе. — Боль легче, чем твой характер, — вдруг пробормотал он, выпуская сизый дым. Су Бон фыркнул. — Да ну? — Ну да. Тот на секунду замер, потом лениво сжал его шею, поглаживая большим пальцем. — Потерпишь. Нам Гю усмехнулся, прикрыл глаза и глубже вдохнул знакомый запах — никотина, пота, чего-то ещё, неуловимо-тёплого, что всегда исходило от Су Бона. А потом просто затянулся и ничего не ответил.