Blessed

Благословение №1

«Спаси меня...»

      Сладостный запах крови одурманивал разум. Необычайно тëмная ночь укрывала в своих объятиях сломленный силуэт. Встревоженный город скрывал скверные следы. Всё глубже и глубже.       Искалеченная душа бездумно брела куда подальше. Бежала от самой себя. От своего проклятия. От своей тяжёлой судьбы. Скверна сочилась из открытых ран, прожигая старые шрамы. Такова расплата за существование в этом мире.       Внутри все горело. Слабость окутывала бренное тело. Взгляд угасал. Держал лишь запах.. Этот опьяняющий запах свежей крови. Как же он будоражил. Разгонял искры ломанных чувств, заставляя содрогаться.

Где же?.. Где же ты?!

Я быстрее сойду с ума, чем найду тебя!..

      Острые когти вонзались в кожу. Глубокие царапины алыми полосами тянулись по рукам. Собственная скверная кровь медленно стекала, освещая путь охотникам. Но было уже все равно.       Конечности невыносимо выкручивало. Головокружение только набирало обороты. Слабость становилась все сильнее. Разум плавился, убивая бессмертного.

Боже... Облегчи мои страдания!..

      Тяжёлый удар по земле. Тело Скитальца глухо упало в темном переулке. В позе эмбриона он встречал свой конец, непроизвольно дергаясь. Как же жалко наблюдать за этим..       Усиленная охрана совершенно не давала охотиться в последнее время. Весь Нью-Йорк был оцеплен небольшими отрядами, что патрулировали улицы. Люди тревожились, вели себя осторожнее. Чертовы мешки крови и плоти!...       Последняя стычка с отрядом изрядно истощила, превратив могущественного вампира в жалкий кусок мусора. От чего сейчас ему приходится несладко.. Но, к счастью Скитальца, его мольбы были услышанны.       Сладкий вкус. Такой знакомый. Прекрасный. Что-то необычайно легкое и изумительное растекалось по венам, вдыхая новую жизнь. Раны затягивались. Скверна запечатывалась, облегчая муку. Ослепляющий свет становился все ближе.       Тут-то глаза и распахнулись. Перед вампиром предстала странная картина. Старый храм с полуразрушенными стенами был обустроен как люксовый номер в отеле. Лишь посреди зала возвышалась статуя.       Облик её находился в молебной позе. Голова наполовину отсутствовала, но даже так можно было прочитать на лице благодать. Скромные одеяния совершенно были далеки от привычных. Под ногами статуи лежали подношения и горело множество свечей.       В голове вдруг что-то щёлкнуло. Встав с дивана, Скиталец подошёл к статуе. Вампирам не присуще вера, но спасение должно встретить свою благодарность. Поэтому в оскверненных руках впервые загорелась свеча.       Осторожно поставив её на пъедистал, тяжёлое тело опустилось на колени. Пальцы переплетены в замок. Взгляд опущен. Лишь внутренний голос начал своё вещание:

Боже, я благодарен тебе за спасение моей скверной души и тела.

Пожалуйста, прими меня и тепло, мною дарованное.

Я хочу искупить грехи, даже зная, что это невозможно. Последнее столетие я не искал ничего, кроме милости твоей и искупления. Пожалуйста.. Очисти скверну.

      Вдруг кто-то коснулся напряженного плеча, вырывая из молитвы. Резко обернувшись, дар речи пропал окончательно.       Высокий силуэт мягко склонялся над страдальцем. Утонченные черты лица и неестественно бледная кожа отделяли его от обычного человека. Тёмно-красные одеяния повторяли одежды статуи. Пронзительные светлые глаза глядели прямо в душу.       Это был он — Швейцар, владелец этого храма. Так близко, что это казалось сном. Прекрасный и желанный он прямо сейчас снизошёл до язвы Нью-Йорка. От чего даже шевелиться было страшно. Вдруг все это испепелится в тот же миг. — Я услышал тебя, скверный, — Ласковый голос весенним ручьём разливался по залу. Нежные касания его рук успокаивало и будоражило одновременно.       Стук каблука отдавался волнами в голове. Он зазывал за собой. Невозможно было не подчиниться. Вампир тут же последовал за желанным. Все дальше и дальше. Мимо икон и подношений. Мимо собственной души и грехов. Мимо пространства и разума. Дальше и дальше. Настолько, насколько это возможно.       Где-то захлопнулась дверь. А за ней ещё дверь. За ней — две двери. Сотни хлопков. И вот он — уголок для аудиенции. Мрачный, пустой, холодный. Лишь Швейцар освещал это место. — Ищешь искупления? — Бархатом расстелился вопрос. Но силуэт не дрогнул. Лишь продолжил мирно стоять спиной к спасённому. — Да.. — Вина хрипами выскочила наружу. Что-то внутри начинало сжиматься. — Ты так много молил об этом. Скажи, зачем тебе моя благодать? — Легкий налёт горечи облепил его слова. И тут-то стало невыносимо противно от самого себя. — Скверна.. Она очень сильно болит. Разрастается в душе, по рукам. С каждым разом из-за неё я слабею сильнее, — Маленькая исповедь развязала язык. Но жгучее напоминание о проклятии било в слабые места, заставляя замолчать. — Ты омыл свои руки и душу кровью. Очень и очень много. Для этого мира ты вечный изгнанник. Что печалит меня.. Ведь мы все — дети одного родителя. Но обречены враждовать и ранить друг друга. Не так ли? — Швейцар медленно развернулся. Лицо его отражало скорбь. Голос колебался. Видно, что он совершенно не врал.       Стыд. Вина. Страх. Боль. Огорчение. Ненависть. Они смешались в единый ком глубокой печали. Душа металась по клетке рёбер, желая отдаться в теплые руки, дабы не ощущать невыносимую жгучую боль. Собственная жизнь уже казалась чем-то ошибочным. Грязным.       Потому последовал лишь краткий кивок. На большее не хватало сил. И только мысли гулким эхом разбивались о безграничность этого мира. Агония. Мерзость от самого себя. Тяжесть бытия. Мечты и желания о молодом божестве. Абсолютная подноготная. От себя здесь не убежать.       Увидев на блаженном лице хмурость, вампир тут же попытался максимально закрыться. Спрятаться хоть где-нибудь, лишь бы не существовать. Животный страх опутывал изнутри, спускаясь кандалами. Это ужасно! Так быть не должно!       Но вместо гнева или печали последовало все то же нежное касание. Обличие Скитальца раскрывалось подобно цветочному бутону. Медленно, но верно. И вот он уже открыт. Хищным взглядом смотрит прямо вглубь.       На холодных губах вдруг растаял ласковый поцелуй. Легкий и тёплый, точно вечерний летний ветерок. А за ним ещё один и ещё. До тех пор, пока скверна не выйдет окончательно. — Я забрал твои грехи и тягости, но взамен ты должен отдать частицу себя, — Бархатный шепот ласкал уши. Ласковые руки скользили, выбирая себе подношение. — Всё, что захочешь... — Смиренно раздалось в ответ, даруя полную свободу.       Легко улыбнувшись, Швейцар запустил свои пальцы в левый глаз вампира. Резкая боль расплатой за грехи ударила сверху. Он был быстр и точен. Кровь стекала по белесым пальцам. Алый глаз красовался в отдельной баночке. На замену ему пришёл глаз Бога. — Что бы ты не делал. Куда бы ты не пошёл. Я всегда буду рядом, — С некой усмешкой было сказано на прощание.       Под ногами Скитальца распахнулась дверь. Падение в бездну было обеспечено. Но сознание покинуло его первее, чем осознание произошедшего...